G.HOST

Квартира Чонгука, 04:30 Чонгук не понимал, зачем вообще ввязался в это. Они болтали слишком долго — несоизмеримо долго по меркам его последних пяти лет. Диалог как будто был ни о чем и обо всём сразу. Чимин перескакивал с темы на тему, как воробей на ветке. Обычно подобная манера доводила Чона до мигрени, но сегодня… сегодня ему снова понравилось. Как тогда в запертом зале. Глупость. Чистая иррациональность на фоне его железного распорядка. Сам факт этого осознания вызывал раздражение. Он ненавидел пустые разговоры. Ненавидел, когда кто-то приставал без повода. Ненавидел, когда разговоры отвлекали от дел. Но этот трейни… Ему хотелось продолжать. Желание грызло изнутри, предательски конфликтуя с графиком. Итог предсказуем: проболтав до рассвета, Чонгук не сделал ничего. Недописанный текст для Юнги-хёна всё так же лежал на столе — он явно завтра не похвалит. Тренировочный инвентарь валялся на полу: гантели, коврик, перчатки — немой укор. Даже холодильник пустовал: к готовке он не притронулся. А рука всё ещё предательски тянулась к телефону. Вдруг Чимин ответил на его колкость? «Хотел, но передумал» — звучало грубо, но… Чонгук пересилил себя, швырнув телефон на прикроватную тумбу. Металлический корпус глухо стукнул о дерево. Осталось последнее — то, что нельзя пропустить даже в состоянии бреда. В ванной свет бил в глаза, как прожектор. Он взял в ладонь холодный раствор. Пальцы привычным движением сняли протез: пластиковая радужка, слишком идеальная, чтобы быть настоящей, легла на край раковины. Раствор заливал как капли, слегка наклонив голову, чтобы жидкость стекала в раковину. Самое отвратительное начиналось сейчас: массаж века. Пальцы скользили по рубцовой ткани, и с каждым движением воспоминания возвращались. Спортзал. Скрип кроссовок по полу. Хрип: «Дай посмотрю, урод!». Он задержал дыхание, как делал годами, пока пальцы механически выполняли ритуал. Оставалось наложить мазь. Шкафчик под раковиной скрипнул, открыв аптечный арсенал: упаковки капель, выстроенные солдатиками, ватные диски, пластыри для глаза, тюбики гелей, таблетки в цветистых блистерах. «Узнай Чимин — продолжил бы писать?» — мысль пронзила сознание. Чон слабо поморщился. Сегодня он сказал слишком много. О саундтреках. О гитаре. Даже о ненависти к авокадо. Импульсивно. Глупо. Опасная открытость. Завтра он этого не допустит.

***

Пробуждение Чонгука напоминало всплытие с глубины — медленное, мучительное, с сопротивлением каждого мускула. Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в плотных шторах, светил ему прямо в единственный глаз. Он застонал, натянув одеяло на голову. Адреналин ночного разговора давно выгорел, оставив после себя тягучее похмелье вины и раздражения. «Глупо. Какой же идиот,» — гвоздями вбивалось в сознание. Рука потянулась к тумбочке, пальцы нащупали холодный корпус телефона. Экран ослепил: 14:47. Он проспал половину дня, но вставать было всё ещё рано. Среди уведомлений — спам о скидках в аптеке, напоминание о завтрашнем визите Хоби — ничего от «Розетки». Чонгук странно ощутил пустоту, тут же злясь на себя за это. «Чего ты ждал? Ещё болтовни?». Он швырнул телефон обратно на тумбу. Пластик скользнул по лакированной поверхности, едва не упав. Вчерашний график был разрушен вдребезги, и самое главное — этот назойливый трейни сумел выбить его из колеи одним лишь... что? Навязчивостью? Умением болтать о ерунде? «Ты странный» — его собственные слова эхом отдались в тишине комнаты. Он сжал кулаки. Сегодня — никаких отвлечений. Только музыка. Только работа. Только необходимые ритуалы, выстроенные как линия обороны. Никаких «Розеток». Никаких Чиминов

