Начало: человек, которого было двое

***

      Будильник прозвенел уже третий раз за утро, а я всё так же лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. У меня не было сил подняться с кровати, хотя всё, что я делал вчера, это сидел либо здесь, либо на первом этаже на мешке, играя в стрелялки и ругаясь с тимейтами. Я тихо простонал в подушку и, перевернувшись на спину и потерев слипшиеся от сна глаза, обнаружил на щеках «хрустящие дорожки» — слёзы. Я что, плакал? Но я такого не помню. Найдя на ощупь телефон на тумбочке, я включил фронтальную камеру и уставился на своё собственное отекшее лицо с красными глазами, словно я рыдал всю ночь.       Встав с кровати и сняв ЭЭГ-повязку, я повернулся в сторону своего «рабочего стола» и вдруг услышал за спиной звонкий детский голос.       — Dylan, c'est pour toi ! Joyeux anniversaire ! — раздался узнаваемый девичий голосок, и моё сердце забилось, словно барабан, ударяя по рёбрам.       Я, словно в замедленной съёмке, повернул голову назад, но, как и ожидалось, ничего не увидел. Я резко выдохнул через рот. Ну конечно, ведь в последний раз, когда я её видел, было в далёком детстве, когда я был наивным и глупым ангелком.       В голове пронеслись картинки. Я вспомнил, что мне снилось. Детство. Я. Детская площадка. Мальчик, лицо которого разглядеть я не мог, потому что предпочёл забыть его, как страшный сон. И она. Вся такая нежная, с невинным личиком, смотрела на нас с мальчиком с озадаченным выражением лица, чуть-чуть приоткрыв губы, пока тот гад, из ушей которого можно было вот-вот увидеть, как выходит дым, сжав ее руку так сильно, что она сама сжалась, кричал и на меня, и на неё.       Я взглянул на время в телефоне. 10:00. Я хотел встать в девять часов, так как à qui se lève matin, Dieu donne le pain, но так как я совершенно не жаворонок, а сплю как убитый, я проспал аж целых три будильника, двое из которых были «запасные». До школы осталось три часа. Может мне опять прогулять? Хотя, я уже третий день не хожу. Лишила меня Россия хватки. Раньше во Франции ни одного дня не прогуливал (потому что школа пишет родителям при любой оплошности), а здесь можно прогуливать и никто и причины не спросит. Либо это потому что они меня в глаза ни разу не видели, ведь я и линейку прогулял. Кто адекватный будет стоять час под пепелищем солнцем, чтобы просто посмотреть, как малышня стихи рассказывает, да на плечах у старшеклассника сидит и звенит в звонок. Это шумно, скучно, да еще и народу много!       Переодевшись из пижамы в нормальную одежду, я отправился будить себя до конца, а то есть в ванную комнату. Умывшись холодной водой, почистив зубы ровно две минуты и приняв душ, я вернулся в свою медвежью берлогу.       Заварив себе крепкое кофе, я сделал большой глоток и, как обычно, обжёг себе язык. Я взглянул на свои руки. Они обычно не дрожат, но сейчас почему-то они были как осиновые листья при дуновении ветра. Они дрожат уже второй день подряд! Хорошо, что это проходит ближе к вечеру. Зуб даю, что это всё из-за этих долбанных таблеток! Из чего их вообще делают?       Я со всей силы поставил свою литровую кружку кофе на своё рабочее место и плюхнулся на стул, что он аж затрещал. Я включил этот чертов планшет, чтобы в очередной раз заполнить «дневник снов». «Опиши три ключевых образа из сна»

Вчера мне приснилась моя Абилочка. Она лежала у меня на коленях, мурчала, словно трактор, а потом полезла ко мне «целоваться». Мы сидели в моей комнате на моей кровати в моем родном городе. И так как были только мы вдвоём, мне пришлось описывать ее, да свою комнату, чтобы хотя бы два описания было. Но сегодня сон был другим.

«1. Черный силуэт мальчика. Лица не видно, но по позе понятно, что он был зол. 2. Девочка. Каштаново-рыжие волосы, завязанные в две косички белыми бантиками. Голубые глаза. Черное платье и белые туфельки. На вид выглядела озадаченно»

«Были ли звуки/голоса/музыка/шумы?»

Конечно. Тот мальчик вопил на всю детскую площадку и вот-вот бы сорвал голос. La jalousie est une maladie de l'esprit.

«Да. Голос.»

«Какая эмоция была сильнее всего: стыд, радость, гнев, удивление, страх?»

«Гнев.»

«Что бы вы изменили во сне, если бы могли?»

Всё.

Это считается за ответ?

«Я бы сделал мальчика более тихим и спокойным.»

Я бы его убрал, чтобы остались только я и она.

«Проснулись ли вы с головной болью?»

«Нет.»

«Ощущали ли вы температуру во сне? (жар/холод)»

«Жар.»

«Были ли необычные ТЕЛЕСНЫЕ ощущения? (паралич/падение/полет)»

«Нет.»

«Хотите ли вы углубить погружение в этот сценарий?»

...

«Да.»

      Раздался неприятный скрип на всю комнату: я отодвинулся от стола, не поднявшись. Моя дурацкая привычка. Встав с места, я подошел к холодильнику и распахнул дверцу, пробежавшись взглядом по полупустым полкам. Достав самое необходимое, а именно сыр с колбасой, я закрыл холодильник обратно.       Достав ножик и разделочную доску, я начал резать колбасу для самого сложного блюда в этом мире — бутерброда. Почему-то ножик не резал колбасу, поэтому я надавил сильнее. Резко колбаса не поддалась, а наоборот, ножик отскочил вбок. — Блять! — взвизгнул я от испуга. Слава Богу, он меня не порезал. Только после этого я заметил, что лезвие-то ножа повернуто вверх. Ну, я шеф-повар уровня Мишлен. Перевернув нож и наконец нормально порезав сыр и колбасу, я сделал себе три бутерброда.       Я откусил половину бутерброда за раз. Достав телефон, я заглянул в чат с завучем, чтобы взглянуть на сегодняшнее расписание, которое мне прислали еще до начала учебного года. Меня зацепил один предмет... французский. Решено, я сегодня приду. Надеюсь, учителя не будут на меня ругаться из-за того, что я не сделал дз. Откуда мне знать, какое оно?       Быстро перекусив бутербродами, я удобно устроился на кровати, достал свой ноутбук, надел наушники и с головой погрузился в электронный мир программирования. Это, не считая игр и музыки, единственное дело, которое приносит мне настоящее удовольствие.       Следующий час я провёл перед ноутбуком, пока до занятий не остался ровно час. Я достал свою белую оверсайз рубашку с укороченными рукавами и брюки. Вау, они толком даже не помялись, пока я сюда летел. Ну, это всё исправит портфель. К своему образу я добавил фиолетовый галстук. Это была моя единственная изюминка в образе, так как, хоть он и завязан как обычный галстук, но вместо заострённого конца у него он выполнен как пятиконечная звезда. Ну, несмотря на это, я выгляжу как самый обычный, ничем не выделяющийся среднестатистический школьник. Значит, я смогу весь этот учебный год просидеть за последней, rester dans l'ombre.       Я быстро закинул все нужные учебники на сегодня в портфель вместе с неисписанными тетрадями и пеналом и, надев наушники, отправился в путь. Учебники я успел получить еще перед началом учебного года. В то время я не знал толком этот город вообще, поэтому нашел дорогу туда, когда больше половины класса уже разошлось. Это даже хорошо. Отложил знакомство с классом до сегодняшнего дня. А то бы меня сразу бы окружили и начали расспрашивать, кто я и что я. Хотя, может, они сделают это сейчас.

***

      Когда я выходил из «Организации», вдалеке я мог увидеть знакомую фигуру. О нет, это что, тот самый парень, который пристал ко мне вчера вечером. Как его зовут-то?.. Стоп, он даже не представился мне. При этом он сам ко мне прилип. Гад. А еще теперь он мой сосед.       Я быстро выскочил из здания и попытался обойти этого парня, но в дополнение не упускать его из виду.       Его волосы были растрёпанные, но видно, что он пытался привести их в порядок. Руки были глубоко в карманах брюк. Еще вчера этот парень сиял на всю комнату, излучая бодрость и жизнерадостность, как диснеевская принцесса, но сегодня его лицо было хмурым, и сам весь он был поникшим. Интересно, у него что-то случилось или он такой всегда, когда он думает, что на него никто не смотрит?       Еще интересной деталью в его внешности я считаю значок, который был прицеплен к его рубашке у груди. Это был небольшой жёлтый значок с улыбающимся смайликом. Но вот только этот значок был перевёрнут вверх ногами.       Так, получается, этот парень учится в первую смену. Отлично, меньше шансов, что мы будем с ним пересекаться.

***

      Вышло так, что самая короткая дорога от здания «Организации» до школы проходила через парк. Я шел по дорожкам для пешеходов, упорямо смотря себе под ноги, больше сосредоточившись на музыке в наушниках, чем на дороге. Мой музыкальный вкус был весьма разнообразным. Я мог слушать музыку, которую было слышно даже прохожим, идущим в пяти метрах от меня, так и тихие песни с синтезированными голосами аниме-персонажей.       В таких местах, как этот парк, я бываю раз в полгода. Моим друзьям во Франции всегда приходилось вытаскивать меня на улицу погулять силком, чем им помогали мои родители. Я покидал родные четыре стенки только при крайней необходимости, например, в школьные будни. Ну, как я говорил до этого, из-за России я потерял свою былую некую «хватку» и вообще стал выходить из комнаты, чтобы принять доставку еды или продуктов.       Кто-то бежал со всех ног и налетел на меня, заставив потерять равновесие и чуть ли не упасть. Я с раздражением поднял взгляд, чтобы посмотреть, у кого тормоза отказали, и увидел мальчика примерно десяти лет. Он, даже не извинившись, помчался еще быстрее, а за ним вдогонку устремилась погоня: мальчик такого же возраста, но уже чуть запыхавшийся. Я фыркнул.       У меня во Франции даже малышня сдержанно и воспитанно вели себя с незнакомцами. Если бы это произошло у меня на Родине, то он бы сначала извинился передо мной, а потом более осторожно побежал опять. Но за своё короткое время здесь, в России, я понял, что русские ведут себя более спонтанно и эмоционально. И, честно, мне это чуждо. Я до сих пор помню свой первый день в этом городе. Словно брошенный всеми щенок, я бродил по улицам, сжимая в руке телефон, что аж костяшки белели, чтобы понять по электронной карте с навигатором, куда мне идти. За весь тот день ко мне подошло столько человек, что моя социальная батарейка села раньше положенного. Моя интровертная натура была в шоке. Большинство из этих людей уже после нескольких фраз переходили на «ты», а большинство более взрослых вообще сразу начали общаться ко мне неформально.

