Когда пони плачут кровью

Серое небо за окном навевало тоску. Из окна больничной палаты Флаттершай оставалось лишь наблюдать за тем, как другие пегасы парят над землей. Рядом стояли корзинки с подарками от друзей, пытавшихся поддерживать связь, несмотря на огромное количество работы, однако вживую она встречалась лишь с Пинки, которая и приносила подарки, а вместе с ними и вести о происходящем в Понивилле. Пару раз к ней заходила Радуга. Вид ее был крайне утомленным, даже выжженным изнутри. В первый раз она рассказала о трагедии на ферме Эплов, и тогда с сердцем, обливающимся кровью, Флаттершай написала письмо с глубокими соболезнованиями, которые та пообещала отнести Эплджек. В следующую их встречу Радуга бормотала себе под нос что-то о пропаже пони и о каком-то короле. Флаттершай не стала вдаваться в подробности, просто поглаживая подругу по голове. Однако бо́льшую часть дня она проводила наедине с собой. Даже с маленькими птичками поговорить практически не удавалось. Даже Эйнджела, ее маленького крольчонка, не позволяли проносить в палату. Потому Пинки иногда проносила его втайне ото всех через окно. Но не более. За неделю, проведенную в больнице, Флаттершай практически перестала ощущать недостающее крыло. Однако порой она вскакивала с постели посреди ночи, крича от боли, словно острые зубы медведя терзали ее плоть и перемалывали кости. Флаттершай опустила голову, переминая одеяло между копыт. Затем, набрав побольше воздуха в грудь, она медленно спустилась с постели, прихрамывая до старого, потертого зеркала. Но если бы только болью все и ограничивалось... После потери крыла даже простая ходьба давалась с бо́льшим трудом в связи с утратой баланса. Флаттершай встала напротив своего отражения, разглядывая здоровое крыло с одной стороны... И механическое неестественное с другой. Пусть Твайлайт вместе с доктором Хувзом смогла собрать для нее подобный механизм, он все равно не мог полностью заменить отсутствующее крыло. Да и привыкнуть к позвякиванию алюминиевых перьев за спиной при малейшем движении было крайне тяжело. Тем не менее, оно хоть сколько-нибудь помогало не терять равновесие в случае чего. Однако даже этот факт мало ее радовал. Попытавшись напрячь оба крыла, Флаттершай содрогнулась от боли. На месте механического протеза она явно чувствовала свое родное крыло, разорванное на части, кровоточащее и болезненное. Сев на холодный пол среди медицинских перегородок, Флаттершай тяжело дышала в отчаянной попытке унять боль. Она не хотела вновь обращаться к медсестрам, которые бы вновь ввели ей обезболивающие или антидепрессанты, от одной мысли о которых на душе делалось тошно. Холодные стены вокруг давили на нее, чувство одиночества лишь усиливало необъяснимый страх, таившийся в глубине души, словно нечто необъяснимое пыталось заключить ее тело в клетку. Серое небо, прохладный воздух в палате, пульсирующая боль и чувство одиночества... Все это сводило с ума. Флаттершай вновь взглянула на свое отражение, болезненно исхудавшее, робкое и мрачное. Она хотела было заплакать, однако ее красные от недосыпания и слез глаза были сухими, словно она выжала из себя все до последней капли. "Какая же ты жалкая..." – пронеслось в голове. Просидев еще какое-то время на полу, Флаттершай поплелась обратно к постели. С чего вдруг она решила, что однажды вновь сможет взлететь? Она и раньше была не особо-то хороша в полетах, возможно, судьба решила и вовсе избавить ее от этой привилегии. Плюхнувшись на больничную койку, Флаттершай уткнулась мордочкой в подушку. Дышать стало несколько труднее, однако ее это мало волновало. Ее вообще мало что волновало. "Я не помогла Гарри, не помогла друзьям... Лишь обузой легла на их плечи." Ее взгляд переместился на окно. И именно в тот же момент в дверь ее палаты постучались. Повернув голову, но не поднимая ее с подушки, Флаттершай встретилась взглядом с Пинки, которая мягко улыбалась ей, приоткрыв дверь. – С добрым утром, я войду? – несмотря на улыбку, Флаттершай более не чувствовала в подруге той же энергии, что била ключом еще недели две назад. – Привет. – тихо пробормотала она. – Конечно, заходи. – Не волнуйся, я ненадолго. – заторопилась Пинки, затаскивая небольшой мешочек. – Сегодня я встретила Большого Маки. Он как раз собирался на ферму, вот я и взяла тебе пару вкусностей. – Спасибо. – на самом деле, слова подруги слабо помогали Флаттершай почувствовать себя лучше, однако та все равно была благодарна за оказанное внимание. За прошедшую неделю грива Пинки практически полностью утратила свою привычную пышную форму, место которой заняли прямые темные локоны, которые та слегка подрезала. Под глазами подруги появились мешки, а ее укороченный жилет со множеством карманов уже успел приобрести потертости в некоторых местах, теряя свои и так приглушенные краски. Пинки поставила мешочек на прикроватную тумбочку, на которой лежала пустая коробка от таблеток, которую вскоре заменит другая, а затем и следующая, и следующая, и так далее. – Вообще я бежала к Твайлайт, – меж тем продолжала подруга. – Мы сегодня собираемся запустить изобретение, которое очистит воду во всем Понивилле, представляешь? – Неужели этот кошмар закончится? – Флаттершай слегка приподнялась с постели. В голосе даже проснулась нотка жизни. – Ну, Твайлайт кучу раз повторила, что это только тестовый запуск, но мы наконец-то сдвинулись с места! – Пинки неловко постучала копытами друг об друга. "И вновь друзья сделали всю работу без тебя." – Эй, ты чего? – словно прочитав ее мысли, Пинки