Но я хочу этого. Это преступление...

      Первое, что почувствовала Ланфир — это тепло. Не тот стерильный холод, который она ощущала снова и снова, находясь в арках. Не ту грызущую пустоту, которая царила там, где воздух был слишком неподвижен и никто не звал её по имени. Её кожа больше не горела от ледяного ветра или жара пламени. Её тело всё ещё болело, но это была боль от осознания того, что она жива.       Это тепло было настоящим. Оно проникало в её кожу от тела, прижавшегося к ней сзади. Оно окутывало её простынями и одеялами, мягко обволакивая. Оно пульсировало жизнью, жизнью Морейн, которая медленно и ровно дышала ей в плечо.       Она не сразу открыла глаза. Не хотела разрушать чары или снова оказаться в ловушке этого проклятого мира, словно одно неверное движение могло снова увлечь её в эту тьму, в эти видения её самых глубоких страхов.       Рука Морейн лежала на её талии, слегка касаясь живота, как будто даже во сне она не хотела отпускать её. Её дыхание, медленное и ровное, щекотало шею Ланфир. Этот ритм, эта близость успокаивали её лучше, чем любая нить Силы.       Ланфир слегка пошевелилась под одеялом и зажмурилась от утреннего солнца, пробивавшегося сквозь полураздвинутые шторы. Бледно-золотистый свет падал на щеку Морейн, на которую упали её волосы.       Она была похожа на сон. Не просто красивая, хотя и это тоже, а настоящая. Нежная, какой Ланфир никогда никого не видела. А Ланфир никогда не позволяла себе быть нежной, по крайней мере не так. Ни за что на свете.       Она протянула руку и заправила прядь волос Морейн за ухо. Её пальцы задержались, очерчивая линию щеки Морейн, мягкую дугу её виска. Это было проявлением слабости, но она ничего не могла с собой поделать. Не сейчас. Не после всего случившегося. Морейн пошевелилась.       — Ты спала, — мягко сказала Морейн, касаясь её бока пальцами. — По-настоящему спала. Я это чувствовала.       — Я не хотела, — призналась Ланфир. — Я боялась, что проснусь, а тебя уже не будет.       — Нет, — ответила Морейн. — Я буду.       Ланфир закрыла глаза, всего на мгновение. Рука Морейн медленно и уверенно скользнула по её боку, успокаивая. Ланфир восприняла это прикосновение как благословение, как бальзам на раны, которые никто, кроме неё, не видел, раны, которые она едва пережила, столкнувшись с ними в Арках.       Часть её всё ещё ненавидела то, во что она превратилась после них. Она, Отрёкшаяся, одна из Избранных, Дочь Ночи, не могла сдержать слёз, рыданий, которые она не могла контролировать. Она уткнулась лицом в плечо Морейн и плакала так, словно с неё заживо содрали кожу. Ни чар, ни иллюзий, ни сил притворяться кем-то большим, чем человек.       Отрекшаяся, поставленная на колени миром грёз и женскими руками. Остальные бы посмеялись.       Морейн не сказала ни слова. Просто обняла её. Просто осталась рядом. И в этой тишине что-то изменилось, что-то такое, чего не смогли коснуться ни века, ни власть, ни тьма.       — Я плакала, — пробормотала Ланфир так тихо, что это было похоже на вздох. — Я рыдала так, словно меня разрывало на части.       Морейн не дрогнула. Её пальцы нежно скользнули по спине.       — Так и было.       — Я думала, что уже забыла, как это бывает, — сказала Ланфир. — Это было похоже на смерть.       Морейн притянула её к себе.       – Может, и так. Но не всякая смерть — это конец.       Ланфир с трудом сглотнула. Она помнила, как дрожали её руки, какой маленькой она себя чувствовала в объятиях Морейн. Она всегда старалась быть не просто человеком, а кем-то большим. Теперь она не знала, была ли она собой до прошлой ночи. До того, как она сломалась. До того, как Морейн собрала все её осколки и не отпустила их.       — Я никогда не испытывала ничего подобного, — тихо сказала Ланфир. — Ни в Эпоху Легенд, ни за все последующие столетия. Ты… Морейн, из-за тебя я жалею, что пошла по тому пути, по которому пошла. Что я не могу вернуться и выбрать что-то другое. Кого-то другого.       Морейн наклонилась и поцеловала её. Не страстно. Не отчаянно. Просто… поцеловала. Нежно и неторопливо. Поцелуй, сотканный из солнечного света, тишины и общего дыхания. Когда она отстранилась, её глаза были влажными.       — Я люблю тебя, — прошептала Морейн. — Какой бы путь ни привёл тебя ко мне, я рада, что это произошло.       