Но я хочу этого. Это преступление...

      Наблюдая за тем, как Ланфир медленно опускается на колени, прерывисто дыша и дрожа всем телом от отчаяния, Морейн почти ощущала витающее в воздухе возбуждение. Это было опьяняющее зрелище, которое поначалу застало Морейн врасплох: потребность Ланфир была сильнее, чем она ожидала.       На мгновение Морейн задумалась, не зашла ли она слишком далеко, не испытывала ли терпение Ланфир на прочность. Отрекшаяся была непостоянной, гордой и опасной во всех мыслимых смыслах. Поэтому она всегда тщательно контролировала темп их встреч, следила за своей силой и силой Ланфир.       Но когда их взгляды встретились, что-то подсказало ей, что она ошибается, сомневаясь. В этих глазах не было ни гнева, ни обиды. Только покорность, а за ней — невысказанное желание, которое разделяла и сама Морейн.       Когда она опустила взгляд, Ланфир благоговейно замерла.       Морейн уже видела этот взгляд раньше, но на этот раз в нём было что-то более глубокое. Уязвимость, которой она не ожидала даже от такого могущественного существа, как Отрёкшаяся.       Она позволила себе насладиться моментом: напряжение между ними было таким сильным, что казалось, оно может лопнуть в любой момент. И всё же Морейн стояла на своём. Она ждала этого момента, когда отчаяние Ланфир затмит все доводы разума и все попытки сохранить контроль. Да, это была опасная игра, но Морейн знала, как в неё играть.       Искушение сдаться, позволить страсти между ними увлечь себя за собой было велико. Но разум Морейн оставался ясным, а контроль — непоколебимым. Цель игры никогда не заключалась в том, чтобы потерять себя. Она заключалась в том, чтобы крепко держать поводья и направлять страсть Ланфир туда, куда хотела Морейн.       Внутри она была неспокойна. Она контролировала ситуацию, но это давалось ей с трудом. Её бёдра болели от напряжения. Её пальцы дрожали, желание прикоснуться к Ланфир было почти невыносимым. Её дыхание было ровным только потому, что она заставляла себя дышать ровно. А её сердце, Свет , её сердце не переставало биться с тех пор, как Ланфир впервые прижалась к ней.       Ей даже не нужно было смотреть на бумаги, чтобы понять, что в них нет абсолютно ничего связного. Может быть, там просто её имя, написанное снова и снова… Ланфир, Ланфир, Ланфир .       Руки Ланфир замерли, не решаясь опуститься на колени Морейн, но затем мягко и благоговейно коснулись их. Она подняла взгляд, и в её широко раскрытых глазах читалась жажда, в которой не было места расчёту. В этом и заключалась разница сегодняшнего вечера. Ланфир и раньше стояла перед ней на коленях, и Морейн любила её в этой позе, но она никогда не стояла на коленях вот так . Не по-настоящему. Не так, как человек, обнажающий то, в чём он не уверен, что его примут.       Ей хотелось растаять, поддаться чувствам, но они играли, и у неё была своя роль, поэтому она прикусила щеку изнутри. Она не издаст ни звука. Пока нет.       Тем временем она почувствовала, как ее губы коснулись шелка платья, и крепко сжала пальцы на коленях. Все инстинкты кричали ей схватить ее, притянуть к себе и прижаться губами к губам, но Морейн этого не сделала. Она оставалась неподвижной.       Движения Ланфир были мучительно медленными, осторожными, продуманными. В каждом прикосновении, в каждом задержанном вздохе сквозило благоговение. Руки Морейн снова дёрнулись, и ей пришлось сильнее прикусить щёку изнутри, чтобы боль привела её в чувство, потому что, если она сейчас не возьмёт себя в руки, она пропадёт.       Она слегка шевельнулась, когда губы Ланфир коснулись её груди. Юбка собралась в складки, и осторожные пальцы поднимали её дюйм за дюймом. Костяшки пальцев Морейн побелели, вцепившись в подлокотники кресла. Она не дрогнет. Она не вздохнёт.       Но Свет, она всё чувствовала.       Дыхание. Мягкость губ. Нерешительность, благоговение. То, как Ланфир отдалась моменту, словно пытаясь доказать, что ей можно доверить что-то деликатное. Словно эта близость была подарком, который она не смела осквернить.       Морейн прикрыла глаза.       Первый настоящий вздох непроизвольно сорвался с её губ. Она медленно, словно падающий снег, опустила руку с колен и запустила пальцы в волосы Ланфир. Её кожа была тёплой, волосы, шелковистые и тяжёлые, легко разделились под её прикосновением       Ланфир услышала это. И улыбнулась ей в ответ.              Она должна была прийти в ярость. Она должна была схватить Ланфир за шиворот и напомнить ей, кто здесь главный.       