Но я хочу этого. Это преступление...

      Морейн никогда не испытывала ничего подобного. Ни от женщины, ни от мужчины, ни в одной из жизней, которые ещё принадлежали ей.       Ланфир двигалась медленно, с нарочитой преданностью, без всякого соблазнения или манипулирования. Только страсть. Только благоговение. Казалось, всё её существо сосредоточилось на этом моменте, на том, чтобы отдавать, а не брать, на том, чтобы поклоняться, а не завоевывать. Её волосы струились вперёд, словно тень и шёлк, а губы прокладывали путь, который разжигал Морейн, дюйм за дюймом.       Она на мгновение задумалась, зачем Ланфир вообще пришла в её покои той ночью. Не было ни предлога, ни записки, ни отговорки в виде придворных обязательств или дел в Башне. Просто открылась дверь, и знакомая фигура вошла, словно дым. В её глазах было что-то странное, тревожное, неуверенное. Как будто она тоже была ошеломлена, преследуемая чем-то, чему не могла дать названия.       Но теперь Морейн не могла отвести взгляд. Она откинулась на подушку, затаив дыхание где-то в груди, не сводя глаз с бледного размытого лица Ланфир, которое опускалось всё ниже, целовало её и дышало рядом с ней.       Она видела силу. Управляла ею. Она познала ужас и потери, столкнулась с Отрекшимися, огнём и угрозой собственного падения.       Но ничто, ничто , не подготовило её к этому. К тому, как Ланфир опустилась на колени между её бёдер и посмотрела на неё снизу вверх, словно она была источником всей гравитации. Словно она была источником света.       Морейн старалась не двигаться. Она старалась не шуметь. Она потерпела неудачу и в том, и в другом.       Её бёдра непроизвольно приподнялись в молчаливой мольбе, которую она никогда бы не произнесла вслух, но Ланфир ответила на неё так, словно услышала клятву. Одна рука легла на живот Морейн, придавая ей уверенности. Другая рука медленно, как свет звезды, скользнула вниз, пока ловкие пальцы не раздвинули её ноги. Морейн ахнула, словно ветер, ворвавшийся в окно. Это было слишком, слишком интимно, слишком откровенно. И этого было недостаточно.       А затем последовал рот Ланфир. Морейн выгнулась, и из её груди вырвался крик, прежде чем она успела его сдержать. Жар её тела, влажное прикосновение языка и губ, её нарочито разрушительные движения — всё это лишило Морейн самообладания.       Сначала её руки нащупали простыни, сжали их, скомкали, но затем, беспомощно опустившись, запутались в шелковистых волосах Ланфир. Она не направляла её. Не могла. Но этот контакт немного успокоил её.       Ланфир тихо застонала, и эта вибрация запустила цепную реакцию. Морейн извивалась, всё больше раздвигая ноги, и каждая частичка её самообладания трещала, как плотина под напором. Её и раньше целовали. К ней и раньше прикасались. Но это было что-то совершенно иное. Это было познание через плоть, и боль, и место, где потребность уничтожает страх.       Когда Ланфир добавила свои пальцы, два из которых вошли в неё с жестокой нежностью, Морейн едва не всхлипнула.       Не было никаких поддразниваний. Никаких игр на грани. Только нарастающий, усиливающийся жар. Ланфир идеально подстраивалась под её ритм, двигаясь медленно и целенаправленно, как будто хотела, чтобы это длилось вечно, как будто хотела, чтобы Морейн раз за разом распадалась на части, прежде чем испытает настоящий оргазм.       И она это сделала. Свет, она это сделала.       Сначала это было похоже на дрожь, потом накрыла ещё одна. У неё перехватило дыхание. Её бёдра напряглись. Она прошептала имя Ланфир, то ли молясь, то ли предупреждая, но Ланфир лишь промычала что-то в ответ, удвоив усилия. Её губы снова сомкнулись с невыносимой нежностью, и Морейн не выдержала.       Удовольствие охватило её, словно поток, глубокое и всепоглощающее, пронзающее позвоночник, живот, горло. Она вскрикнула, приподнявшись на кровати, крепко сжала руки, и перед глазами у неё всё побелело. Но Ланфир не останавливалась. Она оседлала её, целовала, пока та кончала, и уложила её только тогда, когда дрожь перешла в расслабленное состояние и тело Морейн больше не могло удерживать собственный вес.       