И не ведают, что творят

Он прятал пакет в шкафу два дня, потом в багажнике машины, потом снова вынес домой и убрал под кровать, словно сам факт покупки был чем-то постыдным. Сим не привык дарить. Не привык выбирать. Он просто однажды услышал, как Андрей с кем-то говорил, что в отелях — халаты всегда неприятные, шуршащие, а «мягкий шёлк — это непозволительная роскошь, которая на удивление хорошо сидит на голом теле». Сим не забыл. Он вообще, как оказалось, помнил много. Такие фразочки от Андрея врезались в память и оставались там надолго. Теперь, стоя в прихожей, он почти швырнул пакет Андрею, будто отмахивался: — На. Только не спрашивай. Просто посмотри. Андрей не спешил. Разворачивал ткань аккуратно, будто знал, что внутри не вещь, а попытка. И когда халат расправился в его руках — чёрный, тяжелый, струящийся, с тонкой окантовкой на вороте и широким поясом — он застыл. — Сим, — выдохнул он. — Что? Не нравится — вернёшь, — отозвался тот резко, уже отворачиваясь. — Ты понимаешь, сколько он стоит? — Ну и? Он же тебе нравится, нет? Пауза. Андрей поднимает взгляд. Лицо его светлеет, уголки губ дрожат в преддверии улыбки. Просто какое-то очень тихое восхищение пробегает по чертам, как будто его тронули до самого нутра — и не спросили разрешения. — Мне очень нравится. Он сглатывает. — У тебя безупречный вкус. И ещё тише, почти не дыша: — Я хочу его примерить. Он исчезает в спальне, а Сим остаётся в коридоре, с телефоном в руке, но экран гаснет. Сердце бьётся быстро, неприятно. Он готов к шутке. К очередной фразе на вылет. К: «не ждал от тебя, Мукка», или к «ты что, всё ещё влюблён, да?» — и всё внутри уже готово к обороне. Но Андрей возвращается молча. Он выходит босиком, с растрепанными волосами, с телом, от которого хочется отвести глаза — не из стыда, а потому что оно слишком близко к фантазии. Халат сидит идеально. На голое тело. Он почти не затянут — пояс лишь обозначает талию, ткань расходится чуть ниже груди, как раз на ту долю сантиметра, чтобы у Сима перехватило дыхание. Он не шевелится. Только смотрит. Как будто боится испортить это движение глазом. Андрей останавливается в проеме. — Ну? Сим сглатывает. — Выглядишь… Он сжимает пальцы. — Как будто я не должен был это видеть. Андрей делает шаг ближе. — Но увидел. Он улыбается. Тихо. Без самодовольства. — И теперь я не сниму его. Никогда. Сим выдыхает. И всё внутри у него рушится — красиво, плавно, как замок из стекла. Он не говорит ни слова. Просто смотрит. Как будто только сейчас понял, зачем вообще когда-либо хотел прикасаться. **** Он не спрашивал, можно ли. Просто подошёл — уже без носков, с кружкой чая в руках, в том самом халате, что Сим принёс накануне — и опустился боком на его колени, подогнув ноги, как будто сел на тёплый подоконник. Одной рукой обвил шею, второй зацепился за край диванной подушки. Лёгко. Без нажима. Как будто так делает каждый вечер. Сим чуть дёрнулся — не из-за тяжести. Из-за близости, в которой не было намёка на секс. Он привык, что Андрей — это всегда тело, всегда толчок, всегда разрядка. А сейчас — тишина. Вес. Простое присутствие. И именно от этого под кожей пошёл холод. — Ты всегда так напрягаешься, когда я не лезу с очевидным, — лениво выдохнул Андрей, уткнувшись лбом ему в плечо. — Нет, — отозвался Сим, хрипло. — Врёшь. Он повернул голову ближе к уху. — Ты не боишься, когда я прошу тебя жёстче. Ты боишься, когда я просто касаюсь. Спокойно. Долго. Так, как будто мне никуда не надо. Как будто я — остаюсь. Сим чуть сжал его за бедро. Рука дрогнула. Но не оттолкнула. — Я не знаю, как на это реагировать, — выдавил он. — Не надо. Андрей провёл пальцами по его шее, как будто наигрывал мелодию. — Просто дыши. — Ты не должен… — С чего ты взял, что я что-то должен? — перебивает Андрей мягко. — Мне с тобой… спокойно. Даже когда ты ломаешься. Даже когда колючий, как зима. Пауза. — Особенно — когда не знаешь, что делать с тишиной. Он поднимает голову, смотрит сбоку. Сим не двигается. Лицо напряжённое, взгляд — в стену, как будто ищет выход. — Мне иногда страшно, насколько ты не понимаешь, что ты с тобой делают простые вещи, — шепчет Андрей. — Как ты вздрагиваешь, когда я не требую. — Потому что я не умею, когда не требуют. — Я не требую. Он касается носом его скулы. — Я просто остаюсь. Вот так. И смотрю. Сим слабо выдыхает. — Я не справлюсь с такой версией тебя, — завороженно выдыхает Сим. — Я знаю, что ты уже справляешься. — А если не выдержу? — Тогда я скажу: «пошли спать». Заварю чай. И мы забудем. Пауза. — Но мне бы хотелось, чтобы ты всё-таки остался. Не просто на диване. А вот… здесь. Рядом. Когда можно — не трахаться. Не драться. Не защищаться. А просто быть. И не убегать. Сим не отвечает. Просто опускает лоб ему на лоб. И в этом — вся его попытка поверить. Хоть на одну ночь.