***

Утро Чимина началось с хаоса. Он проспал будильник, вскочил с кровати так резко, что запутался в простыне, упал на пол и в панике начал собираться, роняя вещи. Зубная паста капнула на рубашку, кроссовки упорно не хотели зашнуровываться, а кофе пролился на весь столик — день явно не задался с самого начала. Беготня по коридорам лейбла, опоздание на разминку, оправдания перед тренером — всё это было привычным. Хотя на удивление, сегодня в этом аду появился странный просвет. Да, тело ныло от недосыпа, мышцы кричали о переутомлении, но голова... Голова была удивительно ясной. Вчерашний ночной разговор, этот бессмысленный поток сознания, оказался как глоток холодной воды после долгой жажды. Утром он успел лишь коротко написать «Доброго утра», в перерывах добавил пару сообщений - но телефон молчал как предатель. Крис днём наконец ответил, сославшись на сломанный телефон, но даже привычная болтовня с лучшим другом не дала того же странного ощущения лёгкости, что вчерашний диалог с загадочным JK. Вечерняя тренировка выжала из него все соки, он вышел с неё с ощущением, будто его пропустили через мясорубку. Тренер Ким, как всегда, довёл его до белого каления своими придирками: «Слишком плавно, Чимин! Может мне принести пуанты?!», «Где энергия? Ты спишь на ходу?». Казалось, каждый мускул кричал от боли, когда он брёл в раздевалку. Единственным лучом света в этом адском дне было ожидание ответа от JK. Он проверял телефон каждые пять минут, пока ждал своей очереди в душе, пока жевал безвкусный протеиновый батончик в раздевалке, пока ехал в переполненном метро. Снова тишина. «Наверное, переборщил. Напугал его своим потоком сознания», — грызла мысль. Он открыл их чат, перечитал последнее «Спокойной ночи, Розетка». Почему-то эти слова казались тёплыми, несмотря на лаконичность. Дома, скинув мокрую от пота одежду, он не удержался: Чимин (19:03): «Эй, выжил после нашего ночного марафона? Я сегодня еле ноги волочу, но вспомнил твой рифф из «Бибопа». Звучит в голове на повторе. Как ты это сделал? Просто гипноз какой-то». Сообщение повисло в пустоте. Чимин вздохнул, швырнул телефон на диван и направился в душ. Горячая вода смывала пот и усталость, но не могла смыть лёгкое раздражение — когда он вернулся, экран по-прежнему был тёмным. Раздражение кольнуло снова. «Что он вообще делает? Или просто игнорит?». Он знал расписания всех — от трейни до уборщиков, но график JK оставался загадкой. Техник? Охранник? Композитор-призрак? Мысли кружились, как назойливые мухи. Он снова взял телефон. Чимин (19:15): «Ладно, видимо, ты сильно занят. Напишешь, когда выйдешь на связь. А я пока попробую не заснуть над ужином». Ответ пришёл только глубокой ночью, когда Чимин уже ворочался в постели, пытаясь заглушить дневные унижения мыслями о новом демо G.HOST, которое он скачал днём. Чонгук (01:48): «Работа». Сухо. Лаконично. Как и раньше, но сам факт ответа после молчания — уже прогресс. Чимин (01:50): «Работа в 2 ночи? Ты что, призрак лейбла? Или Мину срочно нужен хит про бессонницу?». Пауза. Он почти видел, как JK морщится за своей маской, прежде чем ответить. Чонгук (01:55): «...Что-то вроде». Чимин ухмыльнулся в темноте. Зацепка. Маленькая, но зацепка. Он решил не давить. Чимин (01:56): «Понял. Тогда не мешаю гению творить. Спокойной ночи». На этот раз ответа не последовало. Чимин заснул чуть спокойнее. Он написал. JK ответил. Ниточка связи не порвалась.

