Шрамы на воде

Действительно, чего он ожидал? Что Цзян Чэн поцелует его и сам отнесет, чтобы вымыть? Наивный придурок. Нужно сказать спасибо, что трахнул, а не убил на месте. Это само по себе уже было удивительным. Хотя, стоило отдать должное Мо Сюаньюю – тело у него было что надо. Не удивительно, что даже Глава Цзян не сдержался. Купальня была довольно просторной, особенно в сравнении с бочкой, в которой Вей Ин мылся последний год. Поясницу неприятно прострелило, когда парень присел в просторную лохань с горячей водой. Поморщившись, он первым делом завел руку за спину, быстрыми движениями вымывая из себя сперму. Не хватало только, чтобы она там застыла и потом живот прихватило. Закончив с необходимым минимумом, Вей Ин расслабленно откинулся на бортик, делая глубокий вдох. И как он снова попал на член шиди? Он очнулся где-то год назад в теле этого хиленького неудачника в деревне Мо. Доморощенный темный заклинатель неизвестно каким чудом сумел призвать его душу с того света и связать контрактом. Злой, как демон, Вей Ин схватил первое попавшееся под руку оружие – небольшой перочинный ножик, которым Мо Сюаньюй резал себя. Мальчишка додумался написать имена тех, кого нужно было убить и только за это Вей Ин не проклял его душу посмертно. Даже такое смешное оружие в руках умельца стало весомой угрозой, которая нависла над четырьмя членами семьи Мо. Движимый гневом и обидой, Вей Ин убил их всех и сбежал, пока никто не заметил. Это было опрометчиво и опасно, учитывая, что во дворе ходили заклинатели из Гусу, но ему везло. Трупы заметили слишком поздно, когда темный заклинатель был уже далеко. Он бежал так быстро и так долго, как только мог, и остановился лишь, когда тело без сознания от усталости рухнуло посреди дороги. В следующий раз в сознание он пришел в незнакомом доме. Оказалось, что его подобрал сердобольный дедок, решивший помочь изможденному путнику. Он не спросил ничего о том, почему Вей Ин валялся посреди дороги, ничего о его прошлом. Спросил лишь имя. Тогда на свет появился Се Юань. Не смотря на то, что медициной Вей Ин никогда не увлекался, он хорошо понимал строение человеческого тела и помнил некоторые лекции Вэнь Цин о лекарском деле. Это было всяко больше, чем нулевые знания местных жителей захудалой деревушки на окраине Ланьлин Цзинь, поэтому Се Юань быстро стал известен местным как неплохой лекарь и травник. К нему можно было обратится за некоторой помощью, когда лекаря из города ждать уже не было времени. Можно было считать, что пришлый молодой человек умел вытаскивать больных с того света. Залатать рану, вправить кость, отрубить гниющую конечность – все это не составляло ему труда. В благодарность за это жители безымянной деревни делились с Се Юанем едой и в целом были крайне приветливы. От вопросов о его прошлом парень ловко отшучивался и сбегал. Кто такой Мо Сюаньюй сам Вей Ин знать не знал до некоторого времени. Пока в его деревню не наведались юные адепты из Ланьлина. Они-то и просветили юношу о том, кто он такой, узнав в местном лекаре своего бывшего соученика. Точнее, просто облили вином и грязью, насмехаясь и отпуская пошлые шуточки в его адрес. Как бы сильно ни было в Вей Ине желание убить их всех, он сумел сдержаться. Улыбался, отшучивался в ответ, отводил от себя грязные руки, намеревающиеся облапать, и терпел. Если он убил бы их, за ним бы пришли. Они не стоят его второй смерти. Когда группа ушла на следующее утро, Вей Ин долго отмывался  горячей воде, едва не раздирая в кровь кожу жесткой мочалкой. Только одни руки имели право трогать его. И ничьи больше. Тем не менее, некоторая польза от ублюдков в золотых одеждах тоже была. Среди их разговоров проскочила интересная фраза о том, что кто-то якобы видел Призрачного генерала не так давно неподалеку от столицы. Вей Ин тут же зацепился за это. Если был хоть малейший шанс того, что Вэнь Нин до сих пор цел, нужно было им воспользоваться. Тогда парень собрал немного вещей  дорогу, сказав всем, что отправится за какими-то редкими травами на несколько дней, и направился в сторону столицы. Темный заклинатель не знал, где именно искать своего последнего друга, но шел в район, где чувствовалась наибольшая концентрация нежити. Там он нашел старое кладбище, где земля еще не была слишком заросшей и утрамбованной, и закопал там талисман призыва. Точнее, собирался окропить его своей кровью, провести ритуал зова как следует, но его настиг тот, кого он менее всего ожидал увидеть – Цзян Чэн. Вей Ин успел лишь быстро припорошить талисман землей, понимая, что оставлять его при себе точно не стоит. Если его будут осматривать, такая вещица точно оправит его на плаху. А дальше… А дальше Цзян Чэн коснулся его. Вей Усяня едва не тряхнуло от разряда по всему телу. Он как никогда четко ощущал свое золотое ядро в чужом теле. Оно грело, оно звало, манило прижаться ближе. Стоять на одном мече с бывшим братом было просто невозможно, самоконтроль летел в бездну со скоростью ветра. Вей Ин не знал что делать и как выкручиваться, когда его забрали в Башню Кои. В глубине души теплилась робкая надежда на то, что Цзян Чэн простил его за все то, что произошло по вине Вей Усяня. Но реакция шиди на одно лишь упоминание Старейшины Илин говорила сама за себя. От Цзян Чэна нужно было бежать при первой же возможности. Но возможность никак не представлялась. Наоборот, слишком умный шиди откопал его тайник на кладбище и обвинил в использовании темного пути. Это был конец. Решив, что терять уже нечего, Вей Ин просто делал то, что взбредало в голову, в тайне надеясь довести Главу Цзян до ручки. Чтобы его убили быстро и безболезненно. Нет, он не симулировал удовольствие от боли, причиняемой Цзыдянем. Он максимально открыто выражал все свое наслаждение, как когда-то в юности. Для Вей Ина прошло не так много времени с Аннигиляции Солнца, когда они в последний раз с Цзян Чэном были близки. Тогда он точно так же связал его Цзыдянем, пуская по телу разряды электричества, которые лишь стимулировали и без того обостренные чувства. Тогда он брал его прямо возле горы трупов, на окраине леса, нагнув у ближайшего дерева. Адреналин после бойни бурлил в крови, толкая на необдуманные поступки. Кто угодно тогда мог видеть их, а уж не услышать крики и стоны удовольствия Вей Усяня и вовсе было невозможно. Для Цзян Чэна же прошло почти пятнадцать лет. Возможно, он до сих пор помнил те моменты близости. Возможно, у него просто сформировались такие предпочтения, благодаря шисюну. Тем не менее, когда Цзян Ваньин набросился на него, словно голодный зверь, Вей Ин был готов и искренне надеялся на подобный исход. В последний раз ощутить внутри себя эту единственно правильную заполненность. В последний раз ощутить на себе эти до безумия красивые губы. Лишь богам известно, насколько Вей Ин скучал по нему, как сильно он хотел снова быть рядом, чувствовать его, дышать одним воздухом. Он любил Цзян Чэна. До безумия любил. Он был готов отдать ему все, что угодно, и он отдал: сначала золотое ядро, а после и жизнь. И вот он сидит в остывающей воде, в покоях брата, все еще ощущая фантомные прикосновения на своей коже, а по щекам против воли текут горячие слезы. Так только хуже. Как теперь принять смерть от рук, что недавно дарили ласку? В тот момент казалось, что вот-вот все станет как прежде. Но Вей Усяня больше нет. Для Цзян Чэна он мертв уже давно. Он ненавидит его. Сколько боли Вей Ин принес своему шиди? Немерено. Но возможно ли… может быть, попробовать сначала? В чужом теле, в новой жизни. Ведь это тело понравилось Цзян Чэну, а Вей Ин наверняка знает все точки удовольствия шиди. Может быть, он сможет заново стать кем-то близким с Цзян Чэном? Нет, а что если у шиди уже есть кто-то в Пристани Лотоса? Вей Ин нахмурился, разгоняя воду руками. Цзян Чэна не хотелось отдавать никому. Это было эгоистично, мерзко и неправильно, но даже мысли о том, что кто-то, кроме Вей Ина, мог понравится шиди вызывали дикую злость. С другой стороны прошло пятнадцать лет, а Цзян Чэн вполне здоровый, нормальный и даже очень привлекательный мужчина. Но если вспомнить, как он набросился на Мо Сюаньюя часом ранее, легко подумать о том, что у Главы Цзян уже давно никого не было. Это грело душу темного заклинателя. Так или иначе, Цзян Чэн его не убил, а значит шанс на что-то есть. Хорошие отношения не построишь на лжи, но иного выбора нет. Цзян Чэн слишком сильно ненавидит своего мертвого шисюна. Еще немного поразмыслив над моральной стороной вопроса, парень закончил омовение и оделся, глядя в большое напольное зеркало. - Все или ничего, - выдохнул Вей Ин, надевая на лицо легкую улыбку, и покинул купальню. Цзян Чэн уже одетый сидел за своим рабочим столом и о чем-то думал, хмуря темные брови. Как только Мо Сюаньюй зашел в комнату, он тут же поднял на него хмурый взгляд. - Глава Цзян, - начал парень, но был остановлен одним жестом. - То, что произошло ничего не значит. Ты все еще темный заклинатель и я все еще собираюсь тебя