осторожно приподняла ее мордочку. – Мы все наконец-то сможем вздохнуть спокойно. Разве это не потрясающе? – Да... Потрясающе. – Флаттершай легонько кивнула, однако энтузиазма в ее словах не прибавилось. Выходя из палаты Флаттершай, Пинки прикусила губу до крови. Последние недели она только и видела мрачные, гнетущие мордочки, не выражающие ничего, кроме усталости и отчаяния. Но вид Флаттершай, одной из ее самых близких подруг, ранил сильнее всего. Тут уж шариками, да тортами делу не поможешь. Даже медикаментозное лечение-то не всегда помогало. По правде говоря, Пинки и сама была уже на грани. Понивилль медленно но верно превращался в город-призрак. Кого-то забирали пони в медицинских масках, кого-то забирали "Чудо-молнии", а кто-то пропадал без следа. Все это нагоняло жути. Однако сейчас, возможно, все изменится к лучшему. Возможно, сегодня новая очистная установка станет первым шажочком к спасению Понивилля. Но... Почему же ее чутье все никак не уймется? Уйдя в свои мысли, Пинки и не заметила, как столкнулась со старой знакомой. – Осторожнее! – услышала она голос Рэдхарт. – Ой, простите, не заметила. – неловко улыбнулась Пинки, тряхнув головой. – Как у вас дела? На самом деле, медсестра Рэдхарт, как, наверное, и весь остальной медперсонал, выглядела изнуренной. Впалые щеки, огромные круги под глазами, взлохмаченная грива, медленные движения. Все это было неотъемлемыми атрибутами медработников Понивилля вот уже третью неделю с момента начала эпидемии. – Даже не представляешь. – пробурчала Рэдхарт. – А ты куда несешься? – К Твайлайт, конечно же. – Раз так, то передай ей, что пропали еще несколько зараженных. – устало фыркнула Рэдхарт. – Опять?! – Пинки округлила глаза. – Кто же?! – Лира, Снипс, Снейлз и Тандерлейн. – Ох, сколько же таких пропаж произошло? – Пинки схватилась за голову, кажется, у нее начала крутиться голова. – Уже больше полутысячи. – Рэдхарт вздрогнула, но тут же постаралась вернуть себе самоконтроль. – И это только зафиксированнные случаи. Ее Высочество отправила поисковые отряды во все уголки Понивилля и Вечнозеленого леса, но пока безрезультатно. – Но если бы они попытались уйти из Понивилля, то их бы сразу поймали стражники. – Вот в том-то и дело, что кордоны никого и не видели. Не-е-ет... Они где-то здесь. Вопрос только в том, что им нужно. – А что... А что, если они становятся единым разумом, как... Как... Термиты, вот! – округлив глаза, Пинки учащенно дышала. – Не неси чепухи. – отмахнулась Рэдхарт, хотя в ее глазах так же промелькнула легкая паника. – Их мозг выжигается, там нет никакого разума. Тем более, единого. – Ой.. я поняла. – Не нравится мне все это... Медсестра Рэдхарт вдруг резким, но бережным движением взялась за ее плечи, глядя прямо в глаза Пинки усталым взглядом, в котором не читалось ничего кроме надвигающегося отчаяния. – Ты можешь рассказать какую-нибудь шутку? – голос Рэдхарт дрогнул, как легкий тремор поразил и ее копыта. – Шутку? – Пинки в недоумении округлила глаза. От одного только взгляда медсестры, напоминающего взгляд пони, что из последних сил держится за соломинку, прежде чем пойти ко дну, по спине пробежали мурашки. После секундного молчания, медсестра Рэдхарт опустила взгляд, ее копыта сползли с плеч Пинки. – Да... Прости. – вяло отозвалась она, словно обращаясь куда-то в пустоту. – Просто мы все здесь скучаем по твоим выступлениям. Даже если бы у тебя была возможность их проводить, у нас все равно нет времени их посмотреть... – она неловко переминалась с ноги на ногу, издав громкий вздох. – Ладно, что-то я сама не своя последнее время. Я пойду, тебе нужно спешить к Твайлайт. Медсестра Рэдхарт прижала копыто к переносице, словно пытаясь сосредоточиться на чем-то. Пинки же набрала побольше воздуха в грудь, судорожно перебирая хоть какие-нибудь светлые идеи в голове. – Знаете, а я ведь думала, что сошла с ума, когда начала разговаривать со своими любимыми пончиками... – Пинки едва заметно улыбнулась. – А потом они сказали, что со мной все в порядке. Медсестра Рэдхарт стояла на месте, уже было повернувшись к ней спиной, как вдруг ее плечи слегка задрожали, а уголки губ скривились в усмешке, которая медленно-медленно перерастала в настоящий смех. – Похоже я скоро дойду до такого же состояния. – Рэдхарт вновь повернулась к Пинки, продолжая посмеиваться. В тот миг она словно сбросила часть цепей, что душили ее, впиваясь все сильнее в глотку. И этот смех облегчал боль, что эта цепь приносила. От того и Пинки позволила себе выпустить все с тихим хихиканьем. Наверное, со стороны они казались по-настоящему сумасшедшими, однако разве остался здесь хоть один пони, что хотя бы слегка не тронулся умом от всей этой напасти? Чем дольше они стояли в коридоре, тем тяжелее было сдерживать хихиканье, что перерастало в громкий смех, который скорее напоминал лай, однако был столь необходим. – Спасибо, Пинки. – вытирая подступающие слезы, сказала Рэдхарт. – Теперь я понимаю, что чувствовали пациенты, к которым ты приходила. И что они чувствовали, когда ты уходила. – Не за что. – продолжая улыбаться, сказала Пинки. – На самом деле, у меня еще есть очень много шуток. – И я обязательно их послушаю. – усмехнулась Рэдхарт. – Ну, а сейчас я не смею тебя задерживать. Твайлайт ждет. – Спасибо, до встречи! – Пинки помахала на прощание копытом. – И главное... – ... береги себя. – Эплджек обняла подругу. – Ага, лучше побеспокойся о себе. – фыркнула Радуга. – Вид у тебя — хуже некуда. – Могу сказать то же самое о тебе. – усмехнулась