Но я хочу этого. Это преступление...

      Ланфир не могла сдержать улыбку, которая растягивала уголки её губ, пока они снова шли бок о бок по Белой Башне. Казалось, воздух гудел от силы её удовлетворения. Ей было мало того, что Морейн принадлежала ей наедине; нет, в этом был особый трепет. Тихая победа от осознания того, что Айз Седай сдалась, уступила, и Башня теперь должна была стать тому свидетельницей. Они шли как единое целое, невозмутимые и величественные на вид, но Ланфир чувствовала, как под гладкой поверхностью кипит страсть. Это было опасно. Это было опьяняюще. Это было именно то, чего она всегда хотела.       Она заставила Морейн взять себя за руку, и теперь каждое прикосновение, каждый долгий взгляд были публичным заявлением, которое могли увидеть только самые проницательные. Ланфир чувствовала тяжесть присутствия Морейн рядом с собой, ощущала лёгкое напряжение в воздухе, пока сёстры вокруг них перешёптывались с едва скрываемым любопытством. Они знали. Это было написано в том, как они смотрели на них в первый раз: Морейн — холодными, проницательными глазами, резко контрастирующими с нежностью мягкого, вызывающего взгляда Ланфир.       Её пальцы с нарочитой лёгкостью коснулись рукава Морейн, едва задев кожу, но Ланфир почувствовала, как по телу другой женщины пробежала едва заметная волна силы, хотя её лицо оставалось невозмутимым. Эта крошечная трещина в броне Морейн была всегда.       Спешки не было. Ланфир не нужно было давить. Она уже одержала победу в тот момент, когда они начали этот фарс. Вместо этого она позволила себе насладиться тем, как её присутствие нарушает формальную атмосферу Башни. Она наклонилась чуть ближе, так, чтобы Морейн почувствовала её дыхание у своего уха. Оно было достаточно тихим, чтобы другие его не заметили, но в нём чувствовалось обещание близости.       — Какая странная вещь, не правда ли? — прошептала Ланфир достаточно громко, чтобы Морейн услышала, зная, что остальные не услышат ничего, кроме шёпота двух идущих вместе женщин. — Как легко мы можем заставить их поверить в то, во что хотим.       Морейн никак не отреагировала. Она никогда этого не делала. Айз Седай с каменным лицом. Но Ланфир слишком хорошо её знала и могла заметить напряжение в плечах и едва заметное сжатие челюсти. Игра ещё не окончена.       Когда они проходили мимо небольшой группы сестёр, Ланфир быстрым движением выставила руку и прижала Морейн спиной к каменной стене. Движение было быстрым и целенаправленным, оно было немым вызовом для глаз, которые следили за ними. У Морейн на мгновение перехватило дыхание, а пульс Ланфир участился от едва заметной перемены, от того, как она чувствовала огонь за этой сдержанной внешностью, как контроль трещал по швам. Морейн прищурилась, но в её взгляде не было ни упрёка, ни вызова. Только холодная жёсткость, из-за которой всё происходящее казалось ещё более запретным, ещё более опасным. Ещё более её.       Краем глаза она поймала взгляд проходившей мимо сестры, в котором мелькнуло узнавание. Ланфир улыбнулась ещё шире, идеально сыграв свою роль. Она позволила себе задержаться ещё на мгновение, наслаждаясь тем, как губы Морейн приоткрылись в тихом, прерывистом протесте против поцелуя с камнем, а затем отстранилась.       — Не заставляй меня долго ждать, Морейн, — промурлыкала она. Её голос звучал достаточно низко, чтобы в нём слышалась властность, прикрытая соблазном.       Морейн не ответила, но то, как её взгляд задержался на Ланфир всего на мгновение дольше обычного, говорило само за себя. Затем, как всегда, они вернулись к своим ролям и пошли по коридорам, как ни в чём не бывало, хотя Ланфир чувствовала, как в груди нарастает жар, а ощущение контроля ускользает с каждым словом.       Не успели они пройти дальше по коридору, как Ланфир увидела приближающуюся Лиане, которая многозначительно поглядывала на них. Она умела держать рот на замке, но не настолько, чтобы скрыть своё веселье.       — Надеюсь, Амерлин скоро вернётся к своим обязанностям, Мирин, — поддразнила Лиане, наклонившись к Ланфир с озорной ухмылкой. Ланфир наклонила голову и улыбнулась, медленно и снисходительно изогнув губы, но не поднимая глаз.       — Она никогда не бывает так сосредоточена, как когда я полностью её отвлекаю, — пробормотала она достаточно громко, чтобы Лиане услышала. — Я считаю это своим долгом перед обществом.       Лиане тихо фыркнула от смеха и закатила глаза, но не стала настаивать. Она взглянула на Морейн, которая, что неудивительно, никак не отреагировала, а затем вежливо кивнула и пошла дальше.       