Когда пони плачут кровью

На посту было необычно тихо. В ночном небе светила луна, однако даже ее холодный белый свет не мог заставить Вечнозеленый лес выглядеть менее зловеще. Особенно, когда теперь все знали, что таится внутри. Кордон на границе был начеку. Регулярный обход территории обязательно должен быть завершен отправкой письма следующему отряду и так до тех пор, пока вся территория близ Понивилля не была бы осмотрена. А затем все начиналось сначала. Шайнинг Армор то и дело поглядывал на Вечнозеленый лес. После сообщения Чудо-молний о том, что именно здесь находятся пропавшие зараженные, принцесса Селестия приказала усилить охрану на границах и лично отдала приказ Шайнинг Армору контролировать обстановку. И пусть пока здесь было достаточно тихо, внутреннее беспокойство не покидало никого, словно все знали — тишина скоро подойдет к концу. Но также его волновала сестра. Твайлайт не слишком часто выходит на связь, проводя дни и ночи в поисках лекарства. Зная ее, Шайнинг Армор мог лишь предположить, до какого состояния она себя довела. От того спокойствия на душе не прибавлялось. – Письмо! – крикнул кто-то позади. Шайнинг Армор отвернулся от Вечнозеленого леса. Их небольшой лагерь вряд ли можно было бы назвать главным штабом, однако времени и сил на всякую командирскую мишуру у них не было: множество деревянных ящиков с амуницией и вооружением, наспех собранная палатка, в которой сейчас собрались Чудо-молнии после очередной вылазки, и костер, вокруг которого собрались гвардейцы. – Капитан, разрешите обратиться! – к ним подскочил молодой жеребец, который наспех отдал честь и принялся копошиться в одной из сумок на боках. – Докладывай. – На Восточной границе пока все спокойно. – жеребец вытащил небольшой пергамент и протянул его капитану. – А также письмо от ее Величества принцессы Твайлайт Спаркл. Шайнинг Армор вздрогнул. Если писала Твайлайт, то ситуация либо резко приняла ужасный оборот, либо все наконец-то начало налаживаться. В последнее время иного варианта и быть не могло. – Вольно. – приняв письма, сказал Шайнинг Армор. В первом письме содержалась лишь краткая информация об обходе на Востоке. Шайнинг Армор все гадал, отчего же все эти зараженные собираются где-то в лесу, однако за прошедшее время ни разу не предприняли попыток покинуть Понивилль. Однако второе письмо вызвало куда больше беспокойства, ибо начиналось со следующих слов: "Дорогой СБЛДН, Завтра утром мы отправляемся в Вечнозеленый лес..." – Что ты собираешься делать? – Спитфайер сдвинула черные очки ближе к кончику носа. – Я сказала, что собираюсь пойти вместе с Твайлайт. – уже не так уверенно произнесла Радуга, чуть сжав плечи и окидывая взглядом кабинет капитана Чудо-молний. – Ты помнишь про наш разговор в лесу? Спитфайер вышла из за стола, заваленного бумагой. Радуга не сводила с нее глаз, пытаясь при этом не терять своей решимости. – У тебя была неделя, чтобы распутать наше дело. После ты обещала сдать жетон. Сейчас же ты просишься в Вечнозеленый лес. – Спитфайер подошла к Радуге вплотную, сковывая ту холодным жестким взглядом. – А что, если это твои инстинкты плакальщика зовут тебя туда? Да и тем более, ты нужна здесь, под моим надзором. – Я... Я... Радуга проглотила ком в горле. На секунду ей показалось, что вкус собственной слюны изменился. За последнее время она только об этом и думала. Каждый день Радуга в первую очередь проверяла свою повязку. На ее счастье, распространение шло не такими скорыми темпами, скорее всего, из-за того, что вирусу требовалось время, чтобы попасть от конечности до головного мозга. Однако ощущения теперь были совсем иными. Под кожей постоянно что-то зудило, словно тысячи жучков копошились прямо там, так и норовя вырваться на свободу. Еще и эти кошмары, которые только усиливали и без того нарастающую панику. Помимо того, в носу все время стоял отчетливый запах гнили... словно ее собственная плоть, ее органы постепенно разлагались с каждой минутой. Или же это весь Понивилль пропитался смрадом смерти и гниения настолько, что более никогда не сможет очиститься? От этих мыслей становилось еще хуже, потому Радуга тряхнула головой в попытке сосредоточиться. – Прошу прощения, мэм. – неуверенно начала она, глядя капитану Чудо-молний прямо в глаза. – Мне осталось не так много, и мы обе это понимаем... – эти слова дались ей особенно тяжело. – Поэтому раз уж мне не суждено увидеть выздоровевший Понивилль, я хочу приложить все усилия, чтобы остальные смогли это сделать. Спитфайер недоверчиво осмотрела Радугу, задержав особенно пристальный взгляд на бинтах, отчего та поежилась. Затем, сделав глубокий вдох, вернулась к столу, покопошилась среди ящиков и выудила оттуда наполовину опустошенную бутылку крепкого сидра. – Знаешь... – сказала она, ставя бутылку поверх бумаг. – Я понимаю твое чувство. За последнее время мне пришлось лишить жизни стольких пони... Многих из которых я знала лично... Следом прозвучал стеклянный звон, и на столе оказалась пара стаканов. – Когда я только стала Чудо-молнией, я и подумать не могла, что пролью столько крови. – Спитфайер разлила оставшийся сидр по стеклянным емкостям. – Наверное, то же самое