G.HOST

6:30 утра. Каннам. Четвёртый будильник наконец вырвал Чимина из сна. Спальня тонула в синеватом свете умной подсветки — он забыл выключить её вчера, как и кондиционер, который гудел на максимум, борясь с духотой. Он потянулся к телефону — самое первое и привычное действие каждое утро. Экран неприятно слепил: пять непрочитанных сообщений висели в шторке уведомлений. Первое было от младшей сестры: «Мама опять спрашивает, когда у тебя будет свободное время созвониться. Она волнуется». Второе — напоминание об оплате телефона. Третье — уведомление из чата театральной труппы Сиднея: «Не забудьте принести костюмы для «Жизели» к пятнице». Пак замер, глядя на последнее. Его пальцы сами потянулись открыть чат — старые фото репетиций, знакомые имена, шутки, которые он понимал с полуслова. На губах дрогнула полуулыбка. Теперь это звучало как эхо из параллельной жизни. Он резко выключил экран. — Черт, — прошептал он, сползая с кровати. Чимин потянулся, чувствуя, как напоминают о вчерашних тренировках мышцы. Кряхтя и слегка хромая по дороге из спальни, он действительно начинал ощущать себя старым для выбранного им пути. В ванной он двигался на автомате: холодная вода в лицо, зубная щётка, бритва. Зеркало отразило усталое лицо с тёмными кругами под глазами, отросшие каштановые волосы — давно пора было стричь, но такие вещи теперь необходимо обсуждать с лейблом. Движения были механическими: бритва скользнула по щетине, оставив крошечный порез на подбородке. Обрабатывать ранку он так и не стал. Сумка уже ждала его у двери со вчера: сменная одежда, бутылка воды, ланч-бокс с рисом и говядиной, приготовленный им же ещё в пять утра, и наушники. Что до внешнего вида — он оставлял желать лучшего. WAAPA когда-то казалась адом: бесконечные балетные классы, дисциплина, граничащая с фанатизмом. Теперь же эта чертова индустрия буквально топтала все его заслуженные годами опыта умения. Балетные вариации длятся минуты, K-pop-репетиции — часами. Адреналин от синхронных движений под биты смешивается с головокружением от нехватки воздуха. Ни его тело, ни голова не хотели работать по-новому. Даже со счётом он не справлялся. В балете это было 3/4 и 4/4, а тут треки пестрят синкопами, сбивками, от чего он вечно теряется, когда нужно попадать не в «раз», а в «и», ощущая себя неумелым новичком. Последние две недели он отчаянно старался бороться с этими мыслями, но они преследовали его всё чаще. Ему предстоял долгий путь до лейбла — почти час на метро с пересадками — это в том числе добивало его и без того «позитивный» утренний настрой. На кухне царил хаос: грязные чашки, пустая упаковка от рамена, крошки на столе. Каждое утро Чимину предстоял небольшой квест, по поимке нужных ему вещей. Сегодня, однако, кофейные капсулы лежали на месте — редкая удача. Он схватил одну, но коробка выскользнула из рук, рассыпавшись по полу. — Да чтоб тебя… — проворчал он, подбирая капсулы, теряя драгоценное время. Кофемашина зашипела, выдавая долгожданный кофе. Чимин впился взглядом в таймер на микроволновке — 6:48. «Успеть на поезд за 12 минут». Он схватил протеиновый батончик с полки, который на вкус как всегда напоминал картон, и, направляясь в комнату чтобы переодеться, кинул его в сумку. Сборы в комнате продолжались в такой же спешке — подбор одежды был далеко не в приоритете. Кофе он пил на ходу, едва не обжегшись, проверяя карманы на наличие проездного, пропуска и карт. Перед выходом Чимин мельком глянул в зеркало: волосы торчали вбок, как у взъерошенного воробья. Он попробовал зачесать пальцами спутанные пряди — бесполезно, просто натянул чёрную кепку с логотипом лейбла. Надел кроссовки он так же быстро, не завязывая шнурки — поправит в метро. Последний взгляд в зеркало: кепка криво, толстовка мятая. Неважно. Если побежит, успеет на поезд. — Надо продержаться. Ты привыкнешь… — шептал он как мантру перед выходом из дома. Сегодня фраза звучала глуше обычного.

