И не ведают, что творят

Андрей приходит в себя медленно. Мир скрипит под кожей. Голова трещит так, будто внутри микрофоны, а он сам — колонка. Рот сухой, футболка чужая, одеяло сбилось к ногам. Он открывает глаза и понимает, что лежит в чужой постели. В чужой комнате. И всё — слишком знакомое. На краю кровати сидит Сим. Спокойный, как всегда. На щеке — фиолетовая полоска, не слишком большая, но резкая. Он протягивает пластиковую бутылку минералки и две таблетки. — Выпей, пока не сдох, — спокойно говорит он. Андрей берёт. Медленно. — Я… — сипит он. — Не надо, — обрывает Сим. — Просто пей. Андрей делает пару глотков. Потом садится, морщит лицо, водит ладонью по глазам. — Откуда у тебя… — кивает на его щеку. — Это тот парень? Ты подрался? Сим откидывается на спинку стула, закладывает руки за голову. — Нет. Меня лягнуло пьяное животное, когда я пытался снять с него кроссовки. Пауза. Андрей резко выдыхает и падает обратно на подушку, прикрывая лицо руками. — Прости-и-и… — стонет он, глухо. — Я мудак. Я ебанутый. Я позор. — Ну, хоть сам всё озвучил, — комментирует Сим. — Мне даже вмешиваться не пришлось. — Я выставил себя идиотом? — Не только себя. Но да, в основном — себя, — насмешливо выгибает бровь. — Я флиртовал с кем-то? — Со всеми. — Серьёзно? Сим смотрит на него с абсолютным спокойствием. — С барной стойкой ты, к счастью, не заигрывал. Остальные — не уверены. Андрей стонет снова, прижимая подушку к лицу. — Ты серьёзно? Сим кивает. — Можно отлежаться? Я потом вызову себе такси. — Если ты не начнёшь с утра разрушать мой интерьер или мою жизнь — можешь остаться. Андрей улыбается. Нервно, виновато. — Спасибо. Почему ты сменил гнев на милость? Пауза. Сим собирается с мыслями, выдает ровным голосом: — Чтоб тебе было куда вернуться, если вдруг ты однажды перестанешь быть мудаком. Уголки губ Андрея дрожат. Он кивает — почти незаметно. Пауза. И, уже мягче: — Ради того, чтобы ты не просыпался на полу, думая, что заслуживаешь только это. И в комнате становится тише. Сим поднимает глаза. — И ради того, чтобы ты не сдох в клубном сортире в обнимку с чуваком, имя которого даже не помнишь. Андрей кивает. Не улыбается — но взгляд цепляется за него. — И чтобы ты, блядь, не устроил очередную оргию с попыткой саморазрушения у меня на глазах. Глаза Пиро становятся блестящими, как две оттаявшие льдинки. ****** Из кухни доносится стук посуды, пахнет пережаренным луком. Сим стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрит, как Андрей, склонившись над плитой, с видом умирающего рыцаря сражается с грибами. На лице — концентрация хирурга, в движениях — ноль уверенности. Лук на сковородке шкварчит, как будто умоляет пощадить. — Ладно, — бормочет Андрей себе под нос, — чуть больше соли… и будет идеально. Он щедро всыпает щепотку. Потом пробует. Останавливается. Замирает. На лице появляется ужас. — Это не соль, — сообщает он вслух. — Это, кажется, сахар. Сим хмыкает, не двигаясь. — Ну ничего. Сейчас сделаем новый соус тогда. Он берёт другую сковородку, кидает в неё масло, берёт нож, начинает резать грибы — слишком быстро, слишком уверенно. — Осторожно, повелитель муки, — говорит Сим. — Ты выглядишь так, будто сейчас отрежешь себе ухо. — Очень смешно, — бурчит Андрей, и тут же — шипящий вдох. Кровь. — …сука. Он инстинктивно засовывает палец в рот, втягивает губами, выдыхает сквозь зубы. Смотрит на рану. Потом на Сима — коротко, будто в надежде, что тот ничего не заметил. Но Сим уже отвернулся. Резко. Слишком резко. Как будто не кровь увидел, а что-то гораздо более интимное. — Ты же не собираешься это сосать до утра? — бросает он через плечо. — Или ты так и лечишь все свои раны? Андрей не отвечает. Только виновато чешет затылок здоровой рукой. Сим открывает шкаф, достаёт аптечку. Подходит. Присаживается на корточки, берёт его ладонь, аккуратно обрабатывает ранку. Ни слова. Только холодный спирт и молчаливое тепло пальцев. — Будет щипать, — говорит он. — Уже щиплет, — отвечает Андрей. — Но меньше, чем твои шутки. — Хорошо, что ты не профессиональный повар. Боюсь представить какие кулинарные изыски ждали бы меня тогда. — Спасибо за поддержку, кэп. Он снова возвращается к плите, теперь уже медленно, осторожно. Смотрит YouTube на телефоне, открывает