Прикосновение тьмы

На утро в зале совета царила тревожная тишина. Карта Севера лежала на столе, над ней — крошечные фигурки, символизирующие армию мёртвых, подходящую к границам. Эйгон пристально всматривался в очертания долин. Саурон стоял у камина, в тени, лицо его было спокойным, но в глазах тлела и искрилась всепоглощающая буря. Саурону надоела висящая томная тишина и он решил обратиться к королю Вестероса — Они дрожат и бояться – всепоглощающий страх плохой вестник. Эйгон посмотрел на камин и даже не обернулся. — Они бойцы. Броня, меч, огонь драконов — этого должно быть достаточно. — Достаточно их телу, но что, если их дух падет? Повисла гнетущая тишина и Саурон продолжил. — Устрой пир. Пусть ночь будет их. Перед тем как они предстанут перед тьмой Короля Ночи. Эйгон наконец повернулся, слегка нахмурившись. Ему надоело, что Саурон постоянно лезет с непрошенными советами. Но как всегда он был прав. — Пир? Такое предложение от тебя неожиданно. Саурон направил взгляд в сторону балкона. — Я лишь хочу, чтобы они чувствовали себя живыми. — И она тоже... - последнее он произнес едва слышно. Он наблюдал за Дейнерис издалека. Она спорила с Деймоном и решительно жестикулировала, на лице ее виднелась решимость. Он знал она не отступит. Не уйдёт в тыл, не скроется. Она рвётся в самое сердце битвы и не слушает никого. Ни брата не дядю, не себя. «— Если она погибнет…, — подумал он. всё рухнет. Я — не допущу этого.» Его сердце кипело, но он пытался сдержать свой пыл. Он уже слишком часто нарушал её пространство: словами, взглядами, истиной, которую не решался озвучить. Сегодня он хотел просто... быть рядом. Позже, когда Эйгон дал согласие, он обернулся к Иллирио. — Сообщи людям. Пусть готовят столы. Пусть музыка будет. Пусть живые вспомнят, за что мы сражаемся. Иллирио с одобрением кивнул. — Уже отдаю приказ, ваше величество. Саурон молча кивнул. Но мысли его были только о ней. Сегодня ему стоило попытаться быть нежным. Просто побыть рядом, если она позволит. Вечер начался почти буднично, но с лёгким дрожанием в воздухе. Пламя в каминах ярко пело, факелы на колоннах танцевали в ритме старой валирийской музыки, а запах меда, вина и пряных мясных блюд разливался по залу, как приглашение забыть о приближающейся войне. Люди выпивали, смеялись, за стенами зала гремела барабанная дробь. Солдаты бросали кости, девы кружились в танцах, и даже войны позволяли себе вино, которое долго хранили для «крайнего случая». У камина сидел Эйгон, в окружении своих ближайших союзников, а рядом с ним красноволосый великан с громким голосом и добрым сердцем, Тормунд. — Вот бы мёртвые пришли сейчас, когда я только начал пить! — Тогда ты бы отбивался вином! – ответил другу Эйгон. — Ну, если умру пьяным — пусть так. Главное, чтобы уши не слышали скрежет их ледяных шагов. Оба пили, вспоминали бои, драконов, и Эйгон, время от времени, нежно касался руки Дейнерис, сидящей рядом. Она улыбалась, но что-то в ней было далёким — взгляд ускользал за пределы зала, за шум пиршества, в неведомое. Саурон стоял в тени колонны, наблюдая за Дени. Её рука в руке Эйгона — как лезвие по сердцу. Он помнил, как когда-то, будучи Халбрандом, он касался этих же пальцев, целовал их с преданностью, что давно не принадлежала злу. Теперь он чужой. Враг. Ему было больно и он хотел уйти. Но увидел, как она выскользнула из-за стола — мягко, как ветер. Эйгон этого даже не заметил. Люди были заняты пиршеством и всепоглощающим поеданием блюд. Она направилась к веранде, прихватив кубок вина, и открыла дверь, из которой веяло ночной тишиной. Саурон осторожно последовал за ней. Она стояла у перил, ветер гладил её волосы, а