Когда Ланфир наконец поднялась, медленно и тяжело дыша, грудь Морейн вздымалась. По её коже струился пот. Не раздумывая, она протянула руку и нашла лицо Ланфир, притянув её к себе так, что их лбы соприкоснулись. Долгое время никто из них не произносил ни слова.       Морейн не понимала, что это такое. Что Ланфир делала с ней, что она позволяла себе делать. Но это казалось неизбежным. Словно нить, давно запутавшаяся в Узоре, наконец натянулась. Она и представить себе не могла, что это может быть так — раствориться в себе, ощутить эту пугающую близость. Ланфир затронула то, что, как Морейн думала, было заперто на замок. И теперь, в наступившей тишине, Морейн чувствовала, как это давит на её разум. Зачем она пришла? Чего она на самом деле хотела? И что такого было в Морейн, что та ответила ей так легко, так охотно? Она чувствовала себя ошеломлённой, словно прошла через дверь, сама того не заметив, и больше не видела дверной проём позади себя. А потом Морейн тихо, почти сдавленно прошептала:       — Что ты со мной делаешь?       Вместо ответа Ланфир поцеловала её. Нежно. Целомудренно. Как будто это не были её губы, которые всего мгновение назад сводили её с ума. Морейн позволила ей, и точно не собиралась отпускать.       У Морейн перехватило дыхание. Не совсем. Она не знала, как это сделать. Ланфир лежала рядом с ней всего несколько ударов сердца, одна её рука всё ещё покоилась на животе Морейн, а другая слегка касалась шеи женщины, пальцы едва ощущали нежное биение пульса. Как будто ей нужно было подтверждение, что это не было плодом её воображения. Что Морейн действительно отдалась ей без остатка.       Она думала, что всё кончено. Её тело было пресыщено, оно дрожало, паря в том пространстве, где мир сужается до биения сердца и дыхания.       И Ланфир снова зашевелилась. Не для того, чтобы уйти. Чтобы опуститься по этому восхитительному телу вниз.       Морейн едва успела издать звук, как Ланфир снова поцеловала её, нежно и с приоткрытыми губами, раздвигая их и пробуя на вкус остатки своего имени на языке Морейн. Теперь её поцелуй был более медленным. Не требовательным, а просто долгим. Морейн, не раздумывая, потянулась к ней, скользнула пальцами по пояснице, царапнув ногтями обнажённую кожу.       Она не ожидала, что снова захочет этого так быстро. Не ожидала, что её тело всё ещё будет пылать, но именно это произошло.       Бедро Ланфир скользнуло между её ног и поднималось всё выше, пока у Морейн не перехватило дыхание. Недостаточно. Слишком много. Она неосознанно сдвинулась, приподняв бёдра, и схватила Ланфир за спину, когда та снова наклонилась над ней.       — Ты такая тихая, — прошептала Ланфир хриплым шёпотом. Её нос коснулся щеки Морейн, а губы — уха. — Такая дисциплинированная. Даже сейчас.       В ответ Морейн лишь судорожно вздохнула. Ланфир улыбнулся, уткнувшись ей в шею.       — Это ненадолго.       Её рука медленно, словно пролитые чернила, скользнула по боку Морейн. Она коснулась изгиба её талии, бедра, а затем спустилась ниже и обхватила пальцами заднюю поверхность бедра, чтобы приподнять его и перекинуть через своё бедро. Их тела соприкоснулись, обнажённая кожа прижалась к обнажённой коже. Морейн ахнула, почувствовав тепло и гладкость Ланфир.       Теперь всё было по-другому, по-новому интимно: не поклонение, не подчинение, а нечто общее. Равное. Ланфир пристроилась между её ногами, их бёдра сместились и нашли ритм, и от прикосновения к ней, влажной и тёплой, у Морейн беззвучно приоткрылся рот.       Ланфир прерывисто вздохнула, прижавшись к её шее. Она медленно и осторожно подалась вперёд, прижимаясь к ней всем телом. Морейн вздрогнула. Она крепче обхватила Ланфир за талию, притягивая её ближе, глубже, и трение вспыхнуло, как огонь.       