какой-то «пошаговый бешамель». Морщит лоб. Находит венчик. — Что это теперь будет? — спрашивает Сим, опираясь на стол. — Макароны по-виноватому, — вздыхает Андрей. — Или паста с грибами в соусе бешамель. Если останется хоть что-то съедобное. — О, я люблю риск. Сим замечает, как Андрей льёт сливки — слишком много. Они переливаются через край, попадают на плиту, шипят. Он дёргается, хватает муку — и пакет разлетается по всей футболке. По той самой, которую Сим ему дал. — Бляяя… — тихо выдыхает Андрей, смотря на себя. — Прости. Я куплю тебе новую. Всё уберу. Обещаю. Сим фыркает. — Конечно уберёшь. Лена придёт только на следующей неделе. Андрей застывает. Он не сразу говорит, но лицо меняется — как будто кто-то выкрутил свет внутри. Потух. Сгорел. Он опускает взгляд в сковородку. — Лена? — Моя домработница, — говорит Сим небрежно. — Она не живёт у меня. Хотя, если б ты продолжил поливать плиту сливками, я бы задумался. Андрей не реагирует. Только глубже вжимается в себя. — Боже, — усмехается Сим, — ещё чуть-чуть, и я начну думать, что ты реально ревнуешь. — Я не ревную, — почти шёпотом. — Ага. Ну да. Я ведь не такой мудак, чтобы держать рядом кого-то ради завтраков и чистых рубашек. Молчание. Ложка стучит о кастрюлю. — Почему же, — отзывается наконец Андрей. — Я понимаю. Ещё ради трёх детей. Сим резко разворачивается. — Да что ты заладил с этими детьми?! Андрей моргает невинно и выглядит несчастным. — Просто логика. Уют. Еда. Женщина в доме. Осталось только коляску в коридор поставить. Сим закатывает глаза. — Лиза точно не родит мне детей. — Это почему? Сим выдыхает. Подходит ближе. Смотрит в упор. — Потому что она моя сестра. Пауза. Андрей хлопает глазами. Потом давится смехом. — Сестра?! — Ага. Та, которая нам на первой репетиции пирог с вишней принесла. Ты тогда называл её «святая женщина». Забавно, правда? Андрей сжимает губы, заливается краской. — Я… я не узнал, думал… ну… — он шмыгает. — Ты с ней как-то слишком тепло. — У меня вообще бывают человеческие отношения, представляешь? Не все вокруг — бывшие. Они замирают. В сковородке булькает. Пахнет грибами, молоком, лёгким стыдом. За спиной — шаги. Медленные. Андрей приближается почти неслышно. Не касается. Только спрашивает, тихо: — А Лена, эта домработница, она… часто приходит? Сим поворачивает голову через плечо. Прищуривается. — Опять? Андрей поднимает руки. — Просто уточняю. На будущее. Вдруг решу повторить кулинарный подвиг. Надо знать, если мне предстоит конкуренция. — Уверяю тебя, — сухо говорит Сим, — ни одна женщина, при всём уважении, не сравнится с тем, как ты сегодня высыпал на себя всю муку. Он разворачивается, опирается на раковину, и наконец — впервые за вечер — смотрит на него без колкости. В глазах — всё то же утомлённое недоверие. Но уже без злобы. Просто осторожность. Они пробуют пасту в тишине. — Ты молодец, — говорит он, почти шёпотом. — Правда, не знаю как, но вышло вкусно. Андрей на секунду замирает. Потом кивает. Резко, будто боится, что если скажет что-то вслух — разрушит. Сим смотрит на него ещё пару секунд, потом включает воду и начинает мыть посуду. Без раздражения, спокойно. Через минуту к нему молча подходит Андрей, берёт чистую тарелку, аккуратно вытирает её полотенцем и ставит на полку, хоть это и бессмысленно. — Ты злишься на меня за вчерашний сольный концерт? Сим не сразу отвечает. Протирает ложку, ставит в стакан. Только потом, не глядя: — В моменте — да. Конечно. Пауза. — Но я понимаю, почему ты это делаешь. Андрей смотрит на него. Вопрос — в глазах, не в голосе. Сим поворачивается, упирается руками в край раковины. — Я проживал всё это. Ощущал всё то же самое. Заливал одиночество на тусовках, притворялся самым весёлым, когда хотел выть. Бросался в постели, потому что боялся остаться одному, и ещё сильнее — боялся быть с кем-то искренне. Я знаю, что ты напуган. Андрей не отвечает сразу. Его плечи чуть опадают. Он ставит последнюю тарелку на сушилку, отходит на шаг. — Я не знаю, что с этим делать, — говорит он тихо. Сим кивает, всё так же не оборачиваясь. — Ты не обязан знать прямо сейчас. Молчание. Только шум капающей воды. Потом — лёгкое касание к спине. Короткое. Тепло ладони сквозь ткань футболки. Сим не двигается. Но и не отстраняется. *****