было и у тебя в голове... Держи. Отставив бутылку в сторону, Спитфайер подтолкнула один из стаканов ближе к Радуге. Та неуверенно покосилась на жидкость, а после на капитана. – Мэм... – начала было она, совсем не понимая, к чему идет разговор. – Держи, говорю. – чуть громче сказала Спитфайер. – Кто знает, свидимся ли мы еще когда-нибудь... Радуга осторожно взяла стакан в копыта, где-то в животе воникло неприятное чувство жжения. – Я... Я устала терять друзей. – призналась Спитфайер, поднимая свой стакан. – Все эти пони... Многих прикончила именно я. И поверь, мне бы не хотелось лишать жизни еще и тебя. Но я не хочу, чтобы зараженный мог спокойно разгуливать по Понивиллю, понимаешь? – Да... – опустила голову Радуга. Кажется, это конец. – Сохраняя наш секрет втайне, я нарушаю столько протоколов, что узнай кто об этом, и меня спокойно можно отправлять на пожизненное заключение в темницы Кантерлота! И тем не менее, я позволила тебе довести начатое до конца. Спитфайер сделала небольшой глоток. На мгновение в кабинете воцарилась тишина. – У каждого нашего решения есть последствия. – продолжила она после небольшой паузы. – И потому нам нужно нести ответственность за эти самые последствия... Поэтому я предлагаю тебе выбор. Радуга почувствовала, как навострились ее уши. Сердце колотилось с невероятной силой, хоть внешне она старалась это не демонстрировать. – Капитан королевской гвардии, Шайнинг Армор, собирает основные силы на границе с Вечнозеленым лесом. В том числе, и отряды Чудо-молний. Тучи сгущаются, Радуга Дэш... Еще один глоток. Спитфайер так крепко сжимала стакан, что казалось, тот вот-вот лопнет. – Если ты правда хочешь послужить Эквестрии, чтобы твои друзья увидели, как этот кошмар закончится, ты могла бы отправиться со мной. Так ты бы находилась под моим надзором, и принесла пользу всей стране. В голове что-то щелкнуло. Радуга затаила дыхание, в то время как живот скрутило с новой силой. – По нашим последним сообщениям, была замечена группа зараженных неподалеку от Северных границ Вечнозеленого леса. Словно ими кто-то руководит. – Кто-то направляет их... – прошептала Радуга. – Грядет что-то ужасное. – кивнула Спитфайер. – Нам потребуются все имеющиеся резервы, что у нас есть. Что думаешь? Радуга опустила взгляд на стакан. То, что зараженные однажды попытаются прорваться сквозь кордоны, не вызывало сомнений, как и то, что они стали намного, намного организованнее. При этом, вопросы вызывала еще и причастность Короля Сомбры. Радуга была уверена, что без его вмешательства не обошлось. И тем не менее... – И тем не менее, я клялась в верности не только Эквестрии, но и моим друзьям. – тихо проговорила она. – Если уж и умирать, то я бы хотела сделать это в окружении друзей. Я понимаю всю важность защиты границ, но ведь создание лекарства тоже важно! И разве помогая принцессе и жителям Понивилля, я не помогаю и Эвестрии? Радуга проглотила ком в горле, однако выпятила грудь, с вызовом глядя в глаза капитану Чудо-молний. Та же смерила ее ледяным взглядом, от которого по всей спине пробежали мурашки. – Значит, таков твой ответ. – сухо отозвалась Спитфайер. В ее голосе не было злости, лишь капелька... Разочарования? – Хорошо. Я даю на это согласие. Внутри стало как-то не по себе. Радуга невольно прикоснулась к повязке, под которой медленно но верно расползалась ее смерть. – Т-тогда я могу идти? – Можешь. Радуга уже было начала поворачиваться к выходу, однако голос капитана остановил ее. – Ты еще не выпила свой сидр. – Простите, что-то в горло не лезет. – И тем не менее, я настаиваю. Радуга вернулась к столу. Вблизи капитан Чудо-молний казалась намного старше своего возраста, среди острых локонов гривы появились седые волосы, глаза впали, как и скулы стали намного острее. – Допей со мной эти остатки. – ее голос стал намного тише и печальнее. – Все равно уже не с кем больше. Радуга молча наблюдала за ней, после чего медленно поднесла стакан к губам. Горло предательски сжалось, отказываясь пускать жидкость внутрь. И все же Радуга залпом пропихнула в себя сидр, который медленно спустился по глотке, оставляя за собой обжигающий след. Спитфайер последовала за ней. – Надеюсь, еще свидимся. – сказала она на прощание. – Я тоже, капитан... В кабинете повисла тишина, которая была нарушена скрипом двери, когда Радуга вышла в коридор, все еще испытывая неприятные ощущения после разговора. Несмотря на то, что прошло уже несколько дней, боль периодически возвращалась. И в эту ночь Эплджек вскочила на кровати, хватая копытами свою мордочку, содрогаясь всем телом от боли. Громко вскрикнув, она тут же стиснула зубы, заставляя себя молчать, дабы не разбудить остальное семейство. Тяжело дыша, она осмотрелась на постели, однако в темноте мало что можно было разглядеть. Тогда она медленно поднялась, чувствуя, как ноют кости при каждом движении, и направилась в ванную. Боль приходила так же резко, как и уходила. Однако каждый раз она делала это так внезапно, что подготовиться к следующему приступу было невозможно. Ей удалось дойти до небольшого умывальника, рядом с которым висело старое зеркало в деревянной рамке. Эплджек остановилась. Сначала даже не