Когда пони плачут кровью

Дорога до фермы была непривычно тихой. Воздух был наполнен утренним туманом, и только мерный стук колес телеги нарушал эту тишину. Эплджек шла впереди, поглядывая на дорожную колею. Позади нее, в покрытой тканью телеге, сидела Рарити, удерживавшая на коленях погребальную урну с прахом Свити Белль. По правую сторону от нее стояла переноска со спящей Опал внутри. Рядом с ней сидела Эплблум. Девочка то и дело бросала взгляды то на сестру, то на Рарити, придерживая ту за копыто. На самом деле, Эплджек ожидала буйство эмоций, истошные рыдания, однако Рарити была опустошена настолько, что ни сил, ни желания что-либо делать, не было. И от этого Эплджек было не по себе. Словно неживая кукла, подруга смотрела прямо, молча поглаживая Эплблум по голове. И все же она держалась. Держалась как могла. Эплджек оставалось лишь дивиться такой стойкости от подобной хрупкой, на первый взгляд, леди. Что касается младшей сестры, то даже не будь Эплджек элементом честности, она бы все равно не смогла бы сохранить подобное в тайне. Да и Эплблум не была глупа, чтобы не догадаться, что произошло нечто действительно ужасное. Несмотря на все желание Эплджек уберечь сестру от подобных событий, все же смерть была неотъемлемой частью круговорота природы. И, возможно, если Эплблум узнает об этом сейчас, то будет осторожнее впредь. Однако кое-что она понять так и не могла. Эплблум молчала уже с десяток минут, но взгляд то и дело косился на урну. – Эплджек... – тихо пробормотала сестренка. – Можно спросить? – наконец произнесла она, сдержанно, почти шепотом. – Почему вы… не похоронили ее? Шаг Эплджек замедлился. Она на мгновение остановилась, оглядываясь через плечо. Телега жалобно скрипнула, остановившись следом. Рарити замерла, ее копыта чуть крепче обхватили погребальную урну. Губы задрожали, но она сдержалась. – Я не хотела быть грубой, – поспешно добавила Эплблум, – просто... я думала, пони хоронят своих близких, чтобы... чтобы память о них жила, или что-то вроде того. – Это очень хороший вопрос, дорогая... – тихо отозвалась Рарити, прижимая сосуд ближе к себе. – И... очень сложный. Эплджек тяжело выдохнула, продолжая тянуть телегу. – В обычное время мы бы так и поступили, сахарок. – сказала она. – Так было бы правильно. Но сейчас совсем необычное время. Сердце в груди туго сжалось. – Те, кто умер от болезни... могут все еще быть опасны. – продолжила она, понизив тон. – Вирус может остаться в тканях, даже после смерти. Мы не могли рисковать. Поэтому... – Поэтому ее кремировали. – закончила Рарити за нее. Эплблум широко распахнула глаза. Несколько секунд она молчала, лишь прижавшись ближе к Рарити. Та вздрогнула от этого движения, но не отстранилась, лишь продолжая ворошить ее гриву. – А... ты будешь держать ее с собой всегда? – Эплблум подняла взгляд. – Нет. Я... я пообещала родителям, что вернусь в Кантерлот с ней... – Рарити покачала головой. – Я должна была защищать ее. А сейчас... хотя бы донести то, что осталось. Я хочу, чтобы она была рядом с ними. Чтобы... даже если я подвела, я все же исполнила обещание. –Ты никого не подвела, сахарок. – не оборачиваясь, сказала Эплджек. – Ты сделала все, что было в твоих силах. Не твоя вина, что у нас не было лекарства. Никто в этом не виноват. – Спасибо, дорогая... мне было необходимо это услышать. – голос Рарити был хриплым, словно она улыбалась сквозь подступавшие слезы. – Она была очень храброй. И... я слишком поздно поняла, как много для меня значило просто быть рядом... – Мне... мне очень жаль. – сквозь слезы пробормотала Эплблум. – Я скучаю по Свити Белль. – Я тоже, дорогая... Эплджек слегка опустила шляпу на глаза. От этой напасти страдали все: и большие, и маленькие, и пони, и пегасы, и единороги, и даже аликорны. Болезнь била в разум зараженного и в сердца его близких. От того Понивилль медленно погружался во тьму. В