Часть 21
16 июня 2025 г., 21:52
Эйгон, еще держа в памяти встречу с Сауроном, уже направлялся по темному коридору замка, оставив переговорную позади. Его ход был решительным, словно каждое его движение было просчитано заранее, а размышления о предстоящей войне и сложном союзе не давали ему покоя.
В этот момент к нему подошел Илирио, подоспевший почти тихо, чтобы не привлечь нежелательного внимания со стороны Властелина Тьмы.
— Ну как всё прошло, мой король? — тихо спросил Илирио, стараясь говорить в полутоне, чтобы даже эхо его слов не донеслось до Саурона.
Эйгон, ответил шаг за шагом продвигаясь вперед, словно мысленно выстраивая тактику на грядущую битву.
— Мы договорились — рявкнул он коротко, не останавливаясь. Его голова была занята мыслями о предстоящем разговоре с Деймоном, о том, как им скоординировать их дальнейшие действия. Магистр поспешно последовал за своим королем.
— Мой король, завтра я устрою пир в вашу честь, в честь ваших удачных переговоров! Это будет большая честь для меня.
Но Эйгон смотрел строго вперёд, не отклоняясь от своего пути. Его голова была наполнена разными мыслями. Несмотря на то, что Саурон согласился сотрудничать, его опасность оставалась неоспоримой.
— Хорошо — тихо ответил он.
Лишь тут магистр, немного спеша, добавил:
— Мой король, Дейнерис прибыла в Пентос. Илирио уже знал как на это отреагирует Эйгон, но все же ожидал ответа от короля.
С этим известием время замерло в голове Эйгона. Он резко остановился, и холодная дрожь пробежала по телу, когда он повернулся к Илирио и спросил:
— Что? Дейнерис здесь? Опять она ослушалась меня. Его кулаки сжались так сильно, что было слышно хруст костей.
— Да! — поспешно ответил Илирио, почти с облегчением, — она сейчас с вашим дядей.
Сердце Эйгона забилось учащенно. Он молча направился в сторону своих покоев, где его уже ожидала жена. С каждым его шагом звучала тень негодования и тревоги. Вновь Дейнерис ослушалась его приказов. Он чувствовал, как личные переживания смешиваются с важностью грядущих сражений.
***
Адар осторожно вошёл в зал, не желая, чтобы его видели лишние глаза. Его внутреннее чутьё никогда не подводило, и он ясно понимал, что договор между врагами был заключен. Саурон, медленно поднимаясь с кожаного, искусно вырезанного кресла, произнёс с холодной уверенностью: — Эйгон оказался умнее, чем я ожидал... И благороднее. Временному перемирию быть - голос его был холодным, а на лице не дрогнул ни один мускул. — Через неделю мы отправимся в Королевскую гавань. Адар кивнул, хотя в его голосе звучала настороженность: — Хорошо, мой повелитель. Но мы должны быть осторожны. Пока у вас шли переговоры, в небе заметили ещё трёх драконов — значительно огромнее, чем Вхагар. Саурон моргнул, словно слегка смутившись от упоминания о драконах: — Эйгон говорил, что с ним будут только Вхагар и Караксес. Едва закончив эти слова, Адар продолжил, его голос становился всё более тихим, но не менее напряжённым: — Я слышал, прибыла жена Эйгона - Дейнерис Таргариен. Ей велели заниматься государственными делами в Королевской гавани, но, она ослушалась короля. Саурон, усмехнувшись с мрачною иронией, произнёс: — Ослушалась короля? Королева-бунтарка — он засмеялся. — Наконец-то увидим ту, кого красные жрицы Глора величали Азор Ахаем. Он замолк на мгновение, затем добавил с ледяной резкостью: — Если это действительно такой ход Эйгона, то зря он притащил жену. Ведь она будет первой, кто пострадает от моих рук в случае чего. Адар, сохраняя учтивость и подчёркивая осторожность, тихо согласился: — Мы должны быть предельно осторожны, мой повелитель. Я думаю она не просто так прибыла в Пентос. Он сделал паузу, затем напомнил, склонив голову в знак покорности: — И, завтра начнётся пир, устроенный магистром Пентоса в честь переговоров между вами и Таргариенами. Саурон, выслушав голос Адара, позволил себе короткую, но искреннюю улыбку.***