решалась взглянуть. Все же это первый раз за несколько дней, когда наконец-то Рарити позволила ей снять повязку, однако собственного отражения Эплджек еще не видела, ибо крайне боялась того, кто предстанет перед ней. Однако сейчас что-то подталкивало ее к тому, чтобы наконец-то осмотреть свои шрамы. Половина ее мордочки оставалась прежней: то же упрямое выражение, веснушки, зеленый глаз... Но вот другая... глубокие полосы заживающих однако все еще красных рубцов пересекали щеку от скулы к подбородку, одна из полос пересекала бровь, разделяя ее надвое. Кожа была неровной, грубой, с темными пятнами. По всей половине были видны аккуратные швы, коими Рарити, как могла, пыталась исправить ситуацию. А глаз... От взгляда на собственную пустую глазницу, Эплджек съежилась, прижимая копыто к поврежденной половине. Мордочка в отражении скривилась от отвращения, в первую очередь, к собственной упрямости. Эплджек почувствовала, как закружилась голова. – Какая же ты отвратительная... – пробормотала Эплджек. – Ну зачем же ты так? От голоса позади, Эплджек вздрогнула и резко развернулась на месте. В дверном проеме стоял сонный Брейберн, прикрывающий рот в приступе зевоты. – Что ты тут делаешь? – смутилась Эплджек. – В соседней комнате тебя было слышно. – просто пожал плечами Брейберн. – Вот я и решил проверить, как там моя кузина. – Честно, лучше не спрашивать. – Эплджек повернулась к отражению. – Я всех подвела. – Подвела? – Себя, вас, Большого Маки, Эплблум, Рарити, бабулю Смит. Просто потому что была беспечна и слаба. Повисла тишина. Брейберн подошел ближе, слегка приобняв ее за плечо. – Думаешь, этот шрам — напоминание о твоей слабости? – поинтересовался он. – Так вот, нет. Это знак того, что ты выстояла в момент опасности. Эплджек вскинула на него глаз, блестящий от сдерживаемых слез. – Но Большой Маки... его нога... А Сид... – В этом нет твоей вины. – перебил ее Брейберн. – Это случилось потому, что мы живем в мире, где нельзя предугадать все. Тем более, он сам тебя вовсе не винит. Что же до Сида, я думаю, он был бы рад, что тебе все же удалось защитить ферму. Эплджек не нашлась с ответом. Лишь опустила голову, не в силах взглянуть на свое отражение. Однако после она все же заставила себя повернуться к обезображенной себе, которая смотрела на нее в упор. Пытаясь подавить подступавший к горлу ком, Эплджек глубоко вздохнула. – Ну что, уже лучше? – улыбнулся Брейберн. – Думаю... немного. – ответила Эплджек. – Вот это я и хотел услышать. Теперь можешь ложиться спать. Завтра нам предстоит куча работы. Эплджек не отрывала взгляда от мордочки в отражении. Искалеченная, она, тем не менее, была еще жива... Да... Она еще способна побороться. Эплам не были нужны ни рога, ни крылья, ибо своих целей они привыкли добиваться своими силами, а значит, она обязательно выстоит. Тусклый свет больничных ламп изредка мигал. Белые холодные стены делали помещение похожим на коробку. Безжизненную и унылую. За окнами тянулся густой, вязкий туман, который еще сильнее отделял палаты пациентов от остального мира. Но несмотря на все это внутри раздавался тихий смех. Пинки Пай стояла на импровизированной сцене, представлявшей собой старый ящик, накрытый простыней. Шутовской колпак на голове сполз набок. За последнее время костюм немного поистрепался от частых выступлений, однако у нее просто не было времени, чтобы зашить разошедшиеся швы. Из под колпака стыдливо выглядывали прямые блеклые локоны. Как бы Пинки ни старалась их скрыть, добиться той же пышной и хаотичной гривы она не могла. Наоборот с каждым новым утром шла все более отчаянная борьба за кудри, которые все меньше и меньше хотели слушаться хозяйку. Однако это не означало, что следовало сидеть, сложа копыта. Сейчас перед ней дюжина пациентов: ослабленные, бледные, некоторые в масках, другие с бинтами. Бóльшую часть из них постигнет одна и та же участь. Об этом будто знали все, но предпочитали не говорить. Все и так каждый день видели, как очередной пациент достигает точки невозврата, как его скручивают медработники и уводят в отдельный кабинет с железной дверью, откуда уже не было выхода. Но сейчас все они улыбаются, дружно делая вид, что никакая болезнь не прогрессирует, что никакой железной двери не существует. И Пинки старалась, как могла, поддерживать эту иллюзию. – Итак, внимание! Принцесса Радость объявляет новый фокус! – воскликнула Пинки, доставая из за пазухи несколько воздушных шаров. Зрители замерли в ожидании. А шарики тем временем начали надуваться сами. Они росли и росли, пока не поднялись в воздух, чтобы затем с громким хлопком лопнуть над головами, осыпая их радужными конфетти. Зрители же завороженно наблюдали за этим, и неуклюже пытались поймать хоть один кусочек. Пинки смотрела на их реакцию, и улыбка ее на мгновение дрогнула. Движения были замедленные, усталые, как и глаза, остекленевшие, не до конца осознающие происходящее. – Что ж, благодарю вас за внимание! – отвесив низкий поклон, сказала она, чувствуя, как слова застрявали в горле. – А вы… вы ведь вернетесь, мисс Пинки? – послышался тоненький голосок из задних рядов. Пинки вздрогнула от вопроса. Конечно же, ей следовало