Когда пони плачут кровью

Нервы были натянуты, словно струны. Сердце колотилось от ужаса. Топот позади подгонял Рарити перебирать копытами все быстрее и быстрее. А этот смех. Когда-то знакомый, но сейчас превратившийся в сдавленные хрипы, смешанные с зловещим хихиканьем. – Нет! – кричала Рарити. – Хватит! Оглянувшись назад, она встретилась взглядом со своей подругой. Пинки Пай мчалась за ней, не спуская кровоточащих глаз с добычи. Широкая улыбка не сходила с ее мордочки, обезображенной крупными пузырями. Рарити завизжала от страха. Ее сердце было готово разорваться на части. Она не видела пространство вокруг себя, только перебирала ногами. Однако куда ей было до Пинки, которая не догоняла ее только по одной причине: это было бы слишком скучно просто выпустить потроха. Однако Рарити знала, что как только погоня перестанет доставлять бывшей подруге веселье, ее тело тут же разорвут на части. Рарити взвыла от отчаяния и беспомощности. Силы постепенно покидали ее. В то время как Пинки Пай настигала ее, продолжая улыбаться, словно это была безжизненная маска, на которую кто-то натянул мордочку подруги. – Рарити! – услышала она где-то вдалеке знакомый голос. – Пинки? – Рарити хотела было замедлить шаг и обернуться, но страх подгонял ее мчаться все быстрее. Наверняка, это очевиднейшая ловушка, дабы замедлить ее. Только какой во всем этом смысл? Это чудовище, что ранее было близкой подругой, не боялось боли, ибо пребывало в состоянии вечной агонии, не требовало ни еды, ни воды и совсем не испытывало усталости. – Рарити! – повторила подруга, не разъединяя челюсти. – Проснись! Постепенно мир вокруг стал сходить на нет. Хотя, это миром-то вряд ли можно было назвать. Лишь сейчас Рарити заметила, что бежала в кромешной тьме, создаваемой лишь черным туманом, в котором преследовавшая ее Пинки, начала растворяться. – Она просыпается. – донесся облегченный грубоватый голос Эплджек. И тогда лишь сознание Рарити окончательно прояснилось. Открыв глаза, она увидела мордочку Пинки. Слегка грязную, однако живую и здоровую. – Фух, слава Селестии, ты проснулась. – рядом с ней оказалась Эплджек. – Ты кричала во сне. – Простите... – поникла Рарити. С того момента, как Радуга призналась, что заражена, Рарити могла думать лишь об этом. Конечно, реакцию остальных предугадать было несложно. Все они крайне беспокоились за подругу. Однако помимо волнения за Радугу, Рарити начала испытывать страх. Любой намек на заражение или эти отвратительные кровавые пузыри, заставлял все ее тело дрожать, словно осиновый лист. Все внутри переворачивалось с ног на голову, а горло сжималось, перекрывая доступ к кислороду. И пока сейчас на привале Радуга тихо спала, свернувшись калачиком, Рарити все никак не могла отделаться от мурашек по коже от одного только ее вида. Однако вспоминая о том, как Флаттершай, превозмогая себя, несла Радугу на спине, Рарити становилось стыдно за свою трусость. Однако сей страх настолько въелся в подкорку сознания, что тело само переставало ее слушаться, а мысли путались в один большой клубок. – Все в порядке, сахарок. – Эплджек прижала ее к себе. – Ты в безопасности. Рарити лишь вяло кивнула. Навряд ли она, как и все ее подруги, находятся в безопасности, однако последние пару часов за ними никто не гнался, не пытался убить или вырвать внутренности. И все же чувство, что за ними кто-то наблюдает, никуда не делось. Или же это ее паранойя? – Кажется, я схожу с ума... – прошептала Рарити. – Можно сказать, после случившегося, каждая из нас в какой-то степени сошла с ума. – вмешалась Твайлайт. – Пойдем, присаживайся к нам. Рарити перевела взгляд на костер впереди, возле которого уже находились Флаттершай и Радуга. Последняя начала просыпаться, что-то бурча себе под нос. После той пещеры, здоровье подруги сильно подкосило. Твайлайт дала неутешительный прогноз: если в течение ближайших суток они не найдут все ингридиенты и не создадут лекарство, они навсегда потеряют подругу. За это время им удалось собрать практически все