самый настоящий страх. – Никто из нас не может изменить прошлое. – сдержанно заявила Эплджек. – Но мы можем быть рядом друг с другом. Здесь и сейчас. И когда ты отправишься в Кантерлот, я буду рядом. – Спасибо... Это многое значит для меня. – А я могу помочь на ферме. – тихо сказала Эплблум, обращаясь сразу к обеим. – И с готовкой, и с письмами для Твайлайт... Позади Эплджек послышался горький смешок. – Ты очень добрая, Эплблум. Эплджек лишь мягко улыбнулась. Возможно, у Понивилля еще есть шанс, если каждый из них проявит хоть немного доброты и сплоченности. Атмосфера вокруг фермы сразу дала понять — что-то не так. Телега со скрипом пробиралась по ухабистой дороге. Несмотря на ясную погоду, вся жизнь на ферме словно замерла. Ветер не шелестел листьями яблонь, не было слышно даже Вайноны, которая обычно сразу чувствовала приближение хозяйки. Воздух был наполнен различными ароматами: земли, трав и, конечно же, яблок. Как только телега пересекла знакомую ограду, из дома выбежал Большой Маки. Его глухое, встревоженное "ЭЙ!" заглушило даже скрип колес. Эплджек замерла на месте, напрягаясь всем телом. Остановив телегу, она живо сбросила с себя сбрую. – Эплджек! – голос был не громким, но хриплым, полным тревоги. – Где лекарства? Бабуля... ей все хуже. С каждым часом. Эплджек не сказала ни слова. Она мгновенно схватилась за сумку с лекарствами, которые ей передала Эплблум и уже мчалась по дорожке к дому, прижимая шляпу к голове. Рарити и Эплблум остались на месте. Комната бабули Смит была пропитана запахом лекарств. Бабушка лежала под тонким одеялом. Щеки ввалились, дыхание рвалось с резким свистом. Рядом лежал платок с огромным пятном крови. Эплджек склонилась над ней, аккуратно вытаскивая из сумки пузырьки с лекарствами. – Потерпи, пожалуйста, я здесь. – быстро пробормотала она, дрожащими копытами смешивая настойку. – Здравствуй, Баттер. – сквозь полуприкрытые глаза и невообразимый кашель, бабуля Смит с улыбкой наблюдала за ней. – А куда ушел Брайт Мак? – Вот, пожалуйста, выпей это. – Эплджек протянула настойку бабушке, помогая той приподняться. – Ох, пожалуйста, не кричи так сильно. – нахмурилась бабуля Смит. – Лучше расскажи, как там внучата? – Я все расскажу, бабушка, только сначала ты должна принять лекарство. – взмолилась Эплджек. На сей раз бабуля Смит послушалась, после чего медленно опустила голову на подушки, продолжая содрогаться от бесконечного кашля. Эплджек сжалась, затаив дыхание. – Знаешь, Баттер, я бы хотела попросить прощения. – дрожащим голосом сказала бабуля Смит. – За свою упрямость. Мне следовало бы довериться вам с Брайт Маком... Но я была глупа. Вражда с Пеа ослепила меня... Прости меня. – Что ты? Не нужно извиняться. – каждое слово бабушки отдавалось острой болью в области груди Эплджек. Повисла тишина, которая вскоре прервалась новым хрипом: силы бабули Смит были на исходе. Однако она вновь заснула, постепенно выравнивая дыхание. – Эплджек? – в этот момент в проеме двери возникла Рарити. – Все хорошо? Она остановилась на пороге. Ее взгляд быстро пробежался по комнате. Платок. Кровь. Хрип. И тут же Рарити замерла на месте, жадно хватая ртом воздух, словно что-то внутри нее оборвалось в тот же миг. Отшатнувшись, она оперлась на косяк. Дрожавшее копыто тут же в панике легло на грудь. Эплджек резко вскочила на ноги и сразу же метнулась к подруге, которая медленно сползала по стене, ошарашенно глядя перед собой. Ее грудь быстро вздымалась, а горло сжималось так сильно, словно в приступе удушья. Эплджек бережно взяла ее в копыта, прижимая к себе. – Рарити?! – воскликнула она, в беспокойстве осматривая подругу. На глазах Рарити появились слезы. Эплджек чувствовала, в каком бешеном ритме забилось ее сердце. Дыхание сбилось окончательно, а пульс достигал запредельной частоты. Взгляд подруги был рассеянным, а копыта трясло словно в треморе. – Рарити! – повторила