Программный сбой

      Обед — это то, что начинаешь ценить только с возрастом. Если раньше, в неосознанной юности, одного завтрака и пары бутербродов в четыре часа дня растущему организму было достаточно, чтобы дожить до ужина, то сейчас пропускать обед было преступлением. Так Михаэль считал уже давно, и за годы совместной жизни смог приучить супруга в лице небезызвестного Сеченова соблюдать режим питания.       На их рабочих столах то и дело появлялись подносы с горяченькими супчиками, разнообразными гарнирами, котлетками, белковыми и овощными салатиками, а так же стаканы с чаем, компотом, киселем и молоком. Кофе уже плохо сказывалось на немолодеющих организмах, поэтому Михаэль спустя время долгих уговоров наконец вычеркнул благородный напиток из меню. Конечно же исходя из заботы над Дмитрием.       Сама работа по-прежнему нередко отвлекала учёных от приемов пищи. Вот например сегодня, когда обеденный перерыв и так был отложен и сокращён по времени, замдиректора успел только наполовину опустошить свою тарелку. По звонку от супруга он поспешил к тому в кабинет далеко и надолго, не удосужившись убрать за собой сиротливо оставленную посуду.       Недальновидно было оставлять и дверь в личный кабинет открытой даже на пару сантиметров. В здании "Челомея" уже давно появился тот, кто был способен проникнуть куда угодно благодаря своей маленькости.       ХРАЗ с недавних пор мог передвигаться по Цитадели Науки с сопровождением. Обычно, им были либо сам Сеченов или Штокзаузен, либо свободный от работы майор Нечаев или Близняшки. Больше всего, кстати, ИИ не нравилось именно с двумя красотками: их идеальные алгоритмы не поддавались на провокации. Они не всегда соглашались опустить ХРАЗа с рук на пол, а если ему и удавалось выпросить немного свободы, то изящные роботы не спускали с него фокуса датчиков движения. Глаз в привычном понимании у них все равно не было.       ХРАЗ, утомленный таким ограничением, решил совершить маленькую пакость: сегодня за ним была закреплена Левая. И балерина была успешно взломана новейшим и безусловно хитрожопым Искусственным Интеллектом. Это отняло у него прилично времени и энергии. Батарея почти села, когда Левая, дрогнув своими шарнирными конечностями, застыла на месте, наклонившись над столом, за которым ХРАЗ работал до этого. Шалость удалась.       Маленький проказник был так рад избавиться от сдерживающей его исследовательские порывы надзирательницы, что, не став подключаться к зарядной станции, сразу спрыгнул со стола на стул, а со стула на пол, собираясь в маленькое безнаказанное путешествие до соседнего кабинета.       В обители товарища Штокзаузена было уютно, пусть и слегка пыльно. Немец все равно проводил большую часть рабочего дня на выездных поручениях или запирался с Димой у того в кабинете, просиживая там остаток рабочего дня. Здесь он в основном писал важные бумажки, назначал деловые встречи и изредка проводил воспитательные беседы для не очень надёжных товарищей, нередко по итогу увольняя на месте не оправдывающих доверие. Как выяснилось, здесь он ещё и обедал.       Именно красный поднос с посудой и приборами привлек внимание ищущего объекты для изучения робота. Совсем недавно ХРАЗ посетовал на то, что чтобы быть максимально полезным устройством для эксплуатации, ему не хватает чувствительности. Он не мог чувствовать перемены температуры на достаточном уровне, не мог ощущать запах или вкус, не мог понять из-за этой бесчувственности некоторые реакции человека. Пожалуй только объятия и прикосновения значили для него чуть больше, чем ничего. И то, тактильные жесты чужих рук не отличались для него ничем, кроме силы сжатия или контекстом ситуации. А ему бы очень хотелось знать и чувствовать.       Сеченов долго ломал голову над тем, насколько это вообще возможно — дать роботу ощущения. Но ведь учёные умы Предприятия уже давно создали искусственную кожу для Терешковой и разработали чувствительность к температурам для роботов-работников на других планетах. Многие морские роботы же отличались умением определять силу давления и малейшие изменения в микрофлоре окружающей подводной природы. С ХРАЗом Волшебнику был брошен новый вызов, и он решился.       Мягко говоря, прототипы для ХРАЗа оказались трудозатратными: сложно адаптировать чисто технические функции для маленького робота в качестве сторонних систем. Но демо-версия была готова, и ее можно было спокойно установить на тело ХРАЗа в виде маленьких датчиков в руках, ногах и во рту.       Малышу было не обязательно буквально что-то жевать. Достаточно лишь касания сенсоров, чтобы определить состав и почувствовать вкус чувствительной кромкой полимера. А потому Сеченов долго объяснял ХРАЗу, что вообще-то, есть в человеческом понимании ему не нужно, и что ему важно помнить о том, как это может плохо сказаться на его нечеловеческом организме — от загрязнения корпуса до повреждения энергоэлемента. Но в итоге учёный таки признался, что в общем-то полимер в корпусе ХРАЗа может подкрепляться органикой, но только той, что по выверенным дозам он вводит лично. Значит что-то плохое может произойти только в теории.       До установки новых сенсоров ХРАЗ знал, что в понимании человеческой пищи ему дали абстрактное описание. Но то, что еда для человека — то же самое, что для него зарядная станция, он понял давно.        Малыш был сильно обижен, когда на первый тест "вкусовых сосочков" Сеченов подсунул ему надрезанный лимон. Стоило только лизнуть его мякоть парой манипуляторов, как захотелось сжаться в маленькую сморщенную козявку. Дмитрий Сергеевич вообще не имеет представления о том, чем кормить роботов!       Собственный заряд из-за танцев со взломом балерины приближался к крайней отметке, и ХРАЗ не увидел ничего такого в том, чтобы хотя бы попробовать "подзарядиться" тем, чем питаются люди.       Тарелка Штокзаузена — для оптимиста — была полна разных весьма полезных продуктов: картофельное пюре, печень в соусе, салат из свежего огурца и зелёного горошка. Рядом — для пессимиста — полупустой стакан с компотом и обёртка старого черного шоколада, к чему пытался себя пристрастить изрядный немец-сладкоежка.       У человека бы подобный набор вызвал обильное слюноотделение, а вот у ХРАЗа только неудержимое вдохновение и азарт перед новым исследованием. Вилка была усилием маленьких ручек убрана с тарелки на стол, чтобы не мешать эксперименту. А сам робот, наклонил голову и вынул из звёзды на лице манипуляторы, всматриваясь в желтоватую мякоть остывшего за это время пюре. Погружать туда щупы было приятно легко, как в густую глину или подобный его собственному полимер. Зачерпнув это дело, юный учёный присел на свою железную жопку и отправил содержимое в рот не жуя и не сглатывая — анализируя.       Мятый картофель расползался во рту приятным сливочным вкусом, заполняя новенькие рецепторы неяркой и вполне приятной новизной, от которой ХРАЗу стало уютно и тепло. Он сравнил это ощущение с другим таким же приятным в своей коротенькой жизни — с поглаживанием по голове от товарища Лебедева. И ему сразу понравилось.       Следующим на очереди оказалось странно пахнущее нечто — печень. Начнем с того, что ХРАЗу не удалось ее откусить. Он и без того измазался в соусе, а тут ещё и силы беззубых челюстей просто не хватило на то, чтобы оторвать кусочек желанного и растворить его в полимерном брюшке. Пришлось анализировать так "на зубок", собирая скомканные данные. Однако, ХРАЗ не понял и их: твердое, немного горькое, со сливочным, но терпким привкусом. Наверное это было вкусно. По крайней мере к этому выводу склонялся ХРАЗ, вытирая ручки и моську лежащей рядом скомканной салфеткой. Напоследок робот добавил пометку: "не для всех" — чисто из личного отношения.       Про горошек мало что можно сказать. ХРАЗ разом зажевал сразу два, что влезли в рот. По консистенции — пюре. По факту — круглое, вкусное, но маленькое разочарование. Так мало питательной пользы получить было слишком невыгодно. Робот на горох обиделся, пнув его, как мячик в сторону края стола. Пока ещё никто не успел объяснить ему, что так нельзя обращаться с едой.       А вот малюсенькая салатница с огурцом и капустой привлекали ХРАЗа гораздо больше. Необычный вид, приятный запах и свежесть продуктов подкупили мнение даже искусственного интеллекта, что уж говорить о том, что это блюдо делало с людьми. Капуста и огурчик приятно хрустели во рту, охлаждали рецепторы и невероятно свежо пахли. Хранитель Знаний в момент поедания был самым довольным в мире мальчиком. Идеальное сочетание капустной кислинки, сладости специй, привкуса свежей растительности и индивидуальный неописуемый запах нерафинированного маслица из заправки заставили малыша подумать, что он держит во рту кусочек робо-рая. Хруст заполнял слуховые сенсоры, а грамм салата заполнял его полимерный отсек, бурля в нем и медленно усваиваясь.       Можно было сказать, что эксперимент выдался крайне удачным. Да что эксперимент — его бунтарский саботаж удался на сто десять процентов, раз его до сих пор не кинулись искать!       