Истинные. Младшие

      Отстояв кучу пробок, Хенджин и Джисон разыскали Минхо в больнице, как только приехали туда. Ли-старший был бледный словно полотно, на нем буквально не было лица.       — Что? Что с Феликсом? — взмолился Хван, поравнявшись с Минхо.       Ли мучительно долго молчал, глядя в пол.       — Ну же, говори, — не выдержал Хан.       — Наш малыш… — прошептал Ли.       — Что с ним?! — хором воскликнули истинные.       — Мы его потеряли, — всхлипнул Минхо.       — Что? — у Джисона подкосились ноги, и он чуть не упал, но Хенджин его удержал.       — Минни, ты сейчас говоришь про Феликса или про ребенка? — на всякий случай уточнил Хван.       — Про ребенка, — Ли недоумевающе похлопал глазами на истинных.       — О господи, — Хан схватился за сердце, — о боже мой! Ты меня испугал, придурок! — он со всей силы треснул ладонью по плечу Минхо. — Я было решил, что Ликси умер! — чуть не рыдая продолжил он.       — Ликси очень слаб, он потерял много крови, ему делают переливание, но его жизни ничего не угрожает. Сейчас в больнице очень много пострадавших в трагедии в гипермаркете, нужна кровь, я уже сдал свою, если можете, сдайте тоже.       — Хорошо, я сдам. Куда обратиться? — засуетился Хенджин.       — На пост к старшему медбрату.       — Я с тобой, — подорвался Джисон.       — Уверен? Ты очень бледный, лучше останься и посиди тут.       — Нет, к Ликси все равно сейчас не пустят, а сидеть тут с ним, — Хан пренебрежительно кивнул в сторону Ли-старшего, — я не хочу!       — Бусинка, не надо так, Минни и без того плохо, — Хенджин подошел и обнял Минхо.       В этот момент в Ли что-то надломилось и слезы, которые он так старательно сдерживал, полились рекой.       — Джинни. Малыш… Наш малыш… Его больше нет, — всхлипывал альфа.       — Присядь, мои родной, — Хван усадил истинного на стул и сел рядом. — Я понимаю твою боль.       — Правда?       — Конечно.       — А то я уже решил, что вам все равно, — еще сильнее расплакался Минхо в плечо Хенджина.       — Я просто растерялся и хотел поскорее сдать кровь, чтобы помочь нуждающимся, прости, прости, мой хороший, что не сразу заметил твою боль, — Хван принялся утешающе гладить истинного по спине.       Джисону стало совестно за свое поведение. Да, смерть ребенка показалась ему чем-то незначительным на фоне того, что он изначально по ошибке решил, что умер сам Феликс, к тому же Хан знал, что Ликс не хотел этого ребенка, и в некотором смысле для него даже лучше, что все так сложилось, однако выкидыш стал трагедией для Минхо, и как бы Джисон на него не злился, было жестоко вот так игнорировать его чувства. А когда Хан увидел слезы истинного, его сердце болезненно сжалось, все же он любил этого человека, как бы сильно он на него не злился.       — Минхо, прости, я… Мне тоже жаль, — Хан опустил ладонь на плечо истинному и сжал его, показывая, что он тут, если понадобится.       Ли поднял на омегу заплаканные глаза и прошептал:       — Спасибо.       Когда Минхо успокоился, Хенджин и Джисон пошли сдавать кровь. Вернувшись, они застали истинного опять в слезах.       — Минни, — Хван подсел к нему. — Милый, мы здесь, всё будет хорошо, главное, что Ликси жив. У вас будут еще дети, обязательно будут!       — Джинни, это я во всем виноват, — глотая слезы, пробормотал Минхо. — Если бы не мой эгоизм, то не было бы беременности, а следовательно и выкидыша. Ликси не пришлось бы пройти через это испытание.       — Ну перестань, ты не виноват в том, что Феликс потерял малыша.       — Если бы я не сбежал тогда с ним и не сделал ему ребенка, мы бы с Джисоном не поругались, и Ликс бы не нервничал всю беременность из-за нашей ссоры.       Услышав это, Хан почувствовал укол вины. Все же Минхо был отчасти прав, их ссора могла негативно сказаться на течении беременности.       — Любимый, — Хенджин положил руку на ладонь Минхо и сжал ее. — Триггером выкидыша послужила трагедия в гипермаркете. Ты же не виноват, что там обрушился пол! Это был несчастный случай. Иначе по твоей логике мы с Хани тоже виноваты в выкидыше, потому что не сразу ответили на телефон.       — В кафе было шумно, и играла музыка, — как будто оправдываясь, пояснил Джисон.       — Нет, вы не виноваты, — Минхо потряс головой, и с носа капнула слезинка.       — Вот и ты не виноват.       — И все же я должен был раньше пойти к врачу. Наверняка, мой гормональный сбой тоже негативно сказался на плоде.       Джисон поймал себя на мысли, что у него словно дежавю: опять он экстренно примчался в больницу к пострадавшему истинному и опять виной этому Минхо, пусть и косвенно, но всё же — Хан был согласен, что этого всего могло не быть, если бы Ли думал головой, а не другим местом. Но вслух он этого говорить не стал, видя, что Минхо и без того раскаивается.       К Феликсу их пустили только утром. Омега выглядел опустошенным.       — Минни, прости меня, — всхлипнул он, увидев истинного. — Я не смог сохранить нашего малыша.       — Нет, это ты меня прости, что не оградил тебя от переживаний, чтобы ты спокойно его выносил, — дрожащими губами пробормотал альфа. Он взял свободную от капельницы руку омеги и принялся покрывать поцелуями его ладонь.       — Ликси, мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, — сказал Джисон.       — Я тоже искренне соболезную, — отозвался Хенджин.       — Спасибо, — глотая слезы ответил младший омега.       Истинные подошли ближе, чтобы поддержать и побыть рядом.       К обеду Ликс почувствовал себя лучше и начал уговаривать истинных, которые не спали всю ночь, поехать домой отдохнуть, но Минхо наотрез отказался покидать возлюбленного. Было решено, что Хенджин и Джисон поедут домой отоспаться, а вечером вернутся, чтобы сменить Минхо на его “посту”. Однако, Ли-старший покемарил немного на кресле в коридоре и вечером категорически отказался уезжать домой. В результате он несколько дней не отходил от постели Феликса. На третий день Хенджин уговорил его съездить хотя бы принять душ, обещая, что побудет с Ликсом.       Минхо был слишком уставшим и подавленным, поэтому Хван попросил Джисона его отвезти, так как боялся, что альфа попадёт в аварию в таком состоянии. Когда омега увидел, что все заднее сидение машины Ли-старшего залито кровью Феликса, ему самому поплохело. Но Минхо был настолько подавлен, что не придал увиденному значения, хотя картины того дня ярко вспыхнули в его памяти.       Пока Ли ходил в душ, Хан заботливо сделал ему чай, однако поспешил уйти из кухни, как только альфа туда зашел, но тот его остановил:       — Ты говорил, что всегда будешь меня любить, — с досадой припомнил ему Минхо.       Повисло долгое тягостное молчание. Джисон остановился в дверях, не зная как себя вести.       — Я люблю, — наконец прошептал он, — просто твоё поведение отбило у меня всякое желание общаться с тобой, — уже громче добавил он.       — Хани прости меня, мне очень-очень жаль, что я тебя снова разочаровал, — упав на колени зарыдал Ли. — Ты был прав, ты во всем прав! А я… Я снова облажался…       Хан повернулся и посмотрел на истинного, который выглядел таким разбитым и несчастным, что сердце Джисона дрогнуло. Минхо и так сейчас было безумно тяжело. Поэтому Хан решил, что жестоко продолжать дуться на любимого человека, когда ему настолько нужна поддержка.       — Минни, Минни, не плачь, пожалуйста, — Джисон ласково погладил альфу по волосам, а когда тот поднял на него зареванное лицо, провёл ладонью по щеке, вытирая слезы.       Ли накрыл его руку своей, а потом повернул голову и начал отчаянно целовать пальцы омеги, попеременно моля о прощении.       