Программный сбой

      Сегодня важный день. Пожалуй, даже важнее всех прошлых дней на чрезмерно заваленной работой неделе. Сегодня состоится встреча с госкомиссией.       Походил к концу очередной квартал. В предвкушении нового года спешно считались сметы, составлялись отчёты, репетировались доклады. И конечно, Дмитрий Сергеевич тоже был связан путами этой странной системы выслуги начальников перед начальниками.        Глядя на мельтешение гендиректора накануне вечером, ХРАЗ молча обмозговывал мысль о том, что всё-таки люди — странные существа. В мире безусловных и понятных биологических потребностей они выдумали себе иерархию, систему, мероприятия, каждодневный стресс и обязательство приходить в одно и то же место с раннего утра до раннего вечера, чтобы выполнять однообразную деятельность для получения денег. Деньги в свою очередь являются ещё одной системой человеческого взаимодействия, но уже материальной... Такие рассуждения заставляли ХРАЗа умиляться людям. Всё-таки эти человеки глупые. Навыдумывали себе всякого, чтобы было чем заниматься в свободное время. А для счастья им надо не много. Они носят шкурки поверх своей, чтобы не мёрзнуть. Собираются в группы для объединения сил. Жмутся друг к другу, чтобы почувствовать себя в безопасности или произвести потомство. Странные и смешные.        И со временем ХРАЗ становился на них похож. Только с внешней стороны, конечно же. Например, с помощью Дмитрия Сергеевича он приобрел вполне человеческий гардероб. Щеголять голым железным торсом было для "солидного ученого"— как его по-отечески гордо называл Лебедев — уже не солидно. Не спрашивайте, как Сеченов объяснял свой странный заказ личной швее. Кукольная белая рубашка с пришитым прямо на нее муляжом черного галстука, водолазка темного цвета, один строгий костюм двойка из жилета и брюк приятного коричневого цвета и, наконец, черный пиджачок и черные брючки — теперь составляли полный образ робота. Последний комплект был эксклюзивом на сегодня. Опять же, для солидности.       Волшебник настоял на том, чтобы ХРАЗ хорошенько выспался на зарядной станции. С недавних пор она была расположена на паре витиеватых книжных полок рядом с рабочим столом Сеченова. На двух прямоугольных «этажах» расположилось уютное личное пространство мини-ученого. Гендиректор не поскупился на уютную обстановку; крохотный стол и стул, маленький деревянный шкаф для появившихся комплектов одежды и, аутентично замаскированная под настоящую человеческую кровать, зарядная панель.       Сеченов занимался этой рукотворной мимикрией образа жизни ХРАЗа под человека с нескрываемым двояким чувством. С подачи серьезных разговоров с Лебедевым он сам давно перерос отношение к роботу, как к сухому продукту своей научной деятельности. Но с резонных высказываний Харитона его часто стыдила мысль о том, что Дима слишком часто и глубоко проникался отцовскими чувствами к своим созданиям. Оттого умиление новому, более приближенному к чувственности, Хранителю Знаний выходило скомкано сухим.       Нельзя было не заметить, как сильно ХРАЗ изменился за короткий срок. Легкое ребячество, которое долго оставалось с ним с переходом в новый корпус, медленно сходило на нет — пробелы в академической информации быстро восполнились им после получения доступа к архиву. Уже не нужно было черпать знания так осторожно, как прежде. Иногда куски жизни в прошлом корпусе сами вмешивались в его пробелы блока памяти. Они врывались иногда только парой файлов, а иногда и целым потоком папок со всевозможными отрывками бытия перчаткой. Об этих сбоях знали и Сеченов и Лебедев. Но увы, процесс частичного просачивания памяти нельзя было обратить.       Сегодня, несмотря ни на что, Хранитель должен быть на высоте. Государственная комиссия часто вставляла палки в колеса, принимаясь скрупулезно отслеживать финансово затратные проекты. И проект «от перчатки до робо-мальчика» вызывал у властимущих, трясущихся за каждую советскую копейку, закипающее нетерпение и удержание пальца над кнопкой «прикрыть эту лавочку к чертям собачьим». Сегодня Хранитель должен был понравиться самому генеральному секретарю.        