Когда пони плачут кровью

В Понивилле все было неспокойно. Мэр города ввела карантинные меры, однако в уже и так переполненные больницы поступало все больше и больше новых пациентов. Из-за этого многим приходилось бороться с болезнью в домашних условиях. Благо, что близлежащие города выслали своих специалистов, дабы те помогли справиться с этой напастью, и те регулярно навещали больных в домах. Однако даже с их помощью Свити Белль становилось все хуже. Маленькая девочка не покидала постель уже долгое время. Несмотря на все усилия родителей, которые день и ночь работали, дабы купить дорогостоящие лекарства, цена на которые росла с каждым днем, никакие заработанные деньги не могли помочь Свити Белль. Наблюдать за тем, как ее энергия сходит на нет, было ужасно. И вся эта кровь. Спустя несколько дней мать семейства Куки Крамблс с ужасом обнаружила, что девочку активно рвало кровавой слизью. Несмотря на то, что в последнее время подобных инцидентов становилось меньше, проблем от этого не убавилось. Тогда родители стали работать в две смены, отчего и они сейчас походили скорее на оживших мертвецов с этими мешками под глазами и пустым взглядом. Однако теперь забота о Свити Белль легла на плечи ее сестры. Рарити готовила обед на кухне, наполнявшейся ароматом сандвичей с ромашками и яйцом. Как старшая сестра, она делала все возможное, дабы облегчить состояние Свити Белль. Все чаще ей поступали заказы на новую партию медицинских масок, но даже несмотря на загруженность, Рарити находила время, чтобы провести его с младшей сестренкой. Изредка к ним заходила Пинки Пай, дабы поддержать девочку, за что Рарити была особенно благодарна. – Кхе-кхе... – послышалось из комнаты Свити Белль. Рарити сжалась от хриплого голоска сестры, понимая, что та проснулась. – Уже иду, дорогая. – проглотив ком в горле, ответила она, надевая маску. Подняв поднос с сандвичами, она также притянула к себе бутылочку сока, коим их снабдила Эплджек. Сок был настолько вкусным, что за месяц Рарити практически полностью опустошила два ящика. Да и Свити Белль он нравился. – Я здесь. – подойдя к двери, Рарити сделала глубокий вдох. Свити Белль сидела на постели, удерживая возле рта платок. Вид ее был крайне измученный. Маленькие копытца дрожали словно в лихорадке, то и дело выпадали волосы из прежде аккуратненькой и прелестной гривы, а взгляд, который ранее устремлялся вперед к новому и неизвестному, сейчас потух, глядя перед собой в бессознательности. Однако стоило только Рарити появиться в комнате, как Свити Белль сразу сосредоточила свое внимание на ней. Этот взгляд немного пугал старшую сестру. Порой Рарити ощущала, будто на нее смотрит дикий зверь, нежели ее любимая младшая сестра. – С добрым... Кхе-кхе... утром. – прижимая к себе платок, проговорила она. – Ох, и тебе, дорогая. – Рарити с помощью магии поставила поднос на постель. В этой комнате ей было максимально некомфортно, словно каждая стена, каждая игрушка, каждый миллиметр здесь был пропитан гноем... Смертью. – Как ты себя чувствуешь? – Лучше. – Свити Белль попыталась взять сандвич, но дрожащие копытца практически не слушались ее. – Правда лучше. Рарити попыталась улыбнуться, и осторожно поднесла сандвич ко рту сестры с помощью магии: – Тебе нужно набраться сил. – Я стараюсь... – выдохнула Свити Белль, откусив небольшой кусочек. – Я знаю. Повисла тишина. Пока Свити Белль через силу пыталась съесть хотя бы один сандвич, Рарити не могла оторвать от нее взгляда. С одной стороны ее одолевало непреодолимое желание обнять сестренку, прижать к себе и обогреть всей любовью, что у нее была, однако с другой ее до дрожи в костях пугала Свити Белль. Этот безжизненный и жесткий взгляд, эта кровь, которая выходила из нее при кашле, вся эта атмосфера, словно постепенно личность той самой Свити Белль, ее ненаглядного маленького сапфира, исчезает, оставляя за собой лишь пустую оболочку. – Больше не могу. – Свити Белль отвернулась от половины сандвича. Однако в тот же миг она схватилась за живот. – Ох... Рарити отреагировала мгновенно. Схватив ближайший таз, она поднесла его к сестре. Та обхватила его копытами, опустив голову. При очередном приступе рвоты Рарити отвернулась, зажимая носик. Комната наполнилась отвратительным запахом гноя и крови. Вслед за булькающими звуками послышался сдавленный плач. Лишь тогда Рарити позволила себе повернуться. Свити Белль смотрела прямо на нее. Из уголков ее больших глаз текли кровавые струйки слез. – Пожалуйста... – она всхлипнула, ее плечи продолжали содрогаться. – Рарити, пожалуйста, помоги мне... Несмотря на все усилия врачей, состояние Свити Белль не становилось лучше. Двое пони в медицинских костюмах прибыли спустя полчаса, однако все, что они могли сделать, так это продолжать давать те же самые таблетки. Ближе к вечеру, уложив Свити Белль спать, Рарити сразу же направилась в свою мастерскую. Привычная деятельность помогала ей немного привести мысли в порядок. Однако вместо того, чтобы приниматься за работу, Рарити некоторое время просто глядела в стену, позволяя тихому плачу выйти наружу. Отчаяние и беспомощность давили на нее тяжким грузом. Неизвестно, что было более жутким – видеть свою сестру в таком состоянии или осознавать, что она не может ей помочь, несмотря на все мольбы. Свити Белль нуждается в ней, в своей сестре, верит, что та спасет ее от всего этого кошмара. Но Рарити не могла этого сделать. Она вообще ничего не могла сделать... Находясь в полной темноте из-за задернутых штор, прижавшись спиной к стене, Рарити содрогалась от беззвучных рыданий, прижимая к себе Опал, ее милую кошечку, которая редко покидала мастерскую с тех пор, как к ним переехала Свити Белль. – За что же ей это все... – проглатывая слезы, спросила она в пустоту. Никто не ответил. Никто и не собирался отвечать. Лишь Опал поглаживалась об нее в попытке утешить. – Почему я такая бесполезная?! Взгляд коснулся манекенов, носивших яркие и утонченные наряды. Будь на то воля Рарити, она бы обменяла свой талант, все эти проклятые платья на талант врачевания. В груди горело желание подойти и разорвать одного из этих безликих манекенов на части. Однако Рарити могла лишь биться затылком об стену от бессилия, от беспомощности, от собственной бесполезности... Глядя в темноту, Рарити пыталась выровнять дыхание, пока истерика не накрыла ее с головой, хоть грудь уже болела от подавляемых криков и рыданий. Рарити не знала, сколько времени провела в темноте наедине с собой. Однако со временем ей удалось совладать с чувствами, пусть и ощущала она себя крайне подавлено. Все тело словно стало ватным, не способным толком шевелиться. Но она должна была выполнить заказ для больницы. Хоть чем-то она могла быть полезной... Поздней ночью прибыл отец Хондо Флэнкс вместе со своей супругой. Постучав несколько раз в дверь, он обратил внимание на конверт, украшенный небольшим драгоценным камнем, на пороге. Рарити как раз заканчивала новую партию медицинских масок, когда услышала стук в дверь. Вытерев засохшие слезы с мордочки, она вышла в коридор. Откашлявшись несколько раз, дабы голос не звучал хрипло, она открыла дверь. – Ох, доченька... – мать заключила ее в объятия. – Как ты? – Со мной все хорошо. – отмахнулась Рарити. – Свити Белль... Сегодня снова приходили врачи. Ее состояние становится все хуже. Родители переглянулись с тревогой. На глазах матери навернулись слезы, и она уткнулась в плечо мужа. Отец же опустил взгляд. – Мы принесли лекарства. – мрачно отозвался он. – Только вот бы еще помогали они. Рарити опустила голову, словно это она была виновна в болезни сестры. Хотя... На самом деле, она себя таковой и ощущала. Родители прошли внутрь, направляясь в комнату к Свити Белль. Однако отец остановился на мгновение, дабы передать конверт старшей дочери. – Похоже, это тебе. – мягко сказал он и потрепал ее по голове. При обычных обстоятельствах Рарити бы возмутилась такому акту порчи прически. Однако сейчас были совсем не обычные обстоятельства. – Спасибо. – сказала она, принимая конверт и открывая его. – Это мы должны говорить тебе спасибо. – отозвался отец и последовал вслед за женой в комнату младшей дочери. Тем временем Рарити бережно открыла конверт, вынув оттуда лист бумаги и четыре билета на поезд. Судя по драгоценному камню, приятному аромату от бумаги, и дорогому материалу, письмо пришло из Кантерлота. "Дорогая Рарити, Спешу вам сообщить, что 21 числа из Понивилля отправится последний поезд в Кантерлот, о чем, я полагаю, вы уже в курсе. Однако я бы хотел предложить вам и вашим многоуважаемым членам семьи помощь. В письме приложены билеты на поезд, он отвезет вас в безопасное место. Позволю себе заметить, что был бы невероятно рад увидеть вас в Кантерлоте в добром здравии. Искренне ваш Фэнси Пэнтс" Рарити не могла оторвать взгляда от письма, перечитывая его раз за разом. И с каждым прочтением воодушевление все больше сменялось отчаянием. В связи с карантинными мерами, введенными мэром Понивилля, поезда из города следовали все реже и реже. Однако даже не это было основной проблемой. Рарити подождала появления родителей, прежде чем рассказать им о письме одного из самых важных пони Кантерлота. По мере рассказа их глаза загорались надеждой. – Неужели не все потеряно? – выдохнула мать. Однако отец положил копыто ей на плечо. – Мы не сможем уехать. – покачал он головой. – Ни одна зараженая пони не может покинуть пределы Понивилля. А Свити Белль одну я не оставлю. Но вот вы вполне можете отправиться в Кантерлот. – Нет, постой, я не могу уехать без вас. – ужаснулась мать. – Свити Белль нужна забота и поддержка. И кто, если не родная мама сможет дать ей то, в чем она нуждается. Пока они продолжали спорить, Рарити отошла подальше. Медленно прошагав в сторону комнаты Свити Белль, она заглянула внутрь. Девочка мирно спала, наверное, только во сне она могла отдохнуть от этого ужасного кашля и той боли, что приходилось терпеть при каждом вздохе... "Рарити, пожалуйста, помоги мне..." Стиснув зубы, Рарити поправила одеяло с помощью магии и закрыла дверь. На кухне, тем временем, продолжался спор, который Рарити остановила, негромко топнув копытом. – Мама, папа, вы должны уезжать. – решительно заявила она. – Я останусь со Свити Белль. – Но, милая, как же ты... – начала было мать. – Это исключено. – помотал головой отец. – Я не могу потерять обеих дочерей. – Вы и не потеряете. – настойчивее сказала Рарити. – Я — элемент гармонии, в конце концов. Мы пережили столько всего, столько раз спасали Эквестрию. Я справлюсь. Мы найдем другой способ, чтобы выбраться. А поезд отправляется через два дня. Вы должны сесть на него. – Н-но... – Мне будет проще действовать, когда я буду знать, что хотя бы с вами все в порядке. – Рарити выпрямилась, говоря громко и напористо. – Насчет денег можете не переживать, у меня есть средства, чтобы приобрести лекарства. Мы не пропадем. Повисла тишина. Рарити обвела родителей решительным взглядом. Сдерживая слезы, к ней подошла мать и прикоснулась к ее щеке. – Ты так выросла... – голос ее дрожал. – Прошу, пообещай мне, что обязательно вернешься к нам живой и здоровой, вместе со Свити Белль. – О чем ты говоришь? – воскликнул отец. – Как мы можем оставить наших девочек? – Она все равно поступит так, как считает нужным. – с сожалением в голосе ответила мать. – Мы же будем лишь обузой для нее. Не мы спасли Эквестрию от Найтмер Мун, Дискорда и многих других негодяев. – Спасибо, мама. – Рарити улыбнулась, приобняв ее. Отец еще какое-то время стоял в нерешительности. Его взгляд долго метался по кухне, прежде чем он наконец сдался. – Похоже, мой голос против ваших двух ничего не решает. – опустив голову, он подошел ближе, чтобы обнять старшую дочь. – Прошу тебя, будь осторожна. Мы не выдержим, если вас не станет. – Я понимаю... – Рарити притянула родителей ближе к себе. – Обещаю, все будет хорошо. Верила ли она в свое обещание? Сказать было сложно. С каждым днем Свити Белль становилось все хуже, однако надежду на чудо никто не отменял. Надежда... Пожалуй, единственное, что у нее оставалось. Надеяться, что сестренке станет лучше, надеяться, что в Понивилле наступит порядок, надеяться, что этот кошмар наконец-то закончится...