У Ланфир перехватило дыхание. Она попыталась что-то сказать, но не смогла, а потом лишь кивнула и снова поцеловала её. На этот раз поцелуй был более глубоким, но всё таким же нежным и благоговейным. Её пальцы зарылись в волосы Морейн. Теперь их тела так легко соединялись, словно они всегда знали, как найти друг друга в темноте.       Морейн тихо вздохнула, прижимаясь губами к губам Ланфир, и этот вздох был полон боли и умиротворения одновременно. Она обхватила рукой подбородок Ланфир, чтобы та не упала. Но спокойствие внутри неё было хрупким. Страх не исчез полностью. Он свернулся где-то внизу, в животе, нашептывая, что это слишком прекрасно, слишком нежно, слишком тепло, чтобы быть настоящим. Что она в любой момент может очнуться и снова оказаться одна в темноте. Она слегка повернула голову в сторону Морейн и едва слышно, почти смущённо, произнесла:       – Морейн…       Айз Седай смотрела на неё молча и терпеливо, ожидая ответа. Ланфир колебалась. Она всё ещё слышала собственные крики в темноте, всё ещё чувствовала, как призрачные руки цепляются за иллюзию. А потом её обняли руки Морейн, крепкие и настоящие. Это было единственное, что помогло ей вернуться.       — Прикоснись ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста.       Морейн моргнула, на её лице отразилось удивление, но Ланфир не отвела взгляд. Выражение её лица не изменилось, но что-то в её глазах стало невероятно мягким. Она пошевелилась под одеялом, придвинулась ближе и с такой нежностью коснулась лица Ланфир, что та снова чуть не расплакалась.       Её кончики пальцев легко, как пёрышко, коснулись скулы Ланфир. Провели по краю её челюсти. Спустились по шее. Она не торопилась, не спрашивала, не предполагала. Просто прикоснулась, и Ланфир показалось, что она снова может рассыпаться на части.       Рука Морейн продолжила движение вниз, следуя вдоль ключицы, плеча и рёбер. Это не возбуждало. Пока нет. Это было священно. Медленно. Обдуманно. Ланфир судорожно вдохнула, закрыв глаза от переполнявших её чувств.       – Ты не представляешь, что ты со мной делаешь. Такая нежность… Свет, Морейн. Я не могу этого вынести.       Морейн не дрогнула. Она наклонилась и снова поцеловала её, на этот раз медленнее и глубже, а рука, лежавшая на её животе, скользнула вверх, по изгибам рёбер, пока не нашла её сердце. У Ланфир перехватило дыхание. Она накрыла руку Морейн своей и сильнее прижала её к груди.       — Вот так. Прямо сейчас. Я хочу, чтобы это навсегда отпечаталось в моей памяти. Чтобы я никогда этого не забыла.       Морейн целовала её снова, и снова, и снова, пока Ланфир не почувствовала, как каждый нерв в её теле натянулся и зазвенел от чего-то более всепоглощающего, чем желание.       Ланфир инстинктивно выгнула спину, и с её губ сорвался тихий вздох. Её рука сжала простыню.       — Морейн…       Поцеловав её в уголок рта, Морейн прошептала:       – Я здесь, – Её губы скользнули ниже, по шее, вдоль ключицы.       – Я хочу чувствовать тебя, мне это необходимо, — сказала Ланфир дрожащим голосом.       — Ты чувствуешь меня, — сказала Морейн, убирая прядь волос с лица Ланфир. Её рука снова нежно скользнула по животу Ланфир, а затем опустилась ниже, уже медленнее. — И я позабочусь о том, чтобы ты это запомнила. Всё до мельчайших подробностей.       Рука Морейн неторопливо опустилась ниже, словно солнечный луч, скользящий по склону горы. В ней не было ничего торопливого. Ни жажды, ни стремления к завоеванию. Только преданность и забота. Только знание того, как оставаться рядом и прикасаться к кому-то не так, словно он принадлежит тебе, а так, словно он важен.       И, Свет, Ланфир никогда раньше не была так важна.       Она снова ахнула, когда Морейн наконец прикоснулась к ней, но не от шока, а от невыносимой нежности этого прикосновения. Всё её тело напряглось, а затем задрожало, как будто её сердце не знало, разбиться ему или расцвести. Это было несправедливо. Несправедливо, что к тебе так прикасаются. С благоговением. С любовью.       Её глаза закрылись, дыхание перехватило. Ей снова захотелось плакать. Захотелось притянуть Морейн к себе и никогда не отпускать.       — Морейн, — прошептала она срывающимся голосом. Её пальцы вцепились в простыни в поисках опоры, чего-то надёжного, но она нашла это только в прикосновении Морейн и в медленном, невероятно нежном ритме, который последовал за этим.       — Я с тобой, — выдохнула Морейн, прислонившись лбом к её лбу. — Отпусти. Позволь себе почувствовать это.       Ланфир так и сделала.       