На следующее утро Пентошийского пира столы ломились от разнообразных яств, а в огромном зале, где звучали мелодичные аккорды музыкантов, царила атмосфера празднества и легкой неги. Несмотря на всю торжественность, в мыслях Дейнерис витали тени недовольства Эйгона и хрупкая усталость от постоянных интриг. Подойдя к зеркалу, она надела красивое черное платье, идеально подчеркивающее точенную фигуру, а её серебристые, длинные волосы струились до бедер, придавая ей вид загадочной и непредсказуемой королевы. С чувством облегчения и тихой радости, что она таки оказалась здесь, в сердце Пентоса, Дейнерис мельком встретила взглядом Илирио — человека, когда-то доброжелательно принявшего её, и теперь, казалось, его теплота могла хоть немного унять тревогу. Она мечтала прогуляться по саду, где росли прекрасные печеночницы и можно было бы укрыться от давящего напряжения царящего в атмосфере замка. Но Эйгон, весь день ходил, стиснув зубы, а потом и вовсе запретил ей выходить за пределы комнаты. Ведь внутри замка были люди и орки Саурона, и для такой хрупкой девушки, как Дейнерис, выйти на свежий воздух было слишком рискованно. Эйгон уже был на мероприятии. Знатные гости заполнили зал, и, несмотря на своё нежелание идти без жены, обязанности короля диктовали ему свои правила. Он собрался с небольшой свитой и направился в зал для празднования в честь переговоров, стараясь не привлекать лишнего внимания. В это же время Дейнерис, проснувшись лишь совсем недавно, уже была практически собрана. Её привычная грация и решимость, не могли полностью скрыть тихое волнение в глазах. Осознание того, что ей придётся столкнутся с Сауроном и посмотреть в глаза того, кто лишил жизни их отца и разрушил всю ее семью. Дейнерис шла вперед в сопровождении Деймона, Тириона и Джораха, не подавая виду, что мерзкое завывание орков пробирало её до глубины души. Их взгляды — жестокие, бездушные, словно они наслаждались тем, что могли вызвать у неё отвращение. Запах, исходящий от их тяжёлых тел, был нестерпимым, но она не позволила себе ни моргнуть, ни изменить выражение лица. —Мерзкие твари. Никакого уважения... — сказал Деймон, и взял племянницу под локоть, стараясь отгородить ее от вожделеющих взглядов. Тирион чуть нахмурился, но, по привычке, сохранял насмешливую маску равнодушия. Деймон крепче сжал рукоять меча, но не вытащил его — он знал, что сейчас неподходящий момент. Дейнерис уверенным шагом продолжала путь, не задерживаясь ни на секунду. Она понимала, показать свои эмоции — значит показать слабость. И сейчас, когда её присутствие в Пентосе вызвало неодобрение Эйгона, ей нужно было быть не просто королевой, а символом силы. Впереди звучала музыка, приглашая их войти в зал, где уже началось празднование. Внутри каждого присутствующего кипели мысли о предстоящей войне, о перемирии, которое весело на волоске и могло рухнуть в любой момент. Дейнерис вдохнула глубже и направилась к дверям пировального зала, подчиняя себе каждое своё движение, будто бы шаг её теперь не принадлежало ей самой. Сегодня она должна быть безупречна. Ни гогот орков, ни напряжение, ни даже недовольство мужа не могли помешать ей быть Дейнерис Таргариен. Дейнерис проскользнула через стражу и села рядом с Эйгоном, ощущая как от мужа веет напряжённостью, которая витала в воздухе, несмотря на торжественную