Вместо этого глаза Морейн закрылись, голова откинулась назад, а руки вцепились в стул, словно это было единственное, что удерживало её на месте. Теперь она непроизвольно хватала ртом воздух, выдавая всё, что больше не могла скрывать.       Она больше не контролировала ситуацию.       Но, возможно, в этом и был смысл. Мир ускользал, с каждым вздохом, касавшимся её кожи, исчезали все мысли и слои самообладания.       Спустя некоторое время, проведённое под присмотром Ланфир, с губ Морейн сорвался не крик, а нечто более тихое и сокрушительное. Это был звук, который издаёт человек, наконец-то позволивший себе расслабиться.       Ее тело замерло. У нее перехватило дыхание.       Затем всё её тело стало мягким, податливым и дрожащим, а рука, лежавшая на волосах Ланфир, расслабилась, разжалась — не для того, чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть её ближе.       — Иди сюда, — хрипло прошептала Морейн. Её голос звучал сдавленно и тихо.       Ланфир тут же подчинилась и поднялась с почти благоговейным видом. Она провела руками по бёдрам Морейн и снова забралась к ней на колени, оседлав её.       В горле у неё заурчало, когда Морейн провела рукой от подбородка Ланфир к её шее, а затем к изгибу талии. Она почувствовала, как та задрожала. Восхитительная лёгкая дрожь, как будто её тело не могло решить, поддаться ли этому прикосновению или полностью его отвергнуть.       Она выдохнула, коснувшись уха Ланфир, и почувствовала, как тело женщины напряглось у неё на коленях. Она всё ещё была раскрасневшейся и слегка дрожала от того, что позволила себе Морейн, и ещё больше от того, чего она себе не позволяла. Она не могла относиться легкомысленно к тому, что может довести кого-то вроде Ланфир до такого состояния.       — Ты была так хороша для меня, — прошептала Морейн, растягивая слова нарочито снисходительным тоном. Она легко провела пальцами по спине Ланфир, и та инстинктивно слегка выгнулась. Морейн наклонилась к уху Ланфир, и её голос прозвучал мягко и безжалостно. — Ты была такой терпеливой. Такой послушной, – её рука скользнула ниже, намекая, но не предлагая. — И я заставила тебя ждать, не так ли?       Ланфир издала звук, похожий то ли на рычание, то ли на мольбу, и Морейн улыбнулась.       — Не дуйся, — прошептала она. — Ты же знаешь, я всегда забочусь о том, что принадлежит мне.       А затем, когда у Ланфир перехватило дыхание, Морейн притянула её к себе и усадила на колени, раздвинув ноги женщины. Одну руку она положила ей на спину, а другой начала медленно поглаживать бедро под тканью.       — Хорошая девочка, — ласково сказала она и поцеловала её всего один раз, но этого было достаточно, чтобы ей захотелось большего.       — А теперь, — прошептала Морейн у её губ, — давай проверим, не забыла ли ты о своих манерах. Она взяла подбородок Ланфир двумя пальцами и приподняла его, изучая девушку, как любимую головоломку.       — Думаю, — сказала она бархатным голосом, в котором слышалось веселье, — тебе нравится, когда тебе говорят, что делать. Или только когда я говорю именно так?       Ланфир резко и заметно сглотнула. А затем, наконец, едва заметно кивнула. Так не пойдёт. Рука Морейн скользнула ниже, дразня ее.       Она закивала, теперь уже отчаянно, и на каждом выдохе у неё перехватывало дыхание. Так лучше.       — Хорошо, — пробормотала она едва слышно. — Тогда садись.       Она пошевелилась, слегка раздвинув ноги и проведя пальцами по внутренней стороне бедра Ланфир в качестве предупреждения и приглашения. Затем положила ладонь на сиденье между ними и слегка согнула пальцы, направляя их туда, куда хотела.       Ланфир замерла. Ее дыхание прерывалось, но её взгляд не отрывался от Морейн. Морейн медленно и нарочито склонила голову набок.       — На моих пальцах, дорогая.       Повисла тишина, в которой можно было утонуть, а затем Ланфир пошевелилась. Она сдвинула бёдра, прерывисто вздохнула и опустилась, полностью сев на ладонь Морейн, так что три пальца вошли в неё.       С её губ сорвался тихий, беспомощный звук, высокий и хриплый, когда она ощутила давление, вторжение и покорность. У Морейн перехватило дыхание, но её улыбка осталась прежней — опасной и манящей.       — Вот и всё, — прошептала она низким и мрачным голосом, полным обещаний. — Так лучше?       Ланфир издала звук, похожий на междометие, на едва слышный вздох, нечто среднее между всхлипом и «да». Морейн слегка надавила большим пальцем, словно в жестокой насмешке, и увидела, как затрепетали ресницы Ланфир и как её руки вцепились в рукава, словно это было единственное, что удерживало её на земле.       — В таком виде ты выглядишь божественно, — прошептала Морейн. — Скажи, ты бы сломалась, если бы я велела тебе не двигаться?       Отрекшаяся захныкала, уткнувшись лицом в плечо Морейн, которая обняла её.       — Ш-ш-ш, — выдохнула Морейн, нежно целуя её в шею под ухом. — Ты так хорошо справляешься. Но пока не двигайся.       Она едва заметно пошевелила пальцами, и Ланфир резко вдохнул, издав пронзительный стон. Морейн улыбнулась медленно и безжалостно.       — Не раньше, чем я скажу.       Ланфир слегка впилась ногтями в плечи Морейн, которая дрожала всем телом от напряжения. Каждая мышца дрожала от усилия, необходимого, чтобы оставаться неподвижной и подчиняться приказу Морейн.       Она слегка наклонила голову, изучая румянец на щеках Ланфир, её приоткрытые губы, то, как вздымалась и опускалась её грудь, словно она изо всех сил старалась не задыхаться. И за всем этим читалось недоверие. Как будто она не могла поверить, что позволила себе это. Как будто она готова была поступиться всей своей гордостью, лишь бы почувствовать эту близость.       Морейн заправила прядь иссиня-чёрных волос Ланфир за ухо. Её прикосновение было нежным, хотя в голосе по-прежнему звучали властные нотки.       — Ты всё чувствуешь, не так ли? — пробормотала она. — Каждое движение моих пальцев, каждый мой вдох у твоей кожи.       Ланфир едва заметно кивнула, с трудом сдерживая звук, который она не хотела издавать.       — Ты так стараешься, — прошептала Морейн медовым голосом, не сводя глаз с его пальцев, неподвижных, решительных и беспощадных. — Ты хоть представляешь, как ты прекрасна в этот момент?       Ланфир ничего не ответила, лишь едва заметно кивнула в отчаянии, как будто даже попытка заговорить могла её выдать. Она крепче сжала плечи Морейн и прижалась к ней ещё сильнее, ища тепла, опоры, чего угодно.       Морейн поцеловала её, медленно и страстно, а другой рукой скользнула по спине Ланфир и обхватила её за шею. Она держала её так, дрожащую у себя на коленях, полностью раскрепощённую, и шептала:       – Хорошая девочка. А теперь скачи.       Сначала она двигалась медленно, нерешительно, словно существо, проверяющее границы дозволенного. Растяжение было восхитительным, сводящим с ума. Её бёдра горели от напряжения и сдерживания, но она подчинялась, медленно и трепетно двигая бёдрами по кругу.       — Хорошо, — пробормотала Морейн низким, убаюкивающим голосом, в котором каждое слово звучало как шелк. — Вот так.       Ланфир тихо и прерывисто всхлипнула и инстинктивно подалась вперёд, пытаясь найти губы Морейн. Но Морейн отстранилась, положив одну руку ей на бедро, чтобы задать ритм, а другой снова приподняв её подбородок.       — Пока нет, — прошептала она, дразня Ланфир своим дыханием. — Продолжай.       После очередного отчаянного стона Ланфир задвигалась сначала медленно, а потом быстрее. Она уткнулась лбом в плечо Морейн, и её горячее дыхание коснулось кожи. Она дрожала при каждом движении, испытывая невыносимое напряжение от того, что её одновременно наполняют, видят и направляют.       Большой палец Морейн снова нашёл это чувствительное место и начал медленно, дразняще поглаживать его. Ланфир так сильно вздрогнула, что едва не замерла.       — Не останавливайся, — прошептала Морейн, запуская пальцы в ее растрепанные серебристо-чёрные волосы. — Ты уже близко, не так ли? Так близко.       Ланфир кивнула, обезумевшая и сломленная. Всё её тело напряглось, спина выгнулась, и она задвигалась быстрее, уже в отчаянии. Каждый вдох был молитвой. Каждое движение бёдер было мольбой.       — Да, — выдохнула она. — Свет... да, я...       Голос Морейн был подобен бархатной стали:       – Тогда приди за мной, любовь моя.       И она закричала, но это был не совсем крик, скорее всхлип, вырвавшийся откуда-то из глубины души. Её тело содрогнулось, она вцепилась в Морейн так, словно без неё развалится на части, и прижалась губами к её плечу, чтобы заглушить поток звуков. Морейн поддерживала её, успокаивала, её рука была нежной. Она мягко и нежно поцеловала Ланфир в висок.       — Вот ты где, — пробормотала она, откидывая назад влажные волосы. — Вот и моя любовь.       Ланфир рухнула на неё, обессиленная и дрожащая.       – Мы ещё не закончили, дай мне прийти в себя, а потом ты будешь следующей. Нам нужно перенести это на кровать.       Морейн снова поцеловала её, на этот раз медленнее, не для того, чтобы заявить свои права, а чтобы утешить. И когда Ланфир вздохнула у неё в губы, как женщина, наконец-то обретшая безопасность, Морейн почувствовала, как в её груди тихо и безудержно расцветает любовь.​