И не ведают, что творят

прим.автора: Давайте, вы хоть каких-то отзывов накидаете? А то я натурально чуть не ебанулась пока писала эту главу. Плиз, хотя бы два слова 🙏 ***** — Поцелуй меня, — выдыхает Андрей, хватая его за затылок. — Я не целую шлюх, — шипит Сим, вырывает свою руку из пальцев Андрея. — Тем более таких, как ты. Он вдавливает его в матрас, одной рукой сжимает запястье, другой резко откидывает халат набок. Андрей выгибается, не сопротивляясь — будто только этого и ждал. Ловит взгляд, улыбается дерзко, с вызовом, он сам себя растянул еще до прихода Сима, из раскрасневшейся дырочки течет смазка, вокруг валяются презервативы. Сим сдавливает ему бедро рукой — до синяка. Он не ласкает. Он вдавливает, как будто хочет стереть всё, что было до этого. Входит в Пиро и все тело отзывается холодной злостью. От злости — резче. От бессилия — глубже. Он прикрывает глаза, стараясь не сорваться сразу на быстрый темп. Андрей все равно тесный и крышесносный и Сим не хочет облажаться. — Еби старательнее, — выдыхает Пиро, подмахивая бедрами. — Может, даже заделаешь ребёнка. Всё мечтаешь, да? Сжимает простыню в кулаке, как будто наказывает себя за удовольствие. Сука. Он сам толкается навстречу, пихает его пяткой в грудь. — Ты же любишь контроль, — усмехается Андрей. — Двигайся быстрее. Сим хватает его за лицо, резко, по-мужски. Сдавливает щеки, шепчет в лицо: — Ты выглядишь жалко, как выжатая тряпка, а ведёшь себя как императрица. Противно. Андрей смеётся. Безумно, звонко. — А ты всё ещё думаешь, что победил. А сам пришёл. Пришёл, чтоб доказать, что тебе плевать. Смешной. Слабый. Сим плюет ему в лицо, швыряет его обратно на кровать, заламывает руки вверх, вдавливает их в подушку. Провокации заебали. Резкие толчки. Он молчит, будто считает удары внутри себя. Андрею все равно на плевок, он только выгибается, шепчет грязные фразы, вырывает одну руку из хватки и сам шлёпает его по щеке, и глаза у него горят. Сим двигается в нем как сумасшедший, Андрей стонет, абсолютно не сдерживая себя, впивается рукой в волосы Сидорину, тянет на себя. Всё оборачивается вспотевшими телами, сбивчивым дыханием, лязгом эмоций. Это не секс — это экзорцизм. Каждое движение — способ доказать, что Пиро всё ещё может влиять. И каждый стон Пиро — сдача и вызов одновременно. — Сильнее, — выдыхает Андрей, перекатываясь под ним. — Или ты не знаешь, как это делается? Он улыбается широко, без капли страха, будто приглашает на распятие. Сим не отвечает. Сдавливает его бедро, наваливается телом, лишая воздуха. — Скучаешь по мне, — шепчет Андрей в висок. — Просто язык слишком короткий, чтобы признать. Как и в остальном. Сим вбивает его обратно в подушку. Хватается за горло, не душит, но держит — чтоб не дёргался, чтоб не болтал. Дышит в ухо, обжигает. — Ты скучаешь только по вниманию, — роняет. — ты блядь и ебанный нарцисс. Ругательства только возбуждают сильнее. Андрей прикрывает глаза, стоны больше походят на скулеж, он начинает дрочить себе и Сим жадно ловит каждый вздох. Пиро кончает, сжимаясь на члене и Серафима прошибает. Тот отпускает контроль, вбиваясь в тело под собой особо грубо. Блондина мотает по матрацу как тряпичную куклу, глаза осоловелые. Когда все заканчивается, оба тяжело переводят дыхание. Сим находит в себе силы встать и натянуть штаны. Не оглядывается. Андрей лежит, раскинув руки, растрепанный, с ободранными плечами, коленями, шеей, синяками по всеми телу. Но не говорит “останься”. Только: — Снова придёшь. Всё равно придёшь. Сим не отвечает, его переебало от осознания произошедшего. Дверь закрывается тихо. Потому что всё остальное уже было громче. ******* Сим снова приходит в ебейший дождь, весь промокший, стоит на пороге, а в глазах пляшут такие черти, что у Пиро поджимаются пальцы на ногах от предвкушения. Он не помнит сколько времени прошло с последнего «визита», сбился со счета сколько раз их злой секс превращался в конце в побег Серафима. Но это ебанные крысиные бега, потому что он делает круг и возвращается в финальную точку — квартиру Андрея. Они накидываются друг на друга как безумные, сплетаются в комок из губ-рук-касаний. И так десятки раз. Андрей стонет, запрокидывая голову. Касается его щекой, как будто ищет ласки — в тот момент, когда сам загоняет себя глубже. — Делай больно, — выдыхает. — Иначе я не поверю, что ты здесь не ради меня. Он открывает рот — хватает его за запястье, тянет к себе, дрожит от усилия, как будто хочет свернуть себе шею, только чтобы провоцировать дальше. Сим наспех растягивают его и это ощущается слишком остро, задница хлюпает от количества смазки, Андрей хочет уже, трется об член, опускается локтями на матрац. Пальцы двигаются в нем и он отдается сразу же, без боя, без провокаций, без истерик. Хочет Сима полностью. Хочет снова жарких взглядов, а может и влюбленных. Андрей на самом деле не знает, чего хочет от Серафима, но его тело хочет стопроцентно. Когда Пиро начинает стонать Сим резко обрывает темп. Замолкает. Наклоняется ниже, прижимает ладонь к его лицу. — Ты даже трахаться умеешь только как сцена. Публика не видит — и у тебя не стоит. Андрей смеётся, вяло, хрипло. Слёзы где-то в уголках глаз. Может, от смеха. Может, уже от истерики или предоргазменной неги. — А ты всё ещё надеешься, что однажды не вернёшься. Но ты ведь здесь. Во мне. И это единственное место, где тебя хоть кто-то ждёт. Сим толкает его обратно. Держит лицо Пиро как трофей. Говорит медленно, с нажимом: — Я возвращаюсь, чтобы убедиться, что ты всё ещё не заслуживаешь ни пощады, ни любви. И каждый раз ты доказываешь, что хуже не бывает. Он двигается жёстче. Делает, как просили. Не оставляя ни ласки, ни смысла. И всё равно, когда всё заканчивается — Андрей улыбается. — Ты в этом хорош, — шепчет. — В том, чтобы притворяться, что тебя больше не ломает. Он разворачивается, цепляется за майку Сима, впивается зубами в плечо — не для ласки, а чтобы оставить след, заткнуться, не заорать. Но Сим не замирает. Не тормозит. Он срывает с него всё до конца. Толкает обратно. Прижимает шею к столешнице. Одна рука держит за волосы, вторая — давит в лопатки. Заломал так, что не вывернуться, толкается членом глубоко словно хочет дотянуться до внутренностей. Андрей выдыхает судорожно. Тело дрожит, ему больно, но больше от нахлынувших эмоций. Ногти впиваются в край стола. — Ты придурок, — шепчет он. — У тебя всё лицо злое, как у сбитой собаки. — У тебя — как у течной суки, которая просится на член. Сим подаётся ещё глубже. Пока не стирается всё — и голос, и злость, и отчаяние, пока остаются только толчки и тошнотворная близость, от которой ни один из них никогда не вылечится. — Когда в следующий раз будешь рыдать от злости — приходи. Я тебя утешу. Как умею. — Ты даже себе не утешение, — хмыкает Серафим, не останавливаясь. — У тебя всё тело просит унижения, — зло кидает Андрей. — Теперь ты и этого не можешь дать, ты бесполезен, — парирует Сим, и продолжает долбить его