казнить, - решительно сказал мужчина. - Конечно, - улыбнулся Вей Ин, - Я лишь хотел спросить не собираетесь ли вы в купальни, вода еще теплая. На мгновение на лице Цзян Ваньина промелькнуло удивление. В конце концов, если Вей Ина действительно казнят, то время до этого события хотелось бы провести не жалея ни о чем. Поэтому сдерживать свои нежные порывы темный заклинатель не собирался. Было бы вообще замечательно, если бы Цзян Чэн еще раз захотел его, но это уже что-то за гранью сказок. - Нет, - наконец ответил мужчина. - Если считаете, что я могу сбежать за это время, то я с удовольствием помогу вам потереть спину, - заметив проявляющуюся на красивом лице злость, парень тут же добавил, - Мне в любом случае бесполезно бежать, - прогулявшись до широкой, мягкой кровати, Вей Ин с размаха упал на нее, - Даже если выберусь из покоев, меня поймает Мэн Яо, то есть Глава Ланьлин Цзинь. Мое лицо здесь слишком хорошо всем знакомо не самым приятным образом, чтобы я вообще выбрался из Башни Кои живым. Поэтому здесь мне намного безопаснее, чем не здесь. Но если все равно мне не доверяете, свяжите Цзыдянем, - и, хитро стрельнув глазами на вспыхнувшего Цзян Чэна, Вей Ин покорно протянул руки. - Обойдешься. До окончания ночной охоты будешь здесь со мной. - Как прикажете, - усмехнулся парень, повернувшись на бок и уставившись на Цзян Чэна. До этого у Вей Ина не было такой хорошей возможности рассмотреть все изменения в шиди. Сейчас же он очень четко видел насколько тот изменился. Он стал гораздо старше. По характерным морщинкам и усталому взгляду было понятно, что Цзян Ваньин прошел через многое и как всегда взвалил на свои плечи непомерный груз ответственности. Все эти годы он в одиночку справлялся с управлением целым кланом, после того как поднял его из пепелища. Красивые тонкие губы теперь всегда были недовольно поджаты, прямо как у его матери когда-то. Он вообще стал слишком похож на мадам Юй. Наверняка, с годами его характер стал еще хуже. Хихикнув своим мыслям, Вей Ин вздрогнул от неожиданного стука в дверь. - Глава Цзян! Очень важные новости! – послышался приглушенный голос. - Входите. - Глава Цзян, - поклонился запыхавшийся адепт, - Только что… в лесу… видели Призрачного Генерала! Сердце Вей Ина пропустило удар. Они же его убьют. Они убьют Вэнь Нина, если ничего не сделать. Следом за этой мыслью из-за стола встал Цзян Чэн, метнув взгляд на напрягшегося Мо Сюаньюя. - Ты летишь со мной. - Да! – охотно отозвался парень, вскакивая со своего места. Полет до места, где в последний раз видели Призрачного Генерала, показался Вей Ину вечностью. Это он позвал старого друга в это место, кишащее заклинателями. И если с Вэнь Нином что-то случится это будет только его вина. Спустившись с меча, парень быстро осмотрелся, пытаясь понять в какой стороне скрылся лютый мертвец. Вот сейчас было жизненно необходимо на время сбежать от Цзян Чэна, чтобы позвать Вэнь Нина еще раз, но шиди, как на зло, внимательно следил за любым действием. Следил слишком пристально, будто что-то подозревал. Но обдумать это как следует не было времени. Вэнь Нин уже был здесь. - Глава Цзян, - осторожно начал парень, обдумывая какие слова подобрать. - Сумеешь его контролировать? – огорошил встречным вопросом Цзян Чэн, пристально глядя в глаза темного заклинателя. - Да! – тут же охотно закивал Вэй Усянь, - Мне нужен музыкальный инструмент, желательно флейта. Нахмурившись еще больше, будто раздумывая над чем-то, Глава Цзян все же кивнул и подозвал одного из адептов: - Отдай ему свою флейту. - Конечно, - кивнул юноша, доставая из мешочка цянькунь простую, старенькую флейту. - Отлично, - буквально выхватив инструмент из чужих рук, Вэй Ин спешно поднес ее к губам, выдавая изящную трель. Казалось, на мгновение весь мир замер, не было слышно ни звука, кроме этой пронзительной мелодии. Еще секунда, и мир взорвался звуками карканья воронов и ревом живых мертвецов, а поляну окутала тяжелая темная энергия, проникая во все дыхательные отверстия, едва не душа. Среди всего этого послышался стремительно приближающийся звон металлических цепей. Вскоре из-за деревьев показался смутный темный силуэт, медленно, будто под гипнозом, приближающийся к заклинателям. - Это Призрачный Генерал! – закричал кто-то из адептов позади, - Атакуем?! - Нет, - вдруг приказал Цзян Чэн, сосредоточив свое внимание лишь на одном человеке, напряженно играющем на флейте, - Поймать и заковать в цепи против нечисти. Мелодия резко исказилась, выдав фальшивую ноту. Вэй Ин испуганно обернулся на шиди. Он же не станет убивать Вэнь Нина..? Хотя, чего ему это стоит и что его остановит? Мо Сюаньюй, которому осталось жить меньше пары дней? Увидев что-то в расширившихся серых глазах, Цзян Чэн недовольно поджал губы до тонкой белой лини и отдал следющий приказ: - Доставить в Пристань Лотоса. Нужно выяснить как он здесь оказался. «Я люблю тебя, А-Чэн» - облегченно выдохнул Вэй Усянь, продолжив игрой удерживать мертвеца на месте. С ним было что-то не так, ярость в нем была слишком сильна, а сознание отошло на второй план. Вэнь Нин был не в себе. Кто сотворил с ним подобное? - Что здесь происходит, Глава Цзян? – раздался негромкий, но четкий голос позади. Вэй Усянь едва не издал протяжную печальную трель от тяжелого вздоха, когда вспомнил кому принадлежал этот голос. Лань Ванцзы. - Это дела ордена Цзян, уважаемый Ханьгунь Цзюнь, - едва ли не сквозь зубы выдавил Цзян Чэн. Хмыкнув в ответ на такой вопрос, Лань Чжань вперился пристальным взглядом в Мо Сюаньюя. «Да я медом намазан или что?! Почему они так смотрят на меня?!» - мысленно негодовал Вэй Ин, стараясь не сбиваться под двумя прожигающими спину взглядами. Вскоре адепты Цзян сумели обездвижить запечатывающими талисманами Вэнь Нина, так что игру можно было прекратить. Вэй Усяню хотелось броситься к старому другу, убрать от него адептов, сказать, чтобы вели себя аккуратнее, но это все было неосуществимо в сложившейся ситуации и вызвало бы слишком много подозрений. - Мы уходим. Призрачного генерала несите вчетвером. Мо Сюаньюй, за мной, - приказал Цзян Чэн, махнув рукой парню. - Постойте, - вдруг начал обычно немногословный Лань Ванцзы, - Этот человек темный заклинатель. Он отправится со мной в Облачные Глубины. - С чего бы? Он под судом в Юньмэн Цзян, - насмешливо отмахнулся Цзян Ваньин, складывая руки на груди. - Все так. Меня скоро там казнят, не переживайте, - охотно закивал Вэн Ин, прячась за Цзян Чэном. Ехать в Гусу Лань было хуже смерти. Еще и с повзрослевшим, ставшим наверняка еще более нудным Лань Чжанем. - Что? – на непроницаемом лице заклинателя едва заметно промелькнул страх, - Достаточно будет исправительных работ. Прошу, передайте его мне, глава Цзян. - Нет. Всего хорошего, Ханьгуань Цзюнь, - схватив своего пленника за локоть, Цзян Чэн затащил его на свой меч, собираясь улетать. - Тогда я прошу вас о присутствии на его казни, - предпринял последнюю попытку Лань Чжань. «Что ему от меня надо? Еще и разговорчивый такой стал...» - Нет, это внутренние дела клана. Прошу вас не вмешиваться, - отрезал Глава Цзян, взлетая. Провожаемые нечитаемым взглядом Лань Ванцзы, мужчины взмыли в воздух. Пролетев некоторое время в полной тишине,  первым не выдержал Цзян Чэн: - Вы знакомы? - Эм… нет, откуда бы? – нервно усмехнулся Вэй Ин. - Не знаю. Возможно, ты и на его флейте успел поиграть, раз он тебя так защищает, - с непроницаемым лицом, глядя вперед, едва ли не прорычал Цзян Чэн. «Это что… ревность?» - опешил Вэй Усянь, удивленно оглянувшись на шиди. - Нет, ваша была первой, - все же ответил он. Вэй Ин буквально почувствовал как несгибаемый Глава Цзян вздрогнул от этих слов. Дальше они летели в тишине, нарушаемой лишь свистом ветра. Проведя долгое время в пути, они так и не спешились Ланьлине, что показалось парню странным. У него уже затекли ноги от долгого стояния в неподвижной позе, так что он машинально немного откинулся на широкую грудь позади. Осознав это, Вэй Усянь спохватился, но твердая рука Цзян Чэна остановила его. - Стой уже спокойно, - с напускным раздражением сказал мужчина. - А куда мы направляемся? - Пристань Лотоса. Нужно изучить Призрачного генерала, - было слышно, как Цзян Чэн поморщился, когда говорил о лютом мертвеце. - Я помогу, - утвердительно произнес Вэй Ин, кивая самому себе. Когда Пристань Лотоса показалась на горизонте, мир вокруг начал преображаться в преддверии нового дня. На небе осторожно разгорались краски рассвета: нежные оттенки розового и оранжевого плавно смешивались, оживляя серый холст ночи. Лучи солнца, словно ручьи света, начинали струиться из-за далеких гор, мягко окутывая не только облака, но и саму землю, превращая её в живую палитру. Дома Пристани Лотоса, с их характерной архитектурой, в которой переплетались элементы восточного зодчества и водной стилистики, восприняли этот свет с особой трепетностью. Крыши с изогнутыми краями, сложенные из черепицы, начали переливаться, как если бы каждый дом был украшен золотыми медалями. Словно