People you know

— Я должен это сделать, — сказал себе Феликс вслух.

Всё это время Ники был его единственным смыслом жизни, единственной радостью в мире. Но теперь, когда Хёнджин был рядом и снова вернулся в его жизнь, Феликс понимал, что пора сделать важный шаг, без которого уже никак не обойтись. Он медленно встал с дивана, не потревожив Ники, и на цыпочках направился к своему телефону. Он открыл сообщения и прочитал последнюю переписку с Хёнджином. Тот всё пытался уговорить его встретиться, постоянно предлагал куда-то сходить, но Феликс, как всегда, отклонял предложения. С каждым днём душевная боль становилась всё сильнее. Он знал, что Хёнджин имеет право узнать правду, даже если ему это будет трудно принять. А может быть, просто одна встреча всё изменит, и, возможно, они смогут всё обсудить, не боясь, что слишком поздно. Он набрал сообщение: "Хёнджин, давай встретимся. Есть кое-что, о чём нужно поговорить." Отправил, не глядя. Через несколько минут пришёл ответ: “Когда? Где?” “В галерее через час.” Феликс отложил телефон и посмотрел на Ники, который, по-прежнему не проснувшись, крепко обнимал игрушечного динозавра. Это было странно — ощущать, как долгие годы заботы, переживания, самопожертвование, всё это заканчивается в какой-то момент решением просто поговорить. Феликс глубоко вдохнул, пытаясь избавиться от волнения, и пошёл одеваться. Вкратце рассказал Уёну, что происходит, и тот без вопросов перебрался в зал, чтобы услышать, если Ники проснется. Минуты тянулись, как будто время пыталось взять реванш за все те годы, которые они не виделись. И вот, наконец, Феликс стоял перед галереей. Внутри, среди мозаики картин, Феликс заметил фигуру Хёнджина, который, видимо, уже ждал его. — Ты пришёл, — сказал Хёнджин, подходя ближе и внимательно смотря на Феликса. Он был серьёзен, это волновало, но и придавало решимости. Феликс кивнул, сдержав внутри вспышку эмоций. Он не знал, с чего начать, но в голове уже был план. — У нас с тобой есть кое-что важное… и мне давно следовало об этом рассказать, — начал он. — Я не знаю, как это скажется на тебе, но мне очень жаль, что я ничего не сказал раньше. Хёнджин молча ждал, а Феликс почувствовал, как сердце учащённо бьётся. Всё внутри него кричало, что нужно извиниться, взять слова обратно и убежать, скрыться от Хёнджина и этой правды. Но его разум давал ему понять, что если он не скажет это сейчас, то никогда. — У нас есть сын, — тихо сказал Феликс, переводя взгляд на пол. — Его зовут Ники. Ему четыре. На мгновение Хёнджин замер. Казалось, даже воздух между ними замер, как будто в этот момент всё вокруг остановилось. Он не мог понять, что сейчас происходит, и, наверное, был шокирован, но его глаза постепенно раскрывались, и Феликс уже видел, как из них исчезает часть недоумения и появляется осознание. — Ты серьезно? — Хёнджин, наконец, открыл рот. — У нас с тобой… сын? Феликс кивнул, не в силах смотреть ему в глаза. Он не знал, что чувствует сейчас Хёнджин, не знал, как ему всё объяснить. — Да. Я забеременел, когда мы были вместе в старшей школе. Я не сказал тебе, потому что ты уехал, у тебя началась новая жизнь. Потом, когда я потерял поддержку своих родителей, я остался один с этим. И вот так всё произошло. Хёнджин вглядывался в его лицо, пытаясь осмыслить сказанное, и на его губах появилась еле заметная улыбка. — Но как? — спросил он, не веря в происходящее. — Мы ведь... я уверен, что мы предохранялись? — Статистическое меньшинство, — выдавил Феликс. — Оказалось, что презервативы не дают стопроцентной защиты. Он робко поднял взгляд на чужое лицо, быстро говоря: — Я готов на любые тесты, если что. Я никогда не стал бы обманывать тебя. Но похоже Хёнджина больше волновало другое. — Как ты… справился? Феликс почувствовал, как слёзы подступают к глазам, и вновь опустил их в пол. — Это было тяжело. Но Ники — это всё, что у меня есть. Я не жалею, что он есть. Он дал мне силы, когда всё вокруг рушилось. В этот момент Хёнджин просто молчал, его взгляд не был ни острым, ни неверящим. Но он определенно был ошеломлённым. Он явно ещё не мог осознать всего, что только что узнал. — Давай поговорим об этом позже, — сказал Хёнджин, слабо улыбаясь. — Мне нужно время, чтобы... принять эту новость. Феликс глубоко вдохнул и кивнул, понимая, что они оба сейчас переживают момент, который изменит их жизнь.