атмосферу. Лорды почтительно склонили головы, признавая её королевский статус, но среди них ощущалась едва заметная тревога — её внезапное прибытие в Пентос не осталось незамеченным. Деймон сел, с другой стороны, его взгляд был пристально сосредоточен на происходящем, но в его позе читалась скрытая готовность к любым неожиданностям. Тирион, как всегда, держался непринуждённо, но его ум работал быстрее всех — он уже анализировал каждого присутствующего, особенно Саурона, чья фигура привлекла внимание Дейнерис. Позади неё встал Джорах, словно живая тень, неизменно готовый защитить свою королеву. Его взгляд остался строгим, а рука чуть ближе придвинулась к рукояти меча, как предупреждение для тех, кто мог бы причинить вред его королеве. Музыка продолжала звучать, бокалы наполнялись вином, но всё же этот пир был лишь маской. Под этой завесой празднества скрывались натянутые улыбки. Деймон, не унимаясь, наклонился к Эйгону, голос его был полон негодования и усталости от скучных и надоедливых речей врага: — Ну и долго ещё мы будем слушать его треп? Эйгон, держа Дейнерис за руку и нежно поглаживая её ладонь, попытался придать своему ответу спокойный, почти ровный тон: — Такие правила. Я уже сказал тост, теперь очередь Саурона. На его лице мелькнула улыбка, и взгляд переключился на Дейнерис, которая ответила ему взаимной нежностью, пытаясь скрыть свои тревоги за легким смехом. Деймон, отпивая содержимое своего бокала, резко ответил: — Надеюсь, война скоро закончится, и мы перебьем всех этих ублюдков. В этот момент, когда голос Саурона доносился сквозь зал, Дейнерис тихо вмешалась, словно желая внести ясность в сложившуюся ситуацию. — Мы не будем нарушать договор, — её голос прозвучал ровно, но в нём проскальзывала твердость. Когда Саурон закончил свой долгий тост, который, казалось, затянулся на целую вечность, в зале воцарилась короткая тишина, наполненная предвкушением и неявной тревогой. В этот момент магистр Илирио поднялся с из-за полного стола, чтобы поблагодарить короля Эйгона и Темного властелина Саурона за то, что они своим присутствием почтили его город. Его голос был твердым и уверенным, когда он обратился ко всем присутствующим: — Также я хотел сказать, что очень рад видеть в своих краях, ту кто прибыла ко мне будучи совсем ребенком, а теперь стала настоящей королевой. За Дейнерис Таргариен! С этими словами Илирио поднял огромный кубок и предложил выпить в честь королевы. Пока восторженные возгласы разносились по залу, Саурон пытался сквозь плотную толпу разглядеть девушку, о которой говорил магистр. Но, несмотря на его пристальный взгляд, ему не удалось разглядеть ее через шумную толпу людей. Лишь через несколько мгновений, когда шум толпы немного стих, Дейнерис словно ожила — она поднялась, возвещая приветствие всем присутствующим. Саурон почувствовал, как мир вокруг него сжался. Время словно растянулось, а звуки праздника стали приглушёнными, будто вся комната исчезла, оставив лишь её. Его пальцы непроизвольно дрогнули, а бокал под натиском пальцев чуть не лопнул. Нечто древнее и неведомое поднялось из глубин его сознания. Чувство, которое он испытывал только рядом с ней. Любовь… Но не просто любовь — это было нечто намного сильнее, мучительное и разрывающее. Это была его Маргери. Та, кого он держал в своих объятиях. Та, чьё тепло он ощущал, чьих губ он касался, когда-то давно, когда был Халбрандом… И теперь, после, после стольких войн, предательств и интриг, она стояла перед ним, её белоснежные волосы струились по плечам, её глаза сияли так же, как в тот день, когда он впервые увидел ее на том