Сначала они двигались в тишине, нарушаемой лишь дыханием и скольжением кожи. Руки Ланфир не останавливались: одна удерживала бедро Морейн на месте, а другая исследовала изгибы её тела, ласкала грудь, гладила ногу, касалась пульса на шее. Каждый сантиметр, к которому она прикасалась, словно заявлял о своих правах.       Морейн прижалась лбом ко лбу Ланфир. Их носы соприкоснулись, губы приоткрылись, но они не поцеловались. Они дышали друг другом, разгорячённые и изнывающие от желания, пока Ланфир не застонала низким голосом и не задвигалась быстрее.       Их тела двигались в ускоряющемся ритме, бёдра тёрлись друг о друга, кружась, доставляя удовольствие от трения, горячего скольжения и сводящей с ума близости. Теперь Морейн не могла сдерживать стоны. Не могла скрыть отчаяние в своём голосе, цепляясь за спину Ланфир и впиваясь ногтями в его кожу.       — Посмотри на меня, пожалуйста, — прошептала Ланфир. Её голос был хриплым от желания и полным благоговения. — Морейн, пожалуйста, посмотри на меня.       Она так и сделала. Потому что быстро поняла, что нет ничего такого, чего бы она не сделала, если бы Ланфир так её умоляла.       Зрачки Ланфир расширились, губы приоткрылись, а на лице отразилось нечто более глубокое, чем просто голод. Нечто более уязвимое, чем одержимость. Она чувствовала всё и отдавала всё, границы между доминированием и преданностью размылись, остались только жар, ритм, пот и звук, с которым Морейн выкрикивала её имя.       Их скользкие тела слились в сладком, невыносимом трении, которое нарастало и нарастало. Ланфир двигалась всё быстрее и жёстче, раскрывая её, ища идеальный угол, и когда она его нашла, они обе ахнули, запрокинув головы в зеркальном экстазе.       Морейн почувствовала, как её затягивает в орбиту вокруг тела Ланфир, словно звезду, привязанную к своему солнцу. Она ощущала, как Ланфир дрожит в её объятиях, как напрягаются её бёдра, как прерывисто она дышит.       Они слились в поцелуе, их тела сплелись, крики растворились в поцелуе, глубоком, влажном и отчаянном. Морейн первой оторвалась от нее, её бёдра дрожали, всё тело напряглось, как тетива лука, прежде чем она взорвалась. Ланфир последовала за ней через несколько секунд, её стон отдавался во рту Морейн, пока она извивалась и цеплялась за неё, а её ноги дрожали от силы оргазма.       У неё вырвался резкий и беспомощный вздох, но Ланфир не пошевелилась. Она застыла, словно впитывая их очертания, их единение, близость, тот факт, что между ними больше ничего не было. У неё перехватило дыхание, глаза закрылись. А потом она снова открыла глаза и сказала:       — Я с тобой ещё не закончила, я хочу проникнуть тебе под кожу, в твои кости. Я хочу, чтобы ты чувствовала меня несколько дней подряд. Я хочу, чтобы ты помнила меня и только меня, даже когда пытаешься забыть.       Её бёдра медленно и восхитительно покачивались, а трение по-прежнему вызывало идеальную, сводящую с ума боль. Прежде чем она успела остановиться, Морейн провела ногтями по её спине.       — Я могу дать тебе больше, — сказала Ланфир дрожащим, отчаянным голосом. — Позволь мне, пожалуйста, позволь мне показать тебе. Ты даже не представляешь, на что я способна.       Она поцеловала её, страстно и жадно, а когда отстранилась, её зрачки были расширены от голода. Через секунду вокруг Морейн, словно вторая кожа, обвилось плотное светящееся плетение.       Это было великолепно: Единая Сила струилась по её телу, словно шёлк по нервным окончаниям, словно звёзды под кожей. Каждый вдох сопровождался волной удовольствия, каждое движение бёдер Ланфир вызывало новую волну, прокатывающуюся по её спине.       Не осталось ни одной частички Морейн, которая не была бы затронута, не была бы видна, не была бы обнажена. Каждый сантиметр её кожи словно принадлежал Ланфир, словно он никогда больше не будет принадлежать ей. Её пальцы спутались в простынях, а затем в волосах Ланфир. Она ахнула, всё её тело содрогнулось, спина выгнулась дугой. Её дыхание прервалось. Бедра напряглись.       