Но я хочу этого. Это преступление...

      – Она согласилась.       Голос Морейн был тихим и ровным. Но в тишине гостиной он прозвучал как удар клинка — резкий, решительный, неотвратимый. Ланфир перевела взгляд на неё, вглядываясь в невозмутимое спокойствие этого лица, всегда хранящего самообладание.       — Вот так просто? — спросила она, хотя уже знала ответ. Морейн и глазом не моргнула.       – Не просто. Но да. Она согласилась.       Эти слова задели что-то внутри неё, словно тихий барабанный бой под рёбрами. Ланфир откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и её мысли начали клубиться, словно дым, поднимающийся от ещё не разожжённого костра. Значит, если женщина приняла предложение, которое сделала ей Морейн, то игра действительно изменилась. Это означало, что нужно уничтожить меньше фигур. Или, по крайней мере, тех, которые имеют значение.       Она долго смотрела мимо Морейн, не отрывая взгляда от окна, где последние лучи дневного света отливали золотом и поднимались над дальними крышами. Шпиль Башни отбрасывал длинные тени, словно ножи тьмы, пронзающие город. А внизу люди шли по своим делам, не подозревая о буре, которая бушевала прямо над их головами.       Всё накалялось. Она чувствовала это: неизбежность нависала над залами Белой Башни, словно петля. Город дышал спокойно, но Башня — нет.       Она снова посмотрела на Морейн, по-настоящему посмотрела на женщину, которая, несмотря ни на что, выступила против неё, выбрала её и поставила на кон всё. В её взгляде не было триумфа. Только усталое спокойствие человека, который знает, как мало времени у них осталось.       Ланфир сожгла бы мир дотла, чтобы защитить Морейн. Она бы разрушила каждую страну до основания, залила бы кровью и огнём залы Белой Башни, если бы это означало, что ни одна рука больше не сможет дотянуться до Морейн. Если бы Башня захотела войны, она бы нашла её с огнём в жилах. Если бы мир восстал против Морейн, она бы переделала его по своему образу и подобию. Она бы сделала всё, что угодно, сломала бы любую душу, если бы это помогло Морейн. Ради Морейн. За то единственное, что она не ожидала полюбить и от чего не могла отказаться. Её рука потянулась к столу, пальцы коснулись пергамента и воска.       — С Элайдой я разберусь позже. — Морейн подняла взгляд, её губы приоткрылись в безмолвном протесте, но Ланфир остановила её одним взглядом. — Больше никаких шансов. Если она сделает хоть шаг к тому, чтобы усмирить или казнить тебя, Морейн, всё закончится. Ты меня понимаешь?       Морейн помедлила, а затем кивнула.       — Я понимаю.       Этого было достаточно. Губы Ланфир дрогнули в улыбке, но она ничего не сказала, чувствуя напряжение, возникшее между ними. Затем, без предупреждения, она придвинулась ближе и поцеловала Морейн в губы. Поцелуй был коротким, но в нём читались невысказанные слова, которые они никогда не позволяли себе произнести.       Морейн не отстранилась. Вместо этого она подалась вперёд и подняла руку, чтобы погладить Ланфира по щеке. Между ними проскочила молчаливая договорённость.       Когда поцелуй закончился, обе женщины остались стоять близко друг к другу, их дыхание смешивалось, а воздух был пропитан невысказанными словами. Она нежно прижалась лбом ко лбу Морейн и, прикрыв глаза, прошептала:       – Они могут получить весь мир, если захотят. Но не тебя.       Пальцы Морейн скользнули по её шее сзади. Снаружи, где-то далеко, зазвучали колокольные звоны. Этот звук вернул Морейн к действительности, лишь слегка, но этого было достаточно, чтобы сделать шаг в сторону и вспомнить, кто она такая и что ей ещё предстоит сделать. Ланфир отпустила её, но пространство между ними оставалось тёплым, как будто её присутствие ощущалось даже в воздухе.