плоту, посреди узкого моря. — Этого не может быть — прошептал он про себя, и его руки затряслись, словно он был мальчишкой, который не смог совладать со своими чувствами. Саурон сглотнул, его грудь сжалась от напряжения. Саурон почувствовал, как холодная реальность вонзилась ему в грудь, будто клинок, который он не ожидал. Шок. Временный, разрывающий, парализующий. Он смотрел на неё — на ту, которую любил, на ту, кто изменила его природу, на ту, чьё имя он шептал в ночи… Но она не вспомнит. Не узнает. Для неё он Саурон — враг, тень, чужак. Боль ударила медленно, но глубоко, он даже не знал, что может чувствовать что-то подобное. Он думал, что неуязвим к этому чувству, но вот оно, пробравшись через толщу его жестокости, пронзило его, оставив пустоту. Он хотел сказать её имя. Хотел шагнуть вперёд. Хотел... показать ей, кто он на самом деле. Но не мог. Саурон сглотнул, сжал бокал в руке, пытаясь, скрыть своё замешательство за ледяной маской. Саурон почувствовал, как внутреннее напряжение достигло своего пика. Ему нужно было сохранять контроль, оставаться хладнокровным. Но рядом с ней это казалось невозможным. Она была так близко, но в то же время недосягаемо далеко. Он знал её голос. Он знал её смех. Он знал тепло её прикосновений. Но теперь она не Маргери, а королева Дейнерис Таргариен. Жена Эйгона. Но она всё же была ею. Она также представилась Маргери, как и он Халбрандом. Адар пристально наблюдал за Сауроном, заметив, как резко изменилось его настроение. Это было не просто раздражение или гнев — это была неведомая буря чувств, которую он никогда прежде не видел у своего господина. И прежде, чем Адар успел что-то сказать, Саурон вскочил с места. Он направился прямо в сторону Эйгона и Дейнерис, не давая себе времени на размышления. Ему нужно было увидеть её ближе. Ему нужно было услышать её голос снова. Ему нужно было понять, что он будет делать теперь, когда она стоит перед ним, но не узнает его. Весь зал продолжал звучать музыкой и смехом, но для Саурона этот момент был тишиной перед предстоящей бурей. Бурей, которая вот-вот разразится. Саурон двигался уверенно, но медленно, словно растягивая этот момент, будто хотел запомнить каждую секунду. Его взгляд был прикован к только к ней. В этом взгляде не было ни угрозы, ни вызова — только восхищение, чистое и необузданное. Он видел её сейчас и одновременно видел прошлое, которое связывало их когда-то давно. Её белоснежные волосы струились, а голубые глаза светились, как лучики солнца, и каждая её черта была знакома ему, близка — дорога. Дейнерис почувствовала этот взгляд. Он был слишком глубоким, слишком пронзительным. Она сделала шаг назад, едва заметное движение, но оно было прочитано всеми, особенно Эйгоном. Эйгон мгновенно закрыл её собой, словно инстинктивно почувствовал, что Саурон смотрит на неё не так, как должен смотреть злейший враг. Он смотрел на неё так, словно она была центром его вселенной. — Деймон, уведи её, — приказал Эйгон, голос его был твёрдым, но сдержанным, без ненужной паники. Но Саурон не двигался. Его глаза продолжали гореть, и голос раздался тихо, но в то о же время властно: — Не стоит прятать от мира такую красоту. Эйгон сжал челюсть. Но все же решил представить жену. — Моя жена, Дейнерис, — сказал он, перехватывая взгляд Саурона. Но Саурон, не отводя взгляда от Дейнерис, медленно потянулся к её руке. Он коснулся её пальцев. Нежно. Бережно. Как если бы касался воспоминания, которое боялся разрушить. И затем, медленно, он поднёс её руку к губам и поцеловал. Дейнерис почувствовала, как рука Саурона крепко сжала её пальцы. Она попыталась