Хан тоже опустился на колени, обхватил лицо Минхо ладонями и вкрадчиво сказал:       — Я тебя прощаю.       Ли упал головой Джисону на грудь и разрыдался ещё сильнее, твердя слова благодарности. Хан прижал к себе его голову и начал успокаивающе гладить по волосам, приговаривая:       — Я здесь, я с тобой, все будет хорошо, всё обязательно будет хорошо.       В ту ночь Хан наконец-то спал в их большой кровати вместе с Минхо.       — Хани, я так скучал… Я думал, что с ума сойду без тебя, — прошептал Ли, обнимая омегу.       — Я тоже очень скучал, — признался Джисон. Он прижался к альфе, с наслаждением вдыхая его кофейный аромат.       Минхо тоже украдкой втягивал носом запах ванили, чувствуя, как он растекается по его телу волнами спокойствия и верой в то, что всё будет хорошо. В этом момент он поймал себя на том, что ему страстно хочется поцеловать Джисона.       — Хани, я понимаю, что сейчас не самый подходящий момент говорить о таких вещах, но кажется, мое либидо начало оживать.       — Правда? Как ты это понял? Неужели ты?.. — омега бросил удивленный взгляд на пах истинного, но там все было спокойно.       — Нет, — заверил его альфа, — но мне безумно хочется тебя поцеловать. Я понимаю, что сейчас не лучшее время для подобных вещей: мы потеряли ребенка; Ликси в больнице…       — Тссс, — Джисон приложил палец к губам альфы. — Не думаю, что Феликс бы оскорбился, узнав о нашем поцелуе.       Он ласково потерся носом о нос Минхо, воруя его дыхание. Ли замер в предвкушении того, что могло произойти дальше, не решаясь брать инициативу на себя. Хан осторожно сомкнул свои губы на губах Минхо, запечатывая их нежным поцелуем. Ли почувствовал, как по его телу побежали приятные мурашки, он обвил руки вокруг талии омеги и прижал его к себе, отвечая на поцелуй. Оба удовлетворенно вздохнули, продолжая ласкать губы друг друга. Вдыхая усилившийся аромат ванили, Минхо вдруг почувствовал, что начал возбуждаться — впервые с тех пор, как ему прописали гормональные препараты. Он уже почти забыл, что это за ощущение, почти научился жить без этого и чуть ли не смирился с тем, что навсегда останется импотентом, как вдруг простой поцелуй с Джисоном заставил его плоть вновь ожить.       — Хани! — на радостях Минхо бесцеремонно схватил ладонь омеги и приложил к своему возбуждению.       — Да ладно? — просиял тот. — Поздравляю!       — Неужели причина была не в таблетках, а в нашей ссоре? — вопрос был скорее риторическим.       Несмотря на то, что истинные обрадовались вернувшемуся либидо, они решили отложить занятие любовью до полного выздоровления Феликса. Однако полночи провели обнимаясь и нежно целуя друг друга. Оба были счастливы, что наконец-то снова вместе. У Джисона словно гора с плеч упала. Ему было тяжело находиться в ссоре с истинным, хоть он сам же ее и начал. И теперь, когда он снова с замиранием сердца всматривался в лунном свете в до боли любимые черты лица, он чувствовал, что наконец-то все опять так, как и должно быть.       Утром они зашли в палату Ликса, держась за руки.       — Вы помирились? — просиял Феликс.       — Да, — смущенно кивнул Минхо.       — Ура! — воскликнул младший, который чувствовал себя уже гораздо лучше и готовился к выписке.       Хенджин подошел к Джисону и, обняв его, шепнул ему на ухо “спасибо”.       — Это тебе спасибо. Ты же специально меня с ним отправил, да? — также шепотом ответил Хан.       — Возможно, — подмигнул Хван.       — О чем вы там шепчетесь? — возмутился Минхо.       — Да, больше двух, говорят вслух! — хихикнул Феликс.       — Я просто поблагодарил Хани, — пояснил Хенджин. — Я знаю, чего ему стоило это примирение.       — Кажется, я должен попросить у вас всех прощения, — Минхо виновато опустил глаза в пол.       — Минни, ты не… — начал Ликс.       — Мы тебя прощаем, — перебил его Хван. — Но впредь слушай наши советы, когда мы беспокоимся о твоем здоровье.       — Обещаю, что буду слушать, — заверил Ли и обнял стоящих рядом истинных.       — А меня? А я? — запротестовал, сидящий на постели Феликс.       Парни обступили койку со всех сторон и принялись тискать младшего, заставляя того радостно улыбаться.       Джисон только отчасти был прав, предположив, что Феликс после выкидыша почувствует облегчение, поскольку младшего начала мучать совесть за его чувства. Да, он не хотел пока становиться отцом, но радоваться тому, что он потерял ребенка, Ликс считал недостойным. Из-за этого внутреннего конфликта Феликс погрузился в депрессивное состояние. Они с Джисоном каждый день по многу часов разговаривали об этой ситуации до тех пор, пока Феликсу наконец-то не полегчало. К счастью, его молодой организм быстро восстанавливался не только от физических, но и от психологических травм.       Желая отпраздновать то, что Ликсу стало лучше, четверка отправилась на выходные отдыхать в большой родительский дом Минхо. И пока истинные весело проводили время, купаясь в бассейне, родители с умилением наблюдали за ними из окна кухни, пока готовили обед на большую семью.       — Молодость прекрасна, — протянул папа, наблюдая, как их дети с громким смехом играются с водными пистолетами, поливая друг друга.       — Когда-то и мы были такими, — улыбнулся отец и обнял мужа.       — А скоро они станут такими, как мы.       — Дай бог им быть такими же счастливыми в браке, — отец наклонился и поцеловал супруга.       — Люблю тебя, — папа ответил на ласку.       Они так увлеклись, что не заметили, как в кухню вбежал Минхо.       — Фу, ребята, вы что творите? — в шутку возмутился он.       — А что? Только вам можно тут целоваться? — смущенно усмехнулся отец, выпуская мужа из своих объятий.       — Я пришел что-нибудь попить.       — На, вот сок. А вообще, закругляйтесь и идите в дом — обед уже почти готов.       — Сейчас идем!       Когда вся семья наконец-то была в сборе за большим круглым столом, папа поднял вверх бокал с соком:       — Мы с отцом всегда мечтали иметь много детей, однако небеса подарили нам только Минхо, но кто бы мог подумать, что благодаря ему у нас будет не два, а целых четыре сыночка. За вас, наши дорогие!       Все подняли бокалы и чокнулись своими напитками.       — Какие у вас новости? — спросил отец у сына, накладывая супругу еду.       — Мы уже присмотрели дом. И нашлись желающие купить квартиру Хани.       — О! Это замечательно, покажите, что за дом.       — Вот, — Минхо засуетился и открыл картинку большого двухэтажного дома на телефоне. — Всего 15 минут пешком до железнодорожной станции и двадцать минут на поезде до метро.       — А по деньгам что?       — Ну для первоначального взноса хватит того, что мы получим с продажи квартиры Хана, а потом, когда заселимся, продадим, мою и закроем большую часть кредита за дом.       — Это прекрасно.       — Я тоже пойду работать! — гордо сообщил Феликс.       — Правда, дорогой?       — Да! Раз я все равно пропустил начало учебного года, не хочу сидеть у всех на шее, хочу тоже приносить деньги в семью.       — Ты так хорошо уже освоил язык, солнышко, — похвалил папа. — Говоришь почти без акцента.       — Неправда, мне еще учиться и учиться.       — Мы ему говорили, чтобы он в этом году продолжил ходить на курсы, но он уперся — хочу работать и все тут, — пояснил Минхо.       — Ах-ха-ха, какой активный. Ликси, а куда ты пойдешь?       — Я его устроил в пекарню, где раньше работал, там как раз искали помощника, — вступил в разговор Джисон.       — Вот и славно.       — Хани, а ты не думаешь снова пойти работать? — спросил отец.       — Нет, я наслаждаюсь ролью домохозяина, — хихикнул омега.       — Он тоже нашел призвание, — Минхо чмокнул Джисона в висок.       — Ага.       — Джинни, а у тебя как на работе дела?       — Спасибо, всё нормально, — улыбнулся Хван.       — Он скромничает: его недавно повысили, он теперь начальник смены.       — Ну я фактически и так им был.       — Ты был исполняющим обязанности, а теперь ты уже официально назначен на эту должность, плюс получил прибавку к зарплате.       — Да, это правда приятно, — признался Хенджин.       Истинные вернулись домой в воскресенье поздно вечером и, несмотря на то, что все изрядно устали, решили предаться любви. Точнее изначально они легли спать пораньше, поскольку альфам наутро нужно было на работу. Феликс с Джисоном, как обычно лежали по центру, а альфы обнимали их со спины. В этот раз Минхо обнимал Джисона, а Хенджин Феликса. И тут внезапно омеги, лежащие лицом друг к другу, начали целоваться.       — Эй, так не честно! — запротестовал Минхо. — Я тоже хочу целоваться!       — Иди, я тебя поцелую, — Хенджин протянул руки ему навстречу.       — Бегу, — хихикнул Ли.       Он перелез через находящихся в своем мире младших и рухнул в объятия Хвана. Но альф так сильно заводили стоны целующихся рядом омег, что скоро они сами перестали целоваться, а тупо уставились на истинных.       Омеги так увлеклись, что уже вовсю ласкали руками гениталии друг друга.       — Они прекрасны… — шепнул Хёнджин на ухо Минхо.       — Также как и ты! — Ли повалил Хвана и снова поцеловал, одной рукой вцепившись ему в длинные волосы, а другой жадно водя по его почти что обнаженному телу, не считая нижнего белья.       Хенджин сладко всхлипнул и ответил на страстный поцелуй.       Тем временем губы Джисона уже достигли паха Феликса и захватили его пенис в свой сладкий плен. А нижнее белье полетело на пол.       — Хани, давай 69? — Ликс, протянул руку и коснулся лица возлюбленного.       — Сейчас? — удивился Хан.       — А почему нет?       Джисон перевел смущенный взгляд на целующихся альф.       — Ты стесняешься? — хихикнул Феликс.       — Немного, — признался Хан.       — Иди сюда, — Ликс потянул старшего омегу на себя. — Давайте сделаем это все вместе? Мы же никогда еще не занимались любовью вчетвером.       На эти слова отреагировали альфы.       — Да, — кивнул Хван. — Я тоже хочу, чтобы мы все вместе это сделали.       — Но как ты себе это представляешь? — задумался Минхо. — Паровозиком?       — Не обязательно, — улыбнулся Хван. — Малыши хотели 69, а мы могли бы к ним присоединиться.       — Как именно? — захлопал глазами Джисон, у которого было не очень хорошо с пространственным мышлением.       — Сейчас попробую объяснить, — Хенджин окончательно выбрался из-под Минхо. — Хани, ложись на спину и сползи попой к краю кровати.       — Хорошо.       Джисон сделал то, что его попросили.       — Ликси, а ты вставай над ним в позу 69, — продолжил Хван.       — Так? — младший навис над Ханом лицом к его паху, пятой точкой кверху. Для убедительности он чмокнул член Джисона поверх ткани трусов.       — Да, умница!       — Да снимай их уже, — простонал Хан, прикрыв глаза руками. И тут же его белье отправилось на пол вслед за Феликсовым.       — А мне что делать? — поднял брови Минхо.       — А ты положи подушку на пол и встань на нее коленями так, чтобы тебе было удобно трахать Хани. А я буду сзади Ликси. Если никто не против, — невинно улыбнулся Хван.       — О-о-о! — Минхо без слов выразил восхищение плану Хенджина и встал, как ему сказали. — Есть одна проблема, — признался он.       — Какая?       — Пока мы вставали в нужные позиции, у меня пропало возбуждение.       — Черт. Ну ты можешь пока полизать Джисона, а я полижу Феликса.       — Ого! Да мы в шоколаде, — хихикнул Хан, водя рукой по твердому члену Ликса.       — Смешно тебе да? — ухмыльнулся Минхо. Он облизал два пальца и сразу вогнал в сочащуюся смазкой дырочку Джисона, выбив из него громкий стон. А потом припал губами к его сладкому месту. В то время как Феликс уже вовсю сосал член старшего омеги.       — Ах, да! О боже! Да! — громко простонал Хан, прежде чем занять свой рот пенисом Ликса.       Глядя на всё это шикарное зрелище, Хван почувствовал, как у него пересохло в горле. Он облизал свои пухлые губы и припал ими к дырочке Феликса, пятой точкой уперевшись в изголовье кровати.       Почувствовав, что достаточно возбудился, Минхо оторвал губы от дырочки возлюбленного и прислонил к ней свой сочащийся смазкой член, предварительно стянув с себя трусы.       — Хани, можно? — на всякий случай спросил он.       — Нужно! — Джисон на секунду выпустил изо рта пенис Фелиса, только чтобы ответить, а потом снова принялся страстно его сосать, водя по нему одной рукой и лаская сосок младшего другой.       Минхо на секунду замялся, а потом плавно вошёл в горячее нутро возлюбленного, чувствуя, как омега специально сильнее сжал мышцы вокруг его члена, чтобы Ли было приятнее. Минхо одной рукой схватил Джисона за бедро, а другую положил на голову Феликса, помогая ему вбирать в себя член старшего омеги.       Хенджин тоже последовал примеру Минхо и, полностью раздевшись, вошёл в подготовленную клоаку Феликса. Он начал плавно двигаться внутри, заставляя младшего сладко стонать и пускать приятные вибрации вокруг члена Джисона.       — Минни, — Хенджин протянул ладонь, и они с Минхо взялись за руки, чтобы тоже чувствовать друг друга в этот особенный, интимный момент.       Хан вытянул вверх руку и схватился за бедро Хвана. Комната наполнилась сладкими стонами и тяжелыми вздохами. Истинные пребывали в полнейшем экстазе от происходящего, они впервые почувствовали себя единым целым, и это было ни с чем не сравнимое чувство.       От такой интенсивной стимуляции омеги кончили первыми. Сильно не меняя положения своего тела они решили помочь альфам достичь кульминации. Джисон выбрался из под Феликса и обхватил губами член Хенджина, а Феликс в свою очередь принялся ласкать пенис Минхо. Они делали это с такой страстью и самоотдачей, что альфы очень быстро финишировали, тяжело дыша и рассыпаясь словами благодарности. Парочки поцеловались, а потом омеги поменялись местами и поцеловали уже других своих истинных, чтобы никто не остался в обиде.       — Джинни, ты гений! Это был лучший секс в моей жизни! — наконец рухнув на постель, признался Джисон.       — И в моей тоже, — кивнул Минхо, заползая на кровать.       — И моей, — скромно поддакнул Феликс. — Хотя у меня не то чтобы очень богатый опыт, но всё же.       — Я люблю вас всех и каждого, — расплылся в улыбке Хёнджин.       — Взаимно! — почти хором подтвердили истинные, снова укладываясь на свои места, на этот раз чтобы спать.       — Доброй ночи!       — Сладких снов!       Ночь и действительно выдалась доброй: после интенсивного секса, все четверо спали как убитые. Однако утро началось с громкого крика Джисона:       — Не-е-е-е-ет!       Остальные истинные испуганно вскочили.       — Что случилось? — поспешил узнать Хёнджин.       — Посмотрите свои телефоны, там сообщение от ЕМТ!       — Какое еще сообщение? — Минхо и остальные потянулись за девайсами. — Блять!       Послание гласило:       Поздравляем, найден ваш истинный!       Имя: Ян Чонин,       Гендер: бета,       Возраст: 18 лет,       а ниже, как обычно, контактные данные.       — Это какая-то ошибка? — наивно спросил Феликс.       — Боюсь, что нет, — тяжело вздохнул Хенджин.       Трое уставились на Минхо.       — Ладно, одним больше, одним меньше, чего уж там, пускай приезжает! — хихикнул альфа. — Если захочет, само собой. Как раз дом собрались покупать.       Троица облегченно выдохнула и рассмеялась.