Но я хочу этого. Это преступление...

      Час спустя в комнате воцарилась тишина. Длинные лучи послеполуденного солнца проникали в окна покоев Морейн и золотили резной стул, на котором она сидела, всё ещё в официальном платье, в котором была на совете, хотя теперь её плечи устало опустились. В дверь постучали, тихо и почтительно. Она не встала.       — Войдите.       Дверь приоткрылась, и Нисса вошла в комнату с подносом в руках.       – Надеюсь, я не помешала, госпожа, — сказала она, осторожно ступая по полу, – Вы упомянули чай. Я подумала, что вам может помочь что-нибудь успокаивающее.       Морейн слегка нахмурила брови. Неужели? Воспоминание было зыбким, едва различимым, как слово на грани сознания.       Нисса поставила поднос на стол. Там стояли две чашки, почему две? И глиняный горшочек, от которого исходил незнакомый аромат: сладкий, цветочный, с нотками чего-то более глубокого, вроде запаха старого дерева или лёгкого дымка.       — Я заварила его свежим, — сказала Нисса, наливая чай. Её голос звучал бархатисто и успокаивающе, как она и не ожидала. — Лаванда, шиповник и щепотка кое-чего особенного, фирменного рецепта моей бабушки.       Морейн, не раздумывая, взяла чашку. Как только её пальцы обхватили чашку, в ладони проникло тепло, не обжигающее, но приятное. Успокаивающее.       Она собиралась сделать паузу, поднять чашку и понюхать, чтобы понять, что это за напиток. Но вместо этого она сделала глоток.       Тепло быстро распространилось по телу, словно бренди, разливающееся по венам. Оно смягчило напряжение в позвоночнике. Развязало что-то под рёбрами. Она тихо выдохнула.       — Ты выглядишь уставшей, — мягко сказала Нисса, глядя на неё из-под полуопущенных ресниц. — Это из-за Совета? Или из-за девушки?       — Какой девушки? – Морейн моргнула.  Нисса наклонила голову, её глаза блеснули.       – Вас видели в её компании.       Чай приятно согревал и успокаивал. Её сердцебиение замедлилось. Этот вопрос должен был встревожить её, но она, казалось, не могла сдержать напряжение.       Пальцы Морейн крепче сжали чашку, но не в знак отказа. Скорее, чтобы не потерять душевное равновесие.       — Видели? — тихо повторила она. Казалось, это слово из чьего-то чужого разговора. Нисса не ответила прямо. Она налила себе вторую чашку.       – Я просто хотела спросить, хорошо ли она к вам относится, госпожа? Мне бы не хотелось, чтобы рядом с вами был кто-то плохой.       Она поднесла чашку к губам, но не стала пить. Её взгляд был устремлён на Морейн, спокойный и выжидающий, как у паука, наблюдающего за уже пойманной добычей.       Морейн отвела взгляд. Тепло разлилось по всему телу, не только в конечностях, но и в мыслях. Она расслабилась в кресле, её дыхание стало медленнее, чем должно было быть. С каждым вдохом в горле разливалась слабая сладость.       — Она... — начала Морейн, но слова застряли у неё в горле, так и не прозвучав, словно ответ был не совсем её. — Она сложная.       Зачем она всё это рассказывала служанке? Зачем ей хотелось рассказать ещё больше?       – Насколько сложная? Она плохая? Она что-то скрывает? - Спросила девушка с вездесущим любопытством и заботой. Это звучало безобидно, но в то же время опасно.       – Ты такая милая, Нисса. — сумела выдавить она, меняя тему. — Но тебе не стоит об этом беспокоиться.       На губах Ниссы появилась слабая улыбка, но глаза остались серьёзными.       – Это совсем не сложно, госпожа. Я горжусь тем, что забочусь о вашем комфорте.       Она снова поставила чашку на стол, так и не пригубив её. Морейн взглянула на неё, и в её взгляде мелькнуло беспокойство, словно она слишком долго задерживала дыхание.       — Ты не собираешься выпить? – Нисса провела пальцами по краю чашки.       — Пока нет. Чай для вас. Я налила себе, чтобы вы чувствовали себя... непринуждённо.       Что-то в том, как она это сказала, в точности паузы, в едва заметном ударении на слове «почувствуй» заставило кожу Морейн покрыться мурашками, хотя тепло в животе быстро притупило это ощущение, окутав его мягкой тяжестью. Морейн медленно выдохнула.       — Ты очень внимательна.       Нисса слегка наклонила голову, не сводя с него глаз, и на её губах заиграла лёгкая улыбка.       – Я стараюсь. Если вам это нравится, я могла бы сделать это своей привычкой. Чашечка кофе после обеда, только для вас. Что-то нежное. Что-то… успокаивающе.       Морейн колебалась. Желание отказаться нарастало, но притупилось. Она попыталась ухватиться за эту мысль, но та ускользнула, как вода сквозь сложенные лодочкой ладони.       — ...Да, — услышала она свой голос. — Это было бы приемлемо.       Нисса изящно, как кошка, наклонила голову.       – Хорошо. Я запомню.       