как я родителей свёл

      После завтрака в домике началась суета сборов. Воздух был наполнен ароматом кофе и звуками застегивающихся рюкзаков. Джэхён, собравшийся первым, прислонился к дверному косяку, которая разделяла кухню и гостиную, наблюдал за происходящим. Его взгляд неизменно возвращался к юным родителям, которые о чем-то оживленно беседовали у выхода. «Неплохо, но недостаточно.» — думал Джэхён, скрестив руки на груди. «Нужно больше времени наедине, без всей этой толпы…» Его размышления прервало движение в стороне. Чимин, аккуратно складывавший мольберт, бросил многозначительный взгляд в сторону разговаривающей пары. В глазах омеги читалось что-то между интересом и… ревностью? Не понятно в общем. «Нет уж, дружок.» — мысленно процедил Джэхён. «Ты здесь лишний». Его взгляд скользнул к Юнги, который как раз пытался втиснуть в переполненный рюкзак лишнюю пару кроссовок. Немного подумав, парень вспомнил, как Мин бросал заинтересованные взгляды в сторону Чимина весь вчерашний вечер. Решено. Надо устранить помеху. — Привет. — негромко сказал Джэхён, подходя к нему. — Да виделись уже. — буркнул Юнги, нажимая коленом на непокорный рюкзак. — Ага. Я тут кое-что заметил. — И что же? — Юнги остановился и поднял взгляд, в его глазах читалось любопытство. Джэхён оглянулся по сторонам и наклонился ближе: — Кажется ты Чимину нравишься. — прошептал Джэхён, чтобы никто больше их не услышал. — Чего? — Юнги резко выпрямился. Его взгляд непроизвольно метнулся к Чимину, который как раз в этот момент поправлял чёлку перед зеркалом в прихожей. — Шутишь что ли? — Пф, с чего бы мне врать тебе? — Джэхён сделал самое невинное лицо, какое только мог изобразить. — Просто видел, как он вчера весь вечер поглядывал на тебя. Юнги покраснел до корней волос и начал нервно тереть затылок: — Эм, ну, это… — он пытается подобрать слова. — Да даже, если это так, я не могу ответить взаимностью. — Что? — