Когда пони плачут кровью

Ночь опустилась на Эквестрию мягко, словно заботливая вуаль. Несмотря на позднее время суток, Флаттершай не могла уснуть. Долгое время она ворочалась, прижимая Эйнджела к себе. Несмотря на то, что снаружи дежурили двое стражников, присланных Твайлайт, чувства безопасности до сих пор так и не появилось. Она боялась не столько за себя, сколько за всех друзей. За своих лесных зверят, что сейчас, возможно, страдают, медленно погружаясь во тьму, за самых близких друзей, которые сейчас отправились в Вечнозеленый лес, подвергая себя опасности. Пусть Твайлайт отнеслась с пониманием к ее решению остаться с животными, чтобы оказывать им помощь в случае необходимости, Флаттершай все равно не могла отделаться от чувства вины. С того момента, как Твайлайт совместно с мэром Понивилля объявили о том, что городской водопровод небезопасен, Флаттершай не могла отделаться от чувства паранойи, будто бы болезнь проникла повсюду, в самую глубь их мира, приводя к гибели всего живого. И самое страшное, что они ничего не могли противопоставить. Пару раз к ней приходили несколько бельчат, чье состояние ухудшалось ежечасно. По настоянию Мэйн Гудолл Флаттершай изолировала их и с помощью одного из стражников отправила к ней в ветеринарную клинику. Конечно, надежд на то, что этим малышам станет легче, вовсе не было, но так Мэйн хотя бы сможет внести вклад в изучение болезни. Чтобы справиться с волнением, Флаттершай села у открытого окна, наслаждаясь прохладным летним ветерком. — Завтра нужно будет пересадить ромашки, верно, Эйнджел? — тихо сказала она кролику, который устроился на кровати, потягивая лапками. — Им ведь тоже нужно побольше места, чтобы расти дальше. Эйнджел лишь вздохнул, заваливаясь на бок с таким видом, будто его вообще мало что волновало. Где-то за окном послышался цокот копыт. Пусть стражников и не было видно, но Флаттершай знала, что они там. При обходе территории свет от их фонарей мягко колыхал тени на стенах. "Ты можешь выдохнуть. Хоть на миг." Флаттершай закрыла окно и подошла к постели. Она закрыла глаза, укуталась в одеяло. Эйнджел прижался к ней бочком, и в доме воцарилась тишина — спокойная, почти домашняя. Пока нечто огромное и хищное уже пробиралось сквозь лесную чащу... Проснулась она от душераздирающих воплей и оглушительного хруста. В комнате вдруг стало душно. Плотный воздух, самый настоящий смрад, забивался под одеяло. Подскочив на месте, она схватилась за сердце. Крик отчаяния не прекращался, становясь все громче. Дикий, полный боли, тот самый, который нельзя спутать ни с ранением, ни с испугом. Это был крик пони, которого разрывают на части. К нему добавлялись и безудержные, обезумевшие возгласы животных, от которых сотрясался весь дом. – Что происходит? – пропищала Флаттершай, переведя взгляд на окно. От страха, она с трудом могла заставить себя двигаться. Сердце застучало в ушах так, что заглушило все. Однако животных было необходимо успокоить. Флаттершай выскочила в коридор на первом этаже. Сказать, что здесь творился настоящий хаос, означало ничего не сказать. Птицы в ужасе бились головами об закрытые окна, грызуны носились по всему дому, истошно вопя. Их паника, словно зараза, быстрее и быстрее распространялась по всему дому, проникая все глубже, в том числе, и в сердце Флаттершай. — Нет-нет-нет-нет... – в панике затрепетала она. Все это превращалось в настоящий кошмар из сотни самых разных звуков, которые смешивались с криками боли снаружи. Грохнулось что-то тяжёлое — словно дерево рухнуло. А потом снова последовали хруст костей, крик, хриплый рёв. Флаттершай быстро подлетела к входной двери. — Тихо, детки. Тихо-тихо, всё хорошо... — она пыталась говорить спокойно, но язык словно прирос к нижней челюсти. Приоткрыв входную дверь, Флаттершай обомлела от ужаса. Неподалеку от ее дома брыкался и вопил один из стражников, в то время как над ним в темноте, между полосами лунного света, она разглядела нечто огромное, мохнатое, покрытое кровью. – Гарри? – только и смогла выдавить из себя Флаттершай. Все тело затрясло, как в приступе лихорадки, когда в силуэте она признала своего дорогого мишку, который сейчас превратился в настоящее чудовище. Медведь совсем не рычал, молча и с холодным расчетом впиваясь в холку стражника своими огромными и острыми зубами. Тогда Флаттершай заметила длинное копье, торчавшее из правого бока зверя. Несчастный взвыл от боли, в отчаянной попытке вырваться он пытался извиваться, лишь ухудшая собственное состояние. – Гарри! – воскликнула Флаттершай. – Что же ты делаешь?! Перестань! Однако ни медведь, ни стражник вовсе не слушали ее. Удар лап раздался так громко, что вибрация прокатилась по полу дома. Чудовище обрушило свои могучие когтистые лапы на жертву, прижимая ту к земле, продолжая рвать сухожилия на затылке несчастного, пока в конечном счете не добрался до позвонков. От ужаса Флаттершай не могла сдвинуться с места. Все тело пробивала дрожь, в то время как крылья, словно парализованные, плотно прижались к телу. Все, что она могла сделать, так это только беспомощно смотреть на то, как медведь дергал головой в стороны, в то время как тело несчастного стражника полностью обмякло, однако взгляд его глаз, из которых лились слезы, все еще говорил о том, что тот еще был в сознании. — Надо... надо что-то сделать! — прошептала Флаттершай, но голос её дрожал. Набрав побольше воздуха, она сделала несколько шагов вперед. – Гарри! – воскликнула она, пытаясь пристально смотреть тому в глаза. В свете луны она явно видела, как на нее рассеянно обратили внимание две темные бездны, из самых глубин которых потоком лились слезы кроваво-красного цвета, будто бы медведь сам сожалел о содеянном, но ничего не мог поделать с собой. – Гарри! Прекрати немедленно! Посмотри на себя! Что же ты наделал?! На долю секунды бездушный взгляд обернулся тем самым мягким и добрым, что принадлежал тому самому Гарри, которого Флаттершай знала еще медвежонком. И в тот же миг она получила послание. Простое и пугающее одновременно. "Беги" В тот же миг последние капли осознанного вновь угасли, как угасла и личность ее друга. Флаттершай замерла, дрожа от страха, словно пронзавшего ее тело ледяными иглами. Гарри больше нет. Флаттершай не сводила взгляда с чудовища, что завладело телом ее лесного друга. Нижняя губа дрожала от желания разрыдаться на месте. Медведь выпустил шею стражника из зубов, не сводя с нее своих холодных глаз. В тот же миг Флаттершай осознала, что ее тяжелый взгляд, коим она раньше могла остановить любое животное, более не работал на этом медведе... Ибо это было уже не животное, а настоящее чудовище. Медведь сделал несколько шагов настолько тихих, что у Флаттершай пробежал холодок по коже. Не сводя с нее взгляда, чудовище медленно приближалось, медленно и осторожно, напрягая все окровавленные мышцы. Понимая всю опасность ситуации, Флаттершай сдерживала рыдания, медленно отступая в дом. Она не могла распахнуть крылья и улететь подальше, пока внутри находились ее лесные друзья, которые вдруг единовременно затихли, чувствуя приближение смерти. Медведь же чуял жизнь внутри дома. Однако его заботило не столько пропитание, сколько безудержное желание рвать, грызть, причинять мучительную боль. Издав негромкий писк, Флаттершай метнулась внутрь дома, захлопнув дверь предательски дрожавшими копытами. В тот же миг послышался короткий рык. Следующий продолжительный рёв был уже ближе. Слишком близко. Раздался глухой удар о дверь. Пыль посыпалась с потолка. Кто-то из птиц взмыл вверх, сбивая полки, посуда с грохотом разбилась. Шум, крики, взмах крыльев — первобытный хаос поглотил дом. Дом превратился в клетку. Флаттершай сдвинула ближайший шкаф к двери, с грохотом обронив его вместе со всей посудой, что была внутри. Она в панике озиралась по сторонам, в поисках хоть чего-нибудь, что могло бы помочь. – Пожалуйста... – прошептала она, уже не сдерживая рыданий. – Помогите... Она перевела взгляд на остальных обитателей дома, которые не могли найти себе места, издавая шум просто невероятной силы. Тогда Флаттершай подскочила к заднему окну, распахнув его настежь. – Скорее! – прохрипела она, вытирая слезы. – Пожалуйста, бегите отсюда! Увидев путь к свободе, птицы первыми вылетели из дома, яростно махая крыльями. Сама Флаттершай помогала выбраться тем, кто не мог сделать этого самостоятельно. Все это сопровождалось ударами об деревянную дверь и грозным ревом, от которого сердце было готово остановиться в любую секунду. Удары собственного сердца гулкими ударами отражались в голове. Стиснув зубы, Флаттершай помогла перебраться ежику, и уже потянулась за Эйнджелом, как тот сватился за ее копыто, отказываясь уходить без нее. – Эйнджел! – сквозь рыдания вскрикнула Флаттершай, отталкивая его от себя. – Иди! Я догоню! Сейчас же! Как только она вытолкала своего верного кролика, то обернулась назад. И к своему ужасу увидела, как оконная рама треснула под тяжестью когтистой лапы и огромная тень нависла над ней. Пусть и с усилиями, но медведю удавалось пробираться внутрь через оконный проем. Древко копья в его шкуре разломилось, оставив наконечник торчать из свежей раны. Его шкуру резало осколками стекла, оставляя кровоточащие полосы, однако зверь двигался так, словно бы вообще не чувствовал боли. Флаттершай вжалась в стену. Сейчас она отчетливо видела изуродованную морду, измазанную в крови и гное, мерзкими пузырями скапливавшимися на слизистой глаз, ушах и носу. Вся шерсть слиплась, смешавшись с грязью. Огромное тело теряло мех, который клочьями отрывался от кожи, постепенно покрывавшейся маленькими кровавыми точками. Оглядываясь по сторонам, она пыталась обнаружить тех, кому еще не помогла выбраться из этой ловушки. Но прежде всего было необходимо отвлечь чудовище от ее маленьких друзей. Флаттершай не знала, каким образом ей удавалось до сих пор оставаться в сознании, находясь в таком кошмаре. Все тело трясло, словно в лихорадке, отчего сосредоточиться было невероятно сложно. И эти крылья... Флаттершай не могла заставить их расправиться для побега, проклиная себя за трусость и неспособность совладать даже с собой. На ее глазах медведь повалился на пол, но тут же поднялся на лапы. В тот же миг у Флаттершай перехватило дыхание. – Помогите! – жалобно завопила она, когда массивное тело бросилось к ней, за один прыжок преодолев расстояние, разделявшее их. Флаттершай бросилась в сторону, прикрывая голову копытами, когда медведь с грохотом обрушился на стену. Однако в следующую секунду огромная лапа рассекла воздух в паре сантиметров от ее спины. Все нутро било тревогу, придавая сил. Не раздумывая, она заскребла копытами по деревянному полу, чувствуя лишь бесконтрольный страх. Позади щелкнула пасть, обдавая воздух вокруг смрадом гнили и разложения. – Нет! – взвизгнула Флаттершай в попытке добраться до ближайшего выхода. Наконец ее крылья распахнулись, будто бы сами по себе, поднимая хозяйку в воздух. Флаттершай не ведала, что делала, полностью отдавшись во власть паники и ужаса. Оттолкнувшись от пола, она сделала рывок в сторону выломанного окна на противоположной стороне. И тогда мир заполнился болью. Жгучее, острое ощущение пронзило левое крыло, затем мощный удар лапы со всего маху треснул ее тельце об пол, выбив из легких весь воздух. Крича от боли, Флаттершай скребла по деревянной поверхности, но тяжесть чудовища плотно удерживала ее на месте, отчего по всему телу противно захрустели кости. – Пожалуйста! Не надо! – навзрыд закричала Флаттершай, уже чувствуя обжигающее зловонное дыхание над головой. Боль обрушилась волной, превращая всё в вязкое марево. Пол, потолок, стены — всё качалось, пульсировало вместе с рвущейся плотью, когда медведь принялся терзать крыло. От собственного вопля заложило уши. Кости с невероятной болью хрустели, в то время как по телу потекли горячие струйки крови. Зубы медведя прокусили крыло насквозь, однако на этом чудовище не останавливалось, мотая головой из стороны в сторону, пока кожа на спине, словно легкая ткань, натягивалась и рвалась, причиняя неимоверную боль. Флаттершай казалось, что этот момент никогда не прекратится, ее попытки выбраться ослабевали, а мир перед глазами погружался во тьму. Она не слышала себя, не слышала рыка, не слышала ничего, не видела ничего. Только боль... Невыносимая боль терзала ее тело, которое