Часть 42
6 декабря 2025 г., 20:14
Лицо Ранда озарилось при виде Морейн, но это была не мальчишеская улыбка деревенского парня, а яростное облегчение человека, который думал, что потерял свой компас. Он мельком взглянул на Ланфир, неуверенно, но с благодарностью.
— Морейн, — сказал он хриплым голосом. — Ты в безопасности. Ты в порядке?
Морейн склонила голову, её улыбка была едва заметной, но этого было достаточно, чтобы он успокоился.
– Мне доводилось переживать и худшее. Но не волнуйся, тебе не так-то просто будет от меня избавиться, Ранд.
Позади неее Сиу6ан Санче, новая Амерлин, рассмеялась. Это был резкий звук, хриплый от усталости, но полный искреннего тепла.
– Ты и представить себе не можешь, мальчик. У Морейн был талант выживать в самых невероятных ситуациях и возвращаться оттуда, откуда не возвращался никто другой.
Ланфир наблюдала за ними со странной неподвижностью, заложив руки за спину. Слишком много всего произошло, слишком много крови пролилось, чтобы можно было отделаться парой слов. Между ними четырьмя возникло доверие, сотканное из нитей, слишком новых и хрупких, чтобы к ним прикасаться.
— Ты нашла её, — сказал Ранд Ланфиру6 более тихим голосом.
— Да, — ответила Ланфир ровным голосом, но внутри у неё всё ещё всё пылало от воспоминаний. Конец Могидин. Морейн обнимает её после этого. Дрожащая связь между ними стала крепче, чем когда-либо. Улыбка Суан стала более серьёзной.
— Тебя чертовски трудно убить, Морейн Дамодред, — сказала она, качая головой. Глаза Морейн слабо блеснули в свете факела.
– Похоже, Узор ещё не закончил со мной.
У Ланфир перехватило дыхание от тихих слов Морейн. Я ещё не закончила с Узором. Нет, это не так, и Ланфир позаботится о том, чтобы так и было. В её груди поднялась яростная, почти отчаянная потребность защитить Морейн, смешанная с чем-то более глубоким и острым. Морейн принадлежала ей, а не Узору, не Башне и даже не Свету. Если судьба посмеет заявить на неё права, Ланфир разорвёт её на части.
Морейн остановилась у больших дверей и оглянулась на Суан, слегка улыбнувшись понимающим взглядом.
– Мы уходим как можно скорее, — тихо сказала она. — Айил зовут нас, и они не будут ждать вечно.
— Ты в этом уверена? — спросила Суан низким и твёрдым голосом. — В Пустошах нет места милосердию.
Взгляд Морейн был, как всегда, спокоен.
– Должно быть, это Руидин, — сказала она. — Другого пути нет.
Ранд расправил плечи.
– Я готов.
От уверенности в его голосе, слишком молодом и пылком, у Ланфир защемило сердце, но она не позволила себе задуматься об этом. Лицо Суан помрачнело, а рука на мгновение сжалась в кулак. Она пристально посмотрела на Морейн и Ланфир своими карими глазами, а затем, тяжело вздохнув, кивнула.
— Тогда останься на ночь. Как Амерлин, я приказываю тебе, Морейн Седай, — сказала она с ноткой веселья в голосе.
Ланфир кивнула в знак молчаливого согласия, хотя её мысли уже были заняты Морейн, изгибом её губ, спокойной сталью в голосе, теплом, которого Ланфир так долго желала.