ХРАЗ научился понимать, когда Дмитрий Сергеевич нервничал. Его лицо для человеческого зрителя не выражало ничего, кроме глубокой задумчивости, но только робот замечал подрагивание уголков глаз и губ от нервного тика создателя. Только он понимал, что поправлять свой галстук двенадцать раз за восемь минут не нужно. И только он понимал, что так бережно на руках его давно не держали, совершенно не отпуская погулять даже по столу.       Справедливости ради, не только ХРАЗ знал Сеченова, как облупленного. Михаэль, умотавшийся с подготовкой вида официальных документов по разноцветным папочкам, тоже смотрел на каждый из этих знаков с привычным беспокойством. Он даже пытался сказать супругу что-то приободряющее, но тот за глубокой задумчивостью пропустил всю словесную нежность мимо ушей.       На часах без пяти. Пора. Дмитрий перехватил ХРАЗа и усадил на одну руку. Заручившись нежной улыбкой от Михаэля, он направился в гудящий от разговоров зал для деловых встреч.       Состав комиссии сегодня звездный: во главе всея и всех (как же без него в условиях серьезности сегодняшней презентации) генеральный секретарь — Никита Хрущев; за ним председатель совета министров, теряющий свою популярность настолько, что его со дня на день должны загрызть партийные шавки — Георгий Маленков; В дальнем углу каменным изваянием, сложив руки сидел вечная заноза в ладони академика — Егор Молотов. Куда же без него. Так же, в списке гостей еще месяц назад значился и Берия, но недолгим после утверждения в списках, Лаврентий Павлович был расстрелян. Наверное поэтому Георгий Максимилианович сидел, как на иголках…       Имена остальных присутствующих были привычны. Каждый из присутствующих здесь же министров тех или иных сфер были либо совершенно не причастны к деятельности «Предприятия 3826», либо являлись и без того ближайшими коллегами Сеченова, безусловно сотрудничавшими с ним самим уже долгие годы. Вот тебе и «непредвзятая оценка ваших крайних достижений, Дмитрий Сергеевич».       Волшебник на момент привычного приветствия рукопожатиями со всеми подряд передал ХРАЗа супругу, принявшемуся настраивать экран презентации и раскладывать по столу папки. Малыш с любопытством жался к рукаву шерстяного пиджака Штокхаузена, силясь рассмотреть присутствующих, но до нужной поры сделать этого не удавалось. Он остался в руках наконец присевшего за рабочий терминал немца и по ощущениям ждал даже слишком долго, рассматривая выступающего перед комиссией шефа со спины.       Сеченов в своей роли повествователя был прекрасен. Публичные выступления действительно были его скрытым талантом. Презентация последних научных достижений проходила как по маслу: слайды с впечатляющими видами новых роботов, обзорные фотографии постоянно строящихся просторов предприятия и даже самые незначительные мелочи в виде статистики удовлетворения условиями от работников каждого комплекса.       Нельзя было сказать, что Сеченов из кожи вон лез, чтобы провести этот обзорный рассказ идеально — все-таки в деле своей жизни он не сомневался — но что-то шло не так. На лицах партийной элиты выражалось что-то, что Сеченов не мог прочитать. И осознание пришло только тогда, когда с позволения Хрущева слово взял товарищ-простипартия-Молотов. Со своей неуместной личной предвзятостью он давно заслужил неприязнь Сеченова, и сейчас вновь намеревался открыть рот в его сторону.       — Это все безусловно хорошо, товарищ Сеченов, — начал он, высокопарно поправив ворот рубашки, — мы видим, что средства, описанные вами в сметах на строительство освоены в полном объеме с видимыми результатами. Но, как бы вам это мягче сказать, — он заискивающе взглянул на генерального секретаря, получая разрешение продолжить, — ваши аппетиты всё еще стоят слишком дорого общему бюджету СССР. Вы описывали проекты грандиозного масштаба, но судя по этому…— Он похлопал тяжёлой ладонью по красной папке, идентичной другим красным папкам на столе комиссии, — … Это лишь две трети заявленных вами трат. На что же еще уходят сотни рублей советских граждан? Не вам ли в карман, товарищ Сеченов?       