дрожало, словно в судороге. Из глаз текли слезы, смешиваясь с разливавшейся лужей крови на полу. Пока наконец чудовище не оторвало левое крыло, оставляя лишь сломанную лучевую кость. Тут же повсюду полетели нежно-желтые перья, одно из которых упало прямо перед мордочкой изнеможденной Флаттершай. Утопая в собственных рыданиях, она не могла более сопротивляться. Силы окончательно покидали ее. От невыносимой боли сделалось дурно, как и от невозможного запаха смерти, гниения и собственной крови. Но прежде чем тьма сомкнулась окончательно, Флаттершай услышала голос, прорезавший хаос: — Отойди от неё! Затем последовала яркая разноцветная вспышка, после которой Флаттершай больше ничего не видела. Все это было похоже на ужасный сон. Долгий и мучительный, сквозь который она могла ощутить, как чьи-то копыта подхватывают её тело, до боли знакомые голоса звали её. Однако Флаттершай не могла ответить ни на что из этого, лишь сжимаясь от боли и отчаяния. Она плыла во мгле, где постепенно обретала спокойствие. Вокруг не было ни щебетания птиц, ни легкого топота мышек. Лишь тишина. Тишина лежала плотной вуалью, как будто и звери, и все сущее боялись потревожить её. Однако постепенно даже и это ощущение сошло на нет. Тело будто постепенно наливалось свинцом. Каждый вдох отдавался вибрацией в сломанных костях. И где-то позади, где ранее ощущалось крыло, теперь — пустота. "Оно... ушло?" Постепенно мысли собирались воедино. Перед глазами маячил свет, а рядом чувствовалось чье-то присутствие. — Шай. Слышишь меня? Голос был грубоватым, но тревожным. – Сначала Рарити, теперь Флаттершай... Чьи-то копыта мягко коснулись её лба. Флаттершай с большим трудом открыла глаза под противный писк. Приподнимаясь на месте, она огляделась в недоумении, пока не встретила знакомый взгляд. — Ты... ты здесь... – выдохнула Радуга. – Мы успели. Она замялась, будто слова резали горло. Флаттершай не произносила ни слова. Она находилась в больничной палате, тот самый противный ритмичный писк принадлежал аппарату, который был подсоединен к груди. Рядом с Радугой она узнала Эплджек, которая держалась за свою шляпу от волнения. – Шай, мы так беспокоились за тебя. – призналась Эплджек. – Благо, что Радуга подоспела вовремя. Слезы подступили к глазам Флаттершай. Не от боли. От осознания: она жива. – Что с Эйнджелом? – хрипло спросила она, чувствуя, словно по горлу проводили бритвой изнутри при каждом слове. – Мои друзья... А стража... Радуга опустила взгляд. – С твоими лесными друзьями все хорошо. Спайк за ними приглядывает. – процедила она. – Когда мы возвращались из леса, нам навстречу прилетело целое полчище птиц, и я сразу поняла, что что-то неладное творится у тебя. Ну, и на всех парах помчалась к твоему дому... Флаттершай внимательно слушала ее, не отрывая пристального взгляда. – Вместе с моим отрядом нам удалось отогнать того медведя. А потом... Я нашла два тела... – меж тем продолжала Радуга. – Оба растерзаны и... Она не закончила фразу, и тогда Эплджек бережно, насколько могла, приобняла обеих подруг. – Главное, что вы целы... – мрачно пробормотала она. – Почти. – Радуга покосилась на Флаттершай. Та попыталась пошевелить крылом. Казалось, что она до си пор могла его чувствовать, однако боль ответила быстро и остро, что теперь... – Его больше нет... – прошептала она. – Нам пришлось ампутировать оставшуюся часть... – с виноватым видом произнесла Радуга, будто это она самолично проводила операцию. – Ну... Знаешь... Чтобы не допустить распространения инфекции. – Сахарок, послушай... – осторожно произнесла Эплджек. – Ты спаслась. Ты жива. Это главное. – И мы будем рядом. – поспешила добавить Радуга. – Как раньше. Флаттершай неосознанно кивнула им. Кажется, она с трудом могла принять то, что произошло. От пережитого у нее оставались лишь смутные воспоминания. Хаос в доме, крики боли несчастных, а также эта боль, от которой все тело пробирало в паническую дрожь. Однако сейчас она чувствовала тепло, пусть пока еще и не полностью прийдя в себя. Все это проходило на один затянувшийся кошмар, от которого ей почему-то не удавалось проснуться...