подготовить ответ на что-то подобное, однако занимаясь приготовлением к прощальному выступлению, она и вовсе забыла о том, что это представление действительно прощальное. – К-конечно вернусь. Обещаю. – голос Пинки дрогнул. – Я, Твайлайт и остальные... мы обязательно найдем лекарство. И когда я вернусь... – она положила копыто на глаз, давая свою нерушимую клятву, – я устрою самую большую вечеринку выздоровления во всей Эквестрии. С пирогами, яблочным соком и воздушными шарами! – А если... Не получится? Пинки замерла. "Если не получится..." Эти слова будто вырвали из самых потаенных мыслей самой Пинки Пай. Это тот вопрос, с которым ей совсем не хотелось встречаться, однако сейчас необходимо ответить так, чтобы не дать беспокойству охватить остальных. – Мы не сдадимся. – сказала она тише, чем хотела изначально. – Мы уже не раз спасали Эквестрию, и в этот раз не подведем! Покопавшись в карманах шутовского наряда, она вытащила большое количество красивых ленточек розоватого цвета. Наверное, Рарити будет не против, если узнает, что Пинки одолжила их, тем более, для благого дела. Спустившись со сцены, она подходила к каждому пациенту, касалась плеча и передавала одну из ленточек. – Это не просто ленточки. Это мои обещания вам, что мы обязательно вернемся с лекарством. Думайте обо мне, когда будете смотреть на них, хорошо? Кажется, ей удалось успокоить несчастных. И взрослые пони, и жеребята рассматривали ленточки, и на их мордочках засияли улыбки. – Думаю, тебе пора. – услышала Пинки знакомый голос — медсестра Рэдхарт вновь принимается за ночное обследование пациентов. – Спасибо за предоставление. – Да, спасибо! – поддержали пациенты. – Большое спасибо, Пинки Пай! Их благодарность наполняла силой. Силой, способной свернуть горы. И Пинки была готова свернуть любую лишь бы помочь всем этим пони и однажды снова увидеть их улыбки. – Что ж, и правда. – Пинки скорчила гримасу остальным, вызвав легкие смешки. – Держитесь, друзья! Я ненадолго! До скорой встречи! Даже выйдя из палаты, Пинки слышала радостные обсуждения пациентов, что неимоверно согревало сердце. Несмотря на нагнетающую тоску, она как могла сохраняла решимость. Пусть не ради себя, но ради всех тех, кому она еще может помочь. Эта ночь вновь была неспокойной. Твайлайт ворочалась, слушая тихий ветер за окном. Она не хотела засыпать. Не могла. Стоит только закрыть глаза, как вокруг вновь предстанет картина разрушенного Понивилля, пылающего в пламени, пожирающем все на своем пути. И среди огненных языков ползли обгоревшие изуродованные тела. Они умоляли помочь, но даже облегчить их страдания Твайлайт была не в силах. Лишь смотреть на то , как погибает город, погибают друзья... Все, что ей дорого. Если Радуга была действительно права, то подобные кошмары, которые преследуют Твайлайт вот уже как около двух недель, могли быть вызваны расширяющимся влиянием Короля Сомбры. Но откуда ему здесь взяться? Всем известно, что он растворился в воздухе... А раз нет тела... То быть может, утверждение о его гибели было лишь неверным предположением? Или же это всего лишь чувство вины, что сжимает горло все сильнее с каждым новым оповещением из больницы о смерти очередного пациента? В любом случае, Твайлайт как могла избегала сна. Однако чем больше времени она проводила в своей лаборатории, тем сильнее хотелось наконец закрыть глаза и позволить кошмарам добраться до нее. Однако даже смирение не гарантировало возможность хоть сколько-нибудь отдохнуть. Всего за пару часов Спайк вскочил с криками ужаса вот уже три раза. А ведь так же проходила ночь у любого жителя Понивилля. Принцесса Луна, как могла, сдерживала эти кошмарные сны, однако весь город она защитить не могла, а сны становились все реалистичнее и ужаснее. Однако в ту ночь Твайлайт все же сомкнула глаза. Какими бы кошмарными ни были сны, завтра им предстоит опасный путь в Вечнозеленый лес, дабы найти необходимые ингридиенты для лекарства. Конечно, можно было бы направить стражу или Чудо-молний, однако без участия самой принцессы Дружбы и ее магии все равно ничего не получится. Да и где-то в глубине души Твайлайт надеялась встретиться со своими подругами. Вряд ли, конечно, Флаттершай или Эплджек смогут присоединиться, однако даже так Твайлайт было необходимо выйти из запертого пространства лаборатории, чтобы бок о бок с подругами пойти навстречу опасности как в старые-добрые... И она закрыла глаза. Однако вместо разрушенного Понивилля и мертвых друзей ее встретил мраморный балкон с видом на Кантерлот. Над головой раскинулось ночное глубокое небо, усыпанное множеством звезд. Где-то вдали светила луна, по коже пробежали мурашки, как только ее коснулся мягкий, ласковый ночной ветерок. – Я и забыла, как тут бывает тихо. – пробормотала Твайлайт, вдыхая аромат лаванды, коим был наполнен воздух. – Так... Спокойно... – Я знала, что ты нуждалась в покое. – раздался позади нежный, но величественный голос. – Хотя бы на один вечер. – Ваше Величество... – Твайлайт мгновенно сделала реверанс, в то время как внутри неприятно скрутило живот. – Моя верная ученица, хотя... Кажется, мне также нужно привыкать обращаться к тебе как "Принцесса Твайлайт". – приложив копыто к губам, принцесса Селестия хихикнула. Твайлайт померкла при упоминании ее нового титула. Уж слишком он давил на нее все это время. – Что вы здесь делаете? – она осторожно подняла глаза. – Принцесса Луна помогла мне организовать эту встречу через наши сны. – принцесса Селестия подошла ближе. Высокая и грациозная, она источала величие и спокойствие. – Я получила твое письмо и знаю о предстоящей экспедиции. Потому я бы хотела дать тебе напутствие... А еще я скучала по тебе. – подойдя вплотную, Селестия приобняла свою ученицу. – С тех пор как ты вернулась в Понивилль прошло уже больше месяца и я боюсь представить, что пришлось пережить тебе и твоим друзьям за это время. Твайлайт плотнее прижалась к наставнице. Внутри все сжалось, а копыта задрожали от беспокойства. – Я... Я так вымоталась... Пусть я и не работаю на ферме как Эплджек и Рарити, и круглосуточно не патрулирую город, как Радуга... Я чувствую, что скоро просто сгорю изнутри дотла. На мордочке принцессы Селестии не осталось и следа прошлой улыбки, лишь тоска и печальный взгляд. Однако она ничего не говорила, позволяя своей ученице наконец излить душу. – Я сама вызвалась разобраться с ситуацией в Понивилле, а теперь я чувствую, что не справляюсь... – меж тем продолжила Твайлайт. – Столько пони уже погибло, столько сейчас лежит в больнице, а их количество все растет и растет... Но я ничего не могу сделать. Твайлайт опустила голову. Даже во сне все внутри изнывало от усталости. – Я должна найти лекарство, должна... Ведь если я оступлюсь, если не справлюсь... – То у тебя всегда будут те, кто готов помочь. – мягко завершила за нее принцесса Селестия. – Ты никогда не будешь одна на своем пути. Твайлайт не ответила, в то время как плечи продолжали дрожать, а к горлу подступил ком. – Но я чувствую себя одинокой... – наконец прошептала она. – Став принцессой, я перестала видеться со своими друзьями. И даже сейчас я практически не вижусь с ними. Я должна быть сильной... но все, что я чувствую, это страх. Я боюсь подвести всех. Боюсь, что не смогу быть такой, как вы. Твайлайт ощутила, как копыто наставницы легло на ее голову, нежно вороша гриву. Однако хоть сколько-нибудь уверенности ей это не придало. – Моя дорогая ученица, ты прошла долгий путь, ты многому научилась, однако еще большему тебе лишь предстоит научиться. Сильные — это не те, кто не боится, Твайлайт. Сильные — это те, кто идет вперед несмотря на страх. – Даже представить не могу, каково вам было управлять Эквестрией в одиночку. Твайлайт прикрыла глаза, которые защипало от надвигающихся слез, копытом. О какой силе можно говорить, если она даже с одним городом-то совладать не может? – Возможно, мне вообще не стоило становиться принцессой. – прошептала она. – Я лишь подвожу всех. Я была не готова взять такую ответственность. – Можно хоть тысячу лет ждать момента, когда ты будешь готова. – принцесса Селестия приподняла ее подбородок копытом, глядя прямо в глаза. – Когда я изгнала Луну, я ждала, когда буду готова помочь ей. Прождала тысячу лун. Но все разрешила именно ты, ведь ты не побоялась действовать, когда того требовала ситуация. Несмотря на все попытки сдержать слезы перед принцессой, Твайлайт тихо всхлипнула, чувствуя, как влага стекает по ее щекам. – Изменения — это неотъемлемая часть нашей жизни. – меж тем продолжила наставница. – То, что ты всегда берешься за дело, не потому что готова, а потому что так правильно, говорит о том, что я сделала правильный выбор. Хороший лидер может переступить через свои страхи ради других, ради исполнения своего долга. И все это я вижу в тебе, даже если пока что ты не осознаешь своей силы. Наступила тишина. Твайлайт лишь тихо вздрагивала, пока Селестия лишь поглаживала ее по голове. – Только если моих друзей не станет... Ради кого мне переступать свои страхи? Даже если все это закончится, аликорны ведь живут куда дольше, чем простые пони. Это значит, рано или поздно... Я все равно останусь одна. Тихие всхлипы постепенно перерастали в настоящие рыдания. Все эти кошмары о мертвом Понивилле, эти письма с мольбами о помощи... Все они так и давили на Твайлайт. – За тысячи лет я видела стольких замечательных пони. – прервала ее мысли принцесса Селестия. – Я видела, как они загораются, сияют словно звезды, чтобы затем навсегда угаснуть. Однако то влияние, что они оказали на меня, никуда не пропадет. Они живут в моем сердце, наставляют меня, помогают не совершать ошибки, даже если не присутствуют лично. Во рту появился странный неприятный привкус. Твайлайт продолжала рыдать, однако постепенно на душе хоть и немного, но стало легче. – На самом деле я, как никто другой, понимаю твою тревогу. – такой теплый голос любимой наставницы постепенно помогал Твайлайт успокоиться. – Когда я стала принцессой Эквестрии, первые три сотни лет, я шла наощупь. Я не знала, как поступить. Было очень страшно. Так страшно, что я думала о том, как бы сбежать от этой роли, день за днем. И теперь я точно так же боюсь взваливать ношу, с которой я сама порой не знаю как справиться. От этих слов по спине Твайлайт пробежали мурашки. – Что... Что вы имеете ввиду? – Однажды, когда мое солнце