в ответ на ласковое прикосновение рассвета, окна засияли, наполняя улицы жизнеутверждающим светом, предвещая скорое пробуждение. Когда заклинатели пролетали над низким крышами, люди уже начали выходить из своих домов. Однако вскоре, словно по волшебству, которое должно было произойти в сердце самой Пристани, из этого безмолвия начали появляться звуки: вдалеке слышалось негромкое позвякивание медной посуды и весёлые голоса, обсуждавшие приготовления к очередному дню. Уличные торговцы потихоньку выходили из своих убежищ, с энтузиазмом разворачивая свои прилавки. Уже через считанные минуты запах свежих лепешек, обжариваемых на горячих сковородках, начал витать в воздухе: это был аромат, способный заставить даже самого ленивого прохожего проснуться от сладких снов. Хрустящие корки лепешек, наполненные разнообразными начинками, предвещали не просто завтрак, а настоящую симфонию вкусов, которой с нетерпением ждали жители и гости Пристани. Рот Вэй Усяня наполнился слюной от витающих в воздухе запахов. Так хотелось как в старые добрые времена пробежаться по этим улицам, скупая самые вкусные лакомства, а после дома завершить завтрак вкуснейшей едой, приготовленной заботливой шицзе. Шицзе… сколько лет уже прошло… простил ли Цзян Чэн его за смерть сестры? Наверняка, нет. Знай он, что в его руках сейчас стоит сам шисюн, он бы задушил его Цзыдянем прямо в полете. Вэй Усянь сам себя за это не простил и никогда не сможет. Пролетев над воротами главной резиденции Пристани Лотоса, Глава Цзян спешился лишь у входных дверей. К нему тут же подбежал слуга – сухой старик с удивительно ясными светлыми глазами. - Добро пожаловать, глава. Вы рано. - Непредвиденные обстоятельства. Распорядись подать завтрак для двоих и подготовить камеру для пленника, - отдал приказ Цзян Чэн, направляясь в обеденную комнату. «Целая отдельная камера для меня, как щедро,» - хихикнул Вэй Ин и поспешил следом. - Адепты прибудут не раньше обеда, пока будешь со мной. - Хорошо, - с готовностью кивнул парень, усаживаясь напротив Главы Цзян. Вскоре на столе появился завтрак, совсем не похожий на утреннюю трапезу, к которой привык Вэй Ин за этот год и предыдущие, поведенные на Луацзан. С легким шуршанием и шумом служанки подали к столу простую рисовую кашу, горячую и считавшуюся основой каждого утреннего приема пищи в этой части мира. Эта каша, словно белоснежный холст, ждала живописного прикосновения вкусов, и в данном случае она не разочаровала. К ней с гордостью добавили свежие морепродукты: нежные креветки, сверкающие, будто само солнце зашло в их тела, и мягкие кусочки рыбы, только что вытащенные из могучих струй океана. Их естественная сладость перекликалась с ароматом обжаренного чеснока и приправ, словно став аккомпанементом к утреннему симфоническому произведению, подаренному заботливыми поварами. Скомпоновав все это вместе, на тарелке красовались и яркие, хрустящие овощи — зеленый перец, тыква и словно запеченные на гриле помидоры, окутанные дымным запахом. Каждый кусочек, каждый цвет приносил нотки свежести, вне зависимости от того, что сдобрено это было, конечно же, необъятным количеством перца, которое любил Вэйн Ин — это было его чудесное утреннее блаженство, о котором он мечтал в течение долгих лет. С таким творением кулинарного искусства, он не мог сдержать своего восторга. С удовольствием погрузившись палочками в теплую кашу, Вэйн Ин словно обнаружил потерянный мир — каждое движение было наполнено восторгом. Аромат перца буквально всколыхнул его вкусовые рецепторы, вызывая в нем неукротимое желание добавить еще больше, сделать каждую ложку еще более пикантной, словно каждое прикосновение могло принести ему новое удовольствие. Он едва сдерживался от того, чтобы не воскликнуть, прося добавки перца, чтобы не заставить при этом обратить на себя пристальное внимание Цзян Чэна, погруженного в свои раздумья. На глазах выступали предательские слезинки от непривычки, но душа хорошо помнила этот жгучий, приятный вкус. Все как в юности. Закончив с завтраком, Цзян Чэн направился в свой кабинет с Мо Сюаньюем, следующим везде следом, словно собака. Там Глава Цзян долго сидел над грудой документов, пока не выдержавший долгого сидения на одном месте Вэй Ин обследовал многочисленные полочки с трофеями, некоторые незапертые ящики и общую обстановку в комнате, не замечая бросаемых на него время от времени взглядов из-за груды бумаг. Как и сказал Цзян Чэн, к обеду доставили Вэнь Нина. Вэй Усянь уже окончательно расслабился, совершенно не ощущая себя пленником, так что едва ли не вис на шиди от скуки, проверяя границы терпения Цзян Ваньина. Они оказались слишком широки, так что до обеда на него даже ни разу не повысили голос, не ударили Цзыдянем, не выпнули из кабинета и не казнили на месте. Направляясь в подземную темницу, Вэй Ин начал нервничать, опасаясь, что сознание Вэнь Нина повреждено слишком сильно и его не удастся восстановить. Когда он увидел скованного в цепи и талисманы друга, его сердце сжалось от боли. - Можете все выйти? – тихо попросил Вэй Ин, с тоской глядя на лютого мертвеца, - И заприте нас снаружи. Я постучу, когда можно будет входить. - На выход все, - с легкостью махнул рукой Цзян Чэн, покидая камеру, бросив на Вэй Ина странный взгляд напоследок. Оставшись один на один с Вэнь Нином, парень тяжело вздохнул, подходя к нему вплотную и начиная осматривать голову, ощупывая ее. Внутренний страх сжимал сердце Вэй Ина, как железный бич, когда он встретился взглядом с Вэнь Нином. В глазах темного заклинателя  таилась тень недоумения, смеси боли и тревоги, что настойчиво поднималась на поверхность, словно отражение бурного океана в шторм. - Что они с тобой сделали, А-Нин… — тихо шептал он, словно это заклинание могло разрушить все зло, что опутывало их сейчас, - Все будет хорошо, я тебе помогу… - тихо успокаивал сам себя Вэй Ин, когда наткнулся обеими руками на два инородных объекта в черепе, - Прошу прощения, - он поддел шляпки короткими ногтями и с усилием вытащил два огромных гвоздя. Посмотрев во все еще затуманенные глаза Вэнь Нина, темный заклинатель принялся еще усерднее искать оставшиеся гвозди. - Уроды… как они посмели вбивать в тебя эту дрянь. Уничтожу. Всех их уничтожу, - достав последний, Вэй Ин снова заглянув в начинающие яснеть темные глаза. - М-молодой… - Чш! Тише! – Вэй Ин быстро закрыл руками рот мертвецу, оглядываясь на дверь, - Меня зовут Мо Сюаньюй, хорошо? Непонимающе нахмурив тонкие брови, Вэнь Нин с трудом кивнул. - Ты сейчас в Пристани Лотоса, твое сознание кто-то контролировал. Сейчас зайдет Цзян Чэн и будет задавать вопросы. Я постараюсь сделать так, чтобы он тебя не тронул, не переживай. Поговорим ночью, - полушепотом объяснил ситуация парень, стараясь не шуметь слишком сильно. Призрачный генерал снова кивнул, выражая свое понимание. Ободряюще улыбнувшись напоследок, Вэй Ин подошел к двери и постучал в нее три раза. В камеру почти сразу вошел Цзян Чэн, внимательно осмотрев сначала Мо Сюаньюя с грязными, слегка испачканными кровью руками, а после на Вэнь Нина. - Он в сознании и может говорить, - пояснил Вэй Ин. - Хорошо. Итак, Вэнь Цюнлинь, как так оказалось, что ты здесь, а не сожжен четырнадцать лет назад? – сходу начал Цзян Чэн, угрожающе приближаясь к мертвецу. - Я-я… не помню. Моим сознанием уп-правляли. П-после казни сест-тры я ничего не п-помню, - едва не метнув взгляд на Вэй Ина, все же ответил Вэнь Нин. - То есть, после того как орден Ланьлин Цзинь забрали тебя под предлогом казни, твоим сознанием кто-то управлял? - В-видимо… - растерянно ответил мертвец. - Даже не представляю Кто, - язвительно прошипел Цзян Чэн, а Цзыдянь на его пальце сверкнул молнией. Задав еще несколько вопросов, но не получив на них полноценных ответов, Цзян Чэн развернулся, чтобы уйти. - Освободите его от цепей! Прошу, он же в сознании, - взмолился Мо Сюаньюй, цепляясь за рукав Главы Цзян. Его темные глаза блестели отражениями факелов, освещающих камеру, выглядя как два бездонных омута. - Это опасно. Пока будет так, потерпит, - с неудовольствием поморщившись, Цзян Чэн подхватил под локоть второго «пленника» и повел наверх, где уже должен был быть готов обед. После обеда Мо Сюаньюй все также повсюду таскался хвостиком за Цзян Чэном, а к вечеру его будто окатили ледяной водой – он будет спать с Главой Цзян. «И как мне теперь попасть к Вэнь Нину?!» - мысленно завыл Вэй Ин. Он-то уже подготовил план того, как он незаметно проберется в темницу, обездвижит охранника и попадет в камеру, а тут такие новости. - Что-то не нравится? – усмехнулся Цзян Чэн вечером, когда поникший парень сидел на кровати, - Кто-то очень хотел поиграть на моей флейте не так давно. Или у тебя были другие планы на вечер и ночь? - Нет… - грустно вздохнул парень. С одной стороны он был расстроен тем, что не удалось выбраться к Вэнь Нину, с другой стороны он может попробовать затрахать Цзян Чэна так, чтобы тот крепко уснул, и улизнуть в ночи. Это было выполнимо, хотя