Истинные. Младшие

      Ночью Феликсу стало плохо, началась сильная рвота — у него явно было отравление алкоголем. Истинные полночи прыгали вокруг него с тазиками и лекарствами, и только под утро младшему стало лучше, и все наконец-то заснули.       На следующий день у Ликса наступило сильное похмелье и раскалывалась голова, он лежал бледно-зеленого цвета и отказывался есть. Он чувствовал себя отвратительно физически и еще более отвратительно морально, стыдясь своего поведения прошлым вечером, которое он помнил отрывочно, но все же помнил: горланил в караоке, чуть не разгромил дом родителей Хана, приставал в машине к Хенджину и обзывался на Минхо. Хотелось собрать чемоданы и уехать домой. Он облажался перед всеми своими истинными.       Найдя в себе немного сил, Ликс написал своему школьному другу, признаваясь в том, что семейная жизнь у него не задалась с самого начала.       — Я идиот! Можно подумать, первый раз алкоголь попробовал. Но вино так легко пилось: не то что мерзкое пойло, которое мы обычно пили у тебя дома.       — И вовсе оно не мерзкое. Ты просто не разбираешься в виски. И перестань себя винить, с кем не бывает, — утешал его друг.       — Понимаешь, я был абсолютно трезвый, а потом — бац, и в говно.       — Ну, в следующий раз будешь знать, сколько вина тебе можно выпить.       — Я больше никогда не буду пить вообще никакой алкоголь.       — Все так говорят, а-ха-ха.       — Нет, я серьезно. Мне так плохо, что хочется сдохнуть. И вообще, я хочу домой к папе…       — Ты жалеешь, что приехал?       — Я не знаю, я думал что все будет по-другому.       — Они тебя разочаровали?       — Нет! Это я наверняка их разочаровал. Я косячник.       — Если они тебя любят, то отнесутся с пониманием.       — Мне кажется, еще одна моя выходка — и они сами отправят меня домой.       — Скажи, ты их любишь?       — Да, очень!       — Точно?       — Да.       — Тогда тебе нужно остаться и постараться больше не косячить.       — Хорошо. Спасибо, что поговорил со мной. Мне так хреново тут без знания языка. Иногда очень хочется поговорить с любимыми по душам, а не могу подобрать слова. Приходится через переводчик, но это все так тупо.       — Когда начинаются твои курсы?       — Уже через неделю.       — Ну, значит, скоро будешь вовсю болтать на их языке.       — Ну прям скоро, год как минимум пройдёт.       — Не успеешь оглянуться, как пролетит этот год.       В этот момент в комнату постучался Джисон.       — Ликси, я сварил куриный бульон. Тебе нужно хотя бы что-то съесть. Можно войти?       — Нет.       — Почему?       — Я стыдно за вчера.       — Ликси, милый, мы не злимся, — уговаривал Хан, стоя под дверью с тарелкой супа.       — Говори за себя, — еле слышно буркнул проходящий мимо Минхо, который не выспался и из-за этого был злым.       — Уйди, пожалуйста, — шикнул на него Джисон.       — Ликси, хотя бы чаю с булкой поешь и выпьешь еще таблетку.       — Хорошо.       — Хорошо? — обрадовался Хан.       — Да.       — Бульон точно не будешь?       — Нет, спасибо.       — Ну что он? — взволнованно спросил ожидающий на кухне Хенджин.       — Сказал, что чаю попьет.       — Ура! Можно я ему отнесу?       — Ну попробуй, но мне кажется, ему перед тобой будет неловко.       — И правильно, ему должно быть стыдно, — ворчал вернувшийся с балкона Минхо. — Пусть хорошо запомнит этот случай, чтобы больше не повторять.       — Говоришь, как старый дед, — нахмурился Хан. — Сам-то забыл уже, как в юности напивался? Он хотя бы дома это сделал, а тебя родители вечно с собаками искали.       — Вот поэтому я знаю, о чем говорю. Алкоголь — зло.       — Минни, не будь с ним так строг, умоляю, — попросил Хван. — Мы сами не уследили.       — Значит, как трахаться — он уже взрослый, а как вино пить — так мы должны следить за ним? — возмущался Минхо.       — Да тише ты, не кричи так, он услышит, — взмолился Джисон.       — Вы его балуете.       — Так, я понес чай, — прервал их Хенджин.       — Удачи.       Хван осторожно постучался и, услышав тихое «да», вошёл в комнату. Он включил ночник, и тут Феликс понял, кто перед ним.       — Джинни…       — Ты обещал меня больше не избегать.       — Я…       — Мы на тебя не злимся, правда.       — Я стыдно…       — Знаю, но я тебя не виню, ты же не специально. Ты раньше не пил алкоголь?       — Пил.       — И напивался так же сильно?       — Нет.       В этот момент Феликс выглядел так трогательно, что у Хенджина защемило на сердце.       — Ах, милый… — тут он вспомнил про чай. — Вот выпей и съешь хотя бы немного хлеба, чтобы принять лекарство.       Ликс сделал то, о чем его попросили.       — Вот и славно, — Хенджин поставил чашку на стол. — Можно я полежу с тобой?       — Да, — робко ответил Феликс.       — Ты хочешь что-нибудь посмотреть?       — Нет. Голова болеть.       — Хорошо, тогда давай просто полежим.       — Джинни?       — Да, солнышко.       — Я люблю тебя, — впервые правильно произнёс Феликс.       — И я тебя люблю, — Хван обнял Ликса, прижал к себе и принялся гладить по спине, приговаривая: — Все хорошо, все хорошо, тебе не о чем переживать.       Через несколько минут по мирному сопению Хенджин понял, что Феликс заснул. Хоть Хван ко всем омегам относился с трепетом, еще никого ему не хотелось защищать так, как Феликса. Хенджин искренне считал, что Ликс не сделал ничего плохого, а наоборот он был очень мил. А тот эпизод в машине… Если бы это случилось при других обстоятельствах, то можно было бы сказать, что это было даже горячо. В отличие от Минхо Хенджин видел в Феликсе не младшего брата, а любимого мужчину, с которым невыносимо хотелось интимной близости, но Хван героически держался, понимая, что сейчас для этого не лучший момент.       Спустя какое-то время Хенджин тоже задремал, и ему снился Феликс: они гуляли по весеннему саду и много смеялись, во сне Ликс говорил совершенно без акцента.       Проснулся Хенджин оттого, что Феликс гладил его по волосам и шептал: «Хороший, хороший, любимый».       Хван открыл глаза и расплылся в довольной улыбке.       — Я будить ты?       — Нет, я сам проснулся, — соврал Хенджин, чтобы не огорчать любимого. — Как ты себя чувствуешь? Прошла голова?       — Угу, спасибо.       — Тебе нужно поесть. Я сейчас принесу, — уже было подорвался Хван, но Ликс его остановил.       — Я не хочу еда, спасибо.       — А что ты хочешь? Может, пить?       — Я хочешь ты! — Ликс поджал губы и лукаво отвёл взгляд.       Хван замер.       — Хотеть целовать ты, — уточнил младший.       — Тебе явно стало лучше, — с облегчением выдохнул Хван. — Хорошо, давай целоваться.       — А ты хотеть?       — Да!       Ликс заворочался и лег на Хенджина, на этот раз смело глядя ему в глаза. Он был так красив в этот момент, что Хван забыл, как дышать.       — Ликси… — только и успел прошептать он, прежде чем сладкие губы Феликса коснулись его собственных. На этот раз Ликс никуда не спешил, он был очень ласков и аккуратен, целуя нежно и почти невесомо. Хенджин глубоко вдохнул и обвил талию омеги руками, осторожно притягивая его к себе. Губы Феликса скользнули на щеки Хенджина, оттуда на нос, потом опять на губы, а оттуда на шею. Хван вздрогнул — первая мысль была остановить Ликса, потому что он понимал, к чему могут сейчас привести подобные ласки, но ему было так хорошо, что он решил остановиться чуть позже. Ведь не факт, что Феликс вообще планировал сегодня что-то серьезное, так зачем отказывать себе и ему в удовольствии?       Но Феликс очень даже планировал: пока Хенджин спал, омега любовался им и думал о том, что никогда в жизни ему ничего не хотелось больше, чем оказаться сейчас в объятиях своего альфы. Он столько раз фантазировал о том, как это может быть, и даже успел уже подрочить пару раз, мечтая о Хване. Так что, пока он был тут, в одной постели с ним, Ликс не намеревался никуда его отсюда отпускать. Ему уже было пофиг на свечи, романтический плейлист и на то, что он не помнил, когда последний раз был в душе, но Феликс твердо решил, что если Хенджину не будет противно иметь с ним дело, то девственником из этой комнаты он не выйдет!       