сядет окончательно, поднять его на рассвете придется тебе, моя дорогая ученица. – на секунду в глазах принцессы Селестии промелькнул самый настоящий страх. Всего на мгновение, однако тут же погас. – Однако я постараюсь сделать так, чтобы ты смогла полностью освоиться и подготовиться ко всему, как ты это любишь. Внутри все похолодело. Принцесса Селестия собирается покинуть престол?! В голове появилось столько вопросов, однако прежде чем Твайлайт успела открыть рот, чтобы задать их все, наставница вскинула копыто, мягко улыбаясь. – Не волнуйся, обо всем этом мы еще успеем поговорить, когда наконец-то Понивилль будет спасен. А пока давай позволим тебе немного отдохнуть. Тебя ждет опасное путешествие на рассвете, поэтому позволь себе выдохнуть хотя бы во сне. Твайлайт огляделась по сторонам, беззвучно вздрагивая и вытирая мокрые от слез глаза. Вокруг стояла тишина. Не та, что была в лаборатории, давящая и нагнетающая, о нет. Здешняя тишина была такой спокойной, такой расслабляющей и навевающей надежду. – Спасибо... – прошептала Твайлайт, прижимаясь боком к крылу принцессы. Кажется, это была первая ночь, которую она провела в таком спокойствии. Вместе с наставницей они практически не говорили, изредка обмениваясь воспоминаниями и мыслями, как в старые добрые времена. И даже когда очертания сна начали таять, а в глаза ударили первые лучи солнца, Твайлайт испытывала не усталость, а надежду и силы продолжать двигаться вперед. Однако прежде нужно встретиться с подругами. Вместе с первыми лучами солнца, Флаттершай открыла глаза. Однако ни на какой завтрак она и не собиралась. В последнее время ее мысли только и крутились вокруг того, чтобы не вставать с больничной постели так долго, насколько позволит ее организм. Ей было уже все равно на свое механическое крыло. Даже смысла пытаться взлететь не было. А в чем вообще остался хоть какой-то смысл? Лишь когда приходили подруги или же кто-то из ее зверьков навещал ее, Флаттершай находила в себе силы, дабы улыбнуться. В остальное же время, она лишь глядела в потолок, надеясь, что однажды этот кошмар закончится. Только вот день за днем ситуация оставалась прежней, если не хуже: медсестры то и дело говорили о новых зараженных, помещенных в отдельное крыло. Твайлайт, Радуга и Пинки старались навещать ее каждый день, а птички приносили письма от Рарити и Эплджек. Однако до сих пор с того самого дня, как Флаттершай попала в больницу, им не удавалось собраться всем вместе. До сегодняшнего дня. Пролежав на постели какое-то время, Флаттершай с большим трудом заставила себя подняться и начать собирать вещи. Сегодня ее наконец-то должны были выписать, пусть механическое крыло и не дало необходимого результата. Да и это было неважно. Флаттершай больше всего на свете хотела поскорее выбраться из этих гнетущих четырех стен с этим противным писком от оборудования и наконец-то вернуться домой... Если от него что-то осталось. При мысли о том, что она будет проходить по земле, обагренной кровью стражников, от которых Гарри оставил лишь истерзанные тела, внутри все переворачивалось. Придется полностью переделывать весь дом, ведь зверькам нужно укрытие, особенно, в это непростое время. Мэйн Гудолл приютила к себе животных на время, однако Флаттершай не собиралась и дальше пользоваться ее добротой, а потому сгорала от нетерпения в день выписки. Конечно же, она знала, что подруги поспешат навестить и встретить ее из больницы. Однако чего она не ожидала, так это того, что они придут так скоро. Практически сразу после того, как медсестра Свитхарт принесла завтрак, в дверь палаты постучались. – В-входите. – Флаттершай отодвинула поднос с салатом из горошка в сторону. Пинки, Твайлайт и Радуга. Они пришли все вместе , что неимоверно обрадовало, но также и насторожило Флаттершай. В мордочках подруг практически не осталось ничего от прежних пони, что она знала: мрачные, усталые худые, они отличались от плакальщиков лишь отсутствием кровавых слез. – Ч-что случилось? – неуверенно произнесла она, оглядывая защитную одежду подруг. Радуга надела свой уже потрепанный костюм Чудо-молний с курткой-бомбером, прикрыв рот тканевым платком. Твайлайт пришла в своем плаще со множеством карманов, которые уже были забиты множеством бумаг и инструментов. Также в последнее время она стала все чаще появляться в очках, ибо без них ей приходилось сильно щуриться, дабы разглядеть что-либо на расстоянии. В свою очередь, поверх жилета с множеством кармашков, Пинки использовала темную накидку. – Мы пришли попрощаться. – холодно сказала Твайлайт. – Вы... Вы уже уходите? – Флаттершай помнила о том, что остальные пойдут на поиски лекарства, но не думала, что все случится так скоро. – Мы хотели навестить тебя прежде, чем уйдем. – Радуга приобняла ее за плечо. – Ну знаешь, там ведь будет очень опасно и все такое... – Так как ты выписываешься, ты можешь пожить в моей библиотеке. – предложила Твайлайт. – Если ты не хочешь возвращаться домой. – Х-хорошо, я подумаю... Подруги окружили ее. В горле образовался противный ком. И вот опять подруги идут навстречу опасности, делают благое дело, а она... Лишь будет сторожить книги на полках вместе со