и весьма затруднительно. В юности, после таких марафонов сам Вэй Ин был выжат едва ли не больше, а сейчас у него еще и тело слабое. «Вот ведь проклятие..!» - мысленно выругался Вэй Ин, смиряясь с тем, что сегодня он скорее всего не попадет к Вэнь Нину и тому придется ночевать висящим в цепях. Тем временем, пока Вэй Ин размышлял о трудностях своей жизни, Цзян Чэн уже вернулся из купальни в одном тонком ханьфу, липнущим ко влажной коже. Едва увидев шиди в таком виде, у парня пропали все лишние мысли из головы. Сам Вэй Ин успел вымыться немного раньше, решив не тратить драгоценное время потом ночью на это, собираясь сбежать в темницу, а вышло вот так… - Я не отказываюсь от своих слов про флейту, кстати, - выдав очередную пошлость, темный заклинатель с трудом сглотнул и буквально облапил глазами все тело мужчины с ног до головы, остановившись на серых глазах. - Прекрасно, - с загадочной улыбкой ответил Цзян Чэн своим низким, бархатистым голосом, приближаясь к замершему Вэй Ину. Подойдя вплотную к сидящему на краю кровати заклинателю, мужчина ловко перехватил чужие руки, потянувшиеся к завязкам на его ханьфу. - Не торопись так, - тихо сказал Цзян Ваньин, склоняясь к лицу Мо Сюаньюя. Вэй Ин перестал дышать, когда мягкие губы Цзян Чэна коснулись его, нежно и неторопливо. Каждое движение было пропитано мягкостью, словно времени не существовало, и они могли бы навсегда остаться в этом мгновении. Цзян Чэн прикасался к нему так, будто хотел запечатлеть каждую деталь, каждое ощущение, стараясь, чтобы этот поцелуй стал чем-то уникальным и незабываемым. Сердце Вэй Ина сжималось от нежной тоски, когда он чувствовал тепло и заботу, которыми дышал Цзян Чэн. Каждое прикосновение, каждый скользящий оттенок губ были полны любви и нежности, будто это был их первый поцелуй — тот, который долго ждали, о котором мечтали и который наполнял все вокруг магией. В этом поцелуе не было спешки, только тихая уверенность и глубокая связь, которая росла с каждым мгновением. Сравнивая этот момент с тем, что они пережили в первый раз, Вэй Ин понимал, насколько изменились они сами. В тот первый раз была лишь неопределенность и робость, играющая на грани волнения и страха. Теперь же все было иначе: с каждым касанием шло тепло, будто солнце проникало сквозь облака, пригревая их сердца. Не желая прерывать этот волшебный момент, Вэй Ин нежно обнял Цзян Чэна, его руки, как будто сами собой, нашли дорогу к его лицу, вызывая на губах Цзян Чэна улыбку. Внутри него вспыхнуло ощущение полной гармонии, когда они продолжили обмениваться ласковыми поцелуями, словно мир вокруг них повзрослел и стал ярче, наполнившись новыми красками. Время летело незаметно, и каждый миг, казался... вечностью. Вэй Ин понимал, что они оба изменились, и это привело к чему-то прекрасному. Поцелуй продолжал ритмично течь, как мелодия, которая звучала в унисон с их сердцами, заставляя их чувствовать, что сердце стало центром их вселенной. Его губы пересохли от удовольствия и нежности, которых он черпал из этого момента. На мгновение отстранившись, Цзян Чэн тихо шепнул прямо в губы напротив: - Вэй Ин… - Мм? – отозвался разнеженный темный заклинатель, не сразу осознав, что его позвали совершенно не тем именем, которым нужно. Вся его фигура словно окаменела от понимания того, какую фатальную ошибку он совершил, поддавшись эмоциям. Сузившимися от страха зрачками он смотрел на непроницаемое лицо шиди. Вот они целовались и вот на пальце Цзян Чэна начинает потрескивать Цзыдянь, не предвещая ничего хорошего. - Я все объясню! – воскликнул Вэй Ин, быстро подскакивая и отползая на противоположную сторону кровати, - Ты все неправильно понял! Я не отозвался..! - За идиота меня снова держишь?! – едва не сорвавшись на крик, раздраженно спросил Цзян Чэн, - Или считаешь, что я совсем слепой?! - Когда ты понял? – в страхе отползая подальше, спросил Вэй Усянь. - Заподозрил после того раза в Ланьлине. А уверился, когда твой цепной пес тебя узнал. Звукоизоляция в камере очень плохая, на будущее тебе, - сощурив потемневшие серые глаза, прошипел Цзян Чэн, - Ты собирался играть весь этот спектакль до конца? Пока я бы тебя не казнил?! - Я… я знал, что ты меня ненавидишь и не хотел портить тебе жизнь… - Спасибо, не испортил! – кольцо сверкнуло еще ярче, выбросив сноп искр. - Прости меня, Цзян Чэн… - слова Вэй Ина вырвались из уст с тяжестью, словно сами по себе несли на себе невидимый груз вины и сожаления. Его плечи поникли, как у дерева, согнутого бурей, и в этом жесте была вся его безнадежность. Он понимал, что не сможет исправить то, что натворил; все, что у него осталось, это горькое осознание, что жизнь его шиди, их совместное существование, стало лишь призраком того, что было. - Прости и… просто убей меня уже… - голос его стал тихим, почти шепотом, полным отчаяния и безысходности. Вэй Ин закрыл покрасневшие от едва сдерживаемых слез глаза ладонями, пытаясь укрыться от взгляда, который словно прожигал его душу. В этот момент он почувствовал себя таким уязвимым, словно все его внутренние стены рухнули, оставив его откровенным и беззащитным. Он лишь хотел еще немного побыть с Цзян Чэном, вновь ощутить ту тесную связь, которая когда-то их связывала. - Я всего лишь хотел еще немного побыть с тобой… - продолжал он, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций, - Как раньше, когда ты не презирал меня, когда я не сотворил всего этого кошмара… когда мы любили друг друга! В каждое слово заклинателя вложен был смысл потерянной радости, нежности, которые когда-то были естественной частью их жизни. Вэй Ин поднял глаза, полные слез, и сел на краю мягкой кровати, сжав пальцы в кулаки, словно хотел сжать в них свою боль. - Я хотел побыть счастливым еще хотя бы пару дней! Неужели это тоже преступление?! – его голос неожиданно забурлил яростью и отчаянием, когда он ударил кулаками по матрасу, как будто ища помощи у чего-то, что могло переломить эту жуткую тишину. - Счастливым?! – зарычал Цзян Чэн, глядя на Вэй Ина с такой яростью, что его глаза словно вспыхнули, в них горел огонь неистового гнева и глубокого отчаяния. Он не делал попыток приблизиться, его тело оставалось напряженным, а руки сжаты в кулаках. Каждое слово, вырывающееся из его уст, было словно оружие, направленное в сердце человека, которому он когда-то доверял больше всего, - Ты хоть раз подумал о моих чувствах, гуев эгоист?! – выплюнул он, готовый разорваться от обиды. Его голос дрожал, напоминая натянутую струну, ещё не разорвавшуюся, но уже готовую к этому, - Где ты был все это время? Я считал тебя мертвым! – это были не просто слова, это был крик души, полный боли и горечи. Вспоминания сжимали Цзян Чэна, как капкан. Он ощущал, как сердце сжимается каждый раз, когда мысли о том, как Вэй Ин умер, терзали его изнутри. В его сознании возникали картины тех страшных ночей, когда он просыпался в поту, охваченный страхом и безнадежностью. - Ты хоть знаешь, сколько раз приходил ко мне в кошмарах? – продолжал он, его голос становился все более напряженным, как будто обнажалось все то, что он прятал глубоко в себе, – Мертвый и холодный, терзал меня каждый раз, когда я закрывал глаза! Каждый раз, когда я думал, что уже забыл, снова приходил ты, и опять я терял тебя, твой взгляд как будто высмеивал меня, ты был так близок и в то же время так далеко... - во всем его существе росла ярость, и каждый вздох давался ему с трудом. Он не мог больше сдерживать поток эмоций, - Ты… просто невыносим… - под конец тирады голос мужчины надломился, будто он уже едва держал свои чувства в узде. - Ты насколько ненавидишь меня? – криво улыбнулся Вэй Ин. - …каждый проклятый день засыпал и просыпался с мыслями о тебе, - прошептал Цзян Чэн, склонив голову, его голос был едва различим, словно он боялся, что слова могут улетучиться в воздухе и никогда больше не вернуться. В его сердце сжималась печаль, звуки невысказанных слов резали как острые лезвия, а память о счастливых моментах с Вэй Ином накатывала волнами, будто упрямый поток времени, который он не смог остановить. - Я жалел о том, что не сказал тебе… о том, что не бросил все, встав на твою сторону, – в этот момент он чувствовал себя таким уязвимым, так сильно пренебрегая своей гордостью; такие эмоции, как любовь и сожаление, вдруг обрушились на него, как буря на уставший берег. Он всё чаще задавал себе вопрос, как мог оставить того, кого любил, в самые трудные времена, когда тот нуждался в нем больше всего, - Если бы я знал, что все закончится этим… прости меня, - на грани слышимости сказал он, его голос был едва слышен, как шёпот ветра, - И я… люблю тебя. Все еще люблю, как тогда, в юности… – слова давались ему тяжело, словно каждый слог был обломком валуна, вес которого он никогда не ожидал почувствовать на своих плечах. Вэй Ин молчал, его сердце колотилось в груди, как будто ему пытались сделать искусственное дыхание, слишком громко для повисшей тишины в их разговоре. - Что? – не веря своим ушам, прошептал