***

7:45 утра. Метро. Чимин втиснулся в вагон в последний момент, едва увернувшись от захлопывающихся дверей. Прислонившись к холодному стеклу, он пытался отдышаться, стараясь не задеть локтем женщину с ребёнком, чьи пальцы вцепились в её блузку, будто в спасательный круг. В наушниках бушевал новый демо-трек G.HOST, выложенный вчера без предупреждения — как всегда, внезапно и дерзко. Пак слушал его уже двадцатый раз, но снова ловил новые детали: голос, ломающийся на высокой ноте, словно трещина в стекле; гитару, дышащую в унисон с ритмом; резкие риффы, разрывающиеся между яростью и отчаянием. Он достал телефон, открыв чат с Кристофером. Чимин: «Представляешь, G.HOST вчера выложил демку. Ты слышал? Этот припев…» Обычно Кристофер отвечал мгновенно — даже на пробежке, задыхаясь, присылал смайлик или голосовое. Сегодня его ждала тишина. К этому времени Крис уже успевал отправить пару фото: Сиднейский залив, разрезаемый солнечными бликами, небо, синее, как чернила в его старой ручке. Сегодня — пустота. Даже статус «онлайн» не горел. Вагон дёрнулся, заставив пассажиров схватиться за поручни. Пак взглянул на карту метро. Две остановки. Электронное табло мигнуло красным — станция «Чхонгечхон». И тут телефон завибрировал — уведомление из группового чата трейни. Чхве Гильсу: «О, кстати, сегодня танцевальную перенесли на час позже. Не опаздывайте.» Чимин стиснул зубы. В третий раз за месяц. Они специально создали отдельный чат без него — он знал, потому что видел переписку на телефоне Хве Чхана во время перерыва. — Суки… — прошептал он, но тут же замолк, заметив, как пожилая женщина в углу вагона косо на него смотрит, будто он матерился на родном языке. Его станция. Он выскочил из вагона, едва сдерживаясь, чтобы не швырнуть телефон на рельсы. На платформе толпа двигалась как стадо — все в одинаковых черных костюмах, с каменными лицами. Чимин вспомнил сиднейское метро: яркие футболки, смех, кто-то всегда готовый поболтать. — Эй, осторожно! — Чимин нечаянно задел плечом девушку, которая со всей скоростью неслась на него. —Смотри куда идёшь! — выкрикнул он на английском незаметно для себя. Девушка отпрянула удивлённая. — Простите, — он быстро перешёл на корейский, чувствуя, как горит лицо. Чимин вздохнул. Вопрос о том, что делать дальше всё ещё висел в воздухе. Остался час. Куда идти? Домой? — Опоздает. Парк? — Слишком далеко. Остаток времени убил в ближайшей кофейне, перечитывая старые сообщения от друзей из WAAPA: «Чим, ты где? На репетицию "Жизели" без тебя как без души!» Он закрыл чат. Кофе уже был холодным.

***

8:50 утра. Genius Lab. Пустой коридор. Коридоры лейбла между тренировками напоминали зону отчуждения: глухие стены, редкие огоньки светильников и эхо шагов, растворяющееся в бетонных переходах. Чимин бесцельно бродил по этажам, убивая время. Он всегда приезжал либо слишком рано, либо опаздывал нарочно, но сегодня балансировал на грани. Часы на стене отсчитывали двадцать минут до начала «планируемой» тренировки, но идти заранее в зал ему, мягко сказать, не очень хотелось. Мысль о компании трейни-подростков вызывала тошнотворный ком в горле. Вписываться в компанию детей, которых ты почти на десять лет старше, Чимину было невыносимо сложно. Особенно с учетом того, что он в половине случаев не понимал, о чём они говорили. База корейского у него была, но новый слег и сокращения вводили Пака в панику, и он предпочитал отмалчиваться, боясь сказануть лишнего или отреагировать невпопад. Телефон молчал. Смена Джина — единственного, кто иногда перекидывался с ним парой слов, — начиналась позже, поэтому Чимин не знал куда себя деть от своих же мыслей. Пак замедлил шаг у окна, за которым клубился серый сеульский туман. Он всё ещё надеялся встретить того самого «уборщика» — молчаливого мужчину в чёрной маске, с которым пару раз пересекался ночью. Впервые в Корее он смог удачно пообщаться с кем-то. Если не считать того, что второй участник разговора в половине случаев молчал, то разговор у них получился складный. Тот парень не смеялся над его акцентом, не задавал вопросов. Просто слушал. В последнее время Чимину этого очень не хватало. Телефон завибрировал в кармане. Чимин наделся, что Крис наконец-то соизволил ему ответить, но нет. Уведомление из группы трейни. Чхве Гильсу: «Тренер уже пришел. Чимин-хен, мы ждем только тебя». Чимин стиснул зубы, смахнув чат трейни в сторону. Большой палец сам нашёл диалог с Крисом: Чимин: «Если я сломаю нос вижуалу группы, меня выпрут из лейбла?» Ответа снова не последовало. Пак поспешил в зал, сжав в кулаке ключ от шкафчика — пластик впился в ладонь. Раздевалка встретила его запахом дезинфекции и старого дерева. Он ворвался внутрь, скинув худи так резко, что молния звонко ударилась о металлический шкафчик, оставив царапину на краске. Десять минут спустя, уже в чёрном рашгарде и облегающих чёрных трико, он стоял перед дверью в зал. Рука автоматически потянулась проверить замок раздевалки — закрыл ли? — но он одёрнул себя, проводя карточкой через считыватель. Зелёный свет. Дверь щёлкнула. В зале трейни уже разминались. Их смешки висели в воздухе, как осиное гудение, но главное — тренера ещё не было. — О, наш балетный пришёл, — тут же фыркнул Джисок, самый младший в группе. — Думал, опять проспал. — Не переживай, — Чимин ухмыльнулся, натягивая кроссовки. — Я бы не пропустил твоё выступление. Весь вечер мечтал увидеть, как ты снова забываешь связку. Джисок смущённо отвернулся, вернувшись к разминке. Пак довольно ухмыльнулся и занял место у дальнего окна. «Отличное начало дня», — мысленно процедил он, начиная разминку. Его движения были чёткими, выверенными, но слишком плавными на фоне резких рывков остальных. Боковым зрением ловил взгляды: кто-то показывал пальцем, кто-то шептался, прикрывая рот ладонью. — Дети… — пробормотал он сквозь зубы, опускаясь в шпагат. Тренер Ким, бывший бэк-дансер известной группы, вошёл как всегда слишком внезапно и шумно, сразу скидывая несколько сумок на пол. Он окинул всех холодным взглядом. — Доброе утро! Сегодня разбираем хорео для «Black Out». Чимин в центр. Музыка взорвалась тяжёлым басом. Чимин занял позицию, чувствуя, как десяток глаз впиваются в спину. Первые такты музыки — резкие, агрессивные. Пак повторил движение за тренером: удар ногой, волна корпусом, резкий стоп. Его тело автоматически выпрямилось, плечи ровные, спина прямая — балетная выучка, въевшаяся в мышцы. — Стоп! — Тренер замер перед ним. — Снова? Ты на сцене Большого театра? Здесь нужна резкость, снова это «изящество»! — последнее слово он изобразил кавычками в воздухе. Сзади кто-то сдержанно захихикал. —Попробую ещё раз, — сквозь зубы сказал Чимин. Третий подход. Четвертый. Музыка гремела, а его мышцы горели от непривычных рывков. — Достаточно, — тренер махнул рукой. — Остальные — на повторы. Чимин, ко мне. У зеркала тренер скрестил руки, его взгляд скользнул по фигуре Пака, будто оценивая бракованный товар. — Ты думаешь, балет делает тебя особенным? Здесь все одинаковые. Ломай привычки, или ломать их буду я. Чимин кивнул, глядя на своё отражение — там, в зеркале, отражение казался чужим. И тут началось.

***

10:15 утра. Танцевальный зал. Зеркала дрожали от ритма. Чимин повторил связку в пятый раз, но тренер Ким уже щёлкнул пальцами, останавливая музыку. — Нет, нет, нет! — Его хлопок ладонями эхом отозвался под потолком. — Чимин, это не Лебединое озеро. Ты что, пытаешься сделать плие? Несколько трейни фыркнули, прикрывая усмешки ладонями. Джисок даже притворно закашлял в кулак. — Это не плие, — Пак сдержал раздражение, чувствуя, как влажные волосы прилипли ко лбу. — Я держу баланс. В связке есть прыжок, и если не распределить вес… — Тут нет баланса, — перебил тренер, прохаживаясь перед ним, как ястреб — Тут есть резкость. Ты слишком мягкий. Опять. Чимин стиснул зубы. В WAAPA его хвалили за безупречную технику, а сейчас какой-то «уличный», младше на год, тыкал в него пальцем и критиковал за технику. «Сначала бы выучил базу, а потом учил других…» — мысль пронеслась, как искра, но он загнал её глубже. Продолжил молча, стараясь сломать привычный ритм движений.