***

Тишина студии Мина была густой, почти осязаемой — как будто звуки боялись нарушить этот ночной покой. За чёрными шторами уже давно наступила глубокая ночь, хотя Чонгук сел работать всего пару часов назад. Его пальцы механически бродили по клавишам синтезатора, выискивая нужный аккорд для демо-версии. На мониторе мерцали строчки текста: "Разбитые зеркала отражают лишь тень..." — слишком банально, нужно что-то свежее. Внезапно телефон на столе завибрировал, отбрасывая синеватый блик на полированную поверхность. Чонгук наконец отвлёкся, открыв шторку уведомлений. Чимин-Розетка (14:15): «Застрял в лифте с тренером Кимом. Он пялился на мой ланч-бокс. Что ему вообще могло не понравится? Думал, сегодня останусь без обеда…». Чонгук вздохнул. День. Опять день. Этот человек, казалось, жил в параллельной вселенной, где солнце светило ярко, лифты ломались в самый неподходящий момент, а тренеры норовят украсть чужой обед. Он отложил телефон, не отвечая. Зачем? Зачем вообще Чимин продолжает писать? Рационального объяснения не было. Только странная привычка, въевшаяся за эти несколько дней их необычной переписки. Возвращаясь к синтезатору, он нашёл нужный аккорд — минор-септ. Грубее, резче. Жаль, что демо требовало чего-то более хрупкого... И вдруг в голове всплыл образ: Чимин, жующий свой "пластилиновый" рис в столовой лейбла. Чонгук невольно хмыкнул. Пальцы сами заиграли — минор, затем чистая квинта. Контраст. Как и сам этот навязчиво-яркий трейни на фоне его ночной, монохромной реальности. Телефон завибрировал снова. Чимин-Розетка (23:45): «Выжил! Отбил ланч. Тренер сказал, что мои движения похожи на пьяного журавля. Хотя жаль, что он не видит сам себя. Надеюсь, ты танцуешь лучше, чем этот придурок». Чонгук отодвинулся от клавиш. JK (00:17): «Танцы не совсем моё...». Ответ прилетел мгновенно: Чимин-Розетка (00:18): «Жаль. Могли бы устроить эпичный баттл! Я бы, конечно, выиграл, но зрелище было бы незабываемым». JK (00:19): «Ты слишком уверен в себе».