Она подошла, чтобы забрать поднос, её движения были спокойными и уверенными. У двери она остановилась.       — Отдыхайте, Морейн Седай, — тихо сказала она. — Предстоящие дни могут расшатать нервы. Лучше успокоить их заранее.       Затем она выскользнула из комнаты, и тишина, которую она оставила после себя, была слишком глубокой. Морейн долго смотрела на дверь, чувствуя тяжесть в ногах и в голове. Она опустила взгляд на остывающий чай, который был ещё наполовину полон.       Действительно ли она этого хотела? Просила ли она об этом? Она не могла точно вспомнить. Она также не помнила, как заснула.       Только что она смотрела на пустой дверной проём, где угасающий свет окрашивал половицы в нежно-золотистый цвет, а в следующее мгновение тени удлинились и расползлись по комнате. Воздух стал прохладнее. Тишина.       Морейн медленно пошевелилась в кресле. У неё слегка болела шея из-за того, что она спала в неудобной позе, а рука всё ещё лежала на пустой чашке. Она осторожно поставила её на стол, словно та могла её выдать.       Мысли текли медленно. Не вяло, а приглушённо, как звук, проходящий сквозь толстый бархат. Она прижала руку к виску, пытаясь прояснить сознание, собрать воедино фрагменты дня, которые ускользали сквозь пальцы, как стеклянные бусины.       Совет. Заседание.       Арки.       У неё перехватило дыхание, стало ещё тяжелее. Это далось ей легко.       Она заставила себя встать, и кровь с опозданием прилила к её конечностям. Туман в её голове рассеялся, уступив место чему-то более ясному. Ей нужно было поговорить с Ланфир. Она даже хотела этого.       Не для совета, не для обсуждения стратегии, хотя Свет знал, что всё это последует, а просто ради того, чтобы ощутить тяжесть её присутствия. Странную стабильность, которую она приносила, даже окутанная хаосом. Ясность, которая всегда проявлялась, когда она была рядом. То, как её мысли возвращались к ночи, которую они провели вместе, и ей хотелось всё больше и больше.       Она взялась за дверную ручку, потянула дверь на себя и вышла в коридор. Холодный каменный пол под ногами, казалось, придавал ей сил, хотя туман всё ещё не рассеялся. Она быстро шла, и её шаги эхом разносились по коридору, пока она не добралась до комнаты Ланфир.       Морейн не стала стучать. Ей это было не нужно. Она знала, что Ланфир будет ждать её внутри. Она чувствовала притяжение, невидимую связь, которая всегда существовала между ними, даже если за последние несколько дней она стала только сильнее.       Ланфир обернулась, и её губы медленно изогнулись в понимающей улыбке. Она окинула Морейн оценивающим взглядом. Ланфир не сразу заговорила. Вместо этого она подошла к Морейн. Её движения были плавными, почти хищными, но в то же время грациозными.       — Скучала по мне, Морейн?       У Морейн участился пульс, и она, не раздумывая, шагнула вперёд, сокращая расстояние между ними.       — Почему бы нам не пойти ко мне в комнату? Нам нужно кое-что обсудить.       Ланфир улыбнулась ещё шире, в её глазах мелькнуло веселье. Она не сразу ответила, а вместо этого подошла на шаг ближе. Её присутствие было настолько властным, что казалось, будто сам воздух между ними сгустился.       — Конечно, — пробормотала она многозначительным тоном. — Веди меня, Морейн. Думаю, нам нужно кое-что обсудить.       У Морейн участилось дыхание — не от слов, а от неоспоримого притяжения, которое исходило от Ланфир. От жара её взгляда, от того, как она двигалась, — так уверенно и так знающе, — Морейн не могла сосредоточиться ни на чём, кроме стоявшей перед ней женщины.       Они молча шли по коридору, но напряжение между ними висело, как оголённый провод. Обе остро ощущали присутствие друг друга, их близость. Когда они подошли к двери Морейн, она остановилась, на мгновение задержав руку на ручке.       — Действительно, нам нужно поговорить о том, что произошло.       Но когда руки Ланфир коснулись рук Морейн, между ними возникла неоспоримая связь. Сердце Морейн забилось чаще. Она едва успела подумать об этом, как её собственные руки потянулись к другой женщине, притянули её к себе, и их губы слились в жадном поцелуе, который назревал слишком долго.       У Ланфир на мгновение перехватило дыхание, её тело отреагировало на прикосновение Морейн, прежде чем она с таким же пылом ответила на поцелуй.       Морейн не могла сосредоточиться ни на чём, кроме ощущения губ Ланфир на своих губах, тепла её кожи, давления её тела, прижимающегося к ней. Поцелуй становился всё глубже, голод и желание брали верх. Морейн обхватила Ланфир за талию и притянула к себе, словно не могла насытиться. Ланфир ответила с такой же страстью, запустив руки в волосы Морейн и притянув её к себе для поцелуя, как будто сам поцелуй был единственным, что могло удовлетворить нарастающее между ними желание.       