Она хотела раствориться в ней, позволить Ланфир делать всё, что та пожелает, пока Морейн не забудет обо всём, кроме огня в своих венах и женщины, которая его разжигает. Она хотела полностью отдаться ей, чтобы эта ночь длилась вечно, заменяя собой все одинокие ночи, что были до неё. Но другая часть её сознания понимала, что она не может позволить себе полностью раствориться в ней. Ей нужна была не бесконечность настоящего, а уверенность в том, что она снова будет собой.       Чтобы это не вспыхнуло одним ярким пламенем, а тлело, размеренно, неизбежно, возвращаясь, как дыхание.       — Ланфир... — начала она, но голос её дрогнул, глаза расширились, а губы задрожали. Губы Ланфир коснулись её щеки, шеи, но она почти не шевелилась. Наконец она подняла руку и крепко сжала щёку Ланфир.       — Не всё сразу, — прохрипела она. — Оставь что-нибудь. На потом.       Ланфир растерянно уставилась на неё. Ей так хотелось ослушаться.       Морейн сразу почувствовала напряжение, скрывавшееся за её обычной уверенностью, — хрупкое и натянутое. В том, как она прикасалась к ней, целовала её, было отчаянное благоговение, не просто голод, а потребность в чём-то, о чём она не могла попросить вслух. Как будто она должна была что-то доказать, даже сейчас, даже здесь. Как будто сам этот поступок мог привязать её к чему-то реальному, к чему-то, что она не могла потерять.       Затем Ланфир кивнула. Всего один раз.       — Тогда, пожалуйста, просто попробуй, — пробормотала она, прежде чем снова направить Силу и пустить нить между их телами, глубоко в то место, где всё ещё пульсировала Морейн. Нить мигнула раз, другой, и Морейн вскрикнула, выгнувшись, когда искра разгорелась в пламя.       Её оргазм был подобен надвигающейся буре, подобен уходящей из-под ног земле. Она кричала, по-настоящему кричала, выгибаясь всем телом в объятиях Ланфир, пока её наслаждение нарастало, пульсировало, распространяясь по всему её существу. Это не прекращалось. Ланфир не останавливалась. Плетение удерживало её в открытом состоянии, заставляя дрожать на грани очередной волны, пока её тело содрогалось под ним.       Ланфир подхватила её, прежде чем она успела провалиться слишком глубоко в пустоту, и обняла, прошептав что-то неразборчивое у её виска. Морейн тяжело дышала, оглушённая, едва осознавая, что её собственный голос шепчет имя Ланфир, словно благословение, словно признание. Ещё один оргазм грозит обрушиться на неё. А потом:       — Стой, — прохрипела Морейн, вцепившись в спину Ланфир и дрожа всем телом, — Свет, Ланфир, остановись».       Ланфир мгновенно застыла. Её канал закрылся, как дверь, Сила оборвалась, но эхо всё ещё отдавалось в костях Морейн. Отрекшаяся дрожала, стоя над ней, тяжело дыша, с лихорадочным блеском в глазах от сдерживаемого желания.       — Ты сказала не всё, — произнесла она хриплым низким голосом. — Только вкус. Это был всего лишь вкус.       Морейн лежала, тяжело дыша, вся в поту и в полу бессознательном состоянии.       — Хватит, — прошептала она. Ланфир улыбнулась. Не самодовольно и не торжествующе, как можно было бы ожидать. Но довольно.       И тогда она поцеловала Морейн — медленно, глубоко, неторопливо. Они больше не разговаривали. Морейн прижалась к ней, обессиленная. Ланфир окутала её, словно тень.       Морейн нежно провела пальцами по её виску, убирая назад влажные от пота волосы. Она ничего не сказала, потому что всё, что она могла бы сказать сейчас, было бы слишком хрупким, слишком реальным. Вместо этого она прошептала:       — В следующий раз.       И Ланфир... закрыла глаза. Что-то в её лице дрогнуло, смягчилось, почти сломалось. Но она кивнула. Сон приходил медленно.       И всё же Морейн чувствовала это — мерцание Силы под своей кожей. Как будто вкус, который дала ей Ланфир, уже прижился. Как будто забыть его будет невозможно.       Потому что так и было бы.