***

11:00 утра. Вокальная практика. — Ты берёшь слишком много воздуха, — скрестил руки вокальный тренер. — Звук должен быть компактным, как удар. — В Сиднее нас учили иначе, — Чимин не удержался. — А здесь ты не в Сиднее — тренер щёлкнул ручкой по нотам. За его спиной кто-то прошептал: — Может, ему обратно к кенгуру? Пак резко обернулся. Все уткнулись в тексты, кроме Джунхёка, который демонстративно рисовал что-то в блокноте.

***

13:00. Обеденный перерыв. Столовая гудела, как улей. Чимин сидел в углу, разминая затекшую шею. Рис в контейнере остыл, но он ел механически, уставившись в окно, где дождь стучал по стеклу. Палочка выскользнула из пальцев, упав на пол с тихим стуком. — Эй, мистер балет, — Гильсу нарочито громко жевал, глядя на него. — Ты случайно не забыл, что мы корейцы? Хочешь научиться есть палочками, пока не поздно? — Я умею, — Чимин поднял вторую палочку, стараясь не дрогнуть рукой. — О, правда? — Джунхёк фальшиво ахнул. — А то ты — ни слова по-нашему не понимаешь, только мычишь. Думал, и есть без подсказки не сможешь. Чимин впился взглядом в рис. «Не реагируй. Ты старше. Ты выше этого». Но внутри всё горело от злости.

***

15:30. Хореография. Последняя капля. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь жалюзи, разрезал зал на полосы света и тени. Воздух гудел от напряжения — даже вентиляторы не справлялись с запахом пота и разогретых тел. Тренер Ким щёлкнул пультом, и динамики выплюнули новую связку — рваный ритм, удары в контрапункт, паузы. Чимин повторил её идеально: каждый шаг, каждый поворот, каждый стоп — математическая точность. — Нет, — тренер покачал головой, — Ты выглядишь как робот. Где эмоции? — Я делаю всё, как вы сказали, — сквозь зубы процедил Пак, чувствуя, как капли пота скатываются по позвоночнику. — Но это неправильно. — Тогда скажите, как правильно! — голос дрогнул, вырвавшись громче, чем планировалось. Зал замер. Даже музыка, всё ещё льющаяся из колонок, будто притихла, затаив дыхание. Тренер медленно приблизился, его кроссовки шаркали по паркету, оставляя следы на блестящем покрытии. — Может, тебе стоит подумать, зачем ты здесь? — произнёс он тихо, так, что слышно было только Чимину. — Балетная школа? Или… — Он кивнул в сторону трейни, которые столпились у дальнего зеркала, — ты хочешь быть ими? Чимин стиснул зубы. В голове крутились слова, которые он никогда не осмелился бы произнести вслух. Он лишь сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Завтра — индивидуальная отработка. Если не исправишься… — тренер сделал паузу, давая словам осесть, как пыли после взрыва, — пойдёшь на перевод в резервную группу. Гильсу ехидно свистнул, разрывая тишину. Остальные трейни переглянулись — кто-то с торжеством, кто-то с испугом. Пак стоял неподвижно, глядя на своё отражение в зеркале: парень в чёрном, с лицом, на котором смешались ярость и стыд. За его спиной трейни начали повторять связку, их тени на стене сливались в единое целое, пока он стоял один, не находя в себе силы даже двинуться.