Спайком. – Когда... Когда вы вернетесь? – дрожащим голосом спросила Флаттершай. Остальные переглянулись между собой. – Мы... Точно не уверены. – поскребла затылок Пинки. – Поэтому я захватила еды на несколько дней. – И поэтому мы выдвигаемся как можно скорее. – кивнула Твайлайт. – Нам еще нужно навестить Рарити и Эплджек. – Они тоже идут с вами? – Насколько я могу судить, да. Флаттершай опустила взгляд. Бесполезная. Слабая. Никому не нужная. Трусливая. – Можно я пойду с вами? – неуверенно произнесла она. – Что? – Радуга слегка отстранилась. – Флаттершай, ты уверена? – обеспокоенно вздохнула Твайлайт. – Это Вечнозеленый лес. Теперь он совсем не тот, что прежде. Это очень опасно. – А твое крыло... – Пинки осеклась. Перед глазами вновь предстала ужасная пасть монстра, коим когда-то был безобидный медведь. В его глазах не было ничего кроме ярости и сожаления. А ведь в лесу может скрываться множество таких же чудовищ, что когда-то были ее друзьями. От мысли об этом кошмаре, колени предательски задрожали. Кажется, все понимали, что пегас без крыла вряд ли выживет в тех условиях. – Давай я помогу перенести твои вещи в дом Твайлайт. – Радуга направилась к сумкам. – Мне жаль, Флаттершай. – сказала Твайлайт. – Я не могу допустить, чтобы ты пострадала еще больше. – Простите. – Флаттершай сделала глубокий вдох. – Простите, друзья, но я пойду с вами! В палате повисла тишина. Радуга, зажавшая сумку в зубах, даже перестала хлопать крыльями и приземлилась, недоуменно уставившись на нее. – Флаттершай... – начала было Пинки. – Я должна пойти. – Флаттершай откинула растрепанные волосы с мордочки. – Я не могу сидеть здесь, пока мои друзья рискуют жизнями. К тому же лекарство нам необходимо для спасения не только пони, но и животных. Я несу за них ответственность. Остальные не нашлись с ответом. Все нутро Флаттершай содрогалось от ужаса, однако она настояла на своем. – Но как же твое крыло? – воскликнула Пинки. – Я справлюсь. – ответила Флаттершай. – Мы всегда справлялись с трудностями вместе, и в этот раз я не собираюсь вас подводить. Пожалуйста... Твайлайт нахмурилась, теряясь в размышлениях. Тогда Флаттершай выпятила грудь, стараясь придать себе более уверенный вид. Так продолжалось какое-то время, после чего Твайлайт все же кивнула. – Хорошо. Мы поможем тебе подготовиться. – Твайлайт! – возмутилась Радуга. – Ты не в себе? Как она может пойти с нами в таком состоянии... Она осеклась, будто бы что-то осознала, и после выглядела уже не такой уверенной. – Флаттершай права. – серьезным тоном заявила Твайлайт. – С момента нашей встречи, мы боролись с угрозами все вместе. Только вшестером мы могли справиться с любым злом. Поэтому мы вновь должны встать плечом к плечу ради Понивилля и всех тех, кто нам дорог. Флаттершай ответила той благодарным взглядом. Тогда Пинки схватила всех подруг, прижимая их к себе. – Ура-а! Вся команда будет в сборе! – провизжала она, под неловкие улыбки остальных. – Пойдем же на ферму к Эплджек и Рарити! Флаттершай наконец выдохнула. Что-то внутри подсказывало, что возможно, из этого путешествия ей будет не суждено вернуться, однако даже это не пугало ее так, как мысль о жалком существовании, что она вела по сей день. Потому даже если ее поджидает смерть, то она будет счастлива умереть в кругу своих подруг. – Тогда идем. Сердце было не на месте. От одной только мысли о том, что придется столкнуться с такими чудовищами, каким обратилась Свити Белль, пробирала до костей. Пусть Рарити смогла пережить потерю сестры, однако до сих пор ее охватывала первобытная паника при одной только мысли о болезни. Поначалу она думала, что смогла преодолеть и это, но как только получила известие от Твайлайт о том, что им предстоит отправиться в Вечнозеленый лес, так ноги вновь подкосились, а дыхание участилось. Все нутро содрогалось от ужаса... Однако она согласилась пойти. Во-первых, дабы проследить за Эплджек, которая ни секунды не мешкала в принятии решения, несмотря на свое все еще ослабленное состояние. Во-вторых, ей как никому другому, хотелось, чтобы этот кошмар наконец-то закончился. Слишком много страданий вынес на себе Понивилль. Каждый день кто-то из пони сталкивался с тем, что испытала на себе сама Рарити, когда обнаружила Свити Белль на необратимой стадии. Нужно положить этому конец. Поэтому сейчас она стоит здесь перед зеркалом в доме Эплов и смотрит на свой темный плащ с высоким воротником, плотную ткань, защищающую бока, а также длинные сапоги с нескользящей подошвой. Вся эта одежда, которую она сшила после переезда, и рядом не стояла с теми шедеврами, что радовали глаза в Понивилле и даже Кантерлоте. Сшитые из тех материалов, что попадались под копыто, они несли больше практический характер, от того казались такими простыми, такими безвкусными. Однако Рарити верила, что после окончания эпидемии ей наконец-то удасться вернуться к привычному созданию шедевров. Однажды. – Рарити! – в дверь комнаты постучали. – Твайлайт уже пришла. Рарити слегка стиснула зубы от острой боли, пронзившей живот после этих слов. Началось. – Уже иду, дорогая. – сказала она, бросив взгляд на прикроватный шкаф, на котором, как и прежде, стояла погребальная