***
Они едва успели войти в покои Морейн, как воздух между ними затрещал. Когда они вошли, Ланфир окинула взглядом царящий там беспорядок: опрокинутые стулья, разбросанные книги, груды наполовину собранной одежды и разбросанные вещи. Хаотичные следы лихорадочных поисков чего угодно, что могло бы привести их к истине. Всё это было слишком знакомо, и всё же в этот момент казалось до странности близким. Теперь это был мир Морейн: запутанный, несовершенный, но всё равно принадлежащий ей. Не говоря ни слова, Ланфир потянулась к Морейн и притяну6л её к себе. Комната вокруг них словно исчезла, а далёкие звуки Башни за окном заглушались стуком их сердец. У Морейн перехватило дыхание, когда руки Ланфир скользнули по её талии и подняли её с почти жестокой настойчивостью. Их губы встретились в поцелуе, в котором было больше собственничества, чем нежности. Сила, возникшая между ними, потрескивала, как буря, готовая разразиться. Пульс Ланфир участился, когда руки Морейн скользнули в её волосы и крепко сжали их, словно она никогда не собиралась их отпускать. Ланфир захлопнула за ними дверь с помощью плетения, и Морейн тут же набросилась на неё, схватив за отворот плаща и притянув для очередного страстного поцелуя. Ланфир ответила низким рычанием, прижав Морейн к двери и почувствовав, как та дрожит, но не от страха, а от голода, от яростного, необузданного желания. В её глазах вспыхнуло что-то тёмное, что-то такое, что могла пробудить в ней только Морейн. – Со мной ты в безопасности, — сказала она низким рычащим голосом, прежде чем снова поцеловать её, глубже и яростнее. Внешний мир, запутанная паутина их жизней, исчез. Не существовало ничего, кроме жара между ними, желания, которое копилось слишком долго. Они отшатнулись назад и врезались в беспорядочную груду вещей Морейн. Казалось, что хаос в комнате только усиливал их накал, а неистовая энергия их движений соответствовала безумию их страсти. Рука Морейн вцепилась в топ Ланфир и притянула её к себе, так что их тела соприкоснулись, словно они не могли подобраться друг к другу ещё ближе. Страсть их объятий, жар, вспыхнувший между ними, опьяняли, были кульминацией всего, за что они боролись и против чего выступали, и всё это было окутано необузданной силой их связи. Пальцы Морейн впились в спину Ланфир сквозь тонкую ткань, оставляя на коже едва заметные полумесяцы. Ланфир почти не чувствовала этого, она хотела большего, хотела, чтобы Морейн оставила на ней свой след. Морейн целовала её так, словно собиралась оставить синяки, словно одной боли было бы достаточно, чтобы привязать их друг к другу в этот украденный, драгоценный момент. – Ты разрушила мир ради меня, разрушила её мир тоже, — шептала Морейн между поцелуями, её голос дрожал от благоговения и желания. Ланфир прижалась лбом ко лбу Морейн, тяжело дыша и вдыхая её аромат. – Я бы сделала это снова, — прошептала она в ответ, яростно и непреклонно. — Я бы сразилась с ним или разорвала бы сам Узор, если бы это помогло сохранить тебя. Куча наполовину собранной одежды просела под их весом, но им было всё равно. Смех Морейн, прерывистый и тихий, был заглушён поцелуем Ланфир, когда они опустились на пол, сплетясь руками и сердцами, забыв обо всём на свете. Морейн потянула Ланфир за плащ, отчаянно желая прикоснуться к коже, к чему-то реальному после стольких дней и ночей, проведённых в страхе. Ланфир помогла, небрежно сорвав с себя плащ и уже просовывая руки под платье Морейн. Каждое прикосновение было неистовым, лихорадочным, как будто они могли запомнить друг друга только с помощью прикосновений. — Ты моя, — выдохнула Ланфир на ухо Морейн, и её голос дрогнул. Морейн вздрогнула и запрокинула голову, без колебаний отдаваясь ему. Ей не нужно было произносить правду вслух; она пульсировала в связующей их нити, яркая и несомненная. Ткань порвалась. Хаос в комнате стал их хаосом, они бросили одежду и, спотыкаясь, направились к кровати, но не дошли до неё и рухнули на разбросанные подушки и плащи. Им было всё равно. Ланфир снова поцеловала её, на этот раз медленно, наслаждаясь тихими прерывистыми стонами, которые Морейн издавала у её губ. Её вкус был как наркотик, заглушавший все столетия гнева, одиночества и потерь. Было только это: женщина, которую она однажды чуть не потеряла и больше никогда не потеряет. Пальцы Морейн запутались в волосах Ланфир, притягивая её ближе, и Ланфир с радостью подчинилась, позволив Морейн разбирать себя на части и собирать заново. Сила гудела под её кожей, нетерпеливая и беспокойная, но она сдерживала её, сосредотачиваясь на ощущении тела Морейн, прижимающегося к ней, на каждом прерывистом вздохе и настойчивом прикосновении. Их тела двигались в безумном порыве, в беспорядочной, но прекрасной борьбе за близость, за