взгляд был прикован к горизонту. Слегка подняв кубок, она сделала глоток, но ее губы дрогнули от собственных мыслей. Война была рядом. А внутри царил шторм. Саурон подошёл медленно. Ни звука. Ни шагов. Только дыхание. Он остановился за её спиной, а затем осторожно коснулся её руки. Она отдёрнула её, резко, но без страха. Обернулась, глаза вспыхнули льдом и огнём. —Опять ты? Что ты делаешь? В ответ на ее грозный голос, Саурон нежно улыбнулся. — Я не хотел нарушать. Прости. Просто... ты ушла. А я не хотел находиться далеко. Без тебя мне нет места на этом вечере. Она посмотрела на него исподлобья. Когда она смотрела на него в ней пылало странное узнавание, будто сердце дрогнуло от чего-то знакомого. — Иногда мне кажется, что мне тоже нет места среди них…, - ответила она с грустью в голосе. — Но ты…, она опять отступила, отодвигаясь от него на приличное расстояние. — Ты всегда появляешься там, где я хочу быть одна. — Может, потому что я просто хочу быть рядом. Она напряглась, и он почувствовал это. — Ты… — она думала стоит ли ей говорить это и наконец-то решилась. Ты — враг. — Если я действительно был твоим врагом..., - его голос задрожал, и он запнулся. — Почему моё сердце дрожит, рядом с тобой? Она замолчала. Он не приближался, но остался рядом, и между ними повисла пауза. На веранде, где тихо шумел ветер и звёзды мерцали безмолвно, Дейнерис стояла, словно погружённая в море собственных мыслей. В руках был кубок с вином, взгляд устремился на горизонт, где темнела земля, готовая принять бой. Саурон стоял рядом, молча, позволив её молчанию длиться. Но даже в тишине между ними вибрировало напряжение — нежное, обжигающее, опасное. — Ты только что... что ты сказал? Саурон повернул лицо к ней, но не приблизился. — Я… сказал то, что давно ношу внутри своего сердца. Ты — не просто королева. Ты — дыхание, которого мне не хватало тысячелетиями. Она сглотнула, но голос её прозвучал резко: — Я не понимаю. Что ты от меня хочешь? — Чтобы ты больше не чувствовала себя одинокой. Я вижу это. Даже среди своих, ты одна. Ты думаешь, что править - это твой долг и только он удерживает тебя над бездной. Но рядом со мной ты можешь просто быть... собой. — Рядом с тобой? С тем, кто столетиями истреблял мой род? Он не ответил сразу. Сделал шаг вперёд — медленно, будто вступил в бой с её гневом. — Тогда… я не знал тебя. Не знал, что такой свет может родиться в доме, который я когда-то разрушил. Она смотрела прямо на него. В ее глазах сверкнул ужас и непонимание. — Это бред. Я должна просто вычеркнуть? Дейнерис сделала попытку уйти, но Саурон не позволил ей этого сделать. Саурон сделал шаг ближе и уже стоял почти рядом. — Если бы я встретил тебя раньше... всё было бы по-другому, - он опустил глаза. — Я сожалею. О тысячах смертей. О том, что уничтожил то, что мог бы спасти. Твою семью. Твоего отца... Она стояла неподвижно. Её голос дрогнул. — Ты не имеешь права говорить, о моей семье. Ты — чудовище. Он медленно поднял руку, касаясь её лица и воздух между ними наполнился напряжением. — Может быть. Но даже чудовища… иногда любят по-настоящему. Балкон окутал их тишиной, едва слышно шумел вечерний ветер, унося звуки праздника вдаль. Внизу смеялись люди, звучала музыка, танцы кружились в ритме оживленной ночи. Сердце девушки билось слишком быстро. Слишком громко. Саурон стоял рядом, молчал — почти боясь вдохнуть. Он медленно наклонился к ее лицу и с бесконечной осторожностью его губы почти коснулись её щеки, а потом скользнули ближе к губам — едва-едва. Но она отстранилась. Резко. Словно вырвалась из наваждения. — Не надо... Её голос был не гневным, а скорее испуганным. Он дрожал от того, что