отстраниться, сделать лёгкое движение, чтобы вернуть себе контроль, но его хватка была неподвижной, не грубой, но твёрдой, а нежной как будто он боялся её отпустить. Её взгляд метнулся к его глазам. И то, что она увидела, заставило её замереть. В его глазах не было угрозы, не было расчёта, не было насмешки. Там была искренность. Там была боль. На мгновение она забыла, что он Саурон. Но затем она резко дернулась, и его пальцы разжались. Дейнерис замерла, едва заметное смущение пробежало по её лицу, но это была не просто неловкость — это было нечто другое. Её сердце забилось сильнее, и она почувствовала непонятный трепет, которого не должно было быть. Эйгон посмотрел на Саурона, и в его глазах зарождалась настороженность. Он знал этот взгляд. Это было нечто другое. В глазах Саурона было восхищение. Боль. Это не был взгляд Властелина тьмы, привыкшего вершить судьбы. Это был взгляд мужчины, который нашёл то, что думал, что навсегда потерял. Эйгон напрягся, едва заметно сжав челюсть. Саурон не должен был смотреть так на его жену. Деймон продолжал вести Дейнерис прочь, её серебристые волосы мелькали в свете свечей, а Саурон, не двигаясь, просто смотрел ей вслед, словно пытался удержать этот момент. Дейнерис сидела на кровати, едва оправившись от эмоций, а дядя Деймон не унимался. Его ярость, словно буря, захлестнула всю комнату, и он не мог сдерживать себя. Он шагал по комнате, его демонический взгляд искрился огнём, а голос с каждым словом становился всё громче и решительнее. — Как он посмел так смотреть на тебя! – кричал Деймон, прищуривая глаза. Его голос проникал сквозь тишину покоев, разрывая спокойствие на осколки. — Ты видела, как он пожирал тебя глазами?! Это не просто взгляд, уж я то знаю, и если Эйгон убьет его, я сам сделаю это! Дейнерис, пытаясь утихомирить его пыл, тихо умоляла дядю остановится — Деймон, прекрати… Но её слова тонули в водовороте его ярости. Он продолжал расхаживать из стороны в сторону, словно искал оправдание для своей ярости. Дейнерис прекрасно знала дядю. Он был лихим, дерзким, задиристым, амбициозным, импульсивным, очень рискованным и опасным человеком, порывистым и скорым на обиду. Еще будучи мальчишкой, он проявлял отчаянность и вольнодумие, был столь же обаятелен, сколь и вспыльчив. Тирион с лёгкой усмешкой кивнул, словно понимая все мысли,преследовавшие Деймона. — Разве можно винить Саурона? — сказал он, глядя на Деймона. — Все знают, как красива наша королева. Свет ещё не видел такой красоты, даже среди дома Таргариен. Поэтому неудивительно. Увидеть прекрасную женщину — это лучшее, что может случиться с мужчиной. Деймон фыркнул, но не ответил. Его ярость не утихала, хоть слова Тириона звучали разумно. Но прежде, чем напряжение могло вылиться в очередной всплеск эмоций, дверь покоев тихо скрипнула. В комнату вошёл Илирио. Его мягкий голос разрезал воздух, привнося неожиданную нотку спокойствия: — Ваша светлость, я хотел бы пригласить вас на прогулку в сад. Пока его величество решает вопросы со своим советом, вам не помешает свежий воздух и немного покоя. Дейнерис подняла взгляд, уловив в словах магистра предложение уйти от назревающего спора. Она бросила короткий взгляд на Деймона и Тириона — один всё ещё кипел, второй, напротив, выглядел довольным собственной мудростью — и поняла, что прогулка действительно будет полезной. — Хорошо, Илирио, я пойду. Она поднялась с кровати, и в её движениях была королевская грация, но в глазах ещё оставался отблеск мыслей о Сауроне. Что-то в нём было не таким, как она ожидала. И она знала — эта встреча была только началом. Но каким будет её конец?