необходимое. Сейчас по словам Твайлайт их целью был корень лунного лотоса, который растет где-то на болотах. Рарити поправила накидку и присела поближе к костру и подругам. Твайлайт держала огонь приглушенным, дабы свет не привлекал лишнего внимания. – Надеюсь, это все скоро закончится. – прошептала она. – Скоро. – кивнула Твайлайт, поглядывая на Радугу. – Иначе никак. Принять тот факт, что их близкая подруга была заражена было крайне тяжело, особенно с учетом того, что та скрывала это до последнего. Эплджек была в бешенстве, однако сдержалась, ибо состояние Радуги было и без того тяжелым. Рарити и Пинки пребывали в шоковом состоянии, однако последняя на удивление, отнеслась к этой новости более спокойно. – Я уже привыкла, что все мои друзья уходят один за другим. – сказала она дрожащим голосом. "А ведь правда." – подумала Рарити. – "Пинки была знакома со всеми жителями Понивилля. Все они были друзьями для нее." В то же время Твайлайт не выражала никаких эмоций, однако все больше и больше находила поводов пусть и ненадолго, но отделиться от группы. Порой вид у нее был не менее измученный, чем у Радуги. И даже сейчас Твайлайт, конечно, пыталась сделать вид, что активно принимает участие в совместном времяпровождении у костра, но пустые глаза ясно говорили, что мысленно Твайлайт сейчас не с ними. Поймав взгляд Твайлайт, Флаттершай положила свое копыто поверх ее. – Мы обязательно справимся. – ласково сказала она. – Я надеюсь. – вяло отозвалась та. – Но я чувствую, что не справляюсь. Будто все сделано за меня. Ингридиенты мне предоставили Сансет Шиммер и Зекора, мне лишь осталось все собрать. Конечно, это довольно трудный процесс, но тем не ме... – Знаешь. – перебила ее Эплджек. – Я тоже думала, что должна справиться со всем сама и посмотри, к чему это привело. – она указала копытом на свой шрам. – Я сама только недавно поняла, что хороший лидер — это не тот, кто берет все обязанности на себя. Это тот, кто может грамотно распределить часть своей работы между товарищами. – И к тому же, – решила дополнить Флаттершай, – даже если ты внесла совсем небольшой вклад в общее дело, он не становится менее важным от этого. Я убедилась в этом сама. Рарити заметила, как мордочка Твайлайт на мгновение просияла, словно к ним вернулась их прежняя подруга, с которой они были знакомы уже несколько лет. Кажется, они еще не потеряли Твайлайт. – Спасибо. – мягко прошептала та. – Друзья? – услышали они голос Пинки. – У нас гости. Словно по боевой команде, все четверо подскочили на месте, глядя в сторону, в которую указывала Пинки, как тут из темноты раздался хриплый, надломленный голос, слишком знакомый, чтобы его не узнать, и слишком слабый, чтобы не насторожиться. – Постойте. Из тени вышла знакомая фигура, покачиваясь из стороны в сторону. – Трикси? От "Великой и Могущественной" мало что осталось: потускневший плащ походил на порванную тряпку, шляпа пропала вовсе. Грива спуталась, на боках виделись засохшие следы грязи и крови. Она шла медленно, словно каждый шаг давался ей с усилием, однако все же держала спину прямо, словно с вызовом. Глядя на нее, Рарити ощутила, как сердце забилось сильнее от беспокойства. Снова паника постепенно приближалась к ее горлу, и Рарити как могла пыталась остановить ее. – Ого... – выдохнула Пинки. – Выглядишь так, будто лес тебя знатно так пережевал... – присвистнула Эплджек. – И выплюнул. – Он пытался. – слабо усмехнулась Трикси, дрожа от холода. – Но к сожалению для него, я оказалась слишком Великой и Могущественной. Она заметила настороженные взгляды остальных, в особенности, со стороны Твайлайт, рог которой уже засветился фиолетовым сгустком магии. Тогда Трикси вскинула копыта. – Я не заражена! – от прошлой вызывающей стойки не осталось и следа. – Хотите, проверьте! Несколько секунд никто не отвечал. Твайлайт задумалась на некоторое время, после чего кивком указала Пинки и Эплджек на единорожку. Тогда же Рарити заметила то, что не сразу бросалось в глаза: взгляд Трикси был совершенно пустым, но