чувства начали просыпаться, и она боялась их. — Прости... Я позволил себе слишком многое. Он отступил. Но глаза его не отворачивались. — Ты... не должен. Я не могу. Не хочу… Она вглядывалась в его лицо и вдруг увидела в нем что-то родное, вызывающее боль. Он был опасен. Он был запретен. Но сейчас — был просто мужчиной, страдающим от невозможной любви. — Я знаю, что для тебя я враг,- он глубоко вдохнул. Но ты... ты — словно свет, который пробился в самое сердце пустоты. Я не искал тебя. Но с первой встречи — я перестал быть собой. Она молчала. Смотрела на него, и всё внутри дрожало. Она не должна была чувствовать, но чувствовала. — Я бы отдал всё, что построил, всё, что завоевал… ради одной ночи, где ты смотришь на меня не как на чудовище, а как на того, кто может быть рядом, -его голос вновь дрогнул. — Ради тебя... я готов — даже на смерть. Он не требовал любви. Он не ждал ответа. Он просто сказал это с ноткой отчаяния, которое нельзя было подделать. — Зачем мне всё это, если я не могу тебе верить? — А если доверие — это то, что рождается не сразу...? Он стоял перед ней — абсолютно открытый. Она опустила глаза и ее губы дрогнули. Саурон снова приблизился. Его рука медленно коснулась её талии, он наклонился, и его губы коснулись её губ. Она дернулась, но не отстранилась. Словно погрузилась в туман, как во сне, от которого нельзя проснуться. Его прикосновение было знакомым, обжигающе близким, как будто её душа уже знала этот огонь. — Я боялся этого… но ещё больше боялся потерять тебя навсегда. — Это... неправильно… Но она не могла отстраниться. Его дыхание, его тепло будто вытеснили всё, остальное. Её сердце билось, а разум кричал не делать этого. Она жена Эйгона. Но сердце молчало, потому что тело горело. — Прости… Я не должен… но я не могу иначе, - он шептал прямо ей в губы, углубляя поцелуй. — Ты — всё, что осталось настоящим в мире, где даже я потерял себя. — Я не могу предать Эйгона… — Это не предательство. Это — истина, что живёт в тебе. Он отстранился на шаг. Его глаза были полны страха — страха потерять. — Ты — женщина, за которую я бы сжёг себя дотла. Я бы стал пеплом, если бы это дало тебе тепло. — Ради тебя... я бы пал. Она молчала. Губы дрожали от поцелуя. Сердце кричало. Разум — плакал. На балконе царила ночь, тёплая и тревожная. Музыка в зале смолкала вдалеке, будто сама боялась нарушить ту странную близость, что возникла между ними. Саурон был так близко, его дыхание обжигало ее кожу, его рука лежала на талии Дейнерис, не давая ей возможности отстраниться. Он наклонился, коснулся её шеи губами медленно и сдержанно, как будто боялся спугнуть то хрупкое, что наконец появилось в ней: желание... или память. Она замерла. Его поцелуи казались знакомыми, тело её трепетало, как будто вплоть до костей узнавало того, кто был рядом раньше… где-то… когда-то. — Кто ты?.. Кто ты на самом деле?.. Саурон на секунду замер. Его губы дрогнули, дыхание — сбилось. Он знал, что когда-то этот момент настанет. Но не сейчас. Не когда её разум ещё не готов. Не когда она всё ещё считает его врагом… чудовищем. — Тот, кто был и будет рядом. Тот, кто ошибался. Тот, кто любит тебя… и боится тебя потерять., он коснулся губами ее лба. — Почему ты не говоришь? Почему я..., - она не смогла договорить, как по ее щеке побежала слеза. Он провёл пальцем по её щеке — нежно, с почти священной осторожностью. — Потому что если ты узнаешь… ты уйдёшь. И во мне не останется света. — Я хочу сохранить этот миг, когда ты ещё смотришь на меня так…. Саурон приблизился настолько, что она почувствовала его дыхание. Он вновь коснулся её шеи, но уже мягче…. Воздух стал словно густым, приходилось