Эплджек. – Ну-ну. – вмешалась Рарити с усталой улыбкой. – Не всем же дано поддерживать свою красоту на достойном уровне в таких условиях, как мне. Подруги сошлись в легком смешке, однако той живости в их голосах, что звенела ранее, уже не было. Да и будет ли теперь когда-нибудь? Новости, которые принесла Радуга сегодняшним утром из Понивилля, хоть и давали какую-никакую надежду на то, что скоро эпидемия подойдет к концу, однако в то же время и настораживали, ибо лекарство пусть и было в процессе создания, однако оно все еще не было готово, в то время как все больше жителей Понивилля пропадали без следа. – Что ж, мне пора. – Радуга распахнула крылья. – Ты ведь только прилетела. – заметила Рарити. – Что поделать, служба. – Эплджек показалось, что на секунду Радугу бросило в дрожь, будто бы в голове пронеслось нечто ужасное. – Поштой! – послышался тоненький голосок Эплблум. На всех парах она мчалась к воротам, держа сверток в зубах. – Штой! Не уходи! Радуга с теплой улыбкой наклонила голову. – Фух! – Эплблум переложила сверток в копыто и протянула Радуге. – Передай, пожалуйста, это письмо Скуталу. – Будет сделано. – Радуга комично отдала честь. – Думаю, она будет неимоверно рада знать, что с тобой все хорошо. Вчетвером они обнялись, и Радуга незамедлительно отправилась в путь. За последнее время круги под ее глазами становились все темнее, а тело достаточно сильно исхудало. Однако она не жаловалась, даже если приходилось не спать больше суток. Как и семейство Эплов. Даже Рарити, известная королева драмы, скорее напоминала бледную копию прошлой себя. Уж слишком много чего ужасного произошло, чтобы устраивать трагедию по мелочам. Сама Эплджек не смела жаловаться. Бабуля Смит положилась на нее. И теперь стоит ей только пасть духом, как это сразу же настигнет и всю ферму. Потому, стиснув зубы, она продолжала работать, лишь ночью, наедине с собой, меняя окровавленные бинты на копытах, Эплджек позволяла себе простонать от боли и отчаяния, так, чтобы никто не мог видеть ее слабость. Утром же приходилось вновь обматывать лопнувшие мозоли новыми бинтами, и идти на поле. Ведь кто-то же должен держаться, даже если весь мир рушится на глазах. Но самое ужасное, что с этим миром приходилось сталкиваться не только ей, но и Эплблум. Младшая Эпл лишь недавно начала постигать жизнь... Во имя Селестии, она ведь еще даже не получила свой знак отличия! Однако судьба оказалась куда более жестокой, чем кто-либо мог ожидать. И Эплджек всей душой не желала позволять этому опасному, гадкому миру сгубить такого чистого и доброго жеребенка. По крайней мере, она полагала, что занималась именно этим. До того вчерашнего вечера. Именно ссора с Эплблум, а также разговор с Рарити подтолкнули ее к некоторым размышлениям. – Эплблум... – тихо пробормотала Эплджек, глядя на то, как фигурка Радуги в небе становится все меньше и меньше. – Я бы хотела с тобой поговорить. Ты не против? – Н-нет, наверное... – так же неуверенно ответила сестренка, теребя бабушкин платок, с которым теперь не расставалась ни на секунду. – Хорошо, тогда пойдем в яблоневый сад. – Эплджек покосилась на Рарити, которая ответила ей теплым, мягким взглядом, и кивнула. От того на душе стало несколько теплее. – Угу. – Эплблум держалась настороженно, словно ожидая, что старшая сестра вновь примется читать нотации. Вдвоем они направились по протоптанной дорожке, в то время как Рарити направилась в дом. – Послушай, сахарок, я бы хотела поговорить... Насчет вчерашнего. – Конечно. – девочка тут же поникла. Эплджек с виноватым видом вела ее вглубь сада. Они были здесь практически каждый день, однако сейчас все ощущалось совершенно иначе. Внутри старшей Эпл все дрожало от напряжения. Тем временем они приближались к окраине сада. – Зачем мы идем так далеко? – поинтересовалась Эплблум. – Рарити не станет нас подслушивать. – Дело не в Рарити. – усмехнулась Эплджек. – Дело в том, что я хочу тебе показать. Вскоре они вышли на небольшую поляну, отделявшую яблони от стареньких грушевых деревьев. И лишь два древа обоих плодов переплелись, образуя маленький островок единения, словно выступая в роли некоего мостика меж двумя противоположными сторонами. Их кроны вздымались в небо, словно в попытке возвыситься над остальным лесом, и у них это наверняка получится. Рано или поздно. – Как красиво! – воскликнула Эплблум, медленно приближаясь к необычному явлению, будто бы стараясь не спугнуть его. – Н-но... Зачем ты хотела это показать мне? – Это дерево посадили наши родители. Мы с Большим Маки нашли его во время уборки территории. – Эплджек подошла вплотную к корням. – Незадолго до того, как бабуле Смит стало совсем худо, она рассказала нам о Пеа Баттер и Брайт Маке. – глядя на то, как Эплблум недоуменно нахмурилась, она постучала копытом рядом с собой, сев на траву. – Наша мама была Пеа, с которыми Эплы... Не особо ладили. Потому бабуля нам и не говорила. – Что? – Эплблум обомлела и какое-то время просто окидывала взглядом дерево, пытаясь переварить услышанное. – Несмотря на вражду между нашими семьями, они любили друг друга и всегда были готовы помогать другим... – меж тем продолжала Эплджек. – Это их и сгубило. В попытке помочь жителям Эпллузы во время Великой засухи они собирались перевезти столько припасов, сколько могли унести. С тех пор их никто не видел... Эплджек выдержала паузу, проглотив ком в горле. Наверное, так же себя чувствовала и бабуля Смит, рассказывая обо всем этом старшим детям Пеа Баттер и Брайт Мака. Эплблум притихла. Это место теперь, скорее