Но я хочу этого. Это преступление...

      Наконец, на пятый день, двери, где Ланфир проходила испытания, открылись. Морейн бросилась вперёд, сердце её бешено колотилось, а дыхание перехватило.       Появилась Ланфир, но это была уже не та уверенная в себе, собранная женщина, какой она была раньше. Нет, эта Ланфир была совсем другой. Её лицо было бледным, с дорожками от слёз, глаза покраснели и опухли. Её тело дрожало, словно она больше не могла стоять на ногах.       Не успела Морейн сделать шаг в её сторону, как Ланфир рухнула ей на руки, безудержно рыдая. От звука её боли Морейн потеряла самообладание. Лиане и Аланна следовали за ней молча, но уверенно. Они были явно обеспокоены тем, с какой заботой Морейн обращается с Ланфир, словно та была единственным, что имело значение в мире.       — Ты нужна ей, — тихо сказала Суан, и в её голосе слышались сдерживаемые слёзы. — Ей нужна твоя сила. Не сомневайся в себе, Морейн. Не сейчас.       Недолго думая, Морейн подхватила Ланфир на руки. При виде девушки в таком состоянии у неё разрывалось сердце. Она не ожидала увидеть Ланфир такой после испытания. Она была сломлена, разбита, и всё же это было более реальным, чем всё, что Морейн когда-либо знала.       — Ланфир, — едва слышно прошептала Морейн. — Ш-ш, теперь ты в безопасности.       Она быстро зашагала, неся женщину в свои покои. В голове у неё крутилась тысяча вопросов, но ни один из них она не осмеливалась задать. Женщина в её объятиях была той, кого она так яростно защищала и пыталась понять. И теперь всё, что могла сделать Морейн, — это быть рядом.       Тело Ланфир дрожало в её объятиях, она рыдала, уткнувшись лицом в плечо Морейн. Морейн не отпускала её, не отстранялась. Она не знала, что произошло в Арках, но не собиралась позволять Ланфир страдать в одиночестве.       — Выпусти это наружу, — пробормотала Морейн, проводя рукой по волосам Ланфир. — Всё в порядке. Ты не одна. Тебе больше не нужно быть одной.       И хотя она ещё не знала об этом, Ланфир больше никогда не будет одна. Морейн этого не допустит. Не после всего, через что они прошли. Не после всего, с чем им ещё предстоит столкнуться.       Рыдания Ланфир продолжались, громкие и надрывные, и Морейн крепче обняла её, ни на секунду не отпуская.       Она решила посадить Ланфир на край ванны и включить воду, чтобы она нагрелась. Морейн действовала спокойно и уверенно, не утруждая себя тем, чтобы зажечь лампы или позвать слугу. Единственными звуками были глухое эхо плача Ланфир и тихое журчание воды, наполняющей ванну. Каждое движение Морейн было осторожным, почтительным, как будто она прикасалась к чему-то хрупкому, что могло сломаться, если обращаться с ним слишком грубо.       Морейн опустилась перед ней на колени и ловкими, нежными пальцами расстегнула грязное платье послушницы. Оно легко соскользнуло с её плеч, влажное от пота, и упало на каменный пол, скомканное, как тряпка. Морейн помедлила, задержав руки на плечах Ланфир, не зная, стоит ли продолжать. Но когда Ланфир не попыталась сопротивляться, а лишь опустила голову, Морейн тихо выдохнула и продолжила.       Она помогла ей войти в кипящую воду со всем изяществом и осторожностью, на которые была способна, поддерживая её обеими руками и прижимая к себе, когда Ланфир вздрогнула от первого прикосновения жара. Её кожа была слишком холодной, слишком бледной, как будто сама её душа покинула это хрупкое тело.       Морейн окунула тряпку в воду и начала обмывать девушку, вытирая с её лица пот и слёзы, убирая влажные волосы с висков. Ланфир молчала. Её тело дрожало при каждом вдохе, но рыдания стихли, буря улеглась, оставив после себя лишь тихую боль. Морейн работала медленно, благоговейно. Она никогда не видела её такой — растерянной, уязвимой. Она знала Ланфир в её самые грозные, высокомерные и резкие моменты. Но никогда — такой.       — Прости, что мы поссорились, — прошептала Морейн в тусклом свете, не в силах остановиться. — Я должна была понять, как ты напугана. Я должна была обнять тебя раньше. Тебе не нужно ничего мне доказывать, Ланфир. Тебе не нужно быть непобедимой.       