***

Постепенно это стало традицией. Их переписка стала напоминать игру в пинг-понг, но через океан времени. Сообщения Чимина приходили днём и ранним вечером, яркие, многословные, полные впечатлений от тренировок, наблюдений за коллегами-трейни, восторгов от нового трека G.HOST или саундтрека к старому аниме. Сообщения Чонгука приходили глубокой ночью или под утро — лаконичные, скупые на слова: короткие ответы, иногда просто смайлик, изредка — аудиофайл с гитарной импровизацией или отрывком новой мелодии, рождённой в ночной тишине студии. Он тщательно избегал любых личных тем — ни слова о своей работе, прошлом, чувствах. Их общение вращалось вокруг музыки, аниме, абстрактных "вопросов на миллион" ("Если бы твоя жизнь была саундтреком, какой жанр?". Чонгук ответил: "Нойз-рок. С элементами амбиента") и редких, осторожных жалоб Чимина на трудности адаптации. Чонгук начал ловить себя на странном чувстве — он стал ждать этих сообщений. Они были как глоток свежего воздуха в его герметичном мире. Бессмысленные, шумные, но... живые. При пробуждении первым делом его рука тянулась к телефону, к этому окошку в чужой, яркий, раздражающе шумный мир Чимина. Он оправдывал это перед собой. Это не общение. Это… обмен данными. Музыкальными данными. (Когда Чимин прислал запись своей неуклюжей попытки подпеть под трек G.HOST, и Чонгук, скрипя зубами, потратил полчаса, чтобы записать короткий аудио-ответ с разбором ошибок). Он навязчивый. Лучше короткий ответ, чем он начнёт искать меня в лейбле. (Когда Чимин трижды подряд спросил, жив ли он, после 12 часов молчания). Это тренировка. Социальная адаптация. Хосок-хён сказал… (Самая слабая отмазка, но она работала в особенно тяжёлые моменты). Однако уже как пару дней он ловил себя на улыбке над какой-нибудь нелепой историей Чимина про тренера. Он слушал присланные Чимином треки — не только G.HOST, но и что-то незнакомое, западное, танцевальное — и иногда ловил интересный ритм, который потом невольно обыгрывал на гитаре. Он даже, скрепя сердце, однажды прислал ответный трек на присланный Чимином отрывок саундтрека — короткую, меланхоличную импровизацию. Взрывной восторг в ответном сообщении заставил его сердце странно сжаться. И Чонгуку... нравилось это. Эта анонимная связь, где он был просто JK. Проблемой было то, что Чимин оставался собой — его любопытство, как вода, всегда находило малейшую трещину. Чимин (16:30): «Окей, серьезный вопрос (почти). Ты там в ночной смене вечный? Я в лейбле всех знаю: трейни, админы, уборщики, охрана... Но тебя, кроме как глубокой ночью, не видно. Ты кто, технический гоблин, живущий в серверной?». JK (02:15): «Может, я и есть сервер. Искусственный интеллект, пишущий музыку». Чимин (07:00, прочитано): «Ха! Если бы. Твой сарказм слишком человеческий. И гитару ИИ так не чувствует. Признавайся, ты директору Мину не только кофе носишь?». Чонгук (03:47, следующей ночью): «Помогаю ему кое с чем…». Чимин (12:15): «Ага, значит с кое чем…странно». Чонгук не ответил. Пусть думает, что хочет.

***

Чонгук вышел из студии Мина в 4:08 утра, ощущая себя выжатым до последней капли. Текст наконец лёг на музыку идеально — Юнги-хён определённо останется доволен. Голова гудела от переутомления, веки налились свинцовой тяжестью. Единственное желание — темнота, тишина, горизонтальное положение. Он автоматически поправил маску, натянул капюшон поверх панамы и бесшумно двинулся по коридору, сливаясь с тенями. И вдруг свет. Резкий, неожиданный, из-за поворота, где стоял кофейный автомат. И фигура. Знакомая, но совершенно неуместная в этот час — Чимин в мятых спортивных штанах и растянутой толстовке, со стаканчиком в руках. Их взгляды встретились. Чимин замер, глаза округлились от неожиданности, затем вспыхнули тем самым выражением — смесью торжества и детского восторга. — О! — вырвалось у Чимина, слишком громко для ночной тишины. — Материализовался! Я только думал про тебя! Чонгук внутренне сжался. Тело заняло привычное положение — взгляд направлен в сторону, голова опущена вниз, руки в карманах. Адреналин вкололся в кровь, моментально развеивая усталость. Его рука быстро непроизвольно дёрнулась к лицу, проверяя маску. Пальцы в карманах дрожали. «Беги. Уйди сейчас же» — Что ты здесь делаешь? — голос Чонгука прозвучал резко, глухо из-под ткани. — Тренировки закончились давно. — А я... — Чимин слегка смутился, показывая стаканчики. — Не мог уснуть. Скоро выступление, и я решил потренироваться немного, раз уж зал пустой. Кофе для бодрости. А ты?— Его взгляд скользнул к табличке "Студия Мина", затем вернулся к Чонгуку. — Работаешь над «кое чем» для директора Мина? Его взгляд был слишком внимательным, слишком изучающим. Чонгук это чувствовал, даже не понимая головы. Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ловушка. Он попал в ловушку собственных полуправд. Мурашки побежали по спине. Ловушка. Он сам загнал себя в угол этими полуправдами. Короткий кивок, взгляд в пол — стандартный набор избегания. — И всё же кое-что это что? Ты же не уборщик, не охранник… — Чимин наклонил голову, имитируя задумчивость. — Может, продюсер?  — Нет.  — Аранжировщик?  — Нет.  — Гострайтер?  Чонгук громко выдохнул. — Ладно. Да. Гострайтинг. Аранжировки. Что-то вроде того. — Слова звучали неубедительно даже для него самого. Зачем гострайтер сидит в студии Мина до 4 утра? Почему он всегда один? Почему так скрытен? Чимин медленно кивнул, разыгрывая понимание до неприличия плохо. — Понятно-понятно. Тяжело, наверное, ночью творить. — Он сделал глоток кофе. — Значит, ты типа... его невидимый соавтор? Тот, кто все крутые идеи подкидывает? Чонгук почувствовал, как под маской загораются щёки. Игра становилась невыносимой. Он должен уйти. Сейчас. — Что-то вроде, — пробормотал он, уже отворачиваясь к выходу. — Мне пора. Спокойной ночи. — Ага, и тебе! — крикнул ему вслед Чимин. — Не перетруждайся там, «соавтор»! Чонгук почти побежал по коридору, сердце колотилось как сумасшедшее. Он физически чувствовал на себе взгляд Чимина — этот невероятно живой, навязчивый, опасный интерес. "Гострайтер". Какое идиотское, хрупкое алиби. Чимин сделал вид, что поверил. Чимин не отступил. Он просто получил ещё один кусочек пазла под названием "JK". И самое ужасное — Чонгук сам подкинул ему этот кусочек. Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, когда он выскочил на улицу. Одно стало ясно — стены его крепости дали трещину. И виной тому этот неугомонный, странный, слишком живой Пак Чимин. И хуже всего было то, что где-то глубоко внутри, несмотря на весь страх, ему всё ещё нравилось, как Чимин его назвал. "Соавтор". Это звучало... почти нормально.