Эплджек, уже сама начиная паниковать. – Эй, сахарок! Посмотри на меня! Слышишь? Пожалуйста... Однако Рарити не становилось лучше. Эплджек прижимала ее к себе в отчаянной попытке не дать тремору разойтись по всему телу. Она не знала, сколько времени длилась эта ужасная сцена, однако со временем дыхание Рарити начало приходить в норму. – Рарити, сахарок... – Эплджек медленно покачивала ее, словно ребенка, в попытке утешить, дать хоть какое-то чувство безопасности. – Пожалуйста, посмотри на меня. Взгляд подруги с большими усилиями, но все же сфокусировался на мордочке Эплджек. – П-пожалуйста, только не снова... – едва слышимо прошептала Рарити. В ее глазах стояли слезы, в которых отражался непередаваемый ужас. – Во имя всех подков, Рарити... – шумно выдохнув, Эплджек прижала ее к себе. – Как же ты меня напугала! Однако та продолжала смотреть куда-то за ее спину. – Она тоже... – жалобно прошептала Рарити. – Что? – Эплджек обернулась туда, куда был направлен взгляд подруги. – Бабуля? Нет... Нет-нет, сахарок, это не то, что ты подумала. У бабули Смит тяжелая пневмония. Губы Рарити дрожали. Понимая, что слова звучат неубедительно, Эплджек нахмурилась. – Пинки говорила, что при болезни знак отличия меняется... Будто бы исчезает вместе с личностью. Но у бабули ничего такого нет. Продолжая придерживать подругу, Эплджек чувствовала, как бьется ее сердце. Рарити все еще дрожала, похоже, воспоминания о случае Свити Белль ударили ей в голову. Потому Эплджек старалась говорить тише, мягче, надежно придерживая ту в своих копытах. – Я здесь. Все в порядке. Если тебе нужно будет подышать свежим воздухом — я с тобой, хорошо? Просто кивни, если все хорошо. Рарити медленно кивнула, держась копытом за область сердца. После чего уткнулась в плечо подруги, тихо вздрагивая. Эплджек лишь обняла ее в ответ. – Прости... – прошептала Рарити. – Все в порядке. – твердо заявила Эплджек. – Держись за меня, пока тебе не станет легче. Рарити лишь молча кивнула, и вместе они просидели какое-то время в коридоре, пока дрожь не удалось окончательно унять. Лишь тогда они смогли спокойно выдохнуть. – Какая же я жалкая... – пробормотала Рарити. – Эй, ну-ка перестань. – Эплджек поглаживала ее по голове. – Ты ни в чем не виновата. Ты пережила то, что некоторым и не снилось, поэтому не нужно себя винить за подобное. Это могло бы случиться с каждой из нас. Секундный обмен взглядами, и Рарити осторожно кивнула. – Спасибо. Несмотря на то, что бабуля Смит крепко спала, Эплджек не могла отделаться от ощущения, что те слова, что были адресованы ее матери... Были прощанием. Будто бы бабушка предчувствует, что ближайшие сутки она может и не перенести... От этих размышлений бросало в дрожь. Однако Эплджек не могла отрицать то, что видела собственными глазами: медленно вздымающаяся грудь, содрогавшаяся от каждого вздоха, наверняка причинявшего сильную боль, кровавое пятно на платке, которое день ото дня становится все больше, сколько его не стирай. Но самым гнетущим были впалые глаза, усталые и печальные. Эплджек хотела верить в безоблачное будущее, однако физическое состояние бабушки говорило само за себя: даже такая сильная пони, как бабуля Смит, устала бороться. Осознание этого сдавливало горло. Эплджек не хотела сосредотачиваться на них, потому молча проследовала в яблоневый сад. Один мощный удар задних ног по стволу молодой яблони повалил множество плодов в заготовленные корзины. Тогда Эплджек перешла к следующему дереву. От собственного бессилия в венах закипала кровь. "Флаттершай ранена..." За ударом по дереву последовал шум от падающих яблок. "Свити Белль больше нет..." Эплджек скрипнула зубами, продолжая работать. "Рарити на грани срыва..." Кажется, кто-то окликнул ее, однако Эплджек никого не слушала, полностью сосредоточившись на яблоках. "А бабушка..." – Эплджек! – донесся до нее голос Большого