урна. Подойдя ближе, Рарити приложила копыто к хрупкой поверхности. – Я вернусь, Свити Белль. Обещаю. Во дворе работа не прекращалась ни на секунду. Около десятка Эплов были заняты производством продукции для Понивилля. Однако посреди двора собралась небольшая группа пони, которые радовали сердце не меньше, а то и больше. – Девочки! – воскликнула Рарити, бросившись к ним навстречу. Однако уже на полпути улыбка на ее губах померкла — от прежних подруг остались разве что блеклые тени. Измотанные, мрачные, ослабленные, подруги словно прошли через настоящий ад. Хотя... Почему "словно"? Все ведь так и было. На шум вслед за Рарити подтянулись и члены семьи Эпл во главе с Эплджек. – Рарити! Эплджек! – провизжала Пинки Пай, однако былой живости в ее голосе уже не было. – Что же, наконец-то старая команда в сборе. – усмехнулась Эплджек, подходя ближе. Рарити остановилась перед Твайлайт. Секундный обмен взглядами, и подруги заключили друг друга в объятия, а следом подтянулись и остальные. – Как же мы счастливы, что вы живы... – прошептала Рарити. – Выглядите паршиво. – присвистнула Эплджек. – Да и ты не похорошела, как я вижу. – толкнула ее в плечо Радуга. Постепенно вокруг них начали собираться Эплы. Все хотели попрощаться с Эплджек и Рарити прежде, чем те отправятся в опасное путешествие. – Я крайне благодарна вам за помощь. – заявила Твайлайт. – Но почему мы не задействуем армию Селестии? – спросила Рарити. – Не то, чтобы я отказывалась идти, я всего лишь не понимаю. Она заметила секундный обмен взглядами между Твайлайт и Радугой. – Есть все основания полагать, что все плакальщики так или иначе тянутся к Вечнозеленому лесу, подчиняясь единой главенствующей фигуре. – Твайлайт поправила очки, перевязанные клейкой лентой. – Коим является... – Сам король Сомбра! – от волнения крылья Радуги затрепетали. От этих слов внутри Рарити все похолодело. Насколько она могла судить, зараженные ныне могли действовать слаженно, находясь под единым руководством. А если учесть, что король Сомбра творил в прошлом... Страшно представить, что может поджидать Понивилль в ближайшее время. Похоже, подобного мнения придерживалась и Флаттершай. Ее плечи задрожали, а взгляд заметался по сторонам в поисках поддержки. Тогда Рарити слегка приобняла подругу, на что та ответила благодарным взглядом. Рарити мягко улыбнулась, стараясь игнорировать позвякивающее металлическое крыло на ее спине. – Таким образом, передвижение большой группой может привлечь внимание. – откашлялась Твайлайт. – Мы не знаем, с чем можем столкнуться, поэтому принцесса Селестия сосредоточила все основные силы на границе. К тому же, мне необходимо лично проконтролировать процесс создания лекарства. – А как же наши элементы гармонии? – поинтересовалась Рарити. – Их сила бесполезна против болезней. – покачала головой Твайлайт. – Так что считайте, что это тихая вылазка, которая должна обойтись без проишествий. – И каковы шансы на это? – вскинула бровь Эплджек. – По правде говоря, раньше мы могли спокойно находиться в Вечнозеленом лесу, не встречая никого, кроме тел. – поскребла затылок Радуга. – Но теперь плакальщики спокойно бродят по лесу, мы встречаем их на каждом задании. Рарити проглотила ком в горле. Столько чудовищ , что когда-то были их знакомыми, даже друзьями, теперь бродят по территории Вечнозеленого леса, растеряв последние остатки своей личности. Рарити почувствовала, как учащенно забилось сердце, а дышать стало в несколько раз сложнее. Однако к ней тут же подскочила Эплджек, после чего взяла за копыто. Флаттершай также почувствовала неладное и поспешила приобнять ее. – Поэтому я бы хотела уточнить в последний раз. – со строгим видом сказала Твайлайт. – Если кто-то хочет отказаться, я все пойму. Никто вас не осудит. Все шестеро переглянулись между собой. Нутро Рарити подталкивало к тому, чтобы остаться на ферме, однако она прикусила внутреннюю сторону щеки, дабы отогнать подобные мысли. Никто не должен испытать того же, что и она, и уж тем более, Свити Белль. И если есть шанс создать лекарство, чтобы прекратить этот ад... Что ж, придется надавить на горло своим страхам. – Что ж, отлично. – выдохнула Твайлайт. – Тогда собирайте вещи, и мы выдвигаемся. – Нам столько всего предстоит обсудить! – крикнула Пинки. – Столько всего не поместилось в письма! Рарити направилась к дому, где ее уже ждали сумки с вещами, которые могут пригодиться. – Пожалуйста, постарайтесь вернуться. – вдруг услышала она позади себя. К ней подошла Эплблум, мягко приобхватила ее копыто и то же самое проделала с Эплджек. – Пообещайте, что все будет хорошо. Рарити и Эплджек переглянулись. – Все будет хорошо, сахарок. – старшая Эпл потрепала сестру по голове. – Обещаю. Пока нас не будет за вами будет приглядывать Большой Маки, так что можешь не переживать. – Не волнуйся, дорогая, мы обязательно спасем Понивилль. – дополнила Рарити. Вид Эплблум, такой же уставшей, как и у взрослых, сжимал сердце. Глядя на нее, Рарити все больше убеждалась в том, что она обязана пойти с подругами. Уж этого ребенка она защитит, что бы ни произошло. – Мы вас защитим... – сказала она больше себе, нежели младшей Эпл. – Обещаю...