***

Чимин швырнул телефон на диван и потянулся за банкой колы, пальцы оставили влажные следы на жестяной поверхности. Холодная шипящая жидкость обожгла горло. — Мне кажется, я знаю, кто такой G.HOST, — выпалил он, пристально глядя на Кристофера в экране ноутбука. Крис медленно поднял бровь, его лицо выражало скептицизм, приправленный любопытством. — О, серьезно? И кто же этот загадочный маэстро? Моя бабушка? — Не скажу. — Чимин сделал паузу для драматического эффекта, постукивая пальцами по банке, но внутри кипела просто буря эмоций. Кристофер хмыкнул и скривился. — Ааа, то есть ты просто решил поделиться тем, что у тебя есть секрет? Очень взросло. — Нет, — Чимин откинулся на спинку дивана. — Я просто... хочу убедиться, что не схожу с ума. Прежде чем озвучивать теорию. Смешок из динамика перерос в громкий смех. — Боже, ты такой драматичный... ты... ты прямо как фанатка-подросток, которая вычислила бойфренда айдола по родинке на запястье в 240p видео! — Очень смешно, — Чимин скрутил фантик от шоколадки и метнул его в экран. — Просто... у меня есть подозрения. И если они верны, то... Он замолчал, представляя себе возможные последствия этого открытия. — То что? — Лицо Криса оказалось совсем близко к камере, его интерес наконец перевесил сарказм. — То он ещё круче, чем я думал, — Чимин произнёс это почти благоговейно, его глаза блестели. Кристофер закатил глаза так выразительно, чтобы Чимин ощутил весь спектр эмоций, который он испытывал сейчас. — Ладно, храни свою драгоценную тайну, мистер сасен. Но если окажется, что ты ошибся, — его губы растянулись в ехидной ухмылке, — я буду ржать до следующего года. Возможно, дольше. Чимин только ухмыльнулся в ответ, его пальцы уже тянулись к телефону — проверить, не ответил ли тот, о ком шла речь.