***

      В покоях Элайды пахло благовониями и самодовольством. Сама женщина, полная незаслуженной самоуверенности и мелких амбиций, прикрывалась добродетелью, словно та могла скрыть вонь трусости, исходящую от неё.       Она расхаживала по Башне, как львица среди овец, но Ланфир видела правду. Элайда была не львицей, а стервятником, который питался крохами влияния, клевал и позировал в надежде, что никто не заметит, как мало она на самом деле контролирует.       В этом было что-то почти оскорбительное. Осмелиться выступить против Морейн, которая действовала целенаправленно ещё до того, как узнала, в какую игру играет, произнести имя Морейн так, будто его можно измерить в тех же масштабах, что и имя Элайды, её закулисные попытки захватить власть, — от этого у Ланфир чесались руки прикончить её. Она презирала слабость, прикрывающуюся властью, презирала то, как некоторые женщины принимают жестокость за силу, а невежество — за дальновидность. Элайда была идеальным продуктом разложения Башни: хрупкая, хвастливая и слишком шумная для той, кто никогда не заглядывал в бездну и не видел, как бездна моргает первой.       Ланфир появилась в дверях с едва слышным шорохом, заставив стражников замолчать, прежде чем они успели закричать. Элайда в испуге обернулась, её алые юбки взметнулись, когда она потянулась к Саидар.       — Ты... что ты себе возомнила... — голос Элайды дрожал, но в нём чувствовалась сила.       — Не утруждайся, — сказала Ланфир, прервав её, и с лёгкостью сбросила с себя иллюзию маскировки. Её волосы серебристым каскадом рассыпались по спине, а тени от платья мерцали, как звёзды в полуночном небе. Ей не нужно было повышать голос, но одно её присутствие наполняло комнату.       Ланфир действовала быстрее, чем Элайда успевала плести. Одним движением запястья она воздвигла щит, и Красная отлетела к каменной стене с громким треском ломающихся костей. Её глаза расширились от удивления, а руки заметались в воздухе в поисках контроля, которого у неё больше не было.       – Первая была бесплатной, но вторая… – Ланфир медленно приближалась, и с каждым шагом её взгляд становился всё мрачнее, – Я побывала в таких местах, о которых ты даже не мечтаешь, Элайда до Аврини а'Рохан, и я сжигала дотла женщин, которые были сильнее тебя. Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сделать это снова, я переломаю тебе все кости и заставлю тебя благодарить за каждую секунду, которую тебе позволено прожить.       Элайда тщетно пыталась освободиться от невидимых пут.       — Ты...       — Отрекшаяся? Да. — Ланфир улыбнулась, обнажив острые и холодные зубы. Она подошла на шаг ближе, наблюдая за тем, как Элайда пытается освободиться, но её руки неестественно вывернуты из-за пут, которые удерживают её на месте. — Я одна из них, но я гораздо больше, чем они. И теперь ты усвоила это на собственном горьком опыте. Одна ошибка, Элайда, всего одна, и я разрушу весь твой мир.       Элайда открыла рот, чтобы что-то сказать, но Ланфир подняла руку — настолько небрежно, что это выглядело почти безразличным жестом. В воздухе вспыхнула сила, заглушив протесты Элайды, словно они были не более чем шёпотом на ветру. В глазах Красной вспыхнула паника, но она ничего не могла поделать, пока невидимые цепи силы Ланфир сковывали её. Отрекшаяся склонила голову набок, и в её взгляде читалась тяжесть веков.       – Знаешь ли ты, каково это — чувствовать, как ускользает время, Элайда? Наблюдать, как оно растягивается и распадается на части, как перед тобой проносятся тысячи разных жизней, и ни одна из них не добрая? Ты ничто. Думаешь, я не сожгу тебя так же легко, как сжигала других? – Элайда часто задышала.       — Ты… Ты не можешь…       — О, я могу, — сказала Ланфир, подходя ближе. Её присутствие подавляло. — И я это сделаю. Я не пощажу тебя, если ты посмеешь выступить против меня. Ни сейчас. Ни когда-либо.       Лицо Элайды исказилось от смеси ярости и страха, но голос её дрогнул.       — Ты сошла с ума. Ты всего лишь порождение Тени.       Ланфир рассмеялась, и в этом смехе прозвучали столетия насмешек и презрения.       – Ты и правда дура, Элайда. Ты думаешь, я боюсь твоего титула? Твоего положения? Я прошла по Тропе Тени и стала сильнее, чем ты когда-либо будешь. И я убивала тех, кто осмеливался выступить против меня, с таким же лёгкостью, с какой раздавливаю насекомое ботинком.       Она сделала ещё один шаг вперёд, возвышаясь над Красной, которая была прижата к стене и не могла пошевелиться.       – Ты хочешь занять Престол Амерлин. Ты хочешь получить власть, которую это место даёт, и я точно знаю, что ты сделала, чтобы подобраться к нему хотя бы так близко. Но если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы прикоснуться к Морейн, не говоря уже о том, чтобы усмирить или убить её, я разорву твой мир на части.       Элайда молчала, её грудь быстро вздымалась и опускалась от ужаса, а некогда гордая осанка была сломлена. Былая уверенность, которая заставляла её совершать опасные поступки, полностью исчезла.       – Мне всё равно, на что ты думаешь способен, — сказала она тихо, почти так тихо, что Элайда не могла её услышать. — Если ты или кто-то другой посмеет поднять на неё руку, я с ними покончу. И это будет последнее, что они сделают. Мы поняли друг друга?       Элайда задрожала, не в силах вымолвить ни слова от страха. Ланфир выпрямилась и отступила с почти ленивой грацией.       – Хорошо. А теперь хорошенько запомни этот урок, потому что второго шанса не будет. Морейн под моей защитой, и никто, никто , не прикоснётся к ней без моего согласия. А если ты осмелишься испытать меня, это будет твоей последней ошибкой.       С этими словами она развернулась и вышла из комнаты, оставив Элайду в полном отчаянии и беспомощности. Слова Ланфир звучали в комнате ещё долго после её ухода, словно мрачное обещание, высеченное в самой душе Элайды.       Она не собиралась останавливаться на достигнутом, и в её голове уже формировалась следующая задача. Ей нужно было узнать, кто из союзников Элайды действительно предан ей, а кто просто выжидает. Не все были так слепо преданы, как думала Красная. Одни просто искали власти, другие — безопасности, и Ланфир знала, как использовать и тех, и других.       Пока она шла по коридорам Башни, её мысли были заняты другим. Каждый шаг был обдуманным, каждое встреченное лицо — потенциальной пешкой на её шахматной доске из одиннадцати фигур. Она уже начала сеять сомнения в умах некоторых из них, проверяя их реакцию, наблюдая за тем, кто из них колеблется, когда перед ними маячит власть.       В уголках губ Ланфир заиграла едва заметная улыбка. Это займёт время, но она их найдёт. А когда найдёт, то сплетет свою силу так, чтобы каждый из них пал одновременно.       Пока что она позволит им думать, что они в безопасности.​