всего, казалось не таким уж красивым. – Спустя месяц удалось найти шляпу отца. – Эплджек сняла с головы потрепанный ковбойский головной убор. – Это все, что от них осталось. По крайней мере, мы так думали, пока не натолкнулись на это дерево. – Я... – рассеянно пробормотала Эплблум. – Я не знаю, что сказать. Почему ты решила рассказать об этом прямо сейчас? Надев шляпу, Эплджек глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожат копыта от волнения. Теперь она собиралась перейти к самому главному. – Я знаю, что не смогу заменить тебе маму... И мне очень жаль. – каждое слово выходило с таким трудом, особенно в связи с постоянным шумом в голове. Быть может, это сердце колотится так сильно, что заглушает собой все. – Ты была права вчера. Но... Ох... Ты права, сахарок. Я несправедливо держу тебя под замком. Взгляд младшей сестры слегка смягчился. Эплджек шумно втянула ртом воздух. – Я боюсь, Эплблум. Особенно сейчас, когда все рушится буквально на глазах. И я не хочу, чтобы ты испытывала весь ужас на себе. – Эплджек перевела взгляд на дерево. Наверное, родители справились бы со всей этой ситуацией лучше. Но, как сказала Эплблум, она не была Пеа Баттер, от того ей предстояло вести Эплов по-своему... Как завещала бабуля Смит. – Но я не смогу быть рядом всегда. И... наверное, мне пора учиться отпускать, как и говорила Рарити. Понемногу. Прости меня. – Да... – опустила взгляд Эплблум. – Я понимаю. И тоже хотела бы попросить прощения за то, что вчера тебе наговорила. Я просто хочу быть такой же полезной, как и вы. Ты, Большой Маки, Рарити... Эплджек приобняла сестру, мягко улыбнувшись. – Знаю. От того и боюсь. – И все же... – Эплблум прижалась головой к ее груди. – Спасибо, что заботишься о нас. – Стараюсь. – на губах заиграла легкая усмешка. – Я постараюсь дать тебе расти самой. Но, прошу, если что-то случится — не молчи, я сделаю все, чтобы вас защитить. Поэтому не рискуй без нужды, сахарок. Договорились? Эплблум ответила не сразу. Подняв большие глаза на старшую сестру, она обдумывала весь прошедший разговор. Эплджек проглотила ком в горле. Этот разговор давался ей очень тяжело, ведь все нутро противилось тому, чтобы принимать тот факт, что маленькая Эплблум уже не такая маленькая. Дети растут очень быстро. Особенно, когда вокруг происходит настоящий кошмар, как бы ни хотелось дать им возможность остаться беззаботными хоть еще на пару мгновений. Но увы, судьба не щадит никого, даже самых невинных. – Договорились. – наконец с улыбкой произнесла Эплблум. – Расскажи мне, пожалуйста, побольше о наших родителях. Эплджек облегченно выдохнула. И после погладив сестру по голове, заговорила. Наверняка бабуле Смит было не менее тяжело налаживать контакт с младшими Эплами, особенно после ужасной трагедии. Но это необходимо. И, как думалось самой Эплджек, бабушка была бы рада, что сестры смогли прийти к согласию. Возможно, именно на это она рассчитывала, поручая Эплджек оберегать корни семьи. Библиотека более не походила на саму себя, ныне превратившись в настоящую лабораторию, порядок в которой сохранялся лишь усилиями Спайка. Твайлайт не спала двое суток. Отправив команду врачей и ученых по домам, она запиралась на подземном этаже, в импровизированном складе необходимого оборудования. На стенах были развешаны плакаты с инструкциями для персонала, разработанными лично Твайлайт, на случай любой непредвиденной ситуации. Над главным столом висел лист пергамента, мятый и исчерканный чернильным пером: "Сruentum missionem Стадии заболевания: 1 Инкубационная зуд в глазах, кратковременное повышение температуры, раздражительность, повышенная эмоциональность. ЗАРАЗНОСТЬ МИНИМАЛЬНА. 2 Агрессивная / Пиковая кровяные выделения из глаз, носа, ротовой полости, бессонница, тревожные припадки, приступы агрессии постепенная утрата самоконтроля. Пациенты опасны для окружающих. ИЗОЛЯЦИЯ ОБЯЗАТЕЛЬНА. 3 Неврологическая полное угасание личности отказ внутренних органов (печень, почки), густые слизисто-кровяные выделения, паралич, судороги, утрата речи, исчезновение знака отличия, деменция. ЛЕЧЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО. Только паллиативная помощь!!! 4 Терминальная глубокая апатия, кома, смерть от обезвоживания и полиорганной недостаточности." Твайлайт то и дело бросала взгляд на этот лист, шепча себе под нос неразборчивые фразы. Постепенно солнце клонилось к закату, однако ее это мало волновало. Сейчас ее больше занимала смесь в небольшой пробирке. Благодаря Зекоре им удалось создать основу для будущего лекарства, однако дальнейшее продвижение проходило крайне медленно. Даже с помощью иного мира. Твайлайт бросила взгляд на два дневника перед собой. Протерев глаза и сфокусировав взгляд, она медленно потянулась за одним из них. Тот, что содержал записи Зекоры, она закрыла. Каждый раз воспоминания о подруге заставляли ее стискивать зубы от бессилия. Оставалось лишь надеяться, что смерть Зекоры, как и многих других жителей Понивилля не станут напрасными. Второй же дневник с изображением горящего солнца, она пододвинула поближе. "Дорогая Твайлайт, Мы с подругами закончили исследование изолята Rifamysin-X. Результаты... Относительно успешны. Хорошая новость — нам удалось создать аналог рифампицина (пока назовем его Rifamysin-X) из материалов, которые могут быть доступны в вашем мире. Он разрушит бактериальную стенку и подавит размножение патогена. В нашем мире подобный препарат используется против устойчивых форм туберкулеза, но я думаю, в вашей ситуации он также