Все стены, которые она когда-либо возводила, все маски, которые она когда-либо носила, растаяли под ласковыми прикосновениями Морейн. Здесь не было жестокости. Не было гордыни. Не было страха, что тебя увидят слишком ясно, слишком глубоко. Только трепетная боль от освобождения и тихое чудо того, что тебя поддерживают.       У Ланфир перехватило дыхание, когда пальцы Морейн начали медленно и размеренно двигаться по кругу, нежно и неуклонно. Она вздрогнула, но не от холода, а от того, насколько живой она себя чувствовала, как каждый нерв пылал от осознания. Эта нежность ошеломила её. Она лишила её сил так, как никогда не делала боль.       Её губы приоткрылись в беззвучном стоне, и Морейн нежно, благоговейно поцеловала её, словно произнося молитву. Её бёдра двигались сами по себе, улавливая каждое прикосновение, каждую каплю тепла, которое дарила ей Морейн.       — Я не могу, — выдохнула она, и её голос дрогнул от тяжести этого бремени. — Я не могу…       — Можешь, — пробормотала Морейн. — Ты можешь.       Она сплела свои пальцы со свободной рукой Ланфир, чтобы не потерять равновесие, пока на неё накатывала волна за волной. Удовольствие нарастало не резко, а медленно, словно её поднимало и несло что-то слишком огромное, чтобы дать этому название.       Ланфир прижалась к ней, выгнувшись всем телом в молчаливой капитуляции, и наконец сломалась — красиво, тихо, вся её сущность растворилась в объятиях Морейн.       Когда губы Морейн наконец коснулись её губ в нежном и благоговейном поцелуе, Ланфир затаила дыхание.       Это было уже слишком. Её спина выгнулась, бёдра задрожали под руками Морейн, а затем, сама того не желая, она начала плакать.       Сначала молча. Только слёзы катились по её щекам, застревая в ресницах. Но потом из её груди вырвалось рыдание, громкое и прерывистое. Морейн тут же замерла и поднялась, чтобы обнять её, смахивая слёзы с её лица.       — Прости, — выдохнула Ланфир, испытывая стыд, даже когда её сотрясло следующее рыдание. — Свет, я не знаю почему...       — Ты хочешь, чтобы я остановилась? — прошептала Морейн таким нежным голосом, что у Ланфир защемило в груди.       Она, моргая, смотрела на неё, тяжело дыша и не сдерживая слёз. Она даже не заметила, сколько их вытекло. Беспокойство в голосе Морейн, нежном, скромном и искреннем, едва не сломило её снова.       — Нет, — прохрипела она, опускаясь и обхватив лицо Морейн дрожащими руками. — Нет, не останавливайся. Пожалуйста, не останавливайся.       Послышалось тихое «Я не буду», а затем, не говоря больше ни слова, Морейн снова опустилась на нее, медленнее и нежнее, чем раньше.       Пальцы Ланфир запутались в волосах Морейн — не для того, чтобы направлять её, а просто чтобы почувствовать, что она настоящая. Её бёдра задрожали, а с губ сорвался тихий стон, непрошеный и неосторожный. Она не могла вспомнить, когда в последний раз позволяла себе чувствовать себя такой — открытой, уязвимой, раскрепощённой.       Морейн не поднимала глаз. Она ничего не говорила. Она просто нежно обнимала её, прижав одну руку к животу Ланфир, словно пытаясь унять хаос внутри неё, и целовала её, словно та была святой.       Освобождение накатывало на неё дрожащими волнами, одна за другой, мягкими и всепоглощающими, пока она не смогла лишь вцепиться в Морейн и хватать ртом воздух.       — Морейн, — воскликнула она, но не от боли, а от всего остального. Удовольствия и горя. Любви и утраты. От боли из-за того, что её обнимают без спроса, что её выбрали не за силу, а за неё саму.       В ту же секунду Морейн обняла её, приподнялась, чтобы поймать, и притянула к себе, согревая своим теплом.       Ланфир тихо всхлипывала, уткнувшись ей в плечо. Её сердце всё ещё бешено колотилось, кожа была влажной от пота, а вся она была словно нараспашку и светилась изнутри.       — Я с тобой, — снова прошептала Морейн. Теперь и её голос дрожал, как будто она чувствовала всё то же, что и она. — Ты в порядке. Я с тобой.       Ланфир кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она прильнула к Морейн с отчаянной нежностью, каждый вздох был прерывистым. И когда она наконец обрела голос, он прозвучал тихо, надломленно и по-настоящему.       – Я никогда не знала, что можно так себя чувствовать, - сказала она, – Как будто тебя нашли.       Морейн поцеловала её в макушку.       – Ты нашлась. Ты здесь. Со мной, – Ланфир уткнулась лицом ей в шею и прижалась ещё крепче.       – Я не знаю, кто я такая в таком состоянии.       — Ты моя, — тихо сказала Морейн. — И я думаю, что этого достаточно.       И впервые за много веков так и было.​