Маки вместе с лаем Вайноны. Она остановилась на мгновение, глядя на приближающегося брата. Тот выглядел спокойнее, чем утром, однако все равно хмурился. – Да-да, я знаю. – отмахнулась Эплджек, вновь принимаясь за сбор урожая. – Я должна была ждать тебя, но работа не ждет. Наши яблоки нужны Понивиллю. Мы нужны... – М-да. – Большой Маки подошел ближе к соседней яблоне. – Твайлайт сосредоточена на поиске лекарства, но боюсь, что за это время... – Эплджек остановилась на мгновение, с силой выдавливая из себя завершение фразы, – в Понивилле... некого будет спасать... Последовала небольшая пауза. Эплджек хотела было приготовиться для следующего удара, как вдруг Большой Маки грубо, но бережно приобнял ее. Вайнона прилегла рядом, словно чувствуя настроение хозяев, тихо поскуливая. – Мне кажется, ты волнуешься не только поэтому... – заметил он. – И... Я чувствую то же самое. – Ох... – Эплджек обняла брата в ответ. – Ты прав... Мы столько раз спасали Эквестрию... Но сейчас я не могу помочь даже родной бабушке. Я знаю, что это рано или поздно случится. Но... Я не готова... Большой Маки понимающе кивнул. – Пока вас не было, она так беспокоилась. – сказал он. – Все никак не могла уснуть. Я давал ей настойку по твоей инструкции, но она все равно очень плохо спала. Он слегка отстранился, отвернув голову, но Эплджек все равно заметила маленькие слезинки в уголках его глаз, и потому она вновь ненавязчиво прижалась к его плечу. – Только когда вы вернулись... Целые... Тогда она снова успокоилась. Эплджек не ответила, окидывая взглядом цветущие яблони. – Наверное, даже в своих видениях она чувствует, что мы заботимся друг о друге. – пробормотала она. – М-да. Губы Эплджек задрожали, однако они сложились в небольшую, но искреннюю улыбку. Она мягко положила правое копыто на голову Вайноны, которая умиротворенно зажмурилась. – Помнишь, как здесь ты показывал тот самый фокус с игрушкой-стрекозой? – спросила она, глядя на оживающую сцену воспоминаний перед ней. – М-да. – Я тогда думала, что это настоящая магия. Она так красиво взлетала в воздух, когда ты ее раскручивал... Как думаешь, куда она потом делась? Большой Маки лишь пожал плечами. Судя по его мягкому и теплому взгляду, ему было так же приятно окунуться в воспоминания... Хоть где-то они могли укрыться от всего, что происходит в настоящем. – Что ж, думаю, пора приниматься за работу. – Эплджек выпрямилась, однако уже с легкой головой. – Пойдем? – М-да. Эплджек понимала, что не сможет изменить то, что от нее не зависит. Пусть это было очень больно. Они проработали весь день, занимаясь новой партией сока и сидра. Понивилль нуждался в них, поэтому было необходимо приложить все усилия, чтобы помочь всем. Потому после сбора яблок, они направились к специальному прессу, благодаря которому из плодов можно было выжать сок, который они сразу же разливали по бочкам. Кажется, вся ферма затихла, словно в ожидании чего-то: не было слышно ни шелеста листьев, ни каких-либо вредителей, желающих добраться до спелых плодов. Подобная тишина настораживала. Однако Эплджек знала, что таким образом ферма готовилась к прощанию... Даже Вайнона была словно сама не своя: будучи по природе активной собакой, сейчас она лишь тихо свернулась у стены амбара неподалеку, издавая краткие поскуливания, словно вынося наружу всю боль за хозяев. Несмотря на поддержку брата, работа становилась все более тягостной. Каждая новая бочка ощущалась все тяжелее и тяжелее, и дело было вовсе не в физической усталости. Внутри затаилось гнетущее чувство, разъедавшее сердце. Негативное ожидание не выходило из головы. В скором времени они услышали обеспокоенный голос Эплблум. – Эплджек! – кричала она где-то вдалеке. – Большой Маки! Эплджек жестом остановила брата, и тот сошел с беговой дорожки, приводившей пресс в движение. Они понимающе переглянулись и направились навстречу