будет достаточно полезен. Формулу Rifamysin-X я напишу тебе ниже, а то у меня уже отсыхает рука. Иногда я жалею о том, что здесь практически нет магии. Плохая новость — мы не нашли способа, как избавиться от вируса полностью. По результатам анализов, которые ты отправила вчера, вирус мутирует быстрее, чем мы успеваем разрабатывать лекарство. Прости... Может быть, мне все же стоит вернуться в Эквестрию, чтобы я могла помочь тебе лично? Санет Шиммер" Далее шла формула препарата, которую Твайлайт очень внимательно просмотрела, что было невероятно сложно сделать, ибо глаза покалывало от напряжения, да и голова вместе с рогом болели от большого количества использованной магии за последнее время. – Твайлайт! – в закрытую дверь прозвучала серия стуков. – Снова письма! Твайлайт зажмурилась на секунду, набирая побольше воздуха, и лишь затем поплелась к выходу. Ноги практически не слушались ее, а голова болталась при каждом шаге так, словно грозя оторваться в любой момент. Однако ей удалось успешно добраться до двери и открыть ее. За стопкой писем малыш Спайк был практически незаметен. От одного только взгляда на них хватило, чтобы внутри живота все скрутилось. Однако Твайлайт подняла письма в воздух с помощью магии и перенесла их на один из наименее захламленных столов. – Твайлайт... как ты? – неуверенно пробормотал Спайк, заходя в помещение. – Лучше не задавать вопросов, на которые не хочешь знать ответ. – пробурчала Твайлайт, вскрывая одно письмо за другим. Одно и то же. Каждый. Каждый. Каждый день. Сотни жителей Понивилля просили ее о помощи, кто-то ругал ее за бездействие, кто-то возмущался о бездействии принцессы Селестии. За день она могла прочесть более десятка ужасающих историй, что разрывали сердце на части. Твайлайт утешала себя тем, что она безвылазно проводит исследования, даже достигла некоторых успехов. Но все эти утешения начинали обвиваться вокруг шеи, словно ядовитая змея, что затем впивается клыками, чтобы впрыснуть яд самоуничижения. Однако чем хуже ей становилось, тем легче, мол "посмотрите, я ведь изо всех сил стараюсь что-то сделать". Однако следом вновь наступала стадия ненависти к себе, ведь столько усилий было потрачено, однако лекарства до сих пор не было. А тем временем, простые жители Понивилля умирали или обращались один за другим. Потому Твайлайт понимала их: к кому им еще обращаться, если не к принцессам? Кто же еще сможет их защитить? Никто. – Твайлайт, ты уже носом клюешь. – голос Спайка выдернул ее из глубин размышлений. – Может, лучше на сегодня закончить? – Прости, но я должна проверить кое-что еще. – не отрывая взгляда от писем пробормотала Твайлайт. – Спасибо за письма, Спайк. Можешь пока отдохнуть. – Давай я лучше посижу здесь с тобой. – Спайк неуверенно сложил лапы вместе. – Ты ведь слышала о пропажах по всему Понивиллю? На секунду задержавшись, Твайлайт выдохнула. Со всеми этими ужасами она совсем позабыла, что Спайк — всего лишь ребенок. Да, огнедышащий ребенок, но все же. Тогда Твайлайт отложила письма в сторону и повернулась к дракончику. – Ох, Спайк, конечно, оставайся. – с мягкой, практически материнской улыбкой, она обняла Спайка. – Если хочешь, мы можем перенести сюда твою постель, чтобы ты мог отдохнуть, пока я работаю. – Х-хорошо. – кажется, ее словам удалось успокоить его. – Я тогда сейчас вернусь! Спайк молнией выскочил за дверь из лаборатории. Твайлайт же вернулась к письмам в надежде, что умельцы Кантерлота пришлют хоть какие-нибудь положительные новости. Сегодня она уже поучаствовала в открытии очистительной машины доктора Хувза, "Люмен Дерпи-М1", которая должна наконец-то очистить реку от воздействия вируса. Это давало небольшую надежду. Однако на сей раз никаких писем из Кантерлота не было. Из писем друзей сейчас пришло только сообщение от Радуги, которая отправилась в патруль вместе с "Чудо-молниями" на поиски пропавших жителей Понивилля, а также прошлой поисковой группы, от которой не было обратной связи. Твайлайт судорожно выдохнула. Внутри боролись крайне противоречивые чувства. Однако сейчас стоит сосредоточиться на работе. В голове у Твайлайт уже была мысль о том, как объединить результаты Зекоры и Сансет. Возможно, для этого придется применить толику магии. Радуга жалела о том, что не обладала хоть толикой магии. Все произошло слишком быстро. Рядом лежало окровавленное тело, покрытое мерзкими красными пузырьками. Тяжело дыша, Радуга уперлась спиной к стволу ближайшего дерева, осматривая себя на укусы, царапины или иные травмы. Когда подскакивает адреналин, можно даже и не понять, что с тобой что-то не так, а к тому моменту, как придет осознание, будет уже слишком поздно. Еще пару недель назад Радуга лишь посмеялась бы над подобной дотошностью, свойственной скорее Твайлайт, однако за последнюю неделю в качестве стажера "Чудо-молний" ей довелось увидеть столько всего, что грех тут не стать дотошной. Вылазка в Вечнозеленый лес пошла совершенно не по плану. За последнее время участились случаи пропажи жителей Понивилля. Как думалось Радуге, в этом наверняка была замешана та странная фигура, которая все не давала ей покоя. Однако больше всего ее волновал шифр, оставленный на стене. "Тс ар х – тэ о си ит ан. Ад дз ар св вт еу т ок ор ьл!" После того, как ей удалось расшифровать послание, она столкнулась с не менее интригующей информацией: "Страх — это истина. Да здравствует король!" Оставалось лишь догадываться о смысле данного послания. Однако вскоре вместе с пропажей жителей Понивилля количество найденных точно