Сеченов невольно свел брови. Он понял. Все то перспективное и безупречно замечательное, что он только что описал можно взять и тут же выбросить в словесную мусорку. Госкомиссия плевать хотела на то, чего добилось научное сообщество с его подачи, сколько перспективных умов получило работу в своей отрасли, сколько удивительных открытий свершилось за последние полгода… Нужны и хлеб, и зрелища, и желательно фейерверк. Что ж, нужны — предоставим. Сеченов перебил Молотова без зазрения совести.       — Позвольте, товарищ Молотов, я ведь еще не закончил доклад, проявите терпение. Сейчас я продемонстрирую вам ведущий и наиболее приоритетный проект последних месяцев. Вернее сказать, он сам представит себя. Михаэль, будьте добры, поставьте Хранителя Знаний на стол.       Молотов, побагровевший от сорванной тактики наступления, проводил взглядом немца, поставившего перед дюжиной важных людей невыразительное создание тридцати сантиметров ростом.       — Вы хотите продемонстрировать комиссии заводную куклу? Браво, Дмитрий Сергеевич.       — К вашему сведению, товарищ председатель Совета министров, я — единственная в своем роде модель робота-компаньона, оснащенная искусственным интеллектом на базе передовых разработок товарища Лебедева и товарища Сеченова. Мое имя ХРАЗ. Хранитель Знаний. Рад знакомству и надеюсь на плодотворное сотрудничество. — Малыш приосанился и, заведя левую руку за спину, протянул правую для рукопожатия. Молотов сел. Он ошалело поглядел на диковинную игрушку и неосознанно пожал железную ладошку тремя пальцами чисто из внезапно проснувшейся вежливости. ХРАЗ сложил обе руки за спиной и глянул на Сеченова, не скрывающего гордой улыбки. Мужчина открытым жестом указал на робота.       — Как я уже сказал, ХРАЗ является самым передовым представителем искусственных интеллектов на данный момент. Даже модель «Терешкова» не обладает тем функционалом, которым обладает Хранитель. Например, объем его памяти сравним с наполнением Государственной библиотеки имени Ленина. А поведение не продиктовано репликацией, как в ранней модели "РАФ-9". Голосовой модуль Хранителя является его авторским синтезом речи, то есть, его заранее не озвучивал человек.       Малыша неглядя погладили по голове, и тот, прожужжав процессором, шагнул назад, стараясь держаться поближе к теплым и внушающим безопасность ладоням создателя. Все это было ново. Еще никогда ХРАЗ не представал перед столькими взглядами одновременно. Он все никак не мог подобрать сравнение, но четко помнил, что в кабинете Штокхаузена точно есть распятая иголками бабочка в рамке посреди пустой стены. За нее, как и за ХРАЗа сейчас на столе против воли цеплялся глаз. По маленькому тельцу неприятно бегал ток от скользящих по его корпусу взглядов. И даже новый костюмчик не придавал столько же уверенности, сколько раньше. Он нашел утешение только в том, чтобы держаться за мизинец академика одной рукой. Ну так, для уверенности.       Тем временем, Волшебник продолжал описывать каждое его достоинство: от переноса научных данных прямо в процессе работы в академическое электронное хранилище, до его способностей к развитию личности, предпочтений и характера. Дима осторожно подтолкнул его выйти на середину стола.       — Я полагаю, друзья, вам интересно познакомиться с ХРАЗом лично. Поэтому, не стесняйтесь, но будьте тактичны, прошу вас. Он наш настоящий равноправный коллега. И робот оказался окружен людьми, пялившимися на него, как на диковинную зверушку. Кто-то протянул руку для рукопожатия, на что приходилось отвечать обеими руками, кто-то погладил его по голове, как это недавно делал Сеченов, кто-то невежливо ткнул его пальцем в звезду на лице, а кто-то отличился и почти взял робота за шкирку, чтобы поднять.       ХРАЗ послушно терпел, но время от времени оглядывался на Волшебника, который как раз шепотом переговаривался с мужем о том, стоит ли им вмешаться и прервать процесс облапывания столь дорогого оборудования. Никита Сергеевич, сидевший до сих пор молча, неожиданно поднялся с места и, встав меж расступившихся партийцев, подозвал к себе робота.       — ХРАЗ, — с вежливым выражением обратился товарищ Хрущев, — пока товарищ Сеченов не продолжил, ответь мне на один вопрос: ты, значит, пока что лучший робот на «Предприятии», да?       — В своей отрасли — безусловно! Но, я полагаю, ЕЖХ-7 или МУР-8Н4 так же являются ведущими в своих направлениях моделями. Вы же, например, не сравниваете преимущественный функционал холодильника и микроволновой печи? Вам одинаково пригождается и то и другое, просто для разных целей. Так же я не сравним с моделями других назначений.       Хранитель оказался усажен на крупные ладони генсека пости что лицом к лицу, чтобы его рассматривание с ног до головы было удобным для человека. На счастье ХРАЗа, успевшего познать как неприятно нарушение дистанции без его желания, глава страны не так навязчиво ощупывал его механические бока и не пытался вытрясти из маленького тела каждую гайку.       — Надо же, какие умные мысли… Что ж, ХРАЗ, ты по-своему прав. Расскажи-ка, дружок, какую пользу ты можешь принести советскому обществу? И нет, — Хрущев взглянул на собравшегося открыть рот Сеченова, — я хочу услышать только твои мысли.       — Я полагаю, что границы моих возможностей достаточно ограничены…— ХРАЗ взглянул на создателя, нервно сжавшего губы. —… на данный момент. Но я уже незаменим в сфере исследовательской деятельности ученых «Предприятия 3826». Объясню наглядно: представьте, что риск утечки важных данных с секретных полигонов категорически исключен, потому что операторов Академии Последствий может заменить один робот, подобный мне. Или что наиболее важные результаты исследований фиксируются не человеческим мозгом, которому свойственно забывать и уставать. Предположите гипотетическое количество великих открытий, не свершенных человечеством до сих пор, просто потому что человек не способен концентрироваться на работе с одинаковым усердием достаточно долго. Я не могу устать или забыть. Технический прогресс не перестанет развиваться ни на секунду!       ХРАЗ свесил ноги с чужих ладоней в воздух, сев удобно и деловито. Пытливые взгляды наконец не отвлекали его от анализа социальной ситуации и не сбивали с толку. Он продолжал:       — Вы можете сказать, что такие функции уже давно применяются как на просторах «Предприятия», так и среди простых людей. ВОВ-А6, например, и сеть «Демос» уже давно стали частью жизни советских граждан. Но я склонен считать, что являюсь гораздо большим. Сегодняшние мирные роботы созданы только для того, чтобы заменить человека при выполнении физически тяжелой и опасной для здоровья работы. Но, как верно замечал в своих наблюдениях товарищ Челомей, эти роботы не находят чувственного отклика у простого человека, не говоря уже о ксено- и техно- фобиях. Я способен искать неординарные решения, опираясь не только на существующие образы, но и на то, что условно можно назвать «фантазия». Поэтому с внедрением искусственного интеллекта, подобного моему, ученые «Предприятия 3826» приближают возможность освоения роботами социальных профессий или внедрение универсальных помощников в дом каждого рядового рабочего.       Никита Сергеевич прищурился недоверчиво и снисходительно. Так обычно смотрят на детишек незаурядного ума, сомневаясь в том, что у тех есть друзья и детство.       — Значит вся твоя польза заключается в том, что ты говоришь не только записанные фразы по случаю, но и способен болтать отсебятину, но только чтобы всем это нравилось?       — Я бы описал это чуть менее образно, но вы правы.       Хрущев расплылся в довольной улыбке, не скрывая щербинку меж зубов, и наконец поставил ХРАЗа обратно на стол перед товарищами, которым не терпелось задать хотя бы парочку вопросов навороченному суперкомпьютеру на ножках. И малыш был рад быть полезным.       И лучше бы люди и дальше просто говорили с ним. Очередное нетерпеливое прикосновение к корпусу, у самого зарядного блока, дало странный эффект. Глубоко внутри маленького механизма что-то негромко затрещало, щелкнуло и с гулким писком затихло. Кажется, система выдала очередной кратковременный сбой, раз робот на секунду подвис, замерев в одной позе. За одну секунду блок памяти выдал несколько ранее заблокированных файлов, воспроизведя их одновременно. Ничего конкретного, кроме мелькающих записей о чрезмерной тряске и темном ощущении тесноты и темноты. И все же этого было достаточно, чтобы тревожно запустить экстренную самодиагностику. Такое уже случалось, и лучше убедиться, что все исправно.       