***

Хёнджин сидел на своём диване, всё ещё не в силах поверить в то, что сегодня узнал. В его голове всё смешивалось, и даже в тишине квартиры эхом отдавались слова Феликса, как будто они продолжали висеть в воздухе: "У нас есть сын. Его зовут Ники. Ему четыре." Он вздохнул и прижал ладонь к лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Как это возможно? Они оба были так молоды, наслаждались друг другом и жили моментом. Хёнджин уехал учиться в другую страну, и это было давно принятое решение. Они оба были полны надежд, мечтали о будущем, но никто не мог предсказать, что Феликс забеременеет. В конце концов, это была школьная влюбленность, и они никогда не говорили ни о чем серьезном. Феликс знал, что Хёнджин уедет на несколько лет. А Хёнджин всегда считал, что их отношения закончились, когда он уехал. Это был хороший момент в его жизни, но, как и многое другое, он был не готов к тому, что это имело неизвестные ему последствия, и, возможно, не осознавал, что это значит для него в долгосрочной перспективе. Он не мог не думать о том, как скучал по Феликсу все те годы. Они не общались, но не было дня, чтобы Хёнджин не думал о нём. Он вспоминал их совместные моменты, тихие ночные разговоры, когда всё казалось возможным. Не мог не вспоминать о низких стонах Феликса и их общих первых сексуальных открытиях. "Как я мог не узнать?" — он прокручивал этот вопрос снова и снова. Вся эта информация врезалась в его сознание, как молния. Смятение и чувство вины за то, что не разыскал Феликса еще тогда, плавило душу. Хёнджин поднялся и подошёл к окну. Феликс стал родителем, заботится о ребёнке. И теперь, когда Хёнджин узнал о Ники, всё, что ему хотелось, это быть рядом с ним. Он достал телефон и написал своему лучшему другу Чану: "Ты не поверишь" Через несколько минут пришёл ответ: "Что такое?" "Феликс сказал, что у нас есть сын. Его зовут Ники." Пауза, а потом пришло следующее сообщение: "Бро, ты серьезно? Когда ты рассказывал о своей школьной любви, и о том, что встретил его спустя 4 года... Я думал, вы сходите на свидание, а не заведете ребенка." Хёнджин закусил губу, печатая сумбурный ответ: "Ему уже 4 года, Феликс забеременел, и понял это когда я уже уехал. Я не знал, иначе бы... Боже, блять, я был отцом всё это время." "Теперь тебе нужно все решить." Бан Чан, как всегда, был прямолинеен и беспощаден. Но, несмотря на это, Хёнджин знал, что его друг прав. Он не мог просто отпустить это. Он должен был встретиться с Ники и поговорить с Феликсом. Он должен был понять, как всё это случилось. Он не мог остаться в неведении. Это был его сын, и он должен был увидеть его. Хёнджин медленно вернулся на диван и снова взял телефон в руки. Оправившись с первым шоком и вопросами "как так вышло", Хёнджин обнаружил в себе беспокойство о Феликсе. Он хотел бы поговорить с омегой, узнать, как он справляется с этим. Но что сказать? Он не знал, как будет смотреть Феликсу в глаза. Хёнджин тоже был испуган. Испуган тем, что у него есть сын, тем, что у него снова есть шанс быть частью жизни Феликса. Что он может построить семью, и ему нельзя проебаться, он и так многое упустил. Внутри него боролись два чувства: первое — желание увидеть Ники, узнать, какой он, а второе — страх перед тем, как он теперь будет строить свои отношения с Феликсом? Это не был просто вопрос о ребёнке. Это был вопрос о том, как восстановить всё, что они потеряли, и как возможно начать всё заново. Хёнджин вздохнул и набрал сообщение: "Я хочу увидеть его. Ники. Могу ли я встретиться с ним и поговорить с тобой позже?" Он не знал, что ожидать. Но он чувствовал, что это был важный шаг. И он не мог просто уйти от этого, как когда-то уехал, оставив Феликса позади. Когда он отправил сообщение, его сердце снова заколотилось. Это была не просто встреча. Это была встреча с тем, что могло бы стать его жизнью, если бы он остался. Но он был готов сделать шаг. Готов встретиться с Ники и снова поговорить с Феликсом. Он встал с дивана и подошёл к зеркалу, стараясь найти в себе хоть каплю уверенности. "Я не могу вернуться в прошлое, — думал он. — Но я могу быть частью их будущего."