он не походил на безжизненный взгляд плакальщиков. Это был взгляд, измотанный страхом и отчаянием. – Чья это кровь? – сухо спросила Эплджек, подойдя ближе и осматривая волшебницу. – Не моя, это же очевидно. – фыркнула Трикси. – Будь моя, то все тело уже бы покрылось этими пузырями. – А где же твой фургон? – Рарити сделала шаг вперед. Уголок рта Трикси дрогнул. – Остался где-то в лесу. Я уже давным-давно его не видела. Рарити больше не колебалась и подошла ближе. Аккуратно, практически церемониально, она сняла с себя теплую накидку и накинула ее на плечи Трикси, игнорируя слабое сопротивление. – Ты не обязана. – смущенно сказала волшебница, однако все же натянула накидку плотнее. – Но все равно сделаю. – ответила Рарити. Организм сразу успокоился, а грудь перестал сдавливать животный страх, стоило только понять, что Трикси не представляет угрозы. Эплджек и Пинки наконец закончили осмотр и, убедившись, что все в порядке, кивнули друг другу и отошли в сторону. Трикси, в свою очередь, выглядела так, словно собиралась сказать что-то язвительное, однако вместо этого бросила быстрый, но благодарный взгляд Рарити, и присела у костра, вытянув копыта вперед к огню. – Не думала встретить тебя здесь. – рядом с ней присела Твайлайт. – Взаимно. – Трикси приняла чай в термосе от Флаттершай. – Что вы тут делаете? – Ищем кое-что. – сдержанно отозвалась Твайлайт. – Корень лунного лотоса. – подтвердила Эплджек. – Ты что-нибудь слышала о таком? – О, так вы идете на болота. – Трикси шумно отхлебнула чай. – Я знаю дорогу. Остальные с интересом смотрели на волшебницу, пока та демонстративно делала глоток. – Но еще я знаю того, кто не даст вам взять то, что вы ищете, просто так. Болота и ранее представляли собой крайне неприятное место, а теперь они и вовсе навевали жути. Деревья редели, стволы становились кривыми. Трава под копытами темнела, становилась влажной и вязкой, а воздух становился все более холодным, тяжелым, пахнущим тиной и чем-то сладковато-гнилым, да так, что аж кружилась голова. Рарити сделалось дурно только от одного лишь вида этого места. Запах разложения преследовал ее с того момента, как они только переступили границу Вечнозеленого леса. К тому моменту, как они достигли этих территорий, наступила глубокая ночь. Твайлайт вместе с Трикси вела группу, освещая путь своим рогом. Рарити шла ближе к концу группы, делая то же самое. В то время как Пинки вместе с Флаттершай несли Радугу на себе, Эплджек замыкала группу, держа лопату наготове. С тех самых пор, как им удалось убить того медведя, подруга не расставалась с инструментом, словно тот приносил удачу. Под копытами с мерзким звуком чавкала грязь. Рарити сдерживала приступ тошноты, однако не была уверена, что продержится долго такими темпами. – Держитесь ближе. – прошетала Твайлайт. Что-то внутри похолодело. – Почему здесь так тихо? – вздрогнула Рарити. – Возможно, Сомбра приготовил для нас ловушку. – предположила Эплджек. – Возможно, конечно. – согласилась Твайлайт. – Однако я предполагаю, что за нами он пошлет наименьшее количество своих подчиненных. – Почему ты так думаешь? – поинтересовалась Флаттершай дрожащим голосом. – Он ведь сказал что не мы его цель. – голос Твайлайт становился все мрачнее. – Я предполагаю, он хочет направить все свои силы на то, чтобы вырваться из Понивилля и позволить заразе проникнуть за его пределы. – Тогда мы должны всех предупредить! – всполошилась Эплджек. – Не волнуйся об этом. – ответила Твайлайт. – Как думаешь, кто отправил Чудо-молний к основным силам на границе с Вечнозеленым лесом? – Мы почти на месте. – объявила Трикси. Двигалась она уверенно, но осторожно, словно растеряв всю былую помпезность, что была присуща ей доселе. – Здесь не сходите с тропы. – внезапно предупредила она. Так называемая "тропа" представляла собой дорожку из редких сухих островков, несколько кочек и торчащих из мутной воды костлявые пальцы, корней деревьев. Неподалеку в болотной жиже, на поверхности которой то и дело надувались и лопались