Ликс осмелел и принялся влажно целовать шею Хенджина, периодически проводя по ней языком. Хван, откинул голову и низко загудел, жадно впитывая желанную ласку. Феликс отодвинул ворот футболки возлюбленного, целуя его ключицы, чувствуя, как у того сбивается дыхание. Феликс потянул Хенджина за футболку, желая снять ее, Хван приподнялся, позволяя ему сделать это. Подрагивающими пальцами Ликс погладил альфу по груди, а потом провел по его мускулистым рукам от запястий к плечам. Он любил руки Хенджина, любил его широкую мужественную спину и тонкую талию. Хван не был похож ни на одного другого альфу, он был особенный, уникальный, а главное, он был его, пусть и еще двух истинных, но сейчас он принадлежал только ему. И никто на свете не помешает им сегодня слиться в единое целое.       — Ты хотеть, я делать тебе… — он задумался, пытаясь вспомнить слово, — мять тело?       — Массаж? — подсказал Хенджин.       — Да! Я хорошо могу.       — Хочу.       — Ложись вперед.       Хван лег на живот, положив руки вдоль тела. Ликс оседлал его, по-хозяйски разместившись у него на ягодицах, и принялся с упоением мять и поглаживать мышцы альфы. Оба кайфовали от процесса. Феликс не соврал, когда сказал, что хорош в этом. Хенджин нечасто ходил на расслабляющий массаж, но мог поклясться, что это один из лучших, возможно, потому что его делал его любимый. А когда Ликс добавил лосьон для тела, массаж стал еще приятнее. Феликс решительно скинул с себя пижамную футболку и лег грудью на спину Хенджину. Он прижался губами к его шее и начал неторопливо ее целовать, продвигаясь к области за ухом. Хван почувствовал, как возбуждение начинает мешать ему лежать на животе. Он перевернулся и сжал омегу в своих объятиях, нежно лаская его губы. Не разрывая поцелуй, Хван перевернул их, оказавшись сверху, и принялся жадно гладить тело юного омеги, пытаясь хотя бы немного сдерживать огонь, который уже вовсю пылал внутри.       — Тебе не холодно, может, под одеяло залезем? — на всякий случай рассеянно уточнил он.       Феликс удивленно на него уставился: все его тело горело, и последнее, о чем он сейчас думал, — было одеяло.       — Нет, спасибо. Или ты холодно?       — Нет, мне нет.       — Тогда не надо. Не останавливайся, пожалуйста, — взмолился младший.       — Прости, хорошо.       Хенджин снова припал губами к пьянящим губам Ликса, страстно его целуя, в то время как Феликс самозабвенно гладил его по мускулистой спине.       — Я люблю тебя, — прошептал Хван.       — Я люблю тебя, — вторил ему омега.       Ликс перевернул их, оказавшись сверху. Его губы опять убежали на Хенджинову шею — уж очень ему нравился эффект, который это производило. Хван снова низко загудел на грани стона и вплел пальцы в волосы Ликса. С шеи губы робко переместились на грудь альфы, изучая ранее не целованные участки кожи. Когда Феликс оказался в опасной близости от паха, Хван блаженно застонал. Он уже и забыл, когда собирался остановиться, но ясно понимал, что точно не сейчас, иначе он умрет.       — Можно? — Ликс смущенно потянул за резинку Хвановых штанов.       — Да! — решительно выдохнул тот, чувствуя, как сознание начинает уплывать от предвкушения желанных прикосновений.       Феликс снял с Хеджина штаны сразу вместе с бельем и смущенно уставился на его пенис, испытывая благоговейный трепет. Конечно, это не было первым разом, когда он видел чужой член, все же он мылся в школьном душе и ходил в бассейн, но там все были сплошные омеги, а тут он впервые видел пенис альфы, его альфы, в их первую, наконец-то, интимную ночь, и эффект был совершенно другой. Феликса бросило в жар, он почувствовал, как слюна стала обильно вырабатываться и скапливаться во рту; безумно захотелось ощутить член Хенджина у себя на языке.       Он склонился и облизал пару раз головку, пошло причмокивая, Хван погладил его по волосам. Ликс забыл, что по члену можно водить рукой, и сразу попытался взять целиком, но конечно же подавился — слезы брызнули из глаз, из носа потекло. Он резко отстранился и закашлял, виновато глядя на Хвана.       — Прости, я совсем не умею.       — Все хорошо, не переживай. Давай я покажу тебе, как надо.       — Угу, — робко кивнул Ликс, думая, что Хенджин сейчас на своем члене объяснит, как правильно делать минет, но у альфы был другой план.       Он уложил Феликса на постель и стянул с него штаны.       — Можно? — на всякий случай уточнил он, потянув трусы вниз.       Ликс судорожно вдохнул и, сжав кулаки, решительно кивнул. Хенджин наклонился и обхватил головку пениса губами, параллельно обводя ее языком внутри своего рта. Ликс откинул голову и блаженно застонал: он никогда в жизни не ощущал ничего настолько приятного, а ведь это было только начало. Альфа обхватил его пенис рукой и несколько раз провел по стволу вверх-вниз, не выпуская головку изо рта, после чего отстранился и прошептал:       — Вот видишь, не обязательно глубоко погружать член в горло. Понимаешь?       — Да! Я хотеть попробовать повторить. Можно?       — Конечно.       Ликс оказался способным учеником и сделал все в точности, как ему показали. Хван шумно втягивал воздух сквозь стиснутые зубы, стараясь громко не стонать, чтобы не привлекать лишнего внимания Минхо и Джисона. Осмелев, Феликс принялся экспериментировать: то облизывая пенис, то пошло постукивая им по высунутому языку, как он видел в фильмах для взрослых. Не то чтобы он много и внимательно их смотрел, но эту деталь запомнил. Он сосал неумело, но очень искренне, и Хенджин плавился от удовольствия. К сожалению, его яички так и остались нетронутыми, хотя Хенджин жаждал прикосновения к ним, но ничего не сказал, не желая смущать омегу.       — Хотеть ты учить меня еще, — попросил Ликси, когда у него закончились идеи, что еще можно делать с членом.       — Хочешь, будем делать это одновременно?       — Это как?       — Вот так, — Хван уложил Феликса на бок, головой к изголовью кровати, а сам лег лицом к его промежности, так что парни оказались в позе 69.       И тут началось самое интересное.       — Просто повторяй за мной, — томно выдохнул Хенджин.       Его губы плотным кольцом обхватили член Феликса и медленно опустились вниз, а потом поднялись наверх, в то время как рука плавно двигалась по стволу в такт движениям губ. Феликс гулко замычал, создавая приятную вибрацию вокруг члена альфы. Ликс млел, ему было настолько приятно, что он иногда забывал, что тоже должен что-то делать, а просто держал пенис альфы у себя во рту и тихо, сладко постанывал. Порой он вовсе не осознавал, что именно Хван вытворяет с его членом, он понимал только, что это чертовски приятно, и мысленно молил, чтобы Хёнджин не останавливался. Хван одной рукой водил по члену, а другой ласкал яички и область между ними и дырочкой.       Еще пару умелых движений губ и рук, и Хенджин почувствовал, как пенис омеги максимально напрягся, а сам он весь вытянулся в струну, и тут теплая солоновато-горьковатая жидкость брызнула альфе на язык. Ликс зажал себе рот рукой, чтобы громко не стонать, и этот сдавленный всхлип, словно ток, пробежал возбуждением по телу Хвана, чей член призывно дернулся, прося обратить на себя внимание. Феликс был в полном восторге — это определенно был лучший день в его жизни. Он отдышался и хотел было завершить начатое, как вдруг в дверь постучали, и раздался голос Джисона.       — Мы с Минхо приготовили ужин. Идите есть.       Хенджин замер, молясь, чтобы Хан не решил сейчас войти; Феликс резко подскочил и начал судорожно натягивать на себя футболку.       — Мы попозже, — севшим голосом ответил Хенджин.       — Ну ладно, но имейте в виду, что рыба получилась очень вкусной.       — Хорошо.       — И я не ручаюсь, что Минхо не съест сразу всё.       — Мы скоро придем.       Настрой был сбит, Хенджин решил, что самое время остановиться, и что Ликсу действительно пора поесть. Он тоже натянул на себя футболку и взялся за трусы, как вдруг услышал тихий жалобный всхлип — Феликс сидел, опустив голову, его плечи подрагивали, а рука вытирала мокрый от слёз нос.       — Что случилось, солнышко?       — Опять все сломалось, — всхлипнул Ликс.       — Что сломалось?       — Хан пришел, и мы опять нет секс, — от обиды он расплакался еще сильнее. — Первый раз ты не хотеть, второй — я аллергия, третий — я напиться, теперь Хани пришел, — сквозь слезы лепетал омега.       — А ты хочешь продолжить? Ты же сам начал одеваться, я думал, что ты кончил и на сегодня нам хватит.       — Я хотеть любить тебя до конца! Чтобы ты любил меня целиком! — жалобно рыдал Ликс.       Сердце Хвана сжалось от сочувствия:       — Прости, прости мой хороший, я не знал, что ты так сильно этого хочешь. Сейчас, сейчас все будет, только не плачь, умоляю!       Хенджин принялся зацеловывать мокрые щеки Феликса, шепча ему, как сильно он его любит:       — Ангел мой, солнышко мое, радость моя, не плачь мой хороший.       Ликс потихоньку начал успокаиваться, позволяя приятным ощущениям заменить обиду, и лег на кровать. Он чувствовал себя очень расслабленно с Хенджином и готов был позволить ему делать с собой все что угодно.       Хаотично целуя каждый сантиметр кожи омеги, Хван стянул с него футболку, спустился губами до его груди и обхватил сначала один сосок, а потом другой. Нежные розовые горошины так приятно ощущались на языке, что Хенджин сам замычал от удовольствия. К сожалению, он не знал, что у Феликса нечувствительные соски, а омега постеснялся про это сказать, позволяя Хвану с упоением их ласкать:       “Если ему нравится, пусть делает, мне тоже хорошо, когда ему хорошо”.       Насытившись грудью, Хван обвел языком рельефный живот и спустился ниже. Возбужденный член Феликса вовсю требовал внимания. Альфа снова начал делать минет, но когда по стонам понял, что Ликс на грани, остановился, раздвинул ноги омеги и спустился губами ниже к жаждущей дырочке. Ликс уже весь тёк и дрожал от предвкушения. Его смазка оказалась невероятной на вкус, и сам Феликс потрясающе пах, у Хенджина закружилась голова, он хотел его всего и сразу, но сначала нужно было хорошо подготовить омегу к его первому разу. Ликс плавился под напором Хенджиновых ласк, испытывая невероятный восторг от того, что его мечта вот-вот станет явью:       — Джинни, возьми меня, пожалуйста, — взмолился он.       — Все, что пожелаешь, мой ангел, — отозвался Хёнджин, закончив с растяжкой. — Тебе удобно так лежать?       — Да.       — Если будет неудобно или неприятно обязательно скажи, договорились?       — Хорошо.       Хван скинул с себя футболку и поцеловал Ликса, нависая над ним. Он приставил член к дырочке и начал медленно, сантиметр за сантиметром, проникать внутрь. Несмотря на растяжку, Ликс оказался почти таким же узким, как Минхо в их первый раз.       — Ах, Джинни, — сдавленно заскулил Феликс.       — Больно? Остановиться?       — Нет-нет, — взмолился Ликс, который не хотел больше ждать ни минуты.       Хенджин отстранился, вышел, проверил, что смазки действительно много, и снова плавно вошёл на этот раз до конца. Сознание омеги плыло, запах сладких сливок сводил с ума. Хван снова навис над Ликсом, который вцепился в обожаемые руки альфы. Тяжело дыша, Хенджин принялся аккуратно двигаться внутри. Он даже не успел перейти к активным движениям, как Феликс громко застонал и снова кончил, пачкая свой и Хванов живот спермой.       Хенджин вышел и начал быстро себе дрочить, все еще жадно целуя Феликса, который продолжал тихо постанывать от удовольствия. Этот звук был настолько восхитительным, что Хван тоже довольно быстро кончил и повалился на кровать рядом со своим любимым. Оба молчали, пытаясь восстановить дыхание.       — Как ты? — обеспокоено спросил Хёнджин, повернувшись к Ликсу.       — Прекрасно, — широко улыбнулся тот, светясь от радости. Он был счастлив, что наконец-то переспал с истинным и что это было даже лучше, чем в его фантазиях, ну как минимум интереснее.       — Я рад это слышать, — Хван чмокнул Феликса в висок. — Вот теперь можно пойти поесть, да?       — Угу, но сначала душ.       — Само собой, — усмехнулся Хёнджин. — Сначала в душ.       — Джинни?       — Да, родной.       — Я люблю тебя.       — Я тоже тебя люблю, мой мальчик, — Хенджин повернулся и сладко поцеловал Феликса.