тепло, за большее. Руки скользили, хватали, тянули. Зубы царапали разгорячённую кожу. В густом, напряжённом воздухе смешались вздохи и шёпот. Она осторожно прикусила нежную кожу чуть ниже уха Морейн, почувствовав, как та содрогнулась и впилась ногтями в плечи Ланфир в безмолвном требовании. С губ Морейн сорвался тихий прерывистый звук, и это был самый прекрасный звук, который когда-либо слышала Ланфир. Ланфир чувствовала, как сердце Морейн бьётся в унисон с её собственным, и ощущала острый, необузданный привкус её желания. — Посмотри на меня, — потребовала Ланфир хриплым голосом, обхватив руками лицо Морейн. Морейн открыла глаза, голубые, бездонные и горящие, и Ланфир едва не лишилась чувств от этого зрелища. Последние остатки осторожности и сдержанности улетучились. Её руки опустились ниже, скользнули по бёдрам Морейн, очерчивая изгибы мышц и мягких тканей. Она задрала подол сорочки Морейн, обнажив бледную кожу, которую обдувал прохладный пыльный воздух комнаты Морейн выгнулась ей навстречу, не произнося ни слова, в отчаянии предлагая себя с прерывистым вздохом, когда пальцы Ланфир коснулись изгиба бедра Морейн, её талии, такой тонкой, но неподатливой под её ладонями. Она поцеловала Морейн в щёку, затем ниже, прокладывая дорожку вниз по изящной шее, ощущая губами биение её пульса. Руки Айз Седай скользнули вверх, обхватили лицо Ланфир и притянули её для ещё одного поцелуя, на этот раз более страстного, с участием зубов и желанием, как будто она пыталась поглотить её, выжечь её имя на коже Ланфир. — Не смей меня бросать, — прерывисто и надломленно прошептала Морейн у её губ. — Никогда. Ответная улыбка Ланфир была дикой, почти звериной. – Я скорее умру, чем отпущу тебя, — поклялась она, и каждое её слово было искренним. Их тела снова сплелись, ноги переплелись, кожа была влажной и горячей. Ланфир схватила подол сорочки Морейн и одним резким движением стянула её через голову, полностью обнажив женщину. Она замерла на мгновение, чтобы посмотреть на неё, запечатлеть этот образ в своей памяти: кожа Морейн раскраснелась, на шее и груди уже проступали следы поцелуев Ланфир. — Прекрасно, — благоговейно прошептала Ланфир, и у Морейн снова перехватило дыхание, а руки сжались в кулаки под плащом. Ланфир наклонилась и поцеловала Морейн чуть выше сердца, ощущая его бешеный ритм, чувствуя вкус соли, шёлка и необузданной жизненной силы. Она медленно провела рукой по боку Морейн, нащупывая небольшие впадины и изгибы, уязвимые места, где кожа становилась тонкой и чувствительной. Морейн извивалась под её прикосновениями, её бёдра поднимались в безмолвной мольбе. Ланфир в ответ тихо удовлетворенно хмыкнула и просунула бедро между ног Морейн, почувствовав ответную дрожь. Не осталось ни мыслей, ни осторожности, ни страха, только отчаянная, прекрасная боль от того, что ты жив, что вы вместе, здесь и сейчас. Морейн повалила Ланфир на пол, обхватив её за плечи и впиваясь ногтями в спину. Их губы снова встретились, и на этот раз поцелуй был грубым, жадным, одновременно похожим на битву и капитуляцию. Когда они наконец оторвались друг от друга, тяжело дыша и прижимаясь лбами, Ланфир поняла, что дрожит — не от слабости, а от ужасного, изысканного накала чувств. — Я люблю тебя, — выдохнула Морейн, прижавшись губами к её губам. Слова прозвучали искренне и без прикрас. — Я люблю тебя, Ланфир. Ланфир закрыла глаза, чтобы не видеть бурю чувств, захлестнувшую её: ужас, радость, изумление, одержимость. Она снова поцеловала её, страстно, отчаянно, и позволила словам, которые рвались из её сердца, прозвучать: – Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. После этого они больше не разговаривали. В этом не было необходимости. Их тела говорили за них в каждом прикосновении, в каждом вздохе, в каждом прерывистом крике, нарушавшем тишину разрушенной комнаты, пока хаос Башни и всего мира не превратился в далёкий, забытый шум. Через некоторое время Морейн, всё ещё раскрасневшаяся и ошеломлённая, подняла на неё взгляд, и на её губах появилась лёгкая, искренняя улыбка. Одна тонкая рука снова скользнула по спине Ланфир, а кончики пальцев задержались на внутренней стороне бёдер, с мучительной медлительностью очерчивая их край. — Нам нужно... привести себя в порядок, — сказала Морейн между поцелуями. Её слова были едва разборчивы, а руки не выдавали никакой спешки. Ланфир тихо и весело зарычал ей в ухо. — Позже. Гораздо позже. Они долго оставались в таком положении, запутавшись в книгах и разорванной одежде. Мир сузился до медленного скольжения рук по коже, прерывистого дыхания, ощущаемого кожей, и тяжести будущего, которое всё ещё было неопределённым, но в этот момент, в этот маленький, украденный кусочек времени, они были полностью и безоговорочно вместе.