пузыри, что-то шевелилось, не всплывая, но и не скрывая своего присутствия. Чем дольше группа продвигалась вглубь, тем тише становились их перешептывания, пока не стихли вовсе. Даже Пинки не издавала ни звука. Ее дыхание стало значительно тяжелее, что, возможно, было вызвано ношей в виде Радуги, чье тело то и дело подрагивало словно от холода. Было видно, что подруга, чья радужная грива прилипла к шее от пота, держалась из последних сил. Она практически не говорила, не спорила, не огрызалась. Тогда Эплджек сменила Пинки, переложив Радугу, которая издала недовольное фыркание, к себе на плечи. Затем болото стало более... Ухоженным. Среди мрака и гнили появились аккуратно сложенные сырые доски, воткнутые в ил колышки с привязанными веревками, пучки трав, подвешенные сушиться на ветвях. – Мы на месте. – констатировала Трикси. Рарити вышла чуть вперед, приглядываясь к силуэтам во тьме. В стороне ей удалось разглядеть хижину с перекошенной крышей. Чем ближе они подходили, тем более явными становились ее черты. Старая, но крепкая, повидавшая долгую жизнь, но еще не намеренная сдаваться под напором времени. Где-то неподалеку послышался хриплый кашель. Рарити сразу же стало не по себе. Нервы и так были натянуты как струна, а теперь любой намек на заражение вызывал настоящую дрожь по всему телу. Твайлайт безмолвно указала остальным держаться за ней. Пытаясь сдерживать прерывистое дыхание, Рарити шла на звук. Перед ними предстал земной пони. Он стоял по колено в своеобразном пруду, спиной к ним. Послышался металлический щелчок, затем еще один — судя по всему, незнакомец работал ножницами. Вокруг него по поверхности воды медленно плыли белоснежно-голубоватые бутоны, которые постепенно раскрывались, источая тоненький холодный свет. – Здравствуйте. – вперед вышла Трикси. Щелчки прекратились. Пони медленно повернулся к ним. Даже в тускловатом свете от цветков, можно было разглядеть его старческие морщины, впалые, практически стеклянные глаза. Несмотря на все попытки завязать седую гриву в косу, она все равно оставалась спутанной с торчащими во все стороны локонами. – А, это ты. – пробурчал он, вновь намереваясь вернуться к работе. – Все еще жива. – Как видите. – нервно усмехнулась Трикси. – Еще раз спасибо за приют. Незнакомец лишь кивнул, после чего повернулся к ним спиной, на которую небрежно был накинут рваный старый плащ. Рарити не могла оторвать взгляда от цветов. Такие прекрасно бы подошли к синему платью, чей образ незамедлительно предстал в ее голове, чего не было уже столько дней. Эти цветы так и приковывали к себе, напоминая обо всем хорошем, что было когда-то в жизни, стоило только слегка затронуть их взглядом. – Чего вам надо? – удивительно, но несмотря на грубый голос, в нем почувствовалось тепло. – Здравствуйте. – вперед вышла Твайлайт. – Меня зовут Твайлайт Спаркл, и как вы, наверное, знаете, Понивилль и Вечнозеленый лес были объяты неизвестной ранее болезнью. – Трудно было не заметить. – старый пони нахмурился, тепло из его голоса сходило на нет. – Мы столько времени потратилт на то, чтобы продвинуться в создании лекарства. – меж тем продолжила Твайлайт. – И сейчас мы близки как никогда. Но нам нужны цветы лунного лотоса, и... – Цветы не для вас. – холодно отрезал старый пони. Остальные слегка опешили от такого отказа. – Но на кону судьба всех пони! – воскликнула Пинки. – От этого зависят жизни и зараженных, и здоровых! – кивнула Рарити, глядя на обесиленную Радугу. – Пожалуйста. – мягко обратилась Флаттершай. – Нам очень нужны эти цветы! Копыто старого пони легло на лепестки лотоса, словно загораживая и защищая его от незванных гостей. – Я сказал — нет. – в его взгляде не было злобы, а лишь усталость и что-то гораздо тяжелее. Твайлайт хотела что-то сказать, однако тут вперед вышла Эплджек, схватившись за лопату. – Послушай, старик, – несмотря на всю злобу в голосе, Рарити уловила в нем легкую дрожь, – мы не собираемся забирать весь твой запас! Всего несколько бутонов! Прямо сейчас пони умирают! Да прояви