***

Феликс позвонил Хёнджину. Они договорились встретиться, чтобы провести время с Ники, но у Феликса не было ни малейшего представления, как будет выглядеть их встреча. Но они договорились не огорошивать маленького ребенка громкими новостями. Когда Хёнджин приехал, его лицо было напряжённым, а взгляд настороженным, но когда он увидел Ники, что-то в его глазах изменилось. Ребёнок сидел на полу, обложившись фломастерами, и с любопытством смотрел на нового гостя. Хёнджин присел к нему, не зная, как начать, но Ники сразу протянул руку, совсем как взрослый. Важно пожал большую ладонь Хвана, сходу уточнив: — Ты умеешь рисовать летающих динозавров? Хенджин, улыбаясь, кивнул, и Ники отзеркалил его улыбку пухлыми губами такой же формы. Сердце Феликса, сидящего в стороне на диване, едва не остановилось. По лицу Хенджина было явственно видно, что у него не было ни одного сомнения в том, что это его ребенок. Они были совершенно одинаковыми. Ники ничего не взял от внешности Феликса, всё позаимствовал у своего отца-альфы. От цвета глаз и формы носа (шире, чем у Феликса), до прямой линии роста на лбу и формы ногтей. Уже сейчас его маленькое тельце было долговязым, обещая подарить этому миру в будущем еще одного высокого, длиннорукого и длинноногого альфу. Они даже сидели и двигались похожим образом. Феликс сидел немного в стороне, наблюдая за этим и внутренне трясясь. После стольких лет ему было странно смотреть, как Хёнджин и Ники общаются, но он понимал, что это первый шаг. И что-то внутри щемило, когда он видел, как Ники с таким доверием общается с человеком, о котором Феликс так много думал, но так долго избегал.

***

Ники — ребёнок, которого Хёнджин не знал. Он чувствовал вину за все эти годы, когда Феликс всё тянул на себе, а он был далеко. Он не мог злиться на Феликса за молчание, за то, что он ничего не сказал раньше. Это был его выбор. Но теперь Хёнджин был здесь, и у него была только одна цель — быть рядом с этим ребёнком, не разрушая его жизнь, а, наоборот, пытаясь внести что-то хорошее в неё. Ники, в свою очередь, был рад, что его новый знакомый играл с ним, с полуслова подхватывая сюжет истории про динозавра-космонавта. Хёнджин с готовностью пририсовывал и планеты солнечной системы, и шоколадки (папа сказал, что в космосе есть Milky Way). Когда вечер плавно перешёл в более спокойную атмосферу, Феликс наконец решился. — Хёнджин, — сказал он, вглядываясь в его глаза. — Я… Мне бы хотелось, чтобы ты был в жизни Ники. И как только смог выдавить это из себя? Феликс и так чувствовал вину за то, что круто изменил жизнь Хёнджина, во всем признавшись. И вовсе не хотел давить на него или чего-то требовать. Он изначально держал все в секрете и взял всю ответственность на себя. Хёнджин замер, его сердце сжалось. Он посмотрел на Феликса, а затем на Ники, который сидел, раскрашивая шлем на голове птеродактиля. Хёнджин не мог отказаться от шанса, который Феликс готов ему дать. — Я буду рядом, — сказал он, собравшись с силами. — Я хочу помогать. И не просто играть, а быть частью его жизни. Я разделю с тобой ответственность, Феликс. Мы будем это делать вместе. Феликс расслабился, но не мог скрыть лёгкое напряжение в теле. Он только сейчас в полной мере осознал, что всё это время тянул на себе слишком много. Но теперь, когда Хёнджин предложил свою помощь, это было как глоток свежего воздуха. У него появилась надежда на то, что они смогут справиться с этим. И тут Хёнджин, будто собравшись с духом, произнёс: — Феликс, я… Я хочу, чтобы мы попробовали снова. Не из-за Ники, а... Ты мне нравишься ничуть не меньше, чем тогда. Феликс замер. Он не знал, что сказать. Эти слова зазвенели в ушах, но в хорошем смысле. Он всегда мечтал о чем-то подобном, хоть и не осознавал этого до конца. Он боялся, но... Возможно, он готов был рискнуть. Во всяком случае, он теперь знал, что Хёнджин не просто пришёл и ушёл. Он был готов быть частью их жизни, что в самом деле значило больше, чем просто слова. Он взглянул на Ники, улыбнулся и сказал: — Давай попробуем.