дышать глубоко и с усилием. Тревога внутри нее нарастала. – Я проведу тебя через ад в самый рай. Но ты справишься, слишком упрямая, чтобы сдаться… Ее сильно бил озноб, все тело вибрировало, словно какой-то механизм. Сказать было нечего, мыслей в голове не было, все внимание переключилось на тело и незнакомые острые ощущения, но рассудок ее был затуманен. Она уже не могла ему сопротивляться. Он на мгновение залюбовался ее большими потемневшими глазами, раскрытыми губами, грудь красиво поднималась, Она стояла в очень настороженной позе. — Я прожил века. Царства восходили и падали. Люди приходили, исчезали... , - он тяжело вздохнул. Но я никогда не чувствовал того, что сейчас чувствую, рядом с тобой. Она не ответила, а только смотрела куда-то сквозь него.— Я думал, я исчерпал себя, после падения Моргота, ведь Я создание тьмы. Но ты… словно соткана из света, который я не могу погасить. Я люблю тебя, - он нежно взял ее за руку., сверля глазами, в которых бушевала буря эмоций, исходивших из глубин самого сердца. Она пошатнулась. Ее пугало, то, как откликнулось её сердце. Он приблизился. Осторожно, сдержанно, будто каждый шаг был молитвой. — Я не прошу забыть все те злодеяния, которые я причинил твоей семье. Я прошу почувствовать… Сейчас. Здесь. Пока ты не поцелуешь меня… я не уйду с этого балкона. Саурон отстранился на миг, чтобы коснуться лбом её лба. Они стояли близко, как огонь и лед, пытающиеся не растаять друг в друге, а сохранить форму. Внутри него жила уверенность, что она чувствует. Не понимает, но ощущает. Именно поэтому её пальцы дрожали на его плечах. Именно поэтому её дыхание застывало при каждом касании, будто тело знало больше, чем разум. Она узнаёт меня, — думал он. Её душа знает. Её тело помнит. В голове — хаос. Всё, чему её учили, всё, за что она боролась, рушилось под этими прикосновением. Но в его губах было знакомое тепло. Словно давно забытая весна, которая когда-то жила в ней, но была затоптана холодом предательства. Она пыталась вспомнить. Лицо. Голос. Имя… Но словно туман стоял между ней и тем, что было раньше, не позволяя прорваться. Только чувства — они были чистыми. И бесповоротными. Он ещё не отпускает её, аккуратно придерживая. — Я никогда тебя не отпущу. Ты — часть меня, - шептал он ей на ухо и Дени растворилась в его голосе. Её пальцы дрогнули на его груди. Сердце сжалось, не давая возможности вздохнуть. — Мы не будем возвращаться в зал. Пойдём со мной в сад. Только ты и я. В ночной тишине, нас услышат только звезды. Дейнерис колебалась. Но здесь… и сейчас она была просто собой. Она повернулась в сторону зала, откуда доносились голоса и крики, пьяных солдат. — Нас могут заметить. Саурон усмехнулся. — Еще чуть-чуть и все напьются настолько сильно, что даже если мы продадим дракона они этого не заметят, - он наклонился и поцеловал её в лоб. Он крепче прижал её к себе, и на миг она позволила себе забыть всё. Они скользнули в коридор, его плащ легко накрыл их силуэты. Тени колебались, будто сами помогали им проскользнуть незамеченными. Дверь в сад открылась, и воздух — прохладный, свежий, пахнущий мятой и ночными цветами — коснулся их лиц. Ночь была тёплой, но камень стен хранил дневную прохладу. Они только что покинули зал, оставив шум, свет, притворство. И теперь были совсем одни. Как два сбежавших персонажа из сказки, где всё было не по правилам. Саурон держал её за руку, будто боялся, что, если отпустит, всё окажется иллюзией. Он остановился у стены замка, притянул её к себе и прижал нежно, мягко, и решительно. Она не сопротивлялась. Наоборот, её пальцы сжались на его ладони, как будто искали продолжение. Он убрал прядь её волос