же ты сострадание! – Эплджек, успокойся. – Пинки оттянула подругу назад. – Мой ответ остается неизменным. Теперь уходите. – Да чтоб тебя... Твайлайт кивком указала остальным отойти подальше. Кипя от злости, Эплджек все же подчинилась. Да и не то, чтобы остальные чувствовали себя лучше. – А я говорила. – сказала Трикси. В любой иной раз это была бы злобная насмешка, однако сейчас она звучала, скорее, сочувствующе. – Сдались ему эти цветы. – закипала Эплджек. – Насколько я знаю, их выращивала его дочь. – поскребла затылок Трикси. – Когда он пустил меня к себе, я видела несколько ее портретов, но он не особо-то хотел об этом говорить. – Мы просто теряем время. – бормотала Эплджек, то и дело глядя на медленно угасающую подругу. Радуга же надрывалась от неистового кровавого кашля, при каждом приступе которого Рарити подскакивала на месте. Да, это была ее старая добрая подруга, однако страх, засевший глубоко внутри Рарити не давал воспринимать ее никак иначе, как спящего монстра. Было стыдно признаться, однако при взгляде на ослабевшую подругу, Рарити помимо жалости, также испытала страх... И отвращение. – Если он не хочет отдавать нам эти цветы, я могу взять их силой. – вдруг заявила Эплджек. – Нет! – тут же воскликнула Флаттершай. – Ты хочешь, чтобы Радуга умерла? Или еще хуже — стала одной из тех чудовищ?! – Есть и другие болота... – неуверенно предложила Пинки, но даже сама понимала, насколько жалко это звучит. – Я могу попробовать выкрасть пару цветков... – заявила Трикси. – Прекращайте! – воскликнула Твайлайт с такой силой, сравнимой лишь с королевским голосом принцессы Луны. – Нам нужно в первую очередь сосредоточиться на том, чтобы защитить наш Понивилль. И... Рарити ничего не говорила, лишь издали наблюдала за старым пони, как он неуклюже ухаживает за цветами, словно начал этим заниматься относительно недавно и еще не успел освоиться с инструментами. Но самым важным аспектом для нее стал взгляд. Теплый, нежный, но не менее тоскливый. Старый пони смотрел на цветы не как на объект восхищения, о нет, то было нечто иное. Так смотрят только на то последнее, что остается в жизни, которая катится в Тартарары. – Ждите здесь. – мягко попросила она, и не дожидаясь ответа, пошла в сторону хижины. Позади послышались шаги. Спустя пару мгновений, рядом с ней зашагала Твайлайт. – Не могу же я оставить тебя одну. – заявила она. Завидев вернувшихся незваных гостей, старый пони остановился и с подозрением покосился на них. – Чего еще? – Эти цветы прекрасны, – сказала Рарити. – Видно, что за ними ухаживали с любовью. После нескольких секунд молчания, старый пони вернулся к работе. – Так и есть. – пробурчал он. – Вы очень бережно с ними обращаетесь. – продолжила Твайлайт. – Эти цветы очень хрупкие. – фыркнул собеседник. – Стоит только повредить один лепесток, так он погибнет навсегда. А я не могу позволить им погибнуть снова. – Снова? На мгновение он замер. Что-то очень болезненное промелькнуло в его глазах, однако он упрямо продолжал работу. – Уходите. Вы уже получили свой ответ. – Да, получила. – Рарити кивнула. – Но я пришла не совсем за этим. – Тогда что вам нужно? Рарити опустила глаза на темную воду под копытами. В ней отражалось темное, мутное небо. Кроны деревьев, словно когтистые лапы, рвали его на части. – Когда близкие уходят... – начала Твайлайт, – мир все равно продолжает жить дальше. Он не дает нам времени остановиться и смириться. И это ранит. – Думаете разжалобить меня красивыми словами? – Я тоже храню кое-что... прах. – осторожно, не поднимая глаз, сказала Рарити. – Маленькая погребальная урна. Я все поверить не могла в случившееся. Да даже сейчас я не могу осознать, что та, кого я обязалась защищать, больше не встретит меня дома, не покажет своих рисунков, мы не сделаем фото на память в смешных костюмах, и она больше не услышит, как сильно я ее люблю. Какое-то время старый пони не отрывался от работы, однако его плечи слегка опустились. – Тогда вы должны меня понять. – наконец сказал