таких же надписей по всему городу становилось все больше и больше. Так как в пределах Понивилля пропавших пони найти не удалось, было принято решение прочесать Вечнозеленый лес. Внешние границы и города, и его окресностей были оцеплены силами королевской стражи, к которой присоединились даже новые правители Кристальной империи — Шайнинг Армор и принцесса Каденс. А внутренности Вечнозеленого леса пришлось обыскивать Чудо-молниям. Кто же знал, что все так обернется? Радуга стянула с себя порванную окровавленную куртку, содрогаясь от вечернего холода. Однако было ли дело только в этом? Сбросив одежду, она еще раз взглянула на тело неподалеку, которое еще пару минут назад пыталось разодрать ее шею. Все пошло не так, как только они нашли первые следы. Вечнозеленый лес обычно был одним из самых опасных мест во всей Эквестрии, однако этим летом внутри было настолько тихо, что Понивилль постепенно становился более угрожающим, что пугало еще сильнее. Еще настораживал тот факт, что практически все пропавшие без вести находились на той или иной стадии заражения, тем самым опасность распространения инфекции становилась все более явной. Спитфайер держала стажеров поближе к себе. Все же она понимала всю опасность ситуации. И ее командование помогало избегать каких-либо угроз. До поры до времени... Двигаясь по лесу и маневрируя между деревьями, Радуга невольно вспоминала те тела животных, которые они нашли в реке во время разведки Твайлайт. Быть может, все зараженные так или иначе тянутся к тому самому месту или к любому иному водопою? Как в той книге, которую она читала вместе с Твайлайт в Ночь Кошмаров? Этими догадками Радуга поделилась со Спитфайер, которая тут же отправила Соарина и его команду на поиски в области основных водоемов, а сама продолжала облет Вечнозеленого леса. И со временем им удалось найти тела. Гниющие, покрытые кровавыми пузырями, иссушенные и отвратительные. Пара тел здесь, несколько там. Все они будто находились здесь какое-то время, прежде чем обессилено рухнуть на землю. То тут, то там находились угольки от давно затухнувшего костра. – Что же побудило их покинуть Понивилль? – задумалась Спитфайер, осматривая тела. – Голод? – предположила Вайлдфайер. – Возможно, они почувствовали жажду плоти и решили уйти, пока никому не навредили? – В единичные случаи я бы поверила. – Спитфайер перешла к осмотру территории. – Только вот здесь все было явно кем-то организованно. – Но кем? – в глубине души Радуга и сама знала ответ. Некий "король" из посланий в городе. Лишь с его появлением начались эти пропажи, и уж внутреннее чутье точно было уверенно, что лишь с его поимкой этому ужасу придет конец. – Вот это нам и предстоит выяснить. К сожалению тела опознать так и не удалось. Команда уже было хотела вернуться назад, как вскоре на Эквестрию опустилась ночь. Не могла бы принцесса Луна хоть немного подождать? Радуга откашлялась и вдруг содрогнулась от ужаса. Возле переднего правого колена она обнаружила маленькие отметины от зубов... Внутри все похолодело. – Ох... Нет... – до мозга не сразу дошла вся патовость ситуации. – Нет! Нет! Не может быть! Ругаясь на весь белый свет, Радуга скакала на месте, словно пытаясь сбросить с себя рой насекомых. Голова вдруг стала такой тяжелой от приливающей крови. Хотелось кричать, рыдать и звать на помощь. Нужно сейчас же доложить Спитфайер... Тут ее взгляд зацепился за пони, которому и принадлежали укусы. Снейлз, еще совсем юный, ровесник Скуталу, сейчас лежал на земле со свернутой шеей. Вместе с другими зараженными, что потеряли над собой контроль, он напал на их отряд по возвращению с экспедиции, возникнув буквально из темноты. Сколько еще таких же несчастных сейчас бродили среди деревьев, пока не упадут замертво, в то время как кровь медленно покидает их тела? И ведь во всем этом был виноват тот тип. Связь между ним и всем этим кошмаром была самой что ни на есть прямой и очевидной. "Да здравствует король...". – Нет... – Радуга опустилась к земле, наступив передними копытами на свою куртку. Зубами схватившись за ткань, она потянула на себя, затем последовал звук рвущейся куртки. Времени было мало... – Радуга?! – где-то вдалеке послышался голос Спитфайер. Сердце билось с невероятной скоростью. Все ее мысли были сосредоточены на том, чтобы обвязать оторванную ткань вокруг укуса, чтобы не позволить заразе распространиться. Насколько это было эффективно? Кто знает, но лучшей идеи Радуге в голову не приходило. Внутренний голос все никак не мог поверить в случившееся. Неужели на этот раз она была недостаточно быстра? Она! Знаменитая Радуга Дэш! Вдруг подписала себе смертный приговор от простого укуса, так и не сделав ничего полезного! – Нельзя... – проскрипела зубами Радуга, затягивая узел потуже. – Спитфайер не должна знать... Если кто-то из "Чудо-молний" прознает об укусе, то наверняка ее отстранят. И чем же тогда заняться? Сидеть в больничной палате и медленно угасать, пока однажды и ее не уведет в Вечнозеленый лес тот странный тип? – Радуга?! Ты в порядке, стажер?! – голос Спитфайер приближался. Нужно действовать быстро. Радуга схватила куртку, точнее, то, что от нее осталось, и накинула на себя, прикрывая повязку. И в тот же миг показалась капитан Чудо-молний. – Стажер, почему не отвечаешь?! – сквозь тьму мордочку Спитфайер не было видно, однако и по голосу было нетрудно догадаться, что она переживала. – Все остальные уже перегруппировались. Одну тебя найти никак не могли. – Простите, капитан. – промямлила Радуга. – Я... Она кивком