он, глядя на замершего, такого беззащитного и одинокого мужчину, который был готов открыться ему, несмотря на годы ненависти и боли, которые простирались между ними как пропасть. - Что слышал, придурок, - смущенный своими словами, Цзян Чэн старался избегать чужих глаз, но внутри него бушевала буря. Он знал, что эти слова могут всё изменить, что в них скрыта сила, способная разорвать все недомолвки, которые они пытались носить в себе долгое время. Он ждал реакции, надеясь, что та любовь, что когда-то объединяла их, всё еще жива, её искра не погасла, несмотря на все страдания, годы разлуки и смерть. Но внутри него клокотал страх — страх быть отвергнутым, страх, что его исповедь превратится в ещё одну пропавшую возможность. Вэй Ин осторожно подполз поближе к замершему мужчине, его сердце билось невольно быстрее от волнения и нежности одновременно. Каждое движение было наполнено осторожностью, как будто он боялся разбудить нечто на грани между сном и явью. Склонившись чуть ближе, он протянул руку, чтобы взять руку Цзян Чэна. Его пальцы нежно обвили пальцы мужчины, словно искали защиту, тепло и понимание в этом простом, но значительном жесте. Прижимая руку Цзян Чэна к своей щеке, Вэй Ин закрыл глаза и глубоко вдохнул. Он чувствовал, как тепло кожи мужчины проникает в него, расправляя все сомнения и тревоги, которые когда-то его терзали. В этом жесте было столько невысказанной нежности, сколько не было ни в каких словах. Всё, что он хотел сказать, вся его любовь и признание могли быть переданы только через это прикосновение, через ощущение близости, которое они разделяли в этот момент. Каждая черта лица Цзян Чэна, его крепкие линии и мягкие тени, внезапно стали для Вэй Ина олицетворением всего того, что он так долго искал. Взгляд на неподвижное лицо шиди вызывал трепет в его груди, как будто время остановилось, и осталось только это мгновение, полное чувства и значимости. Сердце начинало биться в унисон с его тихим дыханием, и Вэй Ин осознавал, что в этот момент они были ближе друг к другу, чем когда-либо. Он нежно провел большим пальцем по руке Цзян Чэна, придавая этому жесту всю свою заботу и доброту. Его мысли неизменно возвращались к тем испытаниям, которые они вместе преодолели, к смеху и слезам, к моментам, когда они поддерживали друг друга в самые трудные часы. Каждое воспоминание лишь усиливало его привязанность, заставляя его сердце наполняться бесконечной благодарностью за то, что их пути пересеклись. В этой тишине Вэй Ин прочувствовал, что ни одно слово не могло бы лучше выразить всю глубину его чувств. Этот простой жест говорил сам за себя, наполненный искренней, глубокой любовью — той, которая зародилась на основе доверия, дружбы и понимания. Вэй Ин, не желая отпустить этот момент, продолжал удерживать руку Цзян Чэна прижатой к своей щеке, и в этом простом акте они словно создавали невидимую связь, которая связывала их сердца навеки. - Я люблю тебя, Цзян Чэн. Больше жизни люблю. Я бы умер за тебя столько раз, сколько потребуется. - Не нужно больше смертей, - дрогнувшими пальцами мужчина погладил по щеке Вэй Ина, - Просто останься со мной. - Останусь. Сделаю все, как ты скажешь. Я больше не буду практиковать темные искусства, никогда не опозорю тебя, не заставлю сомневаться, только чтобы быть с тобой. Я каждый день вспоминал тебя, думал о том, что все потерял по собственной глупости, потерял тебя… - Это уже в прошлом, - было видно с каким трудом Цзян Чэну дались эти слова, - Просто будь собой. Цзян Ваньин медленно склонился над Вэй Ином, его сердце стучало так, будто стремилось вырваться наружу, и он вдруг осознал, какое значение имел этот момент. Вэй Ин, с глуповатой, но искренней улыбкой, словно излучал свет, который освещал их прошлое, полное радости и печали. Цзян Ваньин почувствовал, как в нем нарастают эмоции, и, наклонившись еще ниже, он нежно коснулся губами губ Вэй Ина. В этом поцелуе была не только нежность, но и глубина того, что они пережили за все эти годы. Это был поцелуй, в котором смешивались слезы горечи, вызванные долгими годами разлуки и недопонимания, с таинственным чувством счастья, которое вновь вспыхнуло между ними. Каждый миг, каждое прикосновение были полны сожалений, которые они оставили позади, и одновременно благословением того, что снова нашли друг друга. Он чувствовал, как сладость поцелуя проникает в каждую клетку его тела, и эта сладость была насыщенной — словно их былые мечты и надежды вернулись с новой силой. Поцелуй напоминал им о юношеских временах, когда они впервые открывали для себя любовь и дружбу, когда все было просто и искренне. Это было время, когда их сердца еще не знали предательства и боли, когда они просто были рядом. Цзян Чэн прижал Вэй Ина к себе еще сильнее, словно боялся потерять его вновь. Он поразился тому, как этот один поцелуй мог восстановить все разорванные ниточки их отношений, прекрасно соединяя их эмоциональную связь с жгучими воспоминаниями о счастье. В этом мгновении время потеряло свое значение — вокруг них не было ничего, кроме этой нежности и силы, пронизывающей их существование. Каждый выдох, каждое движение были полны осмысленности и страсти. Вэй Ин ответил на поцелуй с той же широкой и наивной улыбкой, но его глаза сверкали осознанием того, что их любовь только что переродилась. Они снова были вместе, как никогда прежде, и этот поцелуй стал символом нового начала. Словно не было ни горечи, ни разлуки — только любовь, искреннее желание и обещание друг другу быть рядом, невзирая ни на что. Цзян Ваньин, наконец, почувствовал, что все испытания, через которые они прошли, лишь укрепили их связь, сделали ее более глубокой и прочной. И в этот момент они поняли: это только начало их новой истории, полной жизнеутверждающей силы, которая обнимала их с каждой секундой. Отстранившись спустя долгое время, когда воздуха уже перестало хватать обоим, Цзян Чэн наклонился, чтобы восстановить дыхание, а затем сел рядом с Вэй Ином на край кровати. В комнате воцарилась тишина, однако она была наполнена энергией, которую было трудно игнорировать. Каждый из них, казалось, все еще жил в таинственных магических волнах, словно каждый взгляд, каждое прикосновение оставляло след на их сердцах. Вэй Ин, не теряя времени зря, мгновенно перебрался к мужчине на колени. Его движения были легкими и спонтанными, как будто в его жилах текла сама жизнь. Он обнял Цзян Чэна за шею, прижимаясь к нему всем телом, будто намереваясь слиться с ним в одно целое. В этот момент Вэй Ин готов был забыть о мире вокруг — о всех проблемах, страхах и недопониманиях, которые когда-либо их преследовали. Он просто хотел быть рядом, ощущать тепло и уверенность, которые исходили от Цзян Чэна. Сев так, что их тела соприкасались, Вэй Ин буквально повис на нем, искренне не желая отстраняться ни на секунду. Его сердце колотилось от счастья, словно дремлющий вулкан напоминал о себе, готовый извергнуть потоки эмоций. Это было не просто счастье; это было чувство, которое переполняло его до краев, освещая его внутренний мир. Едва ли кто-то мог осознать, через какие испытания им пришлось пройти, чтобы ощутить именно этот момент — совместный, полный любви и непередаваемого блаженства. Вэй Ин глубоко вздохнул, уткнувшись лицом в шею Цзян Чэна, вдыхая его запах. Это было непревзойденно, и в этой близости он нашел утешение и защиту от всех бурь, что когда-либо терзали его. Он чувствовал себя в безопасности, как будто все вокруг внезапно изменилось, и мир больше не мог отдалить их друг от друга. Внутри него разгорались искры благодарности за то, что они нашли друг друга вновь после стольких преград. Цзян Чэн, обняв его крепче, не смог не улыбнуться. Он ощущал, как Вэй Ин расцветает в его объятиях, словно цветок, который нуждался в солнечном свете, чтобы раскрыть свои лепестки. - Как давно ты вернулся и почему именно в этом теле? - Я не выбирал это тело, меня каким-то образом призвали, - беззаботно пожал плечами Вэй Усянь, болтая обнаженными стопами в воздухе, - Не ругайся, но я убил трех человек, чтобы полностью завладеть этим телом. По просьбе предыдущего владельца. - Ты «что»?! Как давно? - Чуть больше года назад. Все хорошо, меня не видели и не поймали, я сбежал раньше, чем Лани успели сообразить, что это была не темная тварь. Я постарался, - Вэй Ин будто очень гордился тем как ловко он все провернул, - Я зарезал их и додушил темной энергией, как когда-то… - он запнулся, не желая вспоминать о временах Анниляции Солнца, когда он душил Вэней толпами просто потому что те не могли выдержать такого количества темной ци в воздухе, - В общем, обставил все так словно их убила нечисть, которая там была. Очень странная, кстати, необычно сильная для простого трупа. Будь на месте Цзян Ваньина другой человек, он бы поразился бесчеловечности монстра, сидящего сейчас на его коленях. Вэй Усянь с такой легкостью говорил об убийстве людей, что становилось тревожно за его психическое здоровье. Возможно, его