Эхо вечной войны

1

Мужчина, привязанный к столбу, дергался в цепях, его ноги, уже охваченные пламенем, выгибались дугой. Кожа на них пузырилась, превращаясь в черные волдыри, которые лопались с тихим шипением испуская пар и едкий запах. Толпа, опустившаяся на колени, пела молитву.Голоса сливались каждый слог — удар кулака по груди, каждая пауза — вздох перед новым обвинением грешников. Священник поднимал лампадку над головой, и свет её всё ярче играл во тьме. Его тень, отброшенная на стену церкви, казалась чудовищем с десятью руками, каждая из которых указывала на костёр. Мужчина на костре был высоким, но теперь его рост стал искажаться. Огонь пожирал его плоть, и мышцы, не выдерживая боли, судорожно сокращались, выгибая спину так, что позвоночник скривился в букве "С".Глаза блестели от слез, язык, прикусываемый в попытке сдержать боль, превратился в окровавленную плоть. Один из палачей, наблюдая за этим, усмехнулся и бросил в огонь горсть соли — пламя взвыло, вспыхнув с новой силой, и мужчина, казалось, закричал даже громче, чем до этого. Пальцы, обугленные до костей, всё ещё пытались царапать воздух.Один из них оторвался и упал в костёр, исчезнув в оранжевых языках. Запах был невыносимым. Смесь горящего дерева, сена и человеческой плоти создавала тошнотворный букет.Он проникал в ноздри, оседал в горле, заставляя некоторых в толпе закашляться, но они не прекращали молитву. Кто-то из женщин упал в обморок, но его тут же подхватили соседи, чтобы не нарушать ритуала. Слышен был и другой звук — не только крики, но и треск костей. Когда огонь достиг таза мужчины, бедренные кости треснули, как сухие дрова, и из них вырвалась струя жира, зашипевшая в костре. Тогда священник поднял руки к небу и закричал: —Искуплен! Искуплен!— Толпа ответила ликованием, но в их глазах не было радости. Они смотрели на костёр. Один старик, дрожащей рукой вытерев слёзы, прошептал: —Прости нас..— но неясно было, кому он молился: богу, душе мужчины или самому огню.

2

Другие костры полухали ярче пламени. Наташа могла лишь вертеть головой , в ожидании участи. Пламя, подхваченное порывом ветра, взвилось вверх. Оно обвилось вокруг креста, на котором была прикована девушка. Дерево трещало, а масло, растекаясь по сену, создавало багряные волны, которые ползли вверх, оставляя за собой обугленные следы. Крик, заглушённый тряпкой, вырвался из её горла — нечеловеческий, хриплый. Пока люди ликовали первому искуплению, а Отец читал молитву,рядом с крестом девушки возник мужчина в чёрной рясе. Он быстрыми движениями попытался снять оковы с девушки, не скупясь на срыв цепей, но обжёгся об рассколенный металл. Наташа к тому времени не человечески извивалась, не в силась ожидать ближайшей смерти. Отцепив ноги и руки девушка упала вперёд и её тут же подхватил темный силуэт, который прыжком спрыгнул с небольшого эшафота. —Вот они прислужники дьявола!-крикнул палач, заметя двух человек рядом с крестами. — Ловите их!— заявил отец, указывая на силуэты тростью.

3

Огонь всё ещё пылал за спиной, когда рыжебородый парень схватил Наташу на руки. Её тело было обожжено, дрожало от боли, но он не останавливался. Спрыгнув с эшафота, они оказались в гуще толпы, которая, сбившись в плотную массу, продолжала выкрикивать молитвы, не замечая беглецов. — Ловите их! Это прислужники дьявола! Толпа вздрогнула, как будто проснулась от транса. Некоторые из людей, до этого павшие на колени, теперь резко поднялись, развернувшись к нахалам. Кто-то бросился вперёд, кто-то оцепенел, не зная, что делать. Священник, стоящий на возвышении, поднял руки, его голос был полон ярости: — Проклятые! Вы хотите осквернить святую церемонию! Но мужчина не останавливался. Он бежал вперёд, прижимая к себе Наташу, её голова болталась, глаза были полуоткрыты, дыхание — тяжелым. Они бежали по узкой улице, зажатой между домами.Улицы, ещё несколько минут назад тихие, наполнились криками, топотом ног, звоном металла — палачи и вооружённые горожане бежали следом, стремясь схватить беглецов. Наташа, прижатая к груди , чувствовала, как боль в её теле нарастает. Ожоги на ногах и руках горели, как будто поамя всё ещё не отпускало её. Каждое движение вызывало приступ тошноты, но она сжимала зубы, стараясь не терять сознания. Её спаситель, несмотря на вес, нес её с удивительной. Он знал эти улицы, уводил их вглубь поселения, где дома становились ниже, а переулки — темнее и уже. — Держись, — прошептал он, не снижая скорости. — Мы почти дошли.

4

Но погоня не отставала. Палачи, закованные в кожаные доспехи, с факелами в руках, перегораживали пути, выкрикивая угрозы. Один из них,с обнажённым мечом, бросился вперёд, пытаясь схватить рыжебородого за плечо, но тот резко свернул в боковой переулок, где вдоль стен стояли бочки с водой. Он на бегу сбил одну из них, и вода хлынула на мостовую, заставив преследователя поскользнуться. Вдалеке уже виднелись ворота, ведущие за пределы территории. За ними — лес и поде. Там можно было скрыться. Но прежде чем они достигли ворот, их настих ещё один преследователь.. Мужчина с короткой бородой, вооружённый кинжалом, метнулся вперёд, целясь в рыжего. Тот резко остановился, развернулся и ударил противника локтём в лицо. Кровь брызнула на камни, и палач упал, но на его место пришли другие. — Они уходят! — крикнул кто-то. — Не дайте им скрыться!

5

Ворота были не заперты — возможно, стража, дежурившая ушла на ночной сон. Мужчина с Наташей на руках проскользнул наружу, и они оказались на земле, покрытой листьями и хвойными иглами. Но погоня не прекратилась. За ними по пятам бежали палачи, их шаги громко раздавались в темноте. Парень бросился вглубь леса, между толстыми стволами. Наталия, едва держась на сознании, чувствовала, как холод земли проникает сквозь её обожжённую кожу, но боль всё ещё пульсировала внутри. — Держись, — прошептал рыжебородый, его дыхание было тяжёлым. — Мы почти там. Но палачи были близко. Слышались их крики, топот, скрип сапог по веткам. Один из них метнул факел в сторону беглецов — пламя, вспыхнув на мгновение, осветило их силуэты, но тут же потухло, поглощённое тьмой. Мужчина свернул влево, где деревья росли гуще, и пробрался сквозь заросли, оставляя за собой лишь следы на земле. Палачи, потеряв их из виду, начали оглядываться, кричать. —Дальше сама. — спросил рыжебородый, осторожно опуская Наташу на землю. Она попыталась встать, но ноги подкосились. Боли было слишком много, и она тяжело опустилась на коллени, дрожа от холода. — Я... не могу, — прошептала она. Он знал, что не сможет нести её всю дорогу. — Мы оставим тебя здесь, — сказал он тихо. Наташа посмотрела на него, не понимая. — Что ты имеешь в виду? — Я отвлеку их, — ответил он. — Пока они будут преследовать меня, ты сможешь уйти. — Нет... — прошептала она. — Не смогу. Но он уже встал, доставая нож из-за пояса. — Я вернусь за тобой. Обещаю. И, не дожидаясь ответа, он бросился в противоположную сторону, оставляя Наташу одну.