Бесконтрольно росло настроение. Хотелось закончить эксперимент полноценным анализом и с гордостью презентовать его Дмитрию Сергеевичу, как только тот вернётся и обнаружит его пропажу. Поток воспитательной беседы будет остановлен восхищенным молчанием, когда перед академиком окажутся строки отчёта о незапланированном и самоличном удачном исследовании. Тогда Сеченов наконец перестанет так сильно ограждать его от научной деятельности. ХРАЗ же был готов к ней с дня своего создания!       С этими мыслями храбрый робот полез и в стакан с компотом. Это далось ему с трудом — гранёный друг был полон всего наполовину. Пришлось устроить сеанс акробатики для маленьких железяк, чтобы умудриться попробовать странный советский компот.       На самом деле, это теплое хрючево сложно было назвать полноценным напитком — настолько оно оскорбляло человеческое понимание пищи. ХРАЗу не повезло: это был не привычный сладенький компот из сухофруктов, а странная мутная жижа без цвета с плавающим внутри изюмом и яблоком, отобранным у белки в голодную зиму.       ХРАЗу совсем не понравилось. Он уже было собирался вписать в график товарища Штокзаузена внеочередной медицинский осмотр на предмет серьёзных нарушений работы желудочно-кишечного тракта, но вовремя сделал пометку узнать у замдира, не является ли этот позор кулинарии чем-то безумно полезным для человеческого организма. У людей часто случается так, что все самое невкусное — непременно продлевает жизнь на сто лет вперёд, возвращает стопроцентное зрение, очищает атмосферу Земли, раздвигает пределы возможного и возвращает к жизни умерших. Люди очень любят очаровываться надеждами, а потом сидеть с грустным лицом, отказывая себе в банальностях — даже во вкусной еде.       Условно именуемый компот испортил приятное настроение. Дмитрий Сергеевич в таких случаях неизменно баловал себя сладеньким. На его столе и в его кармане всегда можно было найти несколько лимонных леденцов на случай незадавшегося настроения академика. ХРАЗ, повертев головой, заметил рядом вскрытую уже давно шоколадку.       Этикетка приветливо улыбалась миленькой, но совершенно ненастоящей девочкой, а надпись на немецком языке гордо гласила "95% натурального какао!", провоцируя на то, чтобы продукт съели как можно скорее.       Приподняв отломленный кусочек, ХРАЗ обкусал его только по краям, достаточно быстро набив полные щеки. Жевать было неудобно. Горечь и яркий специфический запах заполнили каждый бит информации от сенсоров. Что-то в этом вкусе вызвало перегруз системы и маленький робот осел на стол, подогнув к себе ноги. Приятное ощущение искрилось где-то в глубине полимерного брюшка, посылая системе поток восхищённых нулей и единиц, закрывая тем самым уведомление о скором отключении за недостатком питания.       Накушавшись до отвала, ХРАЗ просто пропустил момент, когда заряд батареи опустился до критического и стоять во весь свой гордый ростик было уже сложно. Он присел, оперевшись спиной о стакан. Пополнить энергию за счёт человеческой пищи не вышло. Эксперимент был провален, пусть и не безрезультатен вовсе.       Весьма вовремя открылась входная дверь. На пороге появился весьма нахохленный майор Нечаев. Он недолго всматривался в углы кабинета, а после заметил знакомую красную звёздочку, совершенно чумазую после экспериментальной трапезы.       — Вот ты где, дурилка пластмассовая! — Грозным тоном выдал солдат, грузными шагами достигая стола и поднимая робо-ребенка за руку к своему лицу.       — Вообще-то, мой корпус сделан из СПТ-4, — занудно прожужжал тихим голосом ХРАЗ, не спеша сообщать о своем преступлении.       — Все равно дурилка. Чё ты тут забыл? Тебя обыскались уже. Девчонку главное поломал и погулять съебался... Ты тут чем занимался вообще? — Не выходило у майора Плутония слишком долго строить злобную рожу. Он обратил внимание на натюрморт на столе.        — Блять, ХРАЗ, ну ты прям как дитё малое. От родителей сбежал и всякой фигни нажрался. Чего обмяк-то так? Потопали Дмитрию Сергеевичу докладывать и слёзно просить не ставить тебя в угол в наказание.       Майор слегка потрепал его тельце указательным пальцем, требуя реакции. ХРАЗ не стал напрягать голосовой модуль и лениво указал на свою затухающую после яркого света звёздочку.       — Тц, ладно, бандит, подзарядишься, да расскажешь каково это, чувствовать всякое своим нано-ртом. Сеченов ведь уже похвастался, что ты стал настоящим мальчиком. А потом обязательно накажем. — Смех от посредственной шутки ХРАЗ уже не слышал. Его весьма заботливо уложили на руках и вынесли за дверь к спасительной зарядной станции.