собственная смерть так повлияла на рассудок темного заклинателя. Цзян Чэн нахмурил темные брови, всем своим видом выражая неодобрение такого жестокого метода умерщвления. - Клянусь, без крайней необходимости не убью больше ни одного человека! – тут же спохватился Вэй Ин. Вот дурак, сам взял и испортил такой романтичный момент своим длинным языком… - Ладно, - тяжело вздохнул шиди, опуская голову на плечо Вэй Усяня, - Будем надеяться, что тебя действительно никто не видел и не заподозрил. Что еще ты успел натворить? - Больше ничего! – темный заклинатель в притворной обиде надул губы, будто его оскорбило такое мнение о нем, - Я мирно жил, пил, помогал людям, больше ничего. - Что тогда ты делал на территории Ночной охоты? – не поднимая головы, спросил Цзян Чэн, внимательно слушая небольшой рассказ Вэй Ина. На деле он просто хотел продлить этот момент единения еще не надолго, хотя бы на пару мгновений. Просто сидеть вот так, наслаждаясь теплом чужого тела, вдыхая его запах и слушая звонкий голос. - Я собирался попробовать призвать Вэнь Нина. Из слухов я узнал о том, что его видели неподалеку, вот и поперся в тот лес. А там ты – весь такой красивый и грозный, что я чуть не кончился на месте, - парень хихикнул, посмотрев на затылок шиди. Тот хранил молчание, что могло означать, что он пребывает в глубоком смущении. Какие-то вещи не меняются с годами. Его все так же легко смутить самыми простыми словами. Видимо, пережив приступ стыда, Цзян Чэн снова спросил: - Почему ты не вернулся сразу? - Я… мне было страшно попадаться тебе на глаза. Я боялся, что ты  настолько меня ненавидишь, что не захочешь видеть. Я ведь столько дерьма натворил… - Вэй Ин весь поник, худые плечи опустились, а горящий радостью взгляд вмиг потух. - Придурок, - беззлобно усмехнулся Цзян Чэн, крепче сжимая тонкую талию парня. Глава Цзян поднял голову, глядя прямо в грустные серые глаза напротив. В этих глазах таилось так много невыраженной боли и сожаления, что мужчина не мог отвести от них взгляд. Серые глаза Вэй Ина казались бездонными, как мрачные небеса глубокой ночью, полные тьмы и тайн. Они говорили о потере, о разочаровании и о том, насколько тяжело было сказать то, что должно было быть сказано еще давно. Набравшись решимости — в его груди разгорелось пламя, выжигавшее все сомнения и страхи, — Цзян Чэн подался вперед. Его сердце колотилось, как будто пыталось вырваться из груди, обуреваемое чувством вины и надежды. Он осторожно прикоснулся к губам Вэй Ина, вновь целуя его, словно боялся, что этот момент может оборваться, как хрупкое стекло под давлением. Губы Вэй Ина были уже распухшими от поцелуев, но этот поцелуй был иным — полным понимания и забвения обид. Вэй Ин был в удивлении, распахнув глаза от неожиданного проявления нежности от шиди. Он не мог найти слов, чтобы объяснить, что чувствовал в этот миг. Все его чувства путались в замысловатом клубке: неужели это действительно происходит? Неужели Цзян Чэн, его брат, наконец, закрыл ту неизбежную пропасть, что образовалась между ними за эти годы? Этот поцелуй, искренний и полный тепла, был как спасательный круг, брошенный в бурное море. В мыслях Вэй Ина пали стены, построенные из недоразумений и обид. Он почувствовал, как постепенно исчезает все то, что держало его в плену страха и тревоги. Вместо этого пришло ощущение безопасности — словно долгожданный дождь смывал пыль с земли. Каждый миг той нежности заставлял его сердце биться быстрее, заставляя забыть о том, что произошло между ними. Цзян Ваньин вел себя осторожно, как будто этот момент был хрупким, словно новый росток, пробивающийся сквозь суровую землю. Он не знал, что ожидать. Не знал, как Вэй Ин отреагирует на его действие, но внутри него зарождалась надежда — надежда на новое начало, на возможность быть вместе, несмотря на все трудности и преграды, которые стояли на их пути. Размышляя об этом, он углубился в поцелуй, ощущая тепло и близость, которые вели их к тому, что они давно ждали. Нежность в его жестах ослабляла напряжение, и он мечтал о том, чтобы это мгновение продолжалось вечно. Этот поцелуй был не просто обменом чувственности, это было обещание — обещание быть рядом, открыться и идти вперед вместе, несмотря на все преграды. Вэй Ин знал, что впереди их ждет еще много работы и испытаний, но в тот момент он готов был оставить все свои тревоги позади и просто наслаждаться теплом и надеждой, которую принес этот неожиданный поцелуй. Тем не менее… осталась одна тайна, о которой необходимо узнать. Под пальцами Вэйн Ина, под многослойными одеждами Цзян Чэна, под глубоким шрамом на коже, ярко горело золотое ядро. Оно почти обжигало руку напоминанием о том, что оно оказалось там благодаря обману. Рассказать о нем сейчас, нарушив всю эту идиллию? Нет, Вэй Ин не сможет, просто не сумеет раскрыть рот, чтобы раскрыть этот секрет. Цзян Чэн чувствовал как напряглось тело в его руках, но предпочел ни о чем не спрашивать. Если это что-то важное – Вэй Усянь расскажет… позже… наверное. Если же нет – ничего страшного, пока это не будет угрожать их или Цзинь Лина жизням. Он переживет все, чтобы там ни было. Цзян Чэн простит шисюна за все, как бы сильно он ни ругался, как бы ни злился и ни угрожал. Он уже простил его за все. Вэй Ин был единственным дорогим ему человеком, оставшимся с тех далеких, счастливых времен их юности. Время, когда все казалось простым и беззаботным, когда мечты были яркими, а перспективы безграничными. В те дни они вместе исследовали мир, полный смешных шуток и легкого смеха, мечтая о великих свершениях и безумных приключениях. Вэй Ин был не просто другом, братом или возлюбленным, он был частью Цзян Ваньина, неделимой и незаменимой частью его сущности. Каждое воспоминание о тех временах было пропитано радостью и теплом: они гонялись друг за другом по цветущим полям, хотели покорить нереальные горизонты и забывали о том, что значит серьезный разговор. Вэй Ин был тем, кто всегда смягчал его острые грани, кто заставлял его смеяться, даже когда жизнь ставила все новые испытания на их пути. Он был единственным, кто понимал его, кто знал его страсти и страхи, единственным, кто помнил те беззаботные моменты, и каждый взгляд Вэй Ина напоминал о том, что в этом сером мире есть кто-то, кто разделяет его воспоминания и чувства. На его пути, полным испытаний и утрат, Вэй Ин оставался единственным светом — маяком в мрачной буре, нависающей над его существованием. Боль потери, испытанной ранее, до сих пор отголоском звучала в его душе. Но теперь, когда они снова были рядом, Цзян Чэн не сможет позволить ему уйти или умереть еще раз, как это уже случилось ранее. Он не будет стоять над пропастью, лишь безучастно наблюдая, когда его самый дорогой человек делал шаг вниз — он не позволит этому повториться. Эмоции, переполнявшие его, были не только о любви; это было глубокое чувство ответственности — за Вэй Ина и за их общие воспоминания. Цзян Чэн чувствовал, как его сердце наполняется решимостью: он сделает все, чтобы защитить его, чтобы этот человек, единственный, кто остался, не оказался в беде. Обещание, данное в самые трудные минуты, теперь звучало громче. Он поклялся, что будет стоять с ним, плечом к плечу, как когда-то это делали в их юности, несмотря на все преграды и нападения судьбы. Они будут двумя Героями Юньмэн Цзян. Этот обет превратился в священный долг. На его глазах Вэй Ин не должен был страдать, и Цзян Ваньин был готов на все, чтобы убедиться, что эта тёмная тень, которая однажды затмила жизнь его брата, больше никогда не вернется. Он хотел видеть, как Вэй Ин улыбается, слышать его смех, ощущать ту близость, которая всегда связывала их, и теперь она даже сильнее. С каждым днем Цзян Ваньин понимал: у него не было права потерять его снова, и поскольку Вэй Ин оставался его единственным дорогим человеком, он никогда не оставит его на произвол судьбы. Будучи по своей природе крайне активным человеком, Вэй Ин быстро перестал довольствоваться одними невинными поцелуями. В его теле бурлила страсть, стремящаяся вырваться наружу бурным потоком и обрушится на Цзян Чэна. Внизу живота разгоралось приятное тепло и мышцы сводило сладкими спазмами. Поерзав на коленях своего Главы, как с удовольствием отметил для себя Вэй Усянь, парень настойчиво потерся сквозь одежды наливающимся желанием членом о живот Цзян Чэна. Шиди в ответ крепче сжал пальцы на худых боках, выдавая ответную заинтересованность. Цзян Ваньин первым отстранился от покрасневших, влажных губ Вэй Ина, глядя на него темнеющими, словно предгрозовое небо, глазами. Он действительно хотел его: всегда, везде, при любых обстоятельствах. Учитывая, что за все эти четырнадцать лет у мужчины никого не было, вынужденное воздержание плохо сказывалось на его нынешнем самоконтроле. Все это время он успешно заваливал себя делами и заботами, чтобы не думать о желаниях тела, но в тот раз, когда Мо Сюаньюй так сильно напомнил ему о брате, мужчина не смог удержать себя в руках, буквально