***

      Через некоторое время я стоял перед зданием школы. Оно было ярким и красочным. Школа была оформлена пиксельным градиентом, который постепенно переходил от белого к голубому, потом к синему, а затем к фиолетовому. В свой первый день я успел погулять по всему городу и заметил, что большинство школ снаружи были обветшалыми. Видно, что их не ремонтировали несколько десятилетий. А вот моя школа выглядит свежо, и всё это потому, что моя новая школа с технологическим профилем была построена совершенно недавно. Сзади же самой школы, как я успел узнать, находиться школьный двор вместе с футбольным полем, на котором играет местная школьная футбольная команда, состоящая из старшеклассников или же просто обычные школьники, которых физрук вывел из «тюрьмы» на улице проветриться, если солнышко светит ярко и на небе ни единого облачка. Там же находится и беговая дорожка, на которой часто разминаются местные бегуны или же ходят старушки.       В прошлый раз я заходил через другой вход, так как он был мне ближе, но, я думаю, ничего страшного, если я зайду через этот вход. Какая вообще разница? Рядом с входом кружила малышня, а также стояли взрослые, большинство из них были женщинами.       Зайдя в школу, меня встретили старые добрые, но бесполезные турникеты и охранник, сосредоточенно смотревший на монитор своего компьютера. Я подошел к небольшому заборчику, который разделял нас, и, положив на него руку, поддался вперёд, чтобы поговорить с ним.       — Здравствуйте. Эм, я сегодня впервые пришёл в школу в этом учебном году, и у меня до сих пор нет пропуска.       Охранник косо посмотрел на меня.       — Фамилия имя?       — Кельма Дилан.       Охранник опять бросил на меня косой взгляд. Что, моя фамилия не понравилась? Не русский, да, и что? Он начал копаться в ящиках и бурчать себе что-то под нос, прежде чем он наконец достал карту. К ней была прикреплена бумажка. Скорее всего, на ней и написано моя фамилия и имя. Он быстро убрал ее и протянул мне карту.       — Через этот вход не заходи. Это вход для младшеклассников. Ты ж не первоклассник.       — Спасибо, до свидания.       Я оттолкнул от заборчика и направился прочь, пока охранник провожал меня с удивлённым взглядом. Видимо, не каждый день видит таких вежливых людей или иностранцев.       Уже через пару минут я оказался в другом крыле школы. Не успел я опять войти в здание, как по ушам ударил шум: хохот компании девушек, топот и крики более младших учеников, бегающих друг от друга, и сопровождавшие их возмущения учителей. Старший корпус намного живее младшего, но вот, в отличие от тихого, здесь нет охранника. Не успел я приложить карту к турникету, как почувствовал на своём затылке пристальный взгляд. Я косо посмотрел вбок.       Там у перил стояла компания из четырёх человек. Так... сформировавшаяся компания... Это плохо. Девушка с огненно-рыжими волосами, болотно-зелеными глазами, держась за ремни своего портфеля и перенося вес с носков на пятки и обратно, словно маятник, говорила с остальными. Рядом с ней стояла другая девушка с черными волосами, красной заколкой и карими глазами. Именно она смотрела на меня таким пристальным взглядом.       — Этот новенький иностранец прогуливает школу уже третий день подряд! А меня до сих пор заставляют ждать его здесь, тьфу, — раздражённо говорила рыжая, сильнее сжав ремни.       — Ну и слава Богу! Не надо нам тут европейских шпионов! Пусть катится на Родину! — резко выкрикнул смуглый парень с зелёными глазами из той же компании. У него были пепельные волосы, а также он носил очки с оправой-полуобводкой. Парень скрестил руки на груди и с невозмутимым выражением лица отвел взгляд. Блондин, который стоял рядом, еле сдерживал смех.       Так, это они, скорее всего, говорят про меня.. Пора валить, пока меня не заметили. Я повернулся и ускоренными шагами направился прочь, чтобы повесить мешок со сменкой, который я принес чисто для вида, как услышал женский голос за спиной.       — О, может, вот тот парень тот самый новенький? Я вроде бы раньше его здесь не видела.       Я замер на полушаге. Попался. Я медленно обернулся. Теперь на меня смотрела вся компашка. Рыжеволосая девушка смотрела на меня с удивлением и любопытством. Казалось, ее прежнее раздражение словно рукой сняло. Черноволосая, которая меня и заметила, стояла, уперев подбородок в руку, смотрела на меня с нечитаемым выражением лица. Белобрысый поджал губы и нахмурился. Блондин стоял, но его правая ступня долбила в пол, словно дятел: тук-тук, тук-тук.       Первым, кто осмелился сделать шаг вперёд ко мне, была зеленоглазая девушка. Она сократила расстояние между нами за несколько широких шагов и, подправив свой бордовый галстук, она заговорила.       — Привет, ты случайно не новенький иностранец? Мм, hey, you're new here, aren't you? Я Клео... My name is Cleo, — она закусила губу.       Я уставился на нее, как на идиотку.       — Bonjour. Я говорю по-русски, если что.       — Француз, француз!!! — возмущённо крикнул на меня парень с пепельными волосами, обвинительно тыча пальцем в мое лицо. Его очки сползли вниз по переносице. Клео заметила, что мое лицо стало еще раздражительнее, и когда тот парень стал ко мне приближаться, она быстро встала между нами, загораживая ему проход.       — Ой, не принимай близко к сердцу! Знакомься, это Тим. Если что, он всегда такой, хах, — она нервно хихикнула.       — Какой «такой»?!       — Самый адекватный человек среди нас.       Тем временем кареглазая девушка подошла к Тиму бесшумно и дала ему подзатыльник.       — Тим, успокойся.       Она тоже подошла ко мне ближе.       — Привет, я Брай. Можешь звать меня Бри. А тот блондинистый парень — это Глен, — девушка указала рукой на него, и Глен небрежно поздоровался, махнув мне рукой.       Клео достала телефон и украдкой взглянула на время.       — О, у нас еще есть время для экскурсии! Но лучше поторопиться. Смотри, — девушка указала мне на дверь, которая находилась с левой стороны от входа в школу. — Здесь, если ты спустишься вниз по лестнице, ты попадёшь в столовую. Но она закрывается уже после второго урока, а также, чаще всего, всё съедает смена, поэтому там будет лежать только одна уже высохшая никому не нужная булочка, — Клео повернулась и указала уже на другую дверь, — здесь раздевалка. Тут стоят ученики и дежурят. Двери закрывают во время уроков, но все равно прут вещи. Поэтому дорогое там лучше ничего не оставлять.       