***

23:50 Танцевальный зал лейбла. Чимин сидел на холодном полу пустого зала, прислонившись к зеркалу и склонившись над телефоном. Время было уже позднее, но он не спешил уходить. После сегодняшнего разговора с тренером хотелось раствориться в тишине. Гнев и усталость комком застряли в горле. Ему было неловко. Неловко от того, что в двадцать пять лет он учился у людей моложе себя. Неловко от того, что его прошлое — его же проблема. Неловко от того, что он не вписывался. Он листал ленту, остановившись на новом треке G.HOST — том самом, где голос артиста звучал так, будто он пел сквозь зубы, сдавленно, но с такой силой, что мурашки бежали по коже. Чимин включил повтор, закрыв глаза. В наушниках гитара выла, как раненый зверь, а за окнами Сеул мерцал огнями, равнодушный к чьим-то неудачам. И тут он вспомнил его. Того парня в маске, что едва не задохнулся в спортзале, молчавшего в углу, пока Чимин нёс околесицу про «Волчьих детей». «А что, если…» Он открыл чат с новым контактом — «JK». Пальцы зависли над клавиатурой. Написал: «Эй…» — стёр. Переформулировал: «Привет, это Чимин…» — снова стёр. Через минуту попробовал снова. Чимин: «Эй, ты же в курсе, что в новом треке G.HOST гитарный проигрыш — это отсылка к «Cowboy Bebop»? Или я один это слышу?» Отправил. И тут же съёжился, судорожно сжав телефон. Чонгук лежал на полу, уставившись в потолок. День выдался адским: паническая атака в пекарне, когда незнакомец встал слишком близко, и он ощутил его дыхание на затылке… Теперь он слушал свой же трек, загруженный три месяца назад под псевдонимом G.HOST. Гитара визжала, будто пыталась вырваться из ловушки. Телефон завибрировал. Он лениво потянулся, ожидая сообщения от Хоби («Повысь дозу, завтра заеду») или Тэхена («Выжил?»). Но это был он. Тот болтливый трейни, вскрывший его броню за одну ночь. Чонгук прочитал сообщение. Затем ещё раз, медленно, будто разгадывая шифр. Чонгук: «Ты ошибся чатом». Чимин-Розетка (мгновенно): «Нет. Просто подумал, что тебе зайдет. Ты выглядишь как фанат G.HOST, а ещё тебе нравится «Бибоп»». Чон замер. «Выглядишь»? Как можно «выглядеть» фанатом, если он сам и есть G.HOST? И зачем этот парень запомнил его слова про аниме? Он не ответил. Бросил телефон на кровать, будто он обжёг пальцы. Чимин ждал, бесцельно листая ленту. Ни через десять, ни через ещё пятнадцать минут ответа не последовало. Десять минут. Двадцать. Тишина звенела громче уведомлений. Новый знакомый молчал, Крис игнорировал вопросы, а слова тренера — «Ломать буду я» — пульсировали в висках, как заевшая пластинка. Танцевать сегодня он не мог. Даже мышцы, обычно послушные, будто налились свинцом. Собрав вещи в рюкзак с расстёгнутой молнией, Чимин побрёл домой. Дорога растянулась в бесконечность: неоновые вывески мигали, заставляя голову гудеть, а ступеньки в метро казались круче гималайских склонов. Поднимаясь в квартиру, он волочил ноги. Два часа спустя телефон дрогнул на тумбочке, когда Чимин уже забыл о переписке, уткнувшись лицом в подушку. JK: «Да. Но это не отсылка. Просто похожий звук». Чимин едва не выронил телефон, ударившись локтем о тумбочку. Чимин: «О, ты живой! Я уж думал, ты меня в чёрный список кинул». JK: «Хотел. Передумал». Чимин рассмеялся, и звук смеха странно гулко отозвался в пустой комнате. Чимин: «Ну ладно, тогда вопрос на миллион: если бы тебе пришлось выбирать — слушать только саундтреки из аниме или только музыку от Genius Lab до конца жизни, что бы взял?» Пауза. Долгая. На экране светились три точки. JK: «...Ты странный». Чимин: «Это комплимент?» Ответа не последовало. Через час, когда Чимин уже засыпал под шум дождя за окном, ему пришло голосовое сообщение. Короткий отрывок — гитарный рифф, сыгранный наспех, но с яростью, которая заставила его сесть на кровати. Это был тот самый звук из «Cowboy Bebop». Чимин (02:06): «Это гениально. Ты слышал, как вторая струна резонирует? Как будто...» Сообщения летали туда-обратно. Чимин, развалившись на подушках, жестикулировал в пустоту, будто Чон сидел, напротив. Вопросы о музыке, споры о саундтреках, смешные сравнения — диалог тёк, как ручей после дождя. Он уснул под утро, телефон прижатым к груди. На экране застыло последнее сообщение. JK (04:22): «Спокойной ночи, Розетка.»