В этих покрасневших глазах не было ни единого проблеска ответа. Но Ланфир слегка наклонилась к ней. И этого было достаточно.       Морейн молча обнимала её, и её собственные глаза горели — не от боли, а от чего-то более глубокого: от горя за то, что пережила Ланфир, от горя за женщину, которой она пыталась быть и, возможно, всё ещё могла быть.       Когда ванна была готова, она завернула женщину в тёплый халат и отвела в постель.       Морейн осторожно подоткнула одеяло, разгладив край там, где он касался ключицы Ланфир. Она хотела встать, чтобы не мешать ей спать. Но рука схватила её за запястье.       Ланфир не смотрела на неё. Её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за пределы комнаты, за пределы Башни. Она говорила шёпотом, таким тихим, что его почти не было слышно.       — Это была ты, — сказала она. Морейн замерла. Пальцы Ланфир крепче сжали её запястье, словно якорь или мольба, – Это была ты, в каждом из них, — повторила она. — В прошлом, настоящем, будущем. Всегда ты. Она моргнула, и из уголка её глаза выкатилась слеза, медленно поползла по щеке.       – Они пытались заставить меня забыть тебя. Пытались показать мне, что я потеряла, кем стала, чего никогда не смогу получить. И даже там, даже в самом ужасном из всего этого… там была ты. Единственное, что осталось, – через пару мгновений она продолжила, – Кажется, теперь я понимаю, что ты имела ввиду, когда сказал, что знаешь меня с другой стороны и видишь меня снова и снова.       Морейн медленно присела на край кровати. В груди у неё болело от чего-то слишком большого, чтобы это можно было назвать. Она не знала, с какими ужасами столкнулась Ланфир в Арках, какие извращённые видения сломили её. Но, может быть, только может быть, они теперь на равных. Она взяла Ланфир за руку и переплела их пальцы. Ей хотелось большего, хотелось поцеловать её, показать, что она рядом. Морейн наклонилась и коснулась губами лба Ланфир.       – Я здесь, — прошептала она. — Что бы они тебе ни показали… я всё ещё здесь.       Глаза Ланфир закрылись, ресницы увлажнились, дыхание стало прерывистым. Она слегка придвинулась к Морайне, словно её тянуло вниз, или это было воспоминание, или что-то более глубокое. Она не отпускала руку Морейн.       Когда она снова открыла глаза, всё ещё затуманенные и с красными ободками, то вгляделась в лицо Морейн, словно пытаясь запомнить каждую черточку.       Сердце Морейн снова сжалось, но на этот раз тише. Она подняла свободную руку и коснулась щеки Ланфир так нежно, словно это было дуновение ветра. Большим пальцем она провела по следу от слезы, который все еще сох на коже.       — Ты не одна, — сказала она тихим, ровным голосом. — Не сейчас. Не теперь.       А потом Ланфир подалась вперёд, медленно, как приливная волна, нерешительно, чего Морейн никогда раньше от неё не видела. В этом не было ни особого соблазна, ни напора, ни требования. Только дрожащая, мучительная потребность, которая не просила ни о чём, кроме как об утешении.       Их губы нежно соприкоснулись. Это был едва уловимый поцелуй, хрупкий и нежный. У Ланфир перехватило дыхание, когда она прижалась к ней, ища не страсти, а утешения. Морейн целовала её в ответ с такой же нежностью, словно та могла рассыпаться, если с ней обращаться слишком грубо. Одна из рук Ланфир поднялась и легко коснулась плеча Морейн, едва задевая его кончиками пальцев.       Поцелуй стал чуть более глубоким, медленным, затяжным и благоговейным, как будто они обе боялись, что этот момент закончится. Морейн чувствовала, как дрожит тело Ланфир, как прерывисто она дышит, как слегка дрожат её губы. И она отвечала ей тем же.       Когда они отстранились друг от друга, Ланфир не открыла глаз и прижалась лбом к лицу Морейн. Морейн нежно обхватила её затылок и прижала к себе.       У Ланфир снова перехватило дыхание, и по щеке скатилась новая слеза. Морейн смахнула её и осторожно уложила девушку на спину, снова натянув на неё одеяло. На этот раз, когда она попыталась встать, Ланфир схватила её за руку, но не сильно, а лишь для того, чтобы спросить:       – Останься.       