он. – Понимаю. – согласилась Рарити. – Потому и прошу помочь нам сделать так, чтобы другим не пришлось испытывать то же самое, что и нам с вами. Она уловила сомнения в его движениях. Ритм, с которым он ранее ровнял кончики стебельков, сбился, становясь все медленнее. – Если мы не возьмем корень, – продолжила Твайлайт после паузы, – погибнет еще множество невинных пони. В том числе, детей... Рарити сделала шаг по направлению к старому пони. Перебирая в голове воспоминания о сестре, Рарити чувствовала, как слезы начинают наворачиваться на глазах. – Мои подруги жизнь положили на помощь пострадавшим от болезни. И сейчас одна из них близка к гибели как никогда. – она вытерла слезу, которая ранее бы практически мгновенно испортила бы тушь, растекаясь черным ручейком по щеке, однако даже тушь, такая простая повседневная мелочь, осталась где-то в прошлом, там, где все были живы и счастливы. – И я не хочу, чтобы в моем доме стало больше на одну, а то и несколько погребальных урн. Старый пони повернулся к ней. Взгляд у него был рассеянный. Рарити же, не отрываясь, смотрела прямо на него. Твайлайт застыла в томительном ожидании. – После гибели любимой, у меня не осталось никого, кроме моей маленькой Санни Блоссом. – хрипло сказал он, борясь с дрожащим голосом. – Я думал, так будет длится вечно... Кто же знал, что мне придется ее же и хоронить. Неправильно это все... Он опустил взгляд на цветы. Рарити и Твайлайт же лишь наблюдали, опасаясь, что любое сказанное ими слово, может испортить все. – Она была ведь еще совсем юной. – продолжил тот. – Прямо как вы... Нет, неправильно все это, ох как неправильно. Повисла тишина, позволяющая осесть словам, которая длилась какое-то время, прежде чем старый пони заговорил вновь. – Я отдам вам цветы. – сказал он. – Но взамен мне нужно от вас кое-что. Они последовали на задний двор. Почва чавкала под копытами, однако вскоре они вышли на более-менее твердую землю. Рарити вопрошающе взглянула на Твайлайт, однако та и сама не понимала, что происходит. Пока наконец они не увидели самодельное надгробие. Вырезанное из дерева, оно пусть и выглядело крайне просто, но аккуратно. От одного только взгляда на него, Рарити испытала все те слезы, пролитые над ним, все то горе, что пожирало пони, вырезавшего его для собственной дочери, и всю ту боль, что терзала его душу. На надгробие опиралась старая фотография в деревянной рамке. Блеклая и слегка размытая, скорее всего, сделанная самым дешевым фотографом, которого можно было только позволить, она все же могла передать всю красоту юной девушки, что улыбалась остальным, словно не подозревая о том, что при взгляде на нее, будут проливаться слезы. Улыбчивая и полная жизни, молодая пони держала в копытах цветы, по очертаниям напоминающие цветы лунного лотоса. Старый пони тихо подошел к надгробию и ласково погладил его копытом. – Я хотел похоронить ее рядом с матерью, но все же моя Блоссом большую часть жизни прожила именно здесь. – наконец сказал он. – Здесь было тихо и спокойно. А без нее вообще тишина. Рарити подошла ближе, вглядываясь сквозь ночную пелену темноты, в изображение. На долю секунды ей показалось, что с фотографии на нее смотрит не кто иная, как Свити Белль. Рарити тут же помотала головой, и сестренка исчезла с фотографии. – Она очень любила петь. – сказал старый пони. – Благодаря ее пению болото словно расцветало. – он сделал шаг к ним. – Я отдам вам цветы. Но взамен у меня к вам одна просьба. Пожалуйста, спойте для нее. Я знаю, что нельзя жить прошлым, что тех, кто покинул нас, уже не вернешь... И все же... Он поднял взгляд, в уголках глаз скапливалась влага. Конечно же он все понимал. Однако как можно вот так просто принять гибель того, кто был так дорог? Рарити по себе знала, что такие раны заживают очень долго, если вообще когда-нибудь заживут. – Прошу, спойте для нее. – повторил старый пони. – Позвольте мне проститься с ней, как положено. Рарити замешкалась. На фотографии то и дело мелькала мордочка Свити Белль, отчего в горле вдруг