с лица, движением почти священным, будто открывал портрет, о котором мечтал веками. — Я думал, никогда не увижу, как ты улыбаешься… мне. Ты даже не представляешь, что твоя улыбка делает со мной. Дейнерис, улыбаясь, склонила голову. — А ты смеешься. Никогда не видела тебя таким… Она сделала паузу. — Таким настоящим. Он наклонился, и нежно коснулся её губ. — Я хочу остаться в этом мгновении. Ты рядом. Ты живая. И ты… не боишься. Это все, о чем я когда-либо мечтал. Он взял её за руку вновь. И, как два нашкодивших котёнка, они прошли по тропинке сада, где звёзды казались ближе, чем когда-либо. Когда они вышли в поле, ночь окутывала все вокруг. Он уложил ее на траву. – Теперь, ты – моя жизнь. Я отдам тебе всего себя и положу Мир к твоим ногам, любовь моя, – шептал он ей, нежно касаясь её рта своим, сжимая в горсть её непослушную копну волос на затылке. Это так будоражило его внутреннее первозданное естество, что чувствовалась некая приятная вибрация, расползающаяся горячими волнами по телу. Лежа на траве, они всё не могли насытиться друг другом. Легкая прелюдия перерастала в что-то неистовое и чем больше они восстанавливались, тем смелее становились их ласки и поцелуи. Теперь они делили мысли и чувства пополам, плавно перетекая в друг друга. Он правда принадлежал ей, а она ему. Две половины, что соединились в единое целое. Поддавшись легкому усыплению его ласк, она ощутила дрожь в каждой клеточке своего организма, стоило лишь его изощренному в ласках языку пройтись сладостным движением по ее шее. В надежде расслабиться вновь она ощутила еще больший прилив желания, почувствовав его прикосновения. Язык неумолимо ласкал ее шею. Вновь и вновь ее тело подрагивало от удовольствия, от желания, которое переполняло ее. Ровное дыхание постоянно сбивалось новой волной ощущений. Она приоткрыла рот, чтобы сделать вдох. Как коротки эти мгновения покоя сейчас, когда тело целиком готово отдаться ему. Свои ласки он не прекращал ни на мгновение. Обняв ее покрепче, он на мгновение позволил ей ощутить покой: нежно целуя лицо, касаясь губами ее щек, глаз. Совсем незаметным поцелуем он притронулся к ее верхней губе. Ощутив приятный вкус его губ, она слегка приоткрыла рот. Теплое дыхание ласкало нежную кожу, он мягкими поцелуями покрывал эти алые губки, потом тихо и неторопливо провел по ним языком. В ответ ее губы слегка разомкнулись, нежным движением своего язычка она встретила его ласку. Все так же бережно и заботливо обнимая ее, он не прекращал целовать нежные губы, стараясь зацепиться своим языком за ее язык. Какое нежное, ласковое чувство, полное спокойствия и гармонии возникло в ней. Казалось, он передал ей всю ту любовь, заботу и ласку, на которые только был способен. Всего лишь на мгновение она ощутила спокойствие. И вновь ее плоть возбудило его дыхание. Он не спеша целовал ее за мочку уха, слегка покусывая. В ней возникало знакомое чувство при каждом ласковом движении его языка. По телу пробежала приятная дрожь. Он слегка приподнялся над ней, давая свободу движениям ее тела. Обеими руками он гладил ее живот. Ей было приятно ощутить эти пальцы, так искусно ласкающие ее животик. Всем своим существом она прислушивалась к этим движениям. Чувства вновь поглотили ее. Она прерывисто дышала, ожидая его следующего прикосновения. Стараясь продлить ее напряжение, он поцеловал ее в губы. На этот раз поцелуй был более глубоким и страстным. Теперь ему ничего не мешало. От жаркого поцелуя ее губы стали ярко красными. Он покрыл ее тело дорожкой ласковых прикосновений, аккуратно перебираясь все ниже и ниже. Саурон осторожно отодвинул платье, поцеловав возбужденные соски ее грудей, он плавно