Когда они наконец отстранились друг от друга, тяжело дыша и широко раскрыв глаза, грудь Морейн вздымалась и опускалась в такт биению сердца, и каждый сантиметр её тела всё ещё трепетал от этого.       — Мне правда нужно с тобой поговорить, — сказала Морейн хриплым голосом. Из-за переполнявших её чувств она с трудом подбирала слова.       Ланфир улыбнулась, её губы всё ещё были припухшими от поцелуя, а в глазах плясали озорные огоньки.       – Мы можем поговорить позже, — промурлыкала она, проводя пальцем по шее Морейн. Её прикосновение обжигало чувствительную кожу Морейн. — После того, как ты меня поцеловала, я не могу ждать так долго.       Пульс Морейн участился, но внутри неё уже разгорелся огонь, голод, который нужно было утолить. Она снова прижалась к Ланфир, вцепившись пальцами в ткань её платья, и пробормотала:       – Ты права, Свет , я тоже не думаю, что смогу ждать.       Взгляд Ланфир на мгновение смягчился, а улыбка стала снисходительной, но в глубине её глаз всё ещё таилось что-то тёмное.       — Тогда поговорим позже, — сказала она многообещающим тоном, скользнув руками по бёдрам Морейн и притянув её ближе. — Но прямо сейчас...       Она снова медленно и неторопливо прижалась губами к губам Морейн, углубляя поцелуй и вынуждая Морейн сдаться.       Разум Дамодред, уже затуманенный желанием, наконец сдался. Ей было уже всё равно, о чём они говорят. Ей было всё равно на что-либо, кроме того, что она чувствовала рядом с Ланфир, как её тело реагировало на каждое прикосновение, каждый шёпот.       – Ты помнишь, что ты мне обещала? Что ты дашь мне больше? Что ты покажешь мне, на что способна?       Прежде чем Ланфир успела что-то ответить, руки Морейн опустились и поставили её на колени — не с силой, а с намеренной уверенностью. Ланфир опустилась на колени с почти вызывающим видом, не сводя глаз с Морейн, как будто ждала этого момента. Как будто знала, что он наступит.       Она подошла ближе и медленно, благоговейно провела пальцами по шелковистым волосам Ланфир.       – Посмотри на себя, такая красивая, стоишь передо мной на коленях. Так жаждешь доставить мне удовольствие, — прошептала она, и её голос задрожал. Она крепче сжала волосы в ладонях, одновременно нежно и властно.       – Я возьму то, что ты мне обещала, — сказала она низким и ровным голосом, — и ты отдашь мне это, как и обещала.       Ланфир подняла голову, и её губы коснулись ладони Морейн в знак молчаливого признания. Её глаза светились той странной, бархатистой тьмой, которая не была покорностью. Поклоном. Преданностью, граничащей с пылом.       Дыхание Морайн дрогнуло в груди, но руки не дрогнули. Она сдвинулась с места и подошла ближе, пока Ланфир не прижалась щекой к её бедру, а её руки не обвились вокруг бёдер Морейн, словно в объятиях. Шелковистые волосы Морейн коснулись её кожи, прохладные и мягкие, и когда губы Ланфир наконец зашевелились, она громко ахнула и одной рукой вцепилась в стену позади себя, а другой запуталась в волосах Ланфир, словно в якоре.       Каждое движение было медленным, обдуманным, каждый поцелуй — клятвой.       А Ланфир, Ланфир двигалась так, словно рисовала губами созвездия, словно знала каждый вдох Морейн ещё до того, как та его делала, каждую дрожь ещё до того, как та проявлялась. Она была внимательна. Предана делу. Сначала медленно, а затем резко, когда Морейн, по её мнению, успокоилась. Она отслеживала каждое напряжение и точно снимала его, всё это время тихо бормоча похвалу, неразборчивую и приятную.       Она всё ещё была в наряде Амерлин, но это, похоже, не смущало женщину под ней, не останавливало руки Ланфир, которые скользили по её икрам и бёдрам, словно в благоговейном порыве. Не останавливало и то, как Ланфир пожирала её губами. Если уж на то пошло, слои шёлка и официальность делали всё только хуже, лучше. Более опьяняющим. Ланфир не просто прикасалась к Морейн, как любовница; она прикасалась к ней, как женщина, которая по крупицам разрушает образ королевы, пока не останется лишь правда, скрывающаяся за титулом.       – Свет, — выдохнула Морейн, пытаясь ухватиться за что-нибудь, за что угодно.       – Здесь нет Света , — сказала Ланфир хриплым и весёлым голосом, и её улыбка обожгла кожу Морейн. — Только я.       Время остановилось. У Морейн подкосились ноги, и Ланфир подхватила её, обхватив руками за бёдра и поддерживая с поразительной нежностью. Комната слегка кружилась, и её сердце ещё не успело успокоиться, когда Ланфир усадила её к себе на колени, обхватила руками за талию, а затем подняла и уложила на кровать.       После этого платье Амерлин недолго оставался в её теле.​