Эплблум, которая остановилась в попытке выровнять дыхание. – Бабуля... Хочет вас видеть! – громко крикнула Эплблум. – Кажется, она чувствует себя лучше! Она даже узнала меня! Представляете?! Она с надеждой взглянула на брата с сестрой, однако ее улыбка тут же погасла, встретившись с мрачным видом родственников. – Чт-что такое? – настороженно спросила она. – Почему вы такие грустные? Эплджек приложила копыто к губам. Плечи задрожали от осознания, а внутри будто что-то оборвалось. – Идем. – кивком Эплджек указала остальным следовать за ней. Вайнона издала короткий лай, однако Эплджек остановила ее жестом. – Стой здесь. – сказала она. – Охранять. Солнце клонилось к закату. Последние лучи ласково поглаживали землю, прощаясь с ней до утра. Странное время, когда и солнце, и луна могли видеть друг друга на горизонте, пусть и не надолго. Яблоневый сад замер в ожидании. Кажется, вся ферма затаила дыхание. Каждый шаг давался с большим трудом, однако Эплджек все ускорялась. – Вы наконец объясните, что происходит? – встревожилась Эплблум, однако при всем желании Эплджек не могла найти подходящих слов, чтобы описать причину своего беспокойства. Они зашли в дом, после чего быстро поднялись по лестнице. В коридоре возле двери в комнату бабули Смит сидела на полу Рарити, прислонившись головой к стене. Подняв голову, она взглянула на Эплов с тоской и нежностью. Она хотела было подняться на дрожавшие ноги, но Эплджек ее остановила. – Не волнуйся, ты не обязана заходить туда. – сказала она, положив копыто на плечо Рарити. – Я постою здесь... – виноватым голосом прошептала та. – Я не могу... Простите меня... – Все в порядке, сахарок. Все в порядке... Эплджек открыла дверь, в то время как Большой Маки лишь понимающе кивнул Рарити, а Эплблум ласково приобняла ее. Комната была ровно такой же, как и несколько часов назад: старая, пропитанная лекарствами и болезнью. На постели лежала бабуля Смит. Завидев внуков, она с трудом приподнялась, упираясь спиной в изголовье кровати. На ее губах заиграла теплая улыбка. – Наконец-то вы здесь. – радостно обратилась к ним она, все еще содрогаясь от кашля. – Да, бабушка, мы все здесь! – просияла Эплблум. – Я так счастлива, что тебе наконец-то стало лучше! Бабуля Смит лишь потрепала внучку по голове, глядя в глаза старшим. Они-то все понимали: времени осталось совсем немного. – Я видела долгий-долгий сон. – наконец сказала бабуля Смит. – Я видела, как все мы собрались, чтобы провести время с семьей. Было так здорово... Она откашлялась, вытирая подступающие слезы. – На самом деле, я боялась, что не смогу дать вам того, что могли бы дать вам ваши родители... – продолжила она чуть охрипшим голосом. – Но сейчас я смотрю на вас и понимаю... какими замечательными вы выросли. Надеюсь, я все сделала правильно... Простите меня, если я что-то делала не так... Я старалась быть хорошей бабушкой. Честно. – Что ты такое говоришь? – воскликнула Эплблум, обняв ее. Эплджек сняла шляпу, прикрыв ею рот, прижимаясь к Большому Маки плечом. – Вы у меня такие славные... – бабуля Смит отстранилась от Эплблум, чтобы откашляться в платок. – Я верю, что с вами наша ферма не пропадет... – Бабушка... – Эплджек почувствовала, как защипало уголки глаз. Бабуля дышала тяжело, но ровно. Она поглядывала в окно, прямо на закат. Эплджек молчала. В голове гудело от мыслей: о Рарити, о Флаттершай, о семье. О том, как Понивилль трещит по швам. – Эплблум, милая моя, пожалуйста... Прости меня, что я так и не смогу увидеть, как ты будешь радоваться своему знаку отличия. – ласково продолжила бабуля Смит. – Слушайся своих брата и сестру, они ведь тебя так любят... – Пожалуйста... Не говори так... – Эплблум подняла взгляд на бабушку, копытцами отчаянно хватаясь за нее. – Тебе же становится лучше! Почему ты так говоришь? Бабуля Смит лишь мягко улыбнулась, переводя взгляд на Большого Маки. – Мальчик