набросившись на парня. Сейчас было понятно, что в этом не было ничего такого и это действительно был Вэй Ин, но в тот момент Цзян Чэн корил себя за то, что сделал. Он предал своего первого и единственного, пусть и мертвого, возлюбленного, и разделил удовольствие с первым встречным. Позже, Цзян Чэн разозлился на себя за эти мысли, ведь Вэй Усянь сам его предал и ушел, и даже думал о том, чтобы сделать Мо Сюаньюя своим любовником, раз уж он настолько хорошо подходит Цзян Чэну по темпераменту. Теперь за эти мысли стало немного стыдно, но мужчина никогда в этом не признается. Отогнав глупые мысли, Цзян Чэн спустился к шее Вэй Ина, оставляя на ней множество влажных поцелуев и красноватых следов. Парень в его руках выгибался и тихо стонал, подставляя беззащитную шею под эти хаотичные ласки. Он был таким же пылким и нетерпеливым, как и в юношестве, лез руками везде, куда мог достать, извивался, как лоза и выдавал недвусмысленные фразы: - Ты скучал по мне? Трогал себя, думая о своем шисюне? – с фривольной улыбочкой спрашивал Вэй Ин, самостоятельно развязывая на себе тонкий халат под которым ничего не было. Шелк медленно сполз по худым плечам, зависнув на локтях. В ответ на пошлости Цзян Чэн лишь прикрыл темнеющие глаза. Он отвык от всех этих разговоров брата и сейчас непривычные слова заводили его сильнее, чем в юности. Цзян Чэн крепче сжимал пальцами округлые бедра, оставляя синяки, водил руками по стройным ногам, целовал шею и грудь и тайно желал, чтобы рот Вэй Усяня не закрывался. Ведь он действительно представлял Вэй Ина в моменты телесной слабости. - Ты такой нетерпеливый и грубый, прямо как мне нравится… - жарко выдохнул парень, когда зубы шиди сомкнулись на выступающей ключице, - Мне так этого не хватало. - Все еще много болтаешь, - с тенью недовольства отметил Цзян Чэн, подхватывая брата под бедра. Поднявшись вместе с ним, мужчина развернулся и уронил свою ношу спиной на постель. Резким движением подтянув его ближе к себе за ноги, Цзян Чэн на мгновение задумался, после чего отошел к шкафу, откуда извлек бутылек с маслом для меча. Но в данной ситуации и оно подойдет, позже он купит более подходящее. Распахнув халат на Вэй Ине, мужчина вылил часть масла на свои пальцы и провел ими между ягодиц шисюна и медленно ввел в него один палец. После прошлого раза прошло совсем не много времени, так что мышцы не успели полностью вернуться в исходное состояние и двигаться внутри было значительно проще. Вэй Ин тихо пискнул, когда длинный палец задел заветную точку удовольствия внутри. - Смелее, я не сломаюсь, - подначивал парень, нетерпеливо двигая бедрами. Добавив второй палец, Цзян Чэн начал активнее двигать ими внутри, извлекая из Вэй Ина прекрасные звуки удовольствия, будто играл на музыкальном инструменте. Он раз за разом проходился подушечками пальцев по простате, отчего стоны Вэй Усяня становились громче с каждым мгновением. - Еще, сильнее! Аккуратный член Вэй Ина подрагивал в нетерпении и истекал смазкой. Он был возбужден до такой степени, что был готов кончить от одних лишь пальцев. Не хватало совсем немного… еще совсем чуть-чуть… Третий палец вошел легко, растягивая изнутри, но так и не довел до желанной разрядки. - Ну же… - проскулил Вэй Ин, активно двигая бедрами навстречу пальцам. Из-под прикрытых век было плохо видно, но показалось, что Цзян Чэн наклонился. Через один удар сердца парень почувствовал, как на его члене сомкнулись мягкие губы, скользя вниз, пока головка не уперлась в горячую глотку. Этого хватило, чтобы Вэй Усянь с громким стоном кончил, судорожно сжимаясь вокруг продолжающих двигаться внутри пальцев, которые создавали гиперстимуляцию. Перед глазами не успело посветлеть, когда Цзян Чэн еще несколько раз глубоко насадился ртом на так и не опавший член, высасывая все до последней капли. - О, боги… - Вэй Ин выгнулся дугой, испытывая невероятное удовольствие от того, что делал его шиди. Выпрямившись, Цзян Чэн облизнул блестящие от семени губы, но часть на подбородке так и осталась нетронутой, делая весь его вид невероятно возбуждающим. Он достал пальцы из растянутого входа, от чего Вэй Ин недовольно поджал губы. - Хочешь один тут удовольствие получать? – усмехнулся мужчина, развязывая на себе халат и скидывая его на пол. - Я разрываюсь между желанием от всей души тебе отсосать и желанием быть выебанным тобой, - буквально облизав взглядом шиди с ног до головы, Вэй Ин удивлено округлил глаза, когда его схватили за ноги и положили их на одно плечо. Раньше в этой позе его чувствительность увеличивалась в разы по сравнению с любой другой, а после недавней разрядки ощущения и вовсе обещали быть на грани удовольствия и боли. - Может… - с опаской начал парень, дергая ногой. - Нет, - крепче сжав одной рукой обе ноги, Цзян Чэн взял в руку собственный член, несколько раз дразняще провел им между ягодиц и нарочито медленно вошел в растянутое нутро. Вэй Ин уронил голову на постель, протяжно и громко простонав. Это был один из лучших моментов его жизни, по крайней мере сейчас ему так казалось. Плавные движения внутри разжигали заново пламя внизу живота. Парень в нетерпении терзал зубами нижнюю губу, ожидая, когда наконец Цзян Чэн сорвется и воплотит в жизнь заветное желание Вэй Ина. Он собирался затрахать до потери сознания брата, но кажется, что сознание потеряет сегодня далеко не А-Чэн… Медленные движения становились все резче, дыхание шиди все тяжелее, вызывая на губах Вэй Ина довольную, предвкушающую улыбку. Покрепче перехватив длинные ноги, Цзян Чэн все же не выдержал собственной пытки, на несколько секунд останавливаясь, а после сразу взял резкий, размашистый темп. Вэй Ин задыхался от нахлынувших на него ощущений, он стонал имя брата, скулил и пищал, цепляясь пальцами за одеяло. Его протаскивало по постели в такт толчкам, а немного согнутые колени дрожали под таким напором. Было до головокружения хорошо, так как никогда наверное не было. Это тело было гораздо чувствительнее, отчего перед глазами плясали звездочки. Цзян Чэн вбивался в него так, словно хотел изгнать из него демона или сам им являлся. С возрастом он стал еще несдержаннее и оттого нравился Вэй Ину еще сильнее. Спустя палочку благовонии ноги Вэй Усяня окончательно затекли. - Давай… боги… сменим позу! – сквозь бесконтрольные стоны все же выдавил парень, - Я ног… не чувствую. Отпустив Вэй Ина, Цзян Чэн убрал с лица прилипшую от пота челку, наблюдая как тот с трудом переворачивается на живот и встает на дрожащие колени, выгибаясь в спине. - Давай же, не медли! – нетерпеливо прикрикнул парень, подаваясь бедрами назад. При виде такой соблазнительной картины, Цзян Чэн не сумел сдержать свой порыв. Он склонился над бедрами и широко провел языком по покрасневшему колечку мышц, заставив шисюна грязно выругаться. После чего он с удовольствием укусил белоснежную ягодицу и с оттяжкой шлепнул по ней ладонью. Вэй Ин вскрикнул, склонив голову. Это все до дрожи его возбуждало. Цзян Чэн снова вошел в него и остановился, придерживая за бедра. - Давай, поработай сам, - он еще раз шлепнул парня, но уже по другой ягодице, оставляя красноватый след от ладони. До боли закусив губу от восторга, Вэй Ин на пробу качнул бедрами и простонал. Его тело уже было на пределе, а после небольшого перерыва все чувства обострились еще сильнее. Он начал с медленных толчков, насаживаясь на крепко стоящий член шиди, бесстыдно выгибая спину, чтобы было еще приятнее. Вперед и назад, и еще раз, еще и еще. Вэй Ин неосознанно ускорялся, повторяя имя брата, как мантру. - А-Чэн… возьми меня за шею, - сквозь тяжелые вздохи сказал Вэй Ин. Как и просили, Цзян Чэн одним движением обхватил пальцами горло шисюна и потянул его на себя, вынуждая прижаться лопатками к груди. Изо рта Вэй Ин вырвался вскрик, который вскоре перерос в звонкие стоны, когда Цзян Ваньин начал двигаться сам, насаживая брата на свой член быстро и грубо. Он брал его жестко, так как нравилось самому Вэй Ину. Мужчина сжимал тонкую шею, пока глаза Вэй Усяня закатывались от наслаждения, все плыло от нехватки воздуха, но он не просил остановиться. Лишь когда стоны начали превращаться в хрипы, Цзян Чэн разжал пальцы, давая брату свободно вздохнуть. Кислород наполнил легкие и разогнал кровь, по телу прошла волна дрожи и с протяжным, хриплым криком Вэй Ин кончил, пачкая постель. Хрупкое тело обмякло в сильных руках Цзян Чэна, пока тот продолжал ритмично вколачиваться в податливое нутро. Спустя несколько секунд Вэй Усянь отдышался и пришел в себя, продолжая поскуливать от невыносимой стимуляции сзади. - Стой! Я не могу больше! – взмолился парень, цепляясь за держащую его поперек груди руку. Остановившись, Цзян Чэн через плечо попытался заглянуть в лицо брата: - Все нормально? - Да… все отлично, но еще раз я не выдержу. Уже неприятно, - парень почти упал животом на постель, тяжело дыша, но быстро опомнился. Вэй Ин перевернулся на спину и сел, оказываясь напротив паха шиди. - Как раз исполню свое второе желание, - он с голодным