указала на тело. Спитфайер тяжело вздохнула, затем подошла ближе. – Снимай. – капитан Чудо-молний сказала это негромко, но строго. Радуга ощутила, как на лбу образовались испарины пота. Было необходимо что-то придумать. – Сейчас же. – чуть громче повторила Спитфайер. Взгляд Радуги метался из стороны в сторону. Пока наконец она не сдалась. По телу пробежала легкая дрожь, а копыта отказывались слушаться. Внутри все похолодело, когда пришлось показать наложенную перевязку. Спитфайер молчала какое-то время, пока Радуга пыталась сдерживать свое дыхание. – Это моя вина. – неожиданно в голосе капитана Чудо-молний послышалась дрожь. – Не стоило мне соглашаться принимать тебя. – Постойте! – воскликнула Радуга, но тут же виновато опустила взгляд. – Это моя ошибка, и несу ответственность за нее только я. Но я прошу вас, не отбирайте у меня возможность помогать вам! Возможно, она произнесла это слишком громко, однако все, что волновало ее на данный момент — сохранение своего статуса стажера Чудо-молний. – Извини, Радуга... – покачала головой Спитфайер. – Я не могу... Ради безопасности не только твоей, но и всей группы. – Н-но у меня есть время! – настаивала Радуга, приближаясь к капитану. – Я все еще могу быть полезной, и будет крайне обидно тратить отведенное время на больничной койке, когда повсюду пропадают пони! Дайте мне хотя бы несколько дней! Я найду его! – Радуга Дэш. – пусть Спитфайер и пыталась держаться, каждое слово она выдавливала из себя с большим трудом. – Я не могу позволить зараженному принимать участие в наших операциях... – Нет, постойте! – вскрикнула Радуга. Сейчас каждое слово может как помочь, так и сыграть против нее. Тем более, когда она так грубо прервала старшую по званию. – Мы уже потеряли Флитфута и Рэпидфайер! Я не хочу уйти, не сделав ничего полезного! Я не хочу, чтобы все смерти были напрасны! Прошу, дайте мне шанс. Всего несколько дней, и затем... Я не буду сопротивляться, когда вы сдадите меня. Повисла тишина. Радуга надеялась, что сквозь ночную мглу, Спитфайер не увидит выступившие слезы на ее глазах. Все тело дрожало от осознания, что сейчас над ее головой повис топор на тоненькой веревочке, которая оборвется в скором времени. И это ожидание, это чувство упущеного времени душило ее. Спитфайер тяжело вздохнула. – Если ты обратишься, я лично сверну тебе шею. – сказала наконец она. Внутри горла образовался ком, потому Радуга, не сказав ни слова, лишь кивнула. – У тебя неделя. Идем. Мысли Радуги перенеслись в прошлое, когда она могла бездельничать на облаке, перечитывая свои любимые истории про Дэринг Ду, участвовать в приключениях вместе с друзьями. Что ж, похоже, это приключение станет для нее последним... Ферма "Сладкое яблоко" затихла в ожидании. Вечером вернулся Большой Маки с новостями из Понивилля. Твайлайт сообщала, что подготовка устройства для очищения воды завершена. Потому в ближайшее время все ожидали окончания проверки качества воды из Клаудсдейла. Пинки сообщила, что очень беспокоится за Флаттершай. От Радуги же пока не было вестей, да и не будет, скорее всего, до завтрашнего утра. Рарити сидела на крыльце, сшивая иглой очередную маску. Ее взгляд коснулся Эплджек, которая возвращалась с заднего двора вместе с Эплблум. Младшая сестра несла на плече большой для ее габаритов арбалет старшей сестры. Все же Эплджек наступила на горло своей тревоге и начала готовить не только сестру к новому миру, но и саму себя. Мимо прошел Большой Маки, наверное, чтобы проверить инвентарь в сарае, прежде чем ночь полностью поглотит землю. Однако прежде он поставил небольшую кружку с ароматным чаем рядом с Рарити. – Спасибо. – отозвалааь та. – Ага. – кивнул Большой Маки и направился по своим делам, как и Рарити вернулась к шитью. Она уже привыкла к жизни на ферме, однако улицы Кантерлота и Понивилля также были частью ее жизни. Ее прошлой жизни. – Ну, раз я не могу попасть в Кантерлот, пусть Кантерлот придет к нам. – заявила она, принявшись за оформление дома. Работы предстояло много. Однако Рарити начала понимать, отчего Эплы до сих пор держатся на плаву: когда на тебе висит столько дел тяжким грузом, голова сама очищается от эмоциональных переживаний. Все мысли сосредоточены лишь на работе, и в этом земные пони находят свое счастье. Потому Рарити приняла решение вернуться к работе не только для фермы, но и для всего Понивилля. Однако что-то внутри не отпускало ее, словно разрывало на два мира. В одном все еще звучал голос Свити Белль, еще горел огонечек надежды. Тут были все ее друзья, исцелившийся Понивилль, большой и прекрасный, пышущий жизнью, такой, каким он и должен быть. Другой же не стесняясь бил Рарити мордочкой об грязь. Свити Белль уже давно нет, надежда угасает с каждым днем, ровно как и Понивилль. Судя по рассказам Большого Маки и Радуги Дэш ее родной город, ее дом превращается в гнилое, заброшенное место. Город-призрак. Единственное, что осталось, так это друзья. Однако и те могут точно так же сгинуть в любой момент. Рарити ненавидела думать об этом. И тогда она решила обратиться к единственному делу, что у нее получалось. Чердак дома Эплов был залит теплым светом от заката. На старом, деревянном столе с потрескавшейся и облетевшей краской стояла ржавая старая швейная машинка. От одного только ее вида в груди все сжималось от ужаса. Ржавый металл напоминал подтеки запекшейся крови, Рарити даже могла ощутить это тошнотворное зловоние, пусть где-то внутри и понимала, что все это лишь воображение... Только уж слишком реалистичное. Рарити