Робот отвис быстро. Секундный сбой стоил ему видимой перезагрузки слишком невовремя. Засбоить сейчас — значит подвести Дмитрия Сергеевича. А это категорически противоречит задаче.       Нового прикосновения к себе ХРАЗ не допустил. Он перехватил чужие пальцы парой манипуляторов, впервые раскрыв перед комиссией резьбу своей звездочки. Партийцы поглядели на неестественные механические щупальца смесью разных эмоций на лице и наконец перестали пихать руки. Сеченов, переживший за эти несколько минут комок контрастных эмоций, подошел к столу очень вовремя.       — Пожалуй, мы можем наконец перейти к демонстрации некоторых особых функций. Скажу сразу, что для конкретно этой модели они не предусмотрены, но так как модель прототипная, мы решили провести ряд экспериментов с разработками из военной отрасли. ХРАЗ, приступай.       Малыш, согласно заготовленному плану презентации, запустил протоколы особых возможностей. Дмитрий Сергеевич добавил их совсем недавно, настояв на том, что подобные способности очень разнообразят бытовой функционал. Но как оказалось на деле, ХРАЗ запускал их лишь единожды — во время тестов после установки. «Стужа», «Шок», «Телекинез» и «Загар» нагружали процессор так, что неминуемый перегрев наступал слишком быстро. Поэтому робот предпочитал вовсе не вытаскивать коды этих навыков без крайней необходимости. А её до сегодняшнего дня и не возникало.       В качестве демонстрационного манекена Сеченов поставил перед ХРАЗом странную пластмассовую игрушку. Такие были повсеместно разбросаны по пыльным полкам комплексов «Предприятия», и никто не вспоминал, откуда и зачем это цветастое нечто подарили сотрудникам. Статуэтка послужила отличной мишенью для направленных на нее шести жутковатых манипуляторов прямиком из чрева звезды. Тоненький заряд с гудящим звуком изнутри корпуса на глазах десятка людей поднял вещь в воздух без какого-либо усилия. Игрушка описала в воздухе пируэт и зависла над головами партийцев, медленно раскручиваясь по часовой стрелке.       — «Телекинез»! — Гордо воскликнул Сеченов. — Совершенно незаменимое умение в наши дни. Обуздание гравитации — давно достигнутая человеком цель. Без этой технологии уже нельзя представить полет наших реактивных самолетов, или некоторые виды строительства. Для роботов, подобных ХРАЗу «Телекинез» способен нивелировать разницу размера относительно пространства…       Тут Волшебник опомнился.       — …И конечно же, этот навык незаменим в ведении бесконтактного боя. Военные роботы будут способны атаковать силы противника без маневра на сближение. Как видите, робот отточено владеет этим навыком и в мирных целях. ХРАЗ, продолжим. Шум, поднятый «Шоком», заставил нескольких мужчин на дальних местах вздрогнуть. Контролируемый заряд врезался в игрушку и объял ее электрическими всполохами, заставляя искриться в воздухе.       — «Шок», пожалуй, самое виртуозное умение из возможных. — Продолжал Сеченов. — Изолированное электричество, направляемое искусственным интеллектом, уже не раз облегчало сотрудникам «Предприятия» работу со сложной электроникой, посредством подключения к ней напрямую. В потенциале этой разработки самовосстановление заряда роботов друг от друга до прибытия на станцию заряда полимерного аккумулятора непосредственно. ХРАЗ, «Загар», пожалуйста.       Малыш, зависнув на секунду, собрал пару манипуляторов у себя перед лицом и с громким хлопком выпустил их вперед с каплями раскаленного полимера. Способность быстро расплавила пластик несчастной статуэтки. Партийцы уже начали нервничать, когда Сеченов бодро скомандовал применить «Стужу». Криогенный полимер моментально обволок игрушку и с громким шипением охладил ее, превращая в замороженный кусок пластмассы, грузно свалившийся на стол. ХРАЗ пошатнулся на тоненьких ножках. Столь резкий контраст температур и постоянное системное напряжение вызвали новый крупный сбой. В этот раз перед единственным сенсорным визором мелькали до странного похожие картины. Тоже «Шок», тоже «Стужа». Только направляемые чужим мозговым