Они продолжили свой путь по коридору, но пальцы Ланфир снова коснулись запястья Морейн, на этот раз более дерзко, просто чтобы почувствовать, как под кожей бьётся пульс. Этот танец, этот тщательно срежиссированный маскарад, становился чем-то совершенно иным. Она должна была торжествовать, и она торжествовала, но дело было уже не только в победе. Дело было в том, как Морейн реагировала, даже молча. Это было ощущение от её тела, прижатого к стене, перехваченное дыхание, жар, который долго не отпускал. Это было осознание того, что даже сейчас, даже здесь, когда за ними наблюдают из каждого коридора, Морейн позволила ей это.       Улыбка Ланфир вернулась, когда они зашагали дальше, теперь уже медленнее, томно. Её удовлетворение уже не было едва заметным. Оно волнами исходило от неё, как от кошки, греющейся в лучах чего-то, за чем она охотилась и что сама же загнала в клетку. Она наблюдала за тем, как сёстры расступались перед ними, как их взгляды задерживались на них — любопытные, завистливые, настороженные. Она хотела, чтобы они гадали. Она хотела, чтобы они знали, что слишком долго ждали, чтобы увидеть, кому на самом деле принадлежит Морейн. Морейн не смотрела на неё. Не произносила ни слова. Но Ланфир чувствовала это. Жар, исходящий от неё. Сдержанность, натянутая до предела, хрупкая по краям.       Когда они подошли к двери в покои Амерлин, Морейн помедлила всего мгновение, а затем открыла её с помощью Силы. Она не оглянулась, и Ланфир последовал за ней, как тень. В тот момент, когда дверь в её покои закрылась за ними, что-то внутри Морейн щёлкнуло. Она не просто вошла — она не стала ждать.       Не говоря ни слова, Морейн развернулась на каблуках, схватила Ланфир за платье и с силой впечатала её в холодную каменную стену. Ланфир ахнула, когда от удара у неё перехватило дыхание, а пульс участился из-за грубости и неожиданности происходящего. На мгновение мир сузился, все звуки стихли, кроме биения её собственного сердца. Руки Морейн сжали её плечи, прижав к стене, и её лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица Ланфир. Здесь не было ни холодной расчётливости, ни контроля.       — Как тебе это? — спросила она хриплым от желания голосом. Это была та самая женщина, которую она хотела увидеть, та самая, которая могла отдаться чему-то настолько первобытному. Она слегка наклонила голову, и на её губах появилась ухмылка, которая едва скрывала жар, разливающийся по её венам.       — Я и не знала, что Айз Седай может так легко потерять самообладание. Если бы я это знала, то уже давно прижала бы тебя к ближайшей стене, — поддразнила она, и в её голосе слышались удовлетворение и вызов. Но пока она говорила, её руки поднялись, пальцы коснулись подбородка Морейн, ощущая напряжение в её коже, то, как с каждой секундой учащается её дыхание. Глаза Морейн вспыхнули, в них мелькнуло что-то тёмное и дикое.       —Думаешь, раскусила меня? — прорычала она, сжимая руку и сильнее впечатывая Ланфир в стену. Тело Ланфир отреагировало: её кожа покраснела, а грудь начала быстро вздыматься и опускаться. Она слегка наклонила голову, не сводя глаз с Морейн.       — Я никогда не говорила, что разгадала тебя, — пробормотала она, и в её словах прозвучало обещание. — Но я знаю, чего ты хочешь.       На мгновение всё остальное перестало иметь значение. Морейн стояла в нескольких сантиметрах от неё, и её присутствие подавляло. Ланфир чувствовала, как между ними нарастает напряжение, обжигающее от невысказанных слов.       Когда Морейн услышала эти слова, последние остатки её сдержанности, казалось, испарились, и, не говоря больше ни слова, она впилась губами в губы Ланфир.       Он не был нежным. Он не был медленным. Это был всепоглощающий, отчаянный, голодный поцелуй, от которого у Ланфир закружилась голова. Её руки нашли волосы Морейн и крепко сжали их, притягивая женщину ближе, как будто мир рухнет, если они разойдутся. Поцелуй стал глубже, и они обе растворились в нём, попав в водоворот того, что уже не могли контролировать.       При каждом соприкосновении их тел по её телу пробегали электрические разряды. Она чувствовала тепло кожи Морейн, то, как та прижималась к ней, как её дыхание становилось тихим и прерывистым между поцелуями. Она растворилась в этих ощущениях и тихо застонала, когда руки Морейн скользнули к её талии, задирая платье, а жар её прикосновений воспламенил каждый нерв в теле Ланфир.       Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша, глаза Морейн были тёмными, почти дикими, и Ланфир не смогла сдержать улыбку, на её лице отразилось удовлетворение. Её губы покалывало от поцелуя, а тело трепетало от желания, которое всё ещё тлело в ней.       — Ты что, на мгновение забыла, кто ты такая, Морейн? — спросила она, и в её голосе слышались одновременно поддразнивание и почтение. Она провела рукой по руке Морейн, ощущая дрожь сдерживаемого напряжения, которая всё ещё пробегала по её телу.       Губы Морейн приоткрылись, дыхание всё ещё было прерывистым, грудь вздымалась и опускалась от накала их взаимодействия. Но она ответила не сразу. Вместо этого она встретилась взглядом с Ланфир, словно что-то искала в её глазах. Затем, резко вдохнув, Морейн улыбнулась, но улыбка вышла мрачной, почти хищной.       — Я ничего не забыла, — пробормотала она. — Ты просто заставил меня зайти дальше, чем я думала.       Глаза Ланфир удовлетворенно блеснули, когда она снова наклонилась, коснувшись губами уха Морейн, и произнесла низким и опасным голосом:       — Я только начала,— она усмехнулась и провела руками по бокам Морейн, задевая пальцами ткань ее платья, а затем отстранилась, чтобы подразнить ее, — Но я не думаю, что ты готова к тому, что будет дальше»э.       Она снова сократила расстояние между ними, но уже не с таким голодом, как раньше, а с чем-то более размеренным, более опасным. Её руки медленно и властно скользнули к бёдрам Морейн, большие пальцы с благоговением касались ткани, что противоречило блеску в её глазах.       — Я могла бы разобрать тебя на части, — пробормотала она, и её тёплое дыхание коснулось кожи Морейн.       Её губы опустились ниже, оставляя огненную дорожку поцелуев на шее Морейн, над ключицей, а затем ещё ниже. Она медленно и грациозно опустилась на колени, собирая руками складки платья Морейн, словно шёлковое подношение. Она приподняла подол ровно настолько, чтобы обнажить изгиб её бедра, бледного и гладкого в свете лампы.       А затем нежно, почти благоговейно поцеловала чуть выше колена, прохладными губами коснувшись разгорячённой кожи. Последовал второй поцелуй, на этот раз более продолжительный, а затем медленное, намеренное прикосновение зубов, от которого Морейн напряглась и у неё перехватило дыхание. Руки Ланфир скользнули по внешней стороне её бёдер, большие пальцы медленно, сводя с ума, описывали круги под краем сорочки, и она улыбнулась, уткнувшись в кожу.       Но прежде чем Ланфир успел решить, насколько сильно нужно надавить, воздух снаружи изменился.       Раздался внезапный резкий раскат грома, неестественно своевременный, и через закрытое ставнями окно донёсся запах грозы. Мгновение спустя с дальней башни донёсся глубокий и звучный звон третьего колокола, возвещающий о начале следующего официального собрания Амерлин и её советников.       — Ох, я с тобой ещё не закончила, — прошептала Ланфир, снова коснувшись губами губ Морейн, прежде чем неохотно отстраниться.       Морейн тут же отпрянула. Она разгладила переднюю часть своего платья, которое теперь было помято и слегка перекошено, и отошла в сторону, как будто последних пяти минут и не было.       — Я должна переодеться, но напомню тебе, где ты остановилась. На коленях, демонстрируя мне, как сильно ты хочешь мне поклоняться… — сказала она, вновь обретая самообладание.       На этот раз Ланфир отпустила её. Едва. Но не без того, чтобы в последний раз провести пальцами по руке Морейн, медленно и нежно, словно оставляя синяк.       Она поправила платье с привычной грацией, повела плечами, словно стряхивая с них жар. Но её тело всё ещё гудело от него, под кожей ощущалась тупая пульсация. Она остановилась у двери, оглянулась и вышла в коридор.       Она была так поглощена этим, так полна этого сладкого, пульсирующего удовлетворения, что едва не пропустила вспышку. Она была короткой, всего лишь тень на фоне света, но Ланфир узнала это лицо. Глаза, поза, жуткость — всё это было слишком знакомо. На мгновение у неё сдавило грудь, а пульс участился.       Ланфир замедлилась, её тело отреагировало раньше, чем разум успел полностью осознать сигнал. Она слегка повернулась, её взгляд стал более проницательным, а выражение лица — гораздо более опасным. Но теперь в коридоре было пусто.       Фигура, если она вообще там была, исчезла. Оставалось лишь едва заметное движение. Сердце Ланфир резко и быстро забилось, как будто её тело вспомнило что-то, чему разум не хотел давать название. Она с трудом вдохнула через нос, прищурившись. Нет. Это не призрак. Не паранойя. Это была не послушница и не странствующая сестра.       Это была... Могидин .       И она наблюдала. Никто другой не двигался так, как она, ни в ком другом не было столько таинственности, столько скрытой опасности. Ланфир сжала пальцы в кулак и с трудом подавила желание развернуться и броситься в погоню. Похоже, настоящая игра только начиналась.