до звезд перед глазами. Андрей стонет, пытается извернуться и подрочить себе, пока Серафим кончает в него. Они так спешили, что даже не использовали презерватив и горячая сперма вытекает из него. Сим выходит из него, но тут же проталкивает в припухшую дырочку два пальца, размазывая свое семя, наблюдая завороженно. Пиро все еще не кончил, все внутри чувствительное, а Мукка, конечно же мудак и дрочить ему не будет, но продолжает ебать его пальцами. Андрей всхлипывает и наконец кончает, а Сим уходит в ванную. Когда возвращается Пиро сидит на полу, спиной к кровати. Бок ободран, губа распухшая, между ног — липкое напоминание о том, что опять не было слов. Только действия. Только зубы. Только доказательства через боль. — Тебе не надоело? — голос Андрея звучит сипло, почти без издёвки, ему не нужно уточнять, они оба понимают. Вместо ответа Сим зажигает сигарету. Тишина. — Ты можешь уйти, — добавляет Пиро, вытирая руку о простыню. — Сейчас. Больше не приходить. — Это угроза или мольба? — Это единственное, на что я ещё способен. — Жалкое зрелище. Сим поворачивается, подходит не торопясь, становится на корточки. Смотрит в глаза. Хватает лицо за челюсть. — Ты всё ещё не понял? — Чего? — Что мне похуй на твои капризы. — Ты поэтому возвращаешься? — выдыхает Андрей. — Потому что я единственный, кто может тебя испортить сильнее, чем ты сам? Сим улыбается резко. Почти злобно. — Ты себя переоцениваешь, мертвое умереть не может, — философски изрекает Сим и отпускает его. Натягивает штаны, даже не глядя на Андрея. На лице — маска холодного равнодушия, но челюсть слишком крепко сжата. Блондин остаётся на полу, все тело саднит, но сил подняться нет. В уголках губ всё ещё кривится улыбка, но в глазах — ничего, кроме пустоты. — Уходишь? — спрашивает он, не поворачивая головы. Серафим швыряет футболку себе через плечо. — А что мне тут делать? Оплакивать твоё самолюбие? — Можешь остаться. Просто полежать. Андрей говорит почти буднично и пытается звучать беспечно. Но в голосе что-то цепляется, как ржавчина по металлу. Сим смеётся. Без радости. — Что мне делать в этой дурке? Андрей садится на кровать, утирает лоб тыльной стороной ладони. — Ты, конечно, можешь продолжать в таком духе. Злобный, ебанутый и все такое. Но знаешь, в какой-то момент это просто перестанет впечатлять. Сим резко поворачивается, приближаясь. — Не надо меня лечить. — Я и не лечу, — Андрей смотрит прямо. — Просто, может, в следующий раз, когда полезешь в меня со своими демонами, вспомни, что я тоже человек. Серафим ненадолго замирает. Что-то мелькает в его взгляде — испуг? Укол совести? Он моргает резко, и это исчезает. — Ты сам полез. Ты сам всегда лезешь под руки, будто не можешь без этого. — А ты делаешь вид, что это ничего не значит, — устало выдыхает Андрей. — Только вот глаза у тебя всё равно предательские. Каждый раз как в последний. Он не говорит “мне больно”, “я скучаю”, “я хочу, чтобы ты остался”. Он говорит, как будто между делом, пытается вернуть Сима в реальность, охладить его справедливый гнев. Но в каждом слове — сдержанная обида. Почти нежность. Почти. Сим отводит взгляд. — Перестань выносить мне мозг, — бросает он, подходя к двери. — Спать хочешь — спи. Я пойду. И уходит. Андрей остаётся один. Ложится на спину, прикрывает глаза. Проглатывает всё то, что хочет крикнуть ему вслед. Не крикнет. Потому что гордость — последнее, что у него осталось. Даже если сердце уже уходит вместе с теми шагами в коридоре.