импульсом в страшное мокрое и грязное красное создание, взвывшее от боли от отскачившее на добрых три метра, когда в его зловонную пасть врезался комок белой полимерной струи. Перекрывшие обзор уведомления о распакованных данных помешали сосредоточиться, и маленький робот даже не заметил, как осел на колени на столе. Его маленькие провода беспомощно повисли вниз. С них вниз медленно стекали остатки прозрачного полимера, собираясь в маленькую вязкую лужицу. Волшебник, увлеченный рассказом о чудо-функциях, обратил внимание на сбой только когда к столу спешно подошел Штокхаузен. ХРАЗ сидел неестественно тихо и не подавал признаков функционирования. Дмитрий предпринял попытку проверить его питание, но малыш неестественно затрясся в его руках, вызывая беспокойство и липкое чувство провала.       — Сеченов, ваша машина неисправна? — Встрепенулся Молотов. Он долго ждал хоть какого-то прокола, малейшего изъяна, неверного шага, чтобы горделиво выпятить грудь и встать перед академиком с обличающим видом. — Похоже, ваши «нововведения» в робототехнику — это лишь эффектные фокусы! К тому же еще и не работающие…Что, теперь с новыми функциями все роботы будут отключаться когда не нужно?       Сеченов в силу вялости характера оказался пристыжен. Он держал в руках свое создание, не реагирующее на подачу питания, перед ним стоял насмехающийся над каждой его попыткой партиец, а вдобавок ко всему на защиту чести академика встал менее сдержанный Михаэль, который успел процедить «да как вы смеете…», прежде чем напряжение в зале стало почти ощутимым.       Перепалку прервал товарищ Хрущев. Сдержанным жестом он отозвал к себе Молотова, вновь растерявшего всю свою спесь. Генсек с нечитаемым выражением лица сделал Егору Тимофеевичу холодное замечание, а после встал со своего места и, оказавшись рядом с встревоженным ученым, провел по гладкой голове робота в его руках толстыми пальцами.       — Товарищ Молотов, я попрошу вас более не высказывать претензий товарищу Сеченову в моем присутствии. Особенно таким тоном. Особенно не спросив меня в первую очередь. К тому же, вы его, прошу прощения, совсем не слушали. Как и ХРАЗа в этом случае…       Малыш наконец пошевелился, медленно втягивая манипуляторы в звезду, смыкая ее резьбу с тихим щелчком. На ладонях Дмитрия Сергеевича можно было не напрягать системы лишний раз, а потому он совершенно механической говорилкой произнес:       — Недостаток питания. Требуется внешний источник энергии.       У Сеченова с души отлегло. Он шумно выдохнул и несдержанно растянул губы в улыбке.       — Вот в чем дело!.. Товарищи, прошу извинить подобный недосмотр. Как я уже говорил, ХРАЗ не совсем предназначен для этих функций. Их применение вызвало дополнительную нагрузку, из-за чего робот просто разрядился, как садится любая другая техника. Еще раз прошу прощения.       Облегчение, пришедшие с пониманием причины, пробудило в Сеченове ранее невиданную виноватость. Хрущев успокоил его тихим смешком, а к ХРАЗу обратился с новым нежным поглаживанием.       — Хорошая работа, товарищ Хранитель. Партия будет ждать от тебя и твоих создателей новых свершений. Поправляйся и не подведи. Советский Союз нуждается в качественных роботах.       Этим глава страны объявил окончание приема комиссии. Важные люди засобирались, спешно вставая со своих мест и выходя из зала вслед на Хрущевым, скромно прощаясь с Сеченовым. К ХРАЗу Волшебник никого больше не пустил. Уже в кабинете академика он будет уложен на свою зарядную станцию для полного восстановления и дальнейшего изучения причины случившегося. А пока малыш был бережно усажен на руках замдиректора, чтобы более не беспокоить его тряской.       Вышли все, кроме Молотова. Без контроля генеральным секретарем он был чуть смелее. От послушного пёсика, каким он был еще несколько минут назад, не осталось и следа. Он навис над Сеченовым, как угроза, как что-то неумолимо неизбежное и процедил Сеченову почти на ухо:       — Я слежу за вами и вашими роботами, Сеченов. И не дай партия эти создания однажды встанут нам всем поперек горла. Помяните мое слово.       И он ушел, оставив за собой противный шлейф тройного одеколона.