перешел к животу. Спускаясь ниже, Саурон не переставал ласкать ее руками. Он руками раздвинул ее ноги, при этом не почувствовав и доли сопротивления с ее стороны. Его ласковые е руки поглаживали ее по животику, язык не переставая ласкал ее кожу на шее. Ей в этот момент хотелось лишь одно - отдаться ему, хотелось принадлежать и повиноваться лишь его желаниям. Она хотела целиком отдаться во его власть. Сейчас она испытывала к нему что-то неизмеримое, хотела взять у него всю нежность, все тепло и заботу, и одновременно отдать ему всю себя. При встрече их губы сомкнулись в страстном поцелуе. Обнимая ее, и прижимая ее грудь к своей, он ощутил бешеный стук ее сердца. Ее горячие губы были сухими от возбуждения, он нежным движением языка он смягчил их. Сад был наполнен ароматами ночных цветов и приглушёнными голосами звёзд, будто сама вселенная решилась шептать об этом моменте. Его дыхание касалось её кожи, и голос. — Я хочу ребёнка… Маленького, упрямого, с твоим взглядом. Она замерла, дыхание сбилось. Губы дрожали от печали и воспоминаний. — Я не могу иметь детей…, едва слышно, с нотками боли, ответила она. — Ведьма сказала мне… это невозможно. Мир будто остановился. Саурон не двинулся. Он просто смотрел в её глаза, в эту трещину внутри неё, которую никто не мог зашить. — Тогда ведьма ошибалась. — Потому что я знаю… в тебе может зародиться жизнь. — Мы найдём способ. — У нас всё получится. Внутри неё что-то перевернулось. Словно она долго спала и сейчас её сознание рванулось обратно. Она резко отстранилась, дыхание стало быстрым, взгляд стал острым. Ветер в саду резко переменился, будто — природа сама почувствовала напряжение, разросшееся между ними. Ароматы жасмина стали горькими, и тихий шелест листвы — тревожным. Дейнерис отпрянула, её глаза ясные и раскалённые — смотрели в Саурона уже не с тёплым узнавание, а с болью, которую она прятала от всех, даже от самой себя. Он приподнялся, не двигаясь, как будто время застыло вместе с ним. Всё, что было — исчезло. Только её голос, дрожащий от памяти, бил по его сердцу. — Он любил меня? - утвердительно спросила Дени, отползая на безопасное для себя расстояние. Он наверняка, что-то с ней сделал. Мысли путались, ведь у него почти удалось ее совратить. Она ведь согласилась на бегство из замка лишь для того, чтобы узнать интересующий ее вопрос. А теперь она лежит под их врагом, упиваясь его поцелуями — Или я думала, что любил. А потом он исчез. И я осталась… одна. Ее голос дрогнул. Саурон побледнел. Он понял, что в ней всплыли осколки воспоминаний — поцелуи, слёзы, потеря. Халбранд. Имя, которое он носил, когда познакомился с ней, когда был просто… человеком. Он шагнул ближе, не властно, а как виновник, который хочет быть прощённым. — Я ничего не обещал ему. Он… не предавал тебя. Между ними повила тишина.. — Он не предавал... — Халбранд… хотел лишь показать тебе, что даже в Мордоре можно найти что-то живое. — Он верил, что если ты увидишь то, что он считает домом, ты… поймёшь его. Он взглянул на неё, но не приближался. В его глазах была боль и ожидание, которое он прятал столетиями. — Тогда где он? – ее голос стал холодным.— Почему не здесь не стоит рядом с тобой? Почему не защищает тебя, если служит тебе? И она увидела это — его лицо изменилось, как будто то, что он хранил в себе, рванулось наружу. По его щеке скатилась одинокая слеза. — Он жив – теперь ее голос дрожал и Дени словила себя на мысли, что хотела бы увидеть Халбранда и потребовать объяснений. — Да. — Но если бы он знал что ты здесь… он бы появился, но боялся, что ты не сможешь простить. — Что твой гнев будет сильнее памяти о любви. — И он бы оказался прав.