Сын коммуниста

Я решил поговорить с мамой на любовные темы. Я жаждал расти в полной семье. - Мама, тебе мой отец нравится? - Конечно, люблю. - Он тебя тоже полюбит! - Он же в лагере в Сибири. - Чего? - Твой отец - Энвер. Люблю. Предавала... А как иначе? Ты, конечно, Иван Васильевич... Я вступил в состояние: быть на эмоциях. - Я бы поехала в Сибирь. Сейчас я готова. Не боюсь. Но... Наконец-то мама со мной откровенна на вопрос: “кто мой отец”. - Но его матери пришла похоронка... Он воевал в штрафбате... Похоронка, Ваня... **** Мы с мамой плакали, наверное, часа два. Вернулся отец с охоты. - Сестра, что случилось? - Вспомнила того, кого любила. То счастливое время. - Сейчас, ещё счастливее, Ленушка. Война, а ты здорова, сыта. Рядом братья, сын. Мама бросилась на шею к отцу. - Кхм, кхм, - раздалось рядом. На охоту отец ходил вместе с Натальей Семеновной. - Фридрих. Не балуй эту предательницу советского строя. Отец продолжал обнимать маму, делая вид, что не слышит. - Мне пойти обратно в село? - грозный тон. - Наташка! Изнасилую! На эту дерзкую фразу, к моему удивлению, железный директор не отреагировала. Проглотила. Я заулыбался. До момента, когда отец поцеловал математичку сначала в щечку, потом в губы. - Фридрих, как же… На нас смотрят… Иван Петров. Она… - Пусть смотрят. Я влюблен. - Я тоже, - улыбнулась математичка. - Впервые. - Я влюбчив, прости, знай это изначально. Бегаю за каждой умной юбкой. - Мне ревновать? - За ревность буду груб. Ночами. Наталья Семеновна вновь проглотила дерзкую фразу. Отец поднял математичку на руки, закружил. Понёс куда-то. Я за ним. - Не ходи, - задержала мама немного грустным голосом. Мой мир пошатнулся. Я сейчас устрою этому дрессировщику! Мама просила остаться с ней, но я пошёл за влюблённой парочкой. Я наблюдал из-за кустов. В середине полянки прямо на траве сидела Наталья Семеновна. Отец собирал редкие лесные цветы. Дал букетик директору. - Станешь моей невестой? - Так скоро… Я почти тебя не знаю… И я что не просто умная юбка? - Невеста. Ты моя невеста? Скажи: согласна. - Согласна. - Родишь мне девочку? - Может мальчика? - Тогда и девочку и мальчика. Двойню. - Я думала об одном ребёнке… Работа. У меня сотня детей. - Я хочу больше трёх детей. Родишь? Скажи, согласна. Отец по особому, со страстью поцеловал директора. Французский поцелуй так это называется. - Согласна. После сорока. Сколько вылезет. Даже пятеро. - До тридцати. - Мне тридцать. - Я младше. Ты только что согласилась родить мне пятерых. - Это была шутка. Сколько вылезет, смешно же. Какие анекдоты про детей ты знаешь? Некоторое время парочка обменивалась анекдотами, потом оба начали мечтать. - Говори, говори, разрешаю мечтать. Знаешь, что я хочу, - сказал отец. - После войны, я продолжу преподавать математику, а тебя, как директор школы, беру на должность учителя немецкого и литературы. - В кабинете директора поставим две люльки. Будешь кормить на работе. - Дети будут, но не в ущерб работе. Я хочу оставаться личностью. Я больше не в силах был это наблюдать! Я вылез из кустов и прокричал в лицо директора: - Ты отвратительная личность! И лицо у тебя мерзкое. Все в веснушках. Как будто тебе в морду плюнули! - Может, введем в нашей школе телесные наказания? - спросил отец. - Не положено, - ответила Наталья Семёновна. Подхожу вплотную к директору и плюю в рожу. - Иван! Мерзавец! - закричал отец. - Я понимаю, ты ревнуешь! Но за такое... Такого у меня ремня получишь! - Я не боюсь ремня! Тем более ремня со свастикой. Я русский! Конечно, я боялся порки. И побежал через кусты, деревья, я бежал к реке. Я знал, что отец не умеет плавать.