уже предпринимала попытки сшить что-нибудь осмысленное, но стоило только приблизиться к швейной машинке, как копыта начинали предательски дрожать, а горло сжималось так сильно, что нельзя было сделать и вдоха. И тогда она бросала это дело. Уж слишком яркими были ассоциации. Однако работа тянула ее к себе, потому Рарити так и оставалась на чердаке, наблюдая за машинкой, не в силах ни уйти, ни заставить себя начать шить. И в один из вечеров, Рарити все так же сидела на чердаке, не в силах пошевелиться, раз за разом прокручивая в голове один и тот же сценарий произошедшего. Где-то внизу ее ждали письма неравнодушных друзей из Кантерлота. Многие из них действительно желали помочь покинуть Понивилль, даже если придется подкупить стражу на границе. К сожалению, они не понимают, что Рарити уже давным давно могла бы сама уже покинуть Понивилль, но осталась бы она той самой Рарити в таком случае? Разве хоть кто-нибудь из ее подруг сбежала? Разве Пинки не проводит дни и ночи, стараясь удерживать Понивилль от погружения в панику и отчаяние? Разве Флаттершай не налаживает сообщения по всему городу с помощью пернатых друзей, после того, как с ней случился такой кошмар? Разве Радуга не выкладывается изо всех сил в попытке поддерживать порядок наравне со всеми Чудо-молниями? Разве Твайлайт не держит на себе весь город, попутно разрабатывая лекарство? Разве Эплджек не стирает копыта в кровь ради того, чтобы прокормить Понивилль в такое тяжелое время? Однако больше всего ее волновали письма от родителей, лежавшие поверх остальных. Рарити боялась писать им что-либо, кроме пары строчек: "Со мной все в порядке. Простите, тут очень много работы". Ненавидят ли они ее за гибель Свити Белль? Кто знает... Особенно, если учесть, что она сама себя за это ненавидела. Однако в этом мире было еще множество пони, которым также нужна помощь. И тогда Рарити пообещала себе, что никогда не позволит хоть кому-то испытать нечто подобное. Нужно действовать. Рарити не могла сесть за швейную машинку, просто не могла заставить себя сделать это. Тогда с разрешения Эплджек она избавилась от этого ужасного напоминания. Техника техникой, однако навыки никто не отменял. Тогда Рарити взялась за простую иголку. Теперь же ей поступали новые заказы от больниц, от стражи, от простых жителей. Как и Эплы, Рарити занималась всем на свои средства, постепенно уходя в убыток. Однако ее это не так уж сильно волновало, как, наверное, и большинство тех, кто вносил даже малейший вклад в общее дело. И вот она здесь. На крыльце фермы Эплов, шьет последнюю маску на сегодня. Стало достаточно темно на улице, когда в ворота фермы въехало несколько повозок. Гремя колесами, они переполошили всю округу. Рарити едва не выронила иглу, когда повозки остановились во дворе. Туда же в тот же миг выскочила Эплджек, держа, видимо, первое, что попалось под копыто — большую штыковую лопату. – Эй-эй-эй! – в темноте Рарити не могла толком разглядеть жеребца, который снимал с себя хомут, однако голос показался ей весьма знакомым. – Разве так встречают кузенов? Во дворе показался Большой Маки, держа в зубах фонарь, и тогда Рарити смогла приглядеться получше. Во главе колонны стоял высокий жеребец в кожаном жилете и шляпе, приветливо улыбаясь. – Брейберн? – воскликнула Эплджек. – Что ты здесь делаешь? Из повозок донеслось шебуршание, и тогда Рарити смогла увидеть и оостальных родственников Эплджек. – Мы добились разрешения от принцессы Селестии, чтобы помочь вам. – сказал он, помогая выбраться остальным. – Ферма — общее дело. Что мы за семья, если не поможем в трудную минуту? А также мы бы хотели почтить память бабули Смит. Отчего-то внутри Рарити вдруг что-то зажглось. Маленький огонечек надежды. – Послушайте, я бы с удовольствием хотел поговорить, но давайте сделаем это на кухне. – усмехнулся Брейберн. – Что-то мне не особо хочется промокнуть до нитки под дождем. – Дождем? – не поверила своим ушам Рарити. И словно в подтверждение их слов, где-то вдалеке послышались раскаты грома, которые все приближались и приближались. Над головой пронеслось несколько силуэтов пегасов, которые тянули за собой большую тучу, переполненную водой. Затем последовали первые капли, затем еще и еще... Рарити не могла поверить в происходящее. В ту же секунду возле нее возникла Эплджек. Подхватив Рарити, она закружилась на месте. – Ты видишь это?! – кричала она во всю. – Это дождь! Дождь! Значит, дело продвигается! Скоро мы дойдем и до лекарства! Ха-ха! Большой Маки подошел ближе, чтобы поздороваться с родственниками, однако даже он не мог сдержать той радости, что переполняла их всех. Эплблум выбежала из сарая на громкие звуки, однако увидев множество своих родственников, также облегченно выдохнула. Для каждого из них это было не просто природное явление — это был знак, что Понивилль еще может побороться за жизнь, что надежда, как и земля, может возродиться. – Можно уже меня опустить. – мягко указала Рарити, отчего щеки Эплджек зарделись, и та с неловкостью опустила подругу. – Да, конечно. – сказала она, нахлобучив на себя шляпу. – Просто... Я не могу в это поверить! Погляди! Жизнь-то начинает налаживаться! Рарити не могла не согласиться. Наконец-то ее посетило чувство легкости. Всю тяжесть от столь долгого напряжения смывали капли дождя, и на сей раз Рарити было даже все равно на мокрую гриву. Кажется, вся ферма воспряла духом, даже не подозревая, что где-то неподалеку нечто уже наткнулось на их след и медленно, но верно брело из самих глубин Вечнозеленого леса...