Морейн не колебалась. Она легла рядом с ней, лицом к лицу, и обняла её, словно щит, сотканный из плоти, тепла и безмолвных обещаний.       Ланфир свернулась калачиком, прижавшись к ней. Её тело ещё не остыло после ванны, она была укутана в несколько слоёв шерсти и обнимающих её рук, а её голова покоилась в ложбинке между ключицами Морейн.       Их пальцы под одеялом оставались переплетёнными и едва заметно двигались. Рука Ланфир, которая когда-то могла одним усилием мысли сеять разрушение, теперь была в нежных объятиях Морейн, маленькая, почти неуверенная, словно заново открывающая для себя, что значит быть в чьих-то объятиях.       Морейн молча наблюдала за ней, дыша медленно и ровно в ожидании. Глаза Ланфир всё ещё были стеклянными, красные круги вокруг них бледнели, но теперь в них появилось что-то ещё, что-то хрупкое и едва зародившееся.       — Я всё ещё здесь, — прошептала Морейн, убирая влажную прядь волос с щеки Ланфир. — И я никуда не уйду. Ланфир посмотрела на неё с такой искренностью, что у Морейн защемило сердце. А потом, без церемоний, без раздумий, Ланфир снова наклонилась к ней. Её губы нашли губы Морейн, не с жадностью, не с требованием, а с мучительной нежностью.       Это был поцелуй, полный сомнений, словно он спрашивал: «Можно ли мне по-прежнему этого хотеть? Можно ли тебе по-прежнему хотеть меня после всего, что я видела?»       Морейн встретила её на полпути, обхватив рукой затылок Ланфир и нежно поглаживая большим пальцем её висок. Она поцеловала её в ответ, медленно, нежно, тепло. Как бы говоря: «Да. Да. Я вижу тебя. Я всё ещё хочу тебя».       Не было никакой спешки. Не было необходимости продолжать. Они дышали друг другом, их губы соприкасались и разъединялись, словно в безмолвной колыбельной. Рука Ланфир скользнула вверх и легла на воротник Морейн, не притягивая её ближе, а просто удерживая.       Ланфир с трудом сглотнула, а когда снова открыла глаза, в них блеснуло что-то более глубокое, чем слёзы.       — Кажется, я люблю тебя, — тихо сказала она, словно это была одновременно и самая простая истина, и самое трудное признание. — Не потому, что ты меня спасла. Не потому, что ты меня простила. Я просто… люблю. Всегда любила.       Поначалу Морейн не находила слов. Она просто смотрела на неё, по-настоящему смотрела. На залитые слезами щёки, дрожащие ресницы, на тихую, выжидающую боль в глазах Ланфир. Теперь не было никакой маски. Никаких доспехов. Только женщина, которая страдала, терпела, выжила… и всё ещё осмеливалась любить.       Морейн подняла руку и обхватила лицо Ланфир, нежно поглаживая большим пальцем её челюсть. Она наклонилась и снова нежно коснулась губ Ланфир. Этот поцелуй был подобен дыханию, подобен тишине. Подобен дождю, падающему на выжженную землю. Когда она отстранилась, то осталась совсем близко, их носы почти соприкасались, а лбы слегка касались друг друга.       — Кажется, я тоже тебя люблю, — прошептала Морейн.       Слова были негромкими, не пафосными, но прозвучали как клятва. Незыблемая. Непоколебимая. Сказанная не под влиянием момента, а исходя из спокойной, решительной сути её натуры.       — Думаю, уже давно, — добавила она ещё тише, словно тайна, которую она хранила много лет, наконец вырвалась наружу. — Даже когда я ненавидела себя за это. Даже когда я боялась этого. Я пыталась перехитрить это, переждать это. Но это всегда было там. Ты всегда был там.       У Ланфир перехватило дыхание. Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но не издала ни звука. Вместо этого она закрыла глаза и наклонилась, уткнувшись лицом в шею Морейн, словно ей нужно было окружить себя её теплом, её запахом, её надёжными объятиями.       Морейн прижала её к себе. Одной рукой она нежно поглаживала её по спине, а другой перебирала её тёмные волосы. Она больше ничего не сказала. Ей и не нужно было.       В тишине освещённой свечами комнаты, когда за стенами Башни царила тишина, а призраки Арок исчезали позади них, они просто дышали в унисон.       Две израненные души, ищущие свой путь, наконец находят друг друга.​