огоньком в глазах облизнулся, обхватывая пальцами член Цзян Чэна. Не размениваясь на нежности, парень привычно поцеловал бедренную косточку и обхватил губами головку, постепенно привыкая и беря глубже. Как только глотка сомкнулась вокруг нежной кожи, Вэй Ин начал двигать головой, стараясь доставить шиди такое же удовольствие, какое тот доставил ему. В награду ему сверху послышались низкие стоны, а на макушку легла широкая ладонь, направляя. Вэй Ин работал на пределе возможностей этого тела, стараясь дышать носом и поддерживать заданный твердой рукой темп. Он с силой сжимал пальцами бедра Цзян Чэна, отчего останутся следы, и полностью отдавался процессу, сдерживая собственные стоны. Если бы не это дурное слишком чувствительное тело, он был бы готов к еще паре заходов. Пока парень отвлекся на грустные мысли, Цзян Чэн крепче сжал его волосы и с удивительно громким стоном кончил в глотку шисюна. Вэй Ин с довольной улыбкой проглотил все, что ему дали и облизал опадающий член, собирая губами и языком остатки. - Спасибо, очень вкусно, - он с удовольствием откинулся на испачканную постель, - Мне не нравится это тело, оно такое… Из-за двери послышались приглушенные голоса, перебивая Вэй Ина. Они так и не поставили заглушающее заклинание, отчего вся Пристань слышала, как обращается с пленником Глава Цзян. - Добрый вечер, Ханьгуань Цзюнь! Что вы здесь делаете? – спросил высокий женский голос. - Прошу прощения. Я заблудился, - послышался спокойный и ровный тембр. Удивление на лице Вэй Ина сменилось хищным оскалом, а после едва сдерживаемым смехом, в то время как Цзян Чэн закипал от гнева. - Стой, - прошептал парень и удержал за руку порывавшегося выйти и разобраться Цзян Ваньина. - Как он посмел… - Я вас провожу до гостевых покоев. На сегодня прием уже окончен, прошу прощения, - продолжала девушка за дверью. Вскоре послышались удаляющиеся шаги. - Тише, - Вэй Ин поднялся с постели, нежно целуя шиди в губы, - Он знает, мы знаем, мне интересно чем закончится это маленькое представление. Сделай вид, что все так и должно быть. Для меня. - Хорошо, - выдохнул Цзян Чэн, опуская голову на плечо Вэй Усяня, - Что ты придумал? - О, тебе понравится. Ты же знаешь, как я люблю шутить над Лань Чжанем. А этот благородный нефрит оказался не таким и праведным, к тому же. *** На следующее утро, когда солнце только встало, Вэй Ин уже проснулся вопреки собственным привычкам. Он был в предвкушении. Парень быстро нашел свою одежду, приводя себя в беспорядок перед зеркалом. Растрепанные волосы и неопрятная одежда прекрасно сочетались с наливающимся следом от пальцев на шее. - Закуй меня в кандалы! – со зловещей улыбкой сообщил Вэй Ин выходящему из-за ширмы Цзян Чэну. - Зачем? – нахмурился мужчина, с сомнением осматривая внешний вид «пленника». - И веди себя со мной, как с преступником, можешь пощечину дать, - возбужденно продолжил Вэй Ин. - Ты сумасшедший. Он же… - Глава Цзян осекся. - А что он сделает? Я преступник в ордене Цзян, - покивал головой парень, протягивая руки. - А ты страшный человек, - хмыкнул Цзян Чэн, подходя к брату вплотную, и поцеловал его. - Мгм, - довольно промурчал Вэй Ин, отвечая на короткий поцелуй. - Идем, наденем на тебя кандалы. Одолжив у тюремщиков цепи и проведав Вэнь Нина, мужчины направились в Лотосовый главный зал, где ожидаемо уже был Лань Чжань в подобающем виде. Цзян Чэн вошел в зал широким, уверенным шагом, таща за собой едва плетущегося Вэй Ина. - Глава… Цзян, - Лань Ванцзы осекся, увидев в каком виде пребывает пленник. Его взгляд прикипел к синякам на шее, а Цзян Чэн проволок Мо Сюаньюя до Лотосового трона и швырнул его к подножью, сам усаживаясь на свое место. Парень, как побитый пес, сидел у ног хозяина. - Что вы хотели, уважаемый Ханьгуань Цзюнь? – как ни в чем ни бывало спросил Цзян Чэн. - Я пришел просить о помиловании Мо Сюаньюя. Еще раз прошу вас передать его в Орден Гусу Лань для исправления. - Снова спрошу с какой стати? – разражено бросил Глава Цзян. - Господин… - осторожно позвал Вэй Ин на что получил звонкую пощечину. - Молчать. Лань Чжань вздрогнул, будто ударили его. - Каждый человек заслуживает прощения, - вернув себе лицо, продолжил мужчина. - Отступники не люди, - ответил Цзян Чэн, - Какие у вас основания забирать пленника? Это официальный запрос от клана? - Нет, это мое личное желан… - Лань Ванцзы осекся, заметив как Мо Сюаньюй скользит рукой по ноге Главы Цзян, забираясь под ханьфу и глядя прямо в желтые глаза с хитрой усмешкой, - Мое личное желание, - все же закончил мужчина. - Давайте спросим у самого пленника, раз уж мы не можем найти компромисс, - насмехаясь, предложил Цзян Чэн и схватил Мо Сюаньюя за волосы, приподнимая, - Хочешь отправиться с этим господином в Гусу и получить помилование? - Нет, господин! Я хочу остаться с вами! Пожалуйста, не прогоняйте меня! Я чем-то провинился? Я исправлюсь! – едва не плакал Мо Сюаньюй, цепляясь за фиолетовые одежды и осторожно поглаживая сильные бедра. - Вы слышали, он не хочет уходить, - не обращая внимания на заискивания пленника, равнодушно пожал плечами Цзян Чэн. Под длинными рукавами белого ханьфу ладони сжались в кулаки. - Позвольте мне остаться на некоторое время, я попробую вернуть Мо Сюаньюя на путь истинный, - с непроницаемым лицом предложил Лань Ванцзы. Отвернувшись от гостя, Вэй Ин посмотрел на Цзян Чэна и незаметно согласно моргнул, продолжая поглаживать ноги шиди. - Хорошо. Даю вам семь дней. После этого вы уедете и больше не побеспокоите меня с этим вопросом. - Конечно, - кивнул Ханьгуань Цзюнь. - В таком случае располагайтесь в гостевых покоях. Аудиенция окончена. Цзян Чэн поднялся с трона, направляясь прочь из зала и таща за собой бегущего, словно преданный пес, Вэй Ина. Как только двери закрылись, Цзян Чэн дернул на себя Вэй Ина, обхватывая ладонями его лицо и осматривая. Щека была немного красноватой, но никаких значительных повреждений замечено не было. На эти манипуляции парень лишь тихо рассмеялся и положил свои руки поверх чужих, невесомо погладив их пальцами. - Я в порядке. Ты молодец, такой самоуверенный был, жестокий и грубый… - и понизив голос, добавил, - Я возбудился. - Бесстыдник, - тяжело выдохнув, Цзян Чэн показательно оттолкнул Вэй Ина, направляясь дальше по коридору, - Ты так Ланя до нервного тика доведешь. Нагнав Главу, парень заложил руки за спину и самодовольно улыбнулся: - Это всего лишь невинные шутки. Мне же нужно как-то развлекать себя. За такими разговорами они добрались до рабочего кабинета, у которого уже ожидал слуга. - Глава Цзян, прибыл молодой господин Цзинь. Он ожидает вас в кабинете, - пожилой мужчина низко поклонился. - Спасибо, - коротко кивнул Цзян Чэн, открывая дверь, и вошел в комнату. - Дядя! – радостно воскликнул Цзинь Лин и тут же помрачнел, опознав второго человека, стоящего за мужчиной, - А этот что тут делает? - Отбывает наказание за свою темную тропу, - хмыкнул Цзян Чэн и его губ коснулась легкая усмешка, выбившая племянника из колеи. - В каком смысле?! – непонимающе нахмурил тонкие брови парень, прожигая взглядом Мо Сюаньюя. - А не видно? – Вэй Ин показательно позвенел цепями, которые все еще сковывали его руки. Взгляд Цзинь Лина скользнул по шее пленника. Действительно, его видимо еще и пытали, вон какие синяки и кровоподтеки. А это что такое? След от зубов?! Юноша мгновенно покраснел, неосознанно представив как этот след мог там оказаться, но промолчал. Мо Сюаньюй известный обрезанный рукав, он вполне мог соблазнить охранников. - В ближайшие дни здесь будет находиться Ханьгуань Цзюнь, не забудь поздороваться, - наставительно проговорил Цзян Чэн, собирая какие-то свитки со стола и перекладывая их в мешочек цянькунь, - Ты завтракал? - Нет, - помотал головой подросток, полностью теряя интерес к Мо Сюаньюю, - Представляешь, на охоте эти Лани постоянно ходили за мной… - он увлеченно начал рассказывать о том как прошла ночь, расхаживая по комнате. В это время позади него происходило немое представление. Вэй Ин сложил пальцы в неприличный и недвусмысленный жест, намекая шиди на некоторое уединение. Цзян Чэн на это нахмурил темные брови, мотая головой. Вэй Усянь сложил руки в молитвенном жесте на что получил самый лучший в мире закат глаз, тяжелый вздох и кивок. Парень широко улыбнулся и послал воздушный поцелуй. - Цзинь Лин, распорядись подать завтрак на троих, я закончу с работой и присоединюсь, - нарочито спокойно попросил Цзян Чэн. - Хорошо, - с готовностью кивнул юноша и покинул комнату. - Ну что, поиграем в мастера пыток и злого темного заклинателя? – хитро сощурил глаза Вэй Ин с развязной улыбкой на губах. Он медленно подошел к шиди, звеня кандалами, прижимая того к столу своим телом, и провел пальцами по Саньду, делая вид, что собирается его вытащить. - Куда тянешь свои руки? – мужчина не сильно ударил по наглой кисти и, удержав Вэй Ина за талию, поменялся с ним местами. Парень с готовностью уселся на столешницу, раздвинув ноги. - Всего-то хочу потрогать ваш меч, Глава Цзян.