мой... – она протянула копыта к нему, и Большой Маки осторожно подошел ближе, едва сдерживая слезы. – Ты так похож на своего отца... Ты, наверное, плохо его помнишь, но поверь мне, он был бы горд таким сыном... Пожалуйста... Оставайся таким же сильным... Ты нужен сестрам, а они нужны тебе... Большой Маки медленно кивнул, прижимая бабушку к себе. Эплджек не решалась подойти. Будто бы стоит ей это сделать, как солнце окончательно опустится под землю, а вместе с ней... – Эплджек... Прошу тебя, подойди ко мне. – несмотря на все противоречивые чувства внутри, она не могла не подчиниться голосу родной бабушки — пони, что была с ними с самого детства. – Да, бабушка... – слезы сами катились по щекам. Копыто бабули мягко легло ей на щеку. – Сладкая моя, я всегда знала, что этот день когда-нибудь настанет. Я знаю, как ты ответственно относишься к нашему дому, к нашей семье... А имя Эплов — это не просто родословная. Это прекрасный яблоневый сад... Эплджек пыталась что-то сказать, но слова путались в горле. – На каждом дереве растут самые разные яблоки, но всех их объединяют корни. И твоя задача — оберегать их... Не обрезать им ветви, а оберегать корни. Сохрани их и позволь прорасти так, как они посчитают нужным. Глаза Эплджек широко распахнулись. "Неужели..." В глазах бабули Смит мелькнула теплая искра. – Я боюсь, бабушка. – призналась Эплджек, сжимая шляпу в копытах. – Боюсь, что не справлюсь. Боюсь, что потеряю всех... – Справишься. – тихим, но твердым голосом ответила та. – Ты теперь старшая. Глава семьи. Веди их так, как вела бы я... но по-своему. Слова будто потянули за что-то внутри Эплджек. Сердце дрожало от волнения и ответственности, что упали на ее плечи после этих слов. – Я обещаю, бабуля. – только и смогла сказать она. Бабуля Смит кивнула. – Вот и славно. Ее дыхание стало медленнее, глубже, но на губах продолжала играть улыбка. Эплджек присоединилась к объятиям, не желая отпускать бабушку, словно от их желания что-либо зависело... – Пожалуйста... – всхлипывала Эплблум. – Не оставляй нас... – Я вас не оставлю. – пообещала бабуля Смит. – Я буду жить в ваших сердцах. В каждом вашем честном слове, в каждом шаге, что вы сделаете... Я буду здесь, вместе с вашей мамой, вашим папой и всеми Эплами, которые будут следить за вами и направлять в самый трудный час... – Еще не все потеряно. – прошептал Большой Маки, словно в попытке успокоить себя. – Еще есть лекарства... – Спасибо вам за вашу заботу. – усмехнулась бабуля Смит. – Но я не хочу быть обузой на вашем пути... Да и я так давно не видела Баттер и Брайт Мака. Надеюсь, они смогут простить меня за все... Эплджек чувствовала, как мир медленно разрушается на ее глазах. Кусочек за кусочком. Пока не останется ничего. Солнце окончательно исчезло за горизонтом, уступая место темной ночи. Втроем они сидели подле кровати бабули Смит, дыхание которой становилось все слабее. Поддерживая друг друга, они плакали навзрыд, пока бабушка погружалась в долгий сон. Кажется, они слышали, как билось сердце самой дорогой пони в их жизнях. Пока оно не остановилось совсем. Бабуля Смит ушла тихо. В окружении любящих внуков, осознавая, что они смогут позаботиться о себе и друг о друге. Тогда она наконец-то смогла увидеться со всеми, о ком успела соскучиться, о ком печалилась всю жизнь и с кем долгое время ждала встречи. – Спасибо, бабушка... – шепотом нарушила тишину Эплджек. – За заботу и любовь. Мы тебя не подведем. Какое-то время они сидели молча, обмениваясь взглядами, обнимая друг друга в отчаянной попытке поддержать. Несмотря на то, что всех трясло от распиравших эмоций, которые словно цунами захлестнуло их троих, они соблюдали тишину. Дом вдруг стал ощущаться совсем иначе. Пустым. Где-то за окном послышался скорбный вой Вайноны. Вместе с ним до них донесся шелест листьев с сада, словно вся Яблочная Аллея прощалась со своей основательницей...