возникало ощущение вязкости и удушья. – Я... Я сделаю это. Твайлайт заметила ее колебания. Она сразу же оказалась рядом, положив копыто на плечо. – Ты уверена? – в ее голосе чувствовалось беспокойство. – Быть может, я... – Не волнуйся, дорогая. – улыбнулась Рарити, однако улыбка эта слегка подрагивала. – Думаю, именно я должна это сделать. Доверься мне. Рарити подошла к надгробию. Ее грудь тяжело вздымалась, а дышать становилось все сложнее. Нужно было собраться с мыслями, поэтому она мысленно начала считать до десяти, попутно крепко зажмурившись. Старый пони не торопил ее. Он лишь поглядывал на фотографию со всей нежностью и скорбью, на которую был способен. В это время Твайлайт встала рядом с подругой. Положив копыто ей на плечо, Твайлайт словно пыталась поделиться своим теплом и поддержкой. И похоже, это действительно сработало. Рарити набрала воздуха в грудь. Первые ноты слегка дрожали, точно так же, как дрожал голос самой Рарити. Все же эту песню она пела для Свити Белль на ночь, от того болезненные воспоминания вновь принялись терзать сердце. Однако это была та боль, которую необходимо перетерпеть однажды, дабы в конце концов отпустить. – Тише... Вам давно пора ложиться спать... Тише... Расстилай скорей свою кровать... Перед глазами предстала ее младшая сестра, такая крошечная, живая и здоровая. Как же было сложно укладывать ее спать, однако кто же знал, что однажды Рарити будет всеми силами желать, чтобы та наконец-то покинула постель. – Этот день расстаял в дымке звездной тени... Сладко спи, укрывшись пледом сновидений... В глазах больно защипало. Сердце щемило и ядовитое чувство вины сдавливало горло. В воспоминаниях ожили последние дни болезни Свити Белль, ее угасающий вид. Она ведь даже не понимала, что с ней происходит. Да и никто не понимал. "Рарити, помоги мне..." – Тише, поскорей расстилай свою кровать... Глазки закрывай, пора ложиться спать... Несмотря на слезы, что скапливались комом в горле, Рарити держала голос ровно. Это необходимо перетерпеть. Нужно двигаться дальше. На последних строчках ее голос вновь сорвался, однако на сей раз к ней присоединился голос Твайлайт, которая мягко придерживала подругу. Переведя взгляд заплаканных глаз, Рарити слегка кивнула в качестве благодарности. Перед ней предстала ферма Эплов, пыльная дорога, ведущая к ней, а также маленькая урна — все, что осталось от сестренки. Однако у Рарити были еще и воспоминания. За месяц ее жизнь полностью изменилась, и теперь ей ничего не остается, кроме как идти дальше ради тех, кого она любит. И тут на мгновение Рарити увидела ее. Свити Белль, стояла где-то за деревьями, мягко улыбаясь сестре. Казалось, она вот-вот выскочит к ней, дабы заключить в объятия, но Рарити глубоко в душе понимала, что Свити Белль пришла, дабы проститься. Несмотря на порывы кинуться в чащу леса и обнять сестренку, Рарити понимала, что то была игра ее воображения. А Свити Белль стояла на месте, словно ожидая, когда старшая сестра наконец скажет заветные слова. "Прощай... Свити Белль..." Силуэт сестренки расстаял во тьме. На удивление, боль никуда не ушла, однако дышать стало значительнее свободнее. Рарити набрала побольше воздуха в грудь, чувствуя легкую дрожь в коленках. Тем временем, старый пони молча покачивался, словно на ветру, глядя куда-то вдаль. Нижняя губа его дрожала, и ему приходилось часто моргать, дабы не позволить слезам защипать глаза. – Цветы ваши... – только и смог выдавить из себя он. – Возьмите столько, сколько нужно. А я пока еще побуду здесь. Надеюсь, у вас получится. – Большое вам спасибо! – воскликнула Твайлайт. Рарити лишь мягко улыбнулась. Если Твайлайт быстрым шагом направлялась к цветам, то Рарити неспеша плелась следом. Простая колыбельная отняла у нее столько сил. Однако обернувшись назад, глядя на место, куда пришла Свити Белль, дабы попрощаться, Рарити понимала, что все было не напрасно. Боль не ушла полностью, да и вряд ли когда-нибудь уйдет навсегда, однако постепенно каждый ее усталый шаг становился все легче...