Девушка резко развернулась прямо на месте и быстрым шагом помчалась вперёд, что мне пришлось поспевать за ней. Теперь Клео шла впереди, а я шел за ней гуськом, с правой стороны от меня шел Глен, который не скрывал свой интерес ко мне, а с левой стороны была Брай, которая хоть и старалась скрыть свое любопытство, делая вид, что что смотрит в другую сторону, но все равно было видно, что краем глаза она косилась на меня. Тем временем Тим ковылял сзади, недовольно бормоча себе что-то под нос.       — Тут у нас висит расписание уроков для обеих смен! Также сюда вывешивают и изменения, и расписание дежурства.       Мы начали подниматься вверх по лестнице. В отличие от первого этажа, здесь было совершенно тихо и одиноко. Тут были только мы и уборщица, мывшая полы.       — Если повернуть направо, а потом зайти в коричневую лакированную дверь, то ты попадёшь к завучу, а также если пройдёшь еще дальше в кабинет информатики. Ну, а рядом с лакированной дверью зелёная решётка, которая отделяет нас от физкультурного зала. Она всегда закрыта. Ее может открыть только учитель.       — А вот Тим в началке мог пролезть через эту решётку! Помню, как, когда мы стали чуть старше, у него там чуть голова не застряла, — прошептал мне на ухо Глен, хихикнув. Как только на него обернулась Клео, он лениво поднял руки вверх в притворной капитуляции. «Сдаюсь-сдаюсь»: кричала его поза. Уголки моих губ ненароком поднялись.       — Зачем мы его взяли с собой?.. Он что, не может сам школу осмотреть? Хотя нет. Не надо упускать шпиона из поля зрения! Мало ли что он может сделать! — раздалось очередное недовольное бормотание сзади. Тим шел, смотря себе под ноги. Его руки были глубоко в карманах брюк.       Я закатил глаза. Ксенофоб. Брай, которая, конечно, услышала это недовольство, повернула голову в мою сторону, изучая мою реакцию. Заметив мое лёгкое раздражение, она одарила меня неловкой улыбкой. Глен повернулся к Тиму и нарочно начал громко шептать, чтобы все услышали.       — Тим, почему ты говоришь так громко?! Вдруг он услышит тебя и поймёт, что ты всё знаешь!       Белобрысый спохватился и сразу же сжал губы в ровную линию, качнув головой в знак согласия. Глен пытался сымитировать такое же выражение лица, но как только понял, что сейчас не выдержит и улыбнётся, он отвернулся от Тима. Брай неодобрительно покачала головой.       — Глен, сколько можно издеваться над ним?       — Кто сказал, что я над ним издеваюсь? — притворно удивлённо ответил ей Глен, повернувшись к Тиму.— Тим, я над тобой издеваюсь?       Он посмотрел на Брай, подняв одну бровь, а потом в ответ Глену помотал головой.       Клео будто бы не замечала диалога позади нее, хотя, скорее, она игнорировала его.       — На каждом этаже, за исключением первого, есть туалет. Правда, по сообщениям из прослушки школы, слухам и рассказам кое-кого, — Клео многозначительно покосилась на Глена, который улыбался как чеширский кот. — Мужской туалет вовсе не мужской туалет, а газовая камера.       — У нас там кальянная, и, в дополнение, постоянно кто-то что-то ломает. Дверь в кабинку одну поломанна. В прошлом году закрыли оба туалета, так как их сломали, поэтому нам приходилось ходить в начальное крыло.       Мои глаза стали как пять копеек. У них туалет что??? Кальянная??? То есть здесь можно курить в туалете? У нас во Франции предусмотрен штраф больше ста евро за курение сигарет в учебных заведениях, а вейпы были запрещены уставом нашей школы! Полиция тщательно мониторит территорию вокруг школы радиусом 10 метров, а учителя каждую перемену выходят на свой дозор. Я до сих пор помню, как меня отстранили с занятий и отправили к психологу, чтобы провести «профилактическую беседу», когда меня впервые поймали с сигаретой во рту.       — Быть такого не может! — воскликнул я, удивлённо вытаращившись на Глена.       — Вот поднимемся на третий этаж и увидишь всё своими глазами, — Глен подмигнул мне.       На третьем этаже было так же людно и шумно, как и на первом. Кто-то спокойно гулял, как и мы, перешептываясь между собой или звонко смеясь на весь этаж, кто-то сидел на полу у двери в класс, играя в телефоне. Парень, который шёл перед нами, зашел в мужской туалет.       Глен легонько подтолкнул меня ближе к той самой «газовой камере». Я открыл дверь, и на меня уставилось как минимум пять пар глаз. В нос мне ударил запах того, о чем мне было противно думать, смешавшийся с ароматизаторами вейпов, но это ему не помогло, а даже наоборот, сделало только хуже. Некоторые парни были младше меня, а другие — мои сверстники. Большинство из них держали в руках ничто иное как электронные сигареты. Как быстро я распахнул эту дверь, так же быстро я и захлопнул ее с громким хлопком.       — Реально газовая камера.       — Значит, слухи не врут, — произнесла Клео, смотря на самодовольную улыбку Глена.       — Ну, у нас в туалете тоже парят, — добавила Брай.       — Ну, смотря по реакции Дилана, у нас еще всё нормально, — возразила Клео, взглянув на свою подругу.       — Хватит уже этому злосчастному поедателю круассанов показывать все достопримечательности нашей школы, и пойдёмте в кабинет, — опять высказал своё недовольство Тим. Услышав свое новое прозвище, я не мог сдержать смешок.       Как только я зашел в кабинет, я понял, что я оказался в самой настоящей преисподне. В кабинете было невыносимо душно и жарко, ведь хоть календарно лето уже закончилось, но явно не по погоде, совершенно нет. Даже открытые настежь окна не спасали ситуацию. Те ребята, которые одели сегодня вязанные кофты и тому подобное, явно сейчас изливаются потом. Одними из таких людей был Глен в своей светло-серой толстовке и Тим в своей кофте с рубашечным воротником. Как только мы зашли в кабинет, все головы повернулись в нашу сторону. Все глаза были направлены на нас, а точнее, на меня, ведь я здесь совершенно новое лицо. После этого последовал шёпот. Я чуть-чуть съёжился. Я не люблю внимание к своей персоне, а особенно становиться темой для обсуждения.       Одна девушка привлекла мое внимание: ее синяя макушка выделяется на фоне остальных учеников. Она, видно, тоже заметила нас и обернулась. Ее брови немного поднялись вверх, как и уголки ее пухлых губ, которые были украшены пирсингом «ангельские клыки». Она оценивающе пробежалась по мне взглядом. Девушка была немного смуглой, на ее голове красовалась золотая диадема, которая плавно охватывала голову от виска до виска с кошачьими ушками, усыпанные множеством маленьких голубых драгоценных камушков, а один большой располагался прямо посередине диадемы. Она быстро поднялась со своего места и, сделав пару плавных широких шагов, остановилась перед нами. Ее осанка была идеальной, шея вытянута, словно изящный лебедь.       — Клео, неужели наш новенький-иностранец пришел? — спросила та, и хотя тон ее был сдержанным, видно, что она едва сдерживала восторг.       — Да. Дилан, знакомься, это Окетра. Окетра, это Дилан.       Я слегка кивнул ей в знак приветствия и признания ее существования. В ответ Окетра протянула мне руку, улыбнувшись.       — Привет! Ты откуда приехал или прилетел?       Я замешкался. Обычно парни протягивают руку при встрече. Я все же протянул ей свою руку, и она встряхнула ее как следует.       — Я француз.       — О, я бывала в Париже несколько раз! Французы такие красивые! А эльфовая башня поздно вечером, когда она светится, это что-то с чем-то! А лягушачьи лапки — просто объедение! У них такое нежное и вкусное мясо, что-то среднее между рыбой и курицей!       — Спасибо?..       Лягушачьи лапки в нашей традиционной кухне считаются деликатесом. У многих как раз таки это блюдо приходит первым на ум, когда у них спрашивают про французскую кухню. Туристы всегда стремятся попробовать лягушачьи лапки на зубок, но на самом деле не все наши любят их. Мои родители, например, считают это варварством. Я разделяю с ними это мнение, хоть я и мясоед.       Я еле как смог освободить свою ладонь от ее лап. В этот же момент прозвенел звонок на урок, и след Окетры уже простыл. Она сидела за своей партой: вторая парта второго ряда, и, положив подбородок на тыльную сторону руки, задумчиво смотрела в окно с нечитаемым выражением лица.       Тем временем кто-то уже потянул меня за рукав к предпоследней парте того же ряда.       — Ну ты чего застыл, как статуя? Девушек красивых ни разу не видел?— сказал Глен, играя бровями. Последняя его фраза заставила мое лицо сморкаться, что оно стало отдалённо похоже на морду бульдога или мопса.       Тим в это время метал молниями в наше направление.       — Эй, я не понял, — рявкнул тот, встав между партой и мной с Гленом, уперев руки в боки. — Мы же с тобой вместе сидим.       Линзы его очков угрожающе посверкивали на свету. Он сжал свою челюсть с такой силой, что я, клянусь, я услышал, как его зубы заскрежетали. Уголки его белых губ, сжатых в единую полосу, подрагивая, опустились вниз. Глаза его превратились в узкую щель. Тим сжал руки в кулаки и стал тереть их большим пальцем.       — Эй, вспомни, что ты мне вчера говорил! Я же тебе мешаю своим «агрессивным» шёпотом. Ну ладно, признаюсь, я иногда ругаюсь тихо на уроках, но только когда я играю. Но всё же, я не хочу быть тебе обузой, — сказав это, Глен потащил меня, да так, что мои кроссовки заскрипели и оставили чёрные полосы. Мы с ним обошли Тима и наконец-то прошли к своей парте.       Я краем глаза взглянул на Тима. Его злость пропала так же быстро, как и появилась. Теперь о тех эмоциях говорит только его учащённое дыхание. Класс, скорее всего, он теперь ненавидит меня еще сильнее, ведь сейчас я для него не просто француз, а еще и француз, который увёл у него соседа по парте.       Тем временем Глен снял свою светло-серую толстовку и повесил ее на спинку своего стула. Под толстовкой была одета белая футболка.       — Футболка это же не школьная форма.       — А толстовка школьная?       Ладно, справедливо. Мы с ним подготовились к уроку и устроились по своему удобству. Я поставил учебник на подставку, чтобы на уроке прятаться от хищных взглядов преподавательницы. Впереди нас шептались Клео да Брай, а сзади нас дулся Тим. Учительница еще не пришла, значит, можно поразговаривать в полный голос.       — Учительница всегда так опаздывает?       — Ага. Пол урока пройдёт, пока она по лестнице поднимется с первого этажа на третий. Кстати, Окетра, похоже, тобой заинтересовалась. Обычно она более сдержанная, — игриво сказал Глен, подмигнув мне и развалившись на стуле, словно на диване.       — А что в этом такого? — поднял я одну бровь и повернулся к нему лицом. На губах Глена играла лукавая улыбка, а глаза сияли веселыми искрами.       — Ты следишь за модой? За показами там всякими?       — Нет.       — Ну да, по тебе видно.       — Это оскорбление?       — Пфф, забей. Это была шутка! Ну, короче, Окетра у нас «восходящая звезда»! — Глен нарисовал руками круг в воздухе. — И модель, и отличница, и из богатой семьи. Но у нее не всё так гладко! Мать-то у нее умерла. Точнее, ее убили.       Я чувствую едва заметную нотку то ли неприязни, или даже презрения в его тоне. Но Глен не закончил.       — Я не помню подробностей этого преступления, но могу поклясться, — он приложил руку к своей груди. — Она была что-то с чем-то. Настоящая легенда. Как по мне, Окетра никогда не сможет затмить ее. Ведь во всех статьях чаще всего ее упоминают как «дочь той самой легендарной модели», и это-то о чем-то говорит!       А вот когда Глен говорил о ее матери, он уже не скрывал свое восхищение. Положив свой подбородок на тыльную сторону ладони, он смотрел в никуда, явно сейчас представляя эту невообразимую женщину у себя в голове. Спустя небольшую паузу Глен заговорил снова.       — Ну, ты знаешь этих «богатеньких». Не думаю, что у вас во Франции они отличаются. Окетра всегда общается приторно сладко с нами, обычными смертными, — он закатил глаза и повернулся ко мне. — Лицемерка.       Ну а если бы она общалась с вами так, как о вас она думает, то есть как с полным дерьмом, то вам бы тоже не понравилось. Но я не стал об этом говорить, так как мне не нравилось, в какое русло идет наш с ним диалог.       Резко Глен вскрикнул и повернулся назад к Тиму. Белобрысый сидел, нахмурился, словно грозовая туча, и сверлил его взглядом, а затем также грозно покосился на меня.       — Ты что пинаешься?! — раздражённо спросил Глен. Понятно, Тим пнул его ногу под партой. Оказывается, это белая башка еще и длинноногая.       — Хватит бедной девушке перемывать косточки.       — Тим, она не бедная, а богатая! — сказал Глен с наисерьезнейшим выражением лица, подняв указательный палец вверх.       В этот момент в класс зашла учительница. Так и начался наш урок литературы. Я скатился вниз по стулу и спрятался за нашей с Гленой конструкцией — мы поставили свои открытые учебники на подставке вплотную друг к другу, пока мой сосед рубился в стендофф, также прячась за нашей Китайской стеной. Я пытался не заснуть и следить, кто на каких словах остановился читать, чтобы, если меня вызовут, я не получил двойку в первый же день, или же чтобы помочь Глену, который только изредка отводил взгляд от телефона. И это понятно, так как этот урок казался вечностью. В начале урока мне досталось от учительницы за пропуски, но не слишком сильно. Да и к акценту моего не придиралась, когда я читал. В общем, была скука смертная, но обошлось без замечаний. На самом деле, я вру, было и интересное за этот урок, но, конечно, это не произведение. Тим пол урока спорил с учительницей насчёт посыла от автора. Даже Глен выключил телефон, когда катка закончилась, чтобы понаблюдать за этой картиной. Похоже, Тим сегодня вспыльчивый.       Следующего урока я ждал больше всего. Французский. Наконец-то я буду чувствовать себя comme un poisson dans l'eau. Ну, перед уроком я забежал в столовую, чтобы проверить слова Клео. Она была права. Значит, придётся либо не есть в школе, либо брать что-то с собой. Хотя бы батончик. Я притопал обратно с урчащим животом в кабинет французского. Глен сидел за нашей партой, кусая батончик сникерс. Все остальные из их компании, в том числе и Тим, куда-то пропали.       — Ну что, ничего в столовке нет? — с любопытством взглянул он на меня, пока я садился. Я вздохнул. В ответ Глен молча поломал батончик пополам и протянул мне. Я взглянул сначала на батончик, а потом обратно на него. Уголки моих губ незаметно поднялись.       — Спасибо, — буркнул я, быстро схватив угощение и откусив от него большой кусок.       — Сейчас французский. Не в обиду тебе, но я ненавижу этот урок,— произнес Глен, захотев завязать диалог.       — Почему? — сразу бросил я.       — Не волнуйся, я не не люблю сам французский. Просто препод у нас... «шикарный», — он сделал пальцами кавычки в воздухе. — Ну, скоро сам поймёшь, — намекнул мне Глен. Наверное, какой-нибудь очередной учитель, которому за семьдесят. Зуб даю. Хотя молодые учителя тоже не всегда добрые и пушистые, как о них сначала думают многие.       Первую странность я встретил еще до начала урока. До урока оставалось ещё несколько минут, но весь класс уже был в сборе, хотя когда прозвенел звонок к предыдущему уроку, большинства ещё не было. Это говорит либо о том, что все боятся этого учителя, либо о том, что я притягиваю это за уши и у нас просто все пунктуальные, а к предыдущему уроку опоздали, потому что он был первым, а некоторые сто процентов живут на другом конце города.       Вторая странность — гробовая тишина, хотя учитель ещё не пришёл. Все сидели абсолютно молча, что мне стало как-то не по себе. Даже Глен сидел с каким-то нечитаемым выражением лица не в телефоне (!). Это какая-то паранормальщина.       Дверь распахнулась. Зашел мужчина в возрасте. Его седые волосы прилизанные, ни один волосок не торчит. Осанка идеальная. На нем строгий костюм, на котором нет ни ворсинки, ни единой складочки. Идеально выглажен, как и штаны. Лицо у него смесь недовольства и скептицизма. Пущего эффекта добавляют возрастные морщины на его лице, делая его еще больше хмурым. Его лакированные туфли блестят под светом солнца. Он, словно хищник, оглядел класс, линзы его очки с тонкой металлической оправой сверкнули. Я тоже оглядел класс. Большинство сжалось, словно комочек, а другие сразу выпрямили свои спины и, как прилежные ученики, сложили руки на парте, будто первоклашки на своём первом уроке.       — О, добро пожаловать в ад, Ди! Наш Сатана, наш надзиратель пришел! Сейчас начнутся пытки и допрос! Ох, он еще не знает, кто ты! — не выдержал и прыснул мне на ухо Глен, заставив учителя сразу взглянуть в нашу сторону. Его лицо, казалось, стало еще хмурее. Глен сделал самое невинное лицо, не смотря в сторону учителя, но это ничего не исправило.       — Глен, — холодно сказал учитель.— Садись на первую парту первого ряда на первый вариант. А ты, — он посмотрел на Тима. — Садись на его место.       По выражению лица Тима было видно, что он не в восторге от своего нового соседа. Я тоже. Но, несмотря на это, он молча взял свои вещи и пересел ко мне. Он даже не поспорил! Будто бы на прошлом уроке он тихоней был! Видно, даже Тим не хочет спорить с учителем. Когда он сел, он отодвинулся почти на самый край и упрямо отказывался смотреть в мою сторону. У него что, не ксенофобия, а франкофобия? От одного только вида учителя французского превращается в маленького беззащитного мальчика.       Тем временем Глен «пополз» к первой парте с видом главного мученика. Эта парта пустела с начала урока, хотя на предыдущем уроке она была занята.       Начался урок. Большинство моих одноклассников пытались казаться как можно мельче и незаметнее: они сидели как мышки, многие, как я на прошлом уроке, загородились учебниками, но это, наоборот, привлекало внимание надзирателя, сразу же получая в свой адрес «опусти учебник».       Но я сидел, расслабившись, так как единственное, что может подвести меня на уроке французского, это мои знания русского. Я расправил плечи, мой ученик лежал на парте, открытый на нужной странице, а сам я крутил ручку между пальцев и наблюдал за Тимом. Il n'était pas dans son assiette. Он сидел, вцепившись руками в учебник, словно это был последний кусок хлеба, во что-то внимательно вчитываясь.       Учитель вызывал не по списку, а по «щучьему велению». Он быстро находил слабых учеников и заваливал их сложными предложениями с оборотами и тому подобное, а если вызывал сильного, то пытался найти слабые стороны. Он придирался ко всему: к «русскому» акценту (а у самого он тоже есть), если кто-то совершает малейшую ошибку в грамматике — публичный расстрел и унижение. «Ты вообще учебник открывал/ла?», «Никакой француз тебя с такими ошибками не поймёт!» (я понял), «Dégoûtant !». Список оскорблений можно продолжать бесконечно.       Все сидели на иголках. Некоторые девочки, которых уже успели спросить, плакали или еле сдерживались, за что получали новую порцию оскорблений. Парни же молча сжимали руки в кулаки.       Тем временем взгляд учителя пал на моего соседа.       — Тим, — сказал он, впиваясь взглядом в парня, который аж вздрогнул, когда услышал свое имя. — Выходи к доске. Напиши-ка нам предложение с «après que» и с глаголом «partir» во вспомогательном времени! На прошлом уроке ты получил три, посмотрим, преподал ли я тебе урок. И, так уж и быть, дам тебе подсказку: после «après que» всегда пишется субжонктив.       Тим с тихим хлопком закрыл свой учебник, встал со стула и, пробубнив что-то себе под нос, подошёл к доске. Он взял белый новый мел в руку. Он несколько секунд постоял у доски, просто глядя на чистую доску, а затем начал писать. Раздался неприятный скрип мела об доску. Я вздрогнул, а учитель и глазом не повёл. Что-то написав на доске, он сделал шаг назад так, что я мог прочитать, что он написал: «Après que tu es parti, nous avons commencé la réunion». Тим сверлил взглядом лицо учителя, пытаясь засечь его реакцию. Белобрысый поставил руки в боки, сжав свою кофту в кулаки.       — Опять! — резко повысил голос учитель, что весь класс вздрогнул. Все взгляды были направлены на учителя, иногда переводясь на Тима, наблюдая уже за его реакцией. — Опять ты всё не так понял! Господи, за что мне такая участь! Я же объяснял: «tu es parti» — это индикатив, а я тебе буквально только что говорил, что после «après que» надо обязательно писать субжонктив, то есть «tu sois parti»! У тебя опять ошибка!       — Но ведь, — Тим робко подал голос и уже хотел сказать что-то в свое оправдание, но его перебивает препод.       — Не хочу даже слушать! Умничать мне тут вздумал! Садись лучше, пока вместо очередной тройки за грубую ошибку два не поставил!       Я встал. Мне надоело смотреть на эту сцену. Я терпеть не могу несправедливость, а здесь я явно вижу, как учитель либо сам допустил ошибку и слишком уверен в себе, чтобы заметить собственную оплошность, либо специально пользуется своим авторитетом, чтобы завалить неугодного ему ученика, который не может сказать ему что-то внятное из-за страха, который внушил этот черт во всех. Но я не лыком сшит. У меня есть стержень, он не успел меня запугать, и я знаю, что он неправ, и готов тыкнуть его нос в эту ошибку.       Теперь все уставились на меня. Глаза Тима широко раскрыты от удивления, а потом он незаметно, но резкими движениями помахал ладонью вниз. «Садись, а то и тебе перепадёт». Ничего себе, Тим хочет меня уберечь. Тем временем учитель посмотрел на меня холодным взглядом, который мог превратить любого в этом классе в ледышку, но не меня. Я открыл рот и резко закрыл его. Стоп, а как его зовут?       Я посмотрел на Глена. Он уставился на меня в ответ. Я мотнул головой в сторону учителя. Немой вопрос: «Как его зовут?».       — Владимир Хмуров, — шепнул мне Глен. Я кивнул.       — Владимир Хмуров, — громко сказал я. Он уже открыл рот, но я не дал ему себя перебить. — Вообще-то, Тим прав. Такой союз, как «après que», довольно редкий случай во французском языке, потому в отличие, например, от союза «pour que», после «après que» идет не сослагательное наклонение, а изъявительное.       Взгляд Хмурова стал еще холоднее, но я выдержал его, смотря ему прямо в глаза. Тим неловко перенёс вес с ноги на ногу.       — Тим, садись на место, — прошипел учитель, не разрывая со мной зрительный контакт. — А ты, — теперь он обращается ко мне. — Кто такой? Я тебя не видел.       — Дилан Кельма. Я новенький. Вам, что не сообщили?       Он нахмурился. О, я его задел!       — Странная фамилия. Выходи к доске, умник. Посмотрим, какой ты умный на самом деле.       Он до сих пор не понял! Я прикусил губу, чтобы не выдать смешок. Расслабленной походкой я подошёл к доске и резко развернулся лицом к Владимиру.       — Ну давай повторим с тобой времена, Кельма, — Хмуров с насмешкой произносит мою фамилию. — «Je viens de rentrer» — это какое время? Настоящее или прошедшее? А потом самое главное объясни. С места ты у нас борзый и всезнайка, а здесь-то учебника нет.       — Ну смотрите, в этом предложении есть конституция с глаголом «venir», который стоит в настоящем времени, но здесь есть инфинитив «rentrer». Получается, это предложение переводится как «Я только что вернулся». Значит, это действие завершилось совсем недавно. Таким образом, это предложение не в présent simple, но и не в passé composé, а passé récent, — без раздумий ответил я, потому что знаю этот язык как свои пять пальцев.       — Так, стоп, остановись нести свою чушь! В предложении говорится: «Je viens de rentrer»! А «je viens» — это настоящее время. Значит, это настоящее время! Как же ты объяснишь тогда «renter» в инфинитиве? — выгнул бровь Хмуров. Но его фраза не вывела меня из колеи.       — Вот именно! Потому что «venir de» с инфинитивом используют, когда описывают действие, которое закончилось в ближайшем прошлом, а точнее только что! Поэтому в данном случае глагол «venir» надо спрягать в настоящем времени, а вот основной глагол надо оставить в инфинитиве. Это ведь элементарное грамматическое правило, которое очень часто используют в французском языке!       — Допустим, — сказал сквозь зубы учитель. Он явно не хочет признавать, что я прав. — Тогда скажи мне, как на французском будет «Я вернулся вчера.»       — Je suis rentré hier. Это уже passé composé с глаголом «êntre», так как глагол «renter» — это глагол движения, которому нужен вспомогательный глагол «êntre» в прошедшем времени.       — Ну тогда почему вы сказали, что «je suis allé» — это прошедшее время, а не настоящее?       — Потому что «aller» — это глагол движения, и поэтому «je suis allé» — это passé composé, которое выражает действие в прошлом. А вот «venir de» и инфинитив, где глагол «venir» стоит в настоящем времени, а основной глагол в инфинитиве для того, чтобы передать, что действие закончилось недавно в прошлом. Это совершенно разные конструкции!       — Садись. Так уж и быть, поставлю тебя пять, но запомни, что passé récent — это то же самое, что и passé composé.       — Вообще-то нет.       — Садись!       Когда я повернулся к учителю спиной и направился к своему месту, я позволил себе победную ухмылку. Я выиграл. Весь класс смотрел на меня со смесью уважения и удивления.       Когда я сел, Тим заговорил, смотря на меня своими большими, словно пятак, глазами:       — Не стоило. Ты мог попасть под горячую руку, — пробормотал он, переведя взгляд на свои руки. Он выглядел... тронутым.       — Я сделал это во имя справедливости, а не ради тебя, — сказал я как ни в чем не бывало. Тим взглянул на меня, но уже с его обычным выражением, которое обычно всегда ко мне и адресовано. Кажется, я испортил момент.       Оставшееся время учитель вёл себя лучше. Похоже, такая смелость со стороны ученика ему в новинку, и теперь ему придётся переосмыслить всё, прежде чем вернуться в прежнее состояние. Тем не менее, после урока всю перемену я слышал комплименты и удивленные вдохи и ахи в свою сторону от всего класса, кроме Тима. Громче всех, конечно, был Глен. Оставшийся учебный день прошел спокойно, но я все равно устал, поэтому обратно в здание «Организации» я решил поехать на автобусе. Мне повезло, так как вся компашка живет в противоположной стороне от «Организации», поэтому никто не захотел меня провожать.       Когда я вышел из школы, я отошёл от здания на приличное расстояние. Привычка. Я уже понял, что в России не всё так строго с курением. Мои руки сами нащупали знакомую пачку старых-добрых сигарет глубоко в кармане брюк, пальцы вытолкнули соломку, а другая рука ловко подожгла ее зажигалкой. Я облокотился на стену какой-то пятиэтажки. Я сделал затяжку. Горький, неприятный вкус табака заполонил мой рот и горло. Грудь знакомо покалывала после того, как табак словно заполнил мои лёгкие едким дымом, но вслед за этим последовало и тепло в груди, а голова чуть закружилась. Резкий запах пахучим облаком кружил вокруг меня, приедаясь ко мне. Я ненавижу курить. Это вредно. Это горько и ужасно, но никотин уже давно у меня в крови, поэтому я всё никак не могу бросить эту привычку, которая каждый день разъедает мои лёгкие всё сильнее и сильнее, как бы я ни старался. Я выдохнул, и клубы дыма полетели вверх в небо, оставив со мной лишь горькое послевкусие во рту. Я сделал еще пару затяжек, а затем бросил сигарету под ноги, размазав ее в черное пятно ногой. Я прокашлялся, излишки дыма покинули мои лёгкие, но все равно остались со мной как напоминание о том, что я опять проиграл битву между мной и зависимостью, а затем закинул в рот мятную жвачку, которую я всегда ношу с собой всё в том же кармане. Холодок смешался с горечью, но не перебил его, а всего лишь скрыл от посторонних. Я оттолкнулся от стены и поспешил к ближайшей остановке.        Дошел я до нужной мне остановки за десять минут. Здесь, конечно, было много людей, так как это конец рабочего дня. Здесь были и такие же школьники, как я, и взрослые, уставшие с самого утра пахать. Некоторые уткнулись в телефоны, некоторые слушали музыку в наушниках и смотрели вдаль в ожидании нужного автобуса, а другие громко переговаривались либо между собой, либо по телефону.       Я сидел под прозрачной крышей остановки на лавочке в своих больших наушниках, изолировавшись от людского шума, погрузившись в собственные мысли. Я смотрел направо — именно оттуда должен был приехать мой автобус. Резко весь мой обзор загородила женщина средних лет. Она встала прямо напротив меня, скрестив руки на груди. Я раздражённо вздохнул, потому что теперь я совершенно ничего не вижу. Мне всегда неловко было, когда незнакомые люди пытались со мной заговорить, когда я в наушниках. Тогда я ходил с маленькими, напоминающими аирподс, и люди зачастую вообще не замечали их и вели со мной диалог. Именно с того момента я начал носить большие наушники.       Я снял наушник с одного уха.       — Молодой человек, — женщина заговорила неприятным писклявым голосом, заставив мое лицо непроизвольно сморщиться. — А вы не знаете, как доехать до улицы Ленина?       — Нет. Я новый в городе и совершенно ничем не могу вам помочь, — сказал я сдержанным тоном. — Можете отойти, не только вы ждёте автобус. Вы мне весь обзор загородили.       Женщина фыркнула, но сделала шаг в сторону.       — Малолетнее хамло! Школьник, а уже куришь, да не эти ваши, как там, электронные, а настоящие! Я ведь чую! Понаехали сюда всякие!       Я закатил глаза и, ничего не сказав, надел наушник обратно. Спустя пару минут подъехал автобус, набитый битком. Быстро оплатив проезд наличкой и еле как протиснувшись между людьми, я все-таки смог найти себе место прямо у окна рядом с каким-то мужчиной. Я сел на кожаный стул и облокотил голову на стекло, наблюдая, как за окном живёт город, при этом слушая музыку, словно это саундтрек к моей жизни. С каждым разом я всё реже и реже хожу по улице без наушников, поэтому всегда, когда я их снимаю, реальный мир кажется каким-то тихим без песен. Только мысли в собственной голове помогают избегать такого ощущения.       Моя социальная батарейка уже давно пищит от минимального количества заряда. Мне хватило за сегодня людей: познакомился с четырьмя новыми лицами: Клео, Брай, Тим и Глен; почти целый день (не считая урока французского) слушал болтовню Глена; поругался с учителем французского; читал перед всеми, пытаясь выговорить какие-то древнерусские слова! В дополнение, Клео добавила меня в школьную группу, где нет учителей. Теперь я могу спокойно прогуливать и спрашивать домашку. Единственное, я молюсь, чтобы меня никто не поджидал у двери в мою берлогу. Под «никто» я имею в виду голубоглазого улыбашку — моего соседа. Моя социальная батарейка не выдержит еще одного говоруна.       Прошло примерно пятнадцать минут, и я был уже на нужной мне остановке. Это была конечная, поэтому в автобусе осталось буквально три человека, считая меня. И, на удивление, все мы пошли в «Организацию». Вот это совпадение! Зайдя в здание, меня сразу встретил шум и возгласы. Все они, конечно, доносились из комнаты отдыха, но сегодня я туда не пойду. Я пойду лежать на кровати, играть в компьютер, программировать и, в последнюю очередь, делать уроки.       Я медленно поднимался вверх по лестнице, и как я достиг нужного мне этажа, я поплелся к своей двери. Подойдя к двери своего соседа, я встал на цыпочки, словно мышка. Его дверь была чуть приоткрыта, а из комнаты доносились звуки: ручка скользила по бумаге, а потом бумагу резко рвали. Он, видно, почувствовав мое присутствие, выглянул через щелку наружу, а затем, заметив, что это я, его глаза засверкали, и он показался полностью в дверном проёме. Я попался.       — Привет! — сказал он бодро с улыбкой до ушей, пытаясь выглядеть непринуждённо, но я вижу, что всё его тело напряжено, а под глазами виднеются тёмные круги. Он принюхался, а затем поморщился, но быстро вернул лицо в прежний вид. Учуял табак. С завтрашнего дня буду носить с собой еще и одеколон. — Ты что, учишься во вторую смену? — он наклонил голову вбок, изучая мой прикид взглядом. — Кстати, я узнал, что здесь есть столовая! Может, сходим вместе поужинаем?       У нас есть столовая? Надо было почаще из комнаты, походу, выходить. Зачем я всё это время готовил и заказывал еду?       — Ты не представился вчера, — поконстатировал я факт. — И да, я учусь во вторую смену, и я сегодня устал, поэтому давай потом.       — Ой, правда? — тихо и жалобно спросил он, подняв чуть брови. Одним движением он достал из-под футболки кулон с... ключиком и начал играться с ним. — Я, если что, Лололошка. Ладно, я не буду тебя задерживать, иди отдыхай, — сказал он, уголки его губ слегка поднялись.       Я кивнул ему в знак прощания и приложил карту к валидатору. С легким хлопком дверь открылась. Дом, милый дом, как я по тебе соскучился, особенно по тебе, моя любимая кровать.       Первое, что я сделал, это плюхнулся на кровать, даже не переодевшись, и потянулся к своему ноутбуку, чтобы включить свою любимую стрелялку. Хоть я и устал, думаю, своих тупых тимейтов я вытерплю. Так, лежа на кровати, заодно хрустя чипсами, я провел вторую половину вечера. Оставшуюся половину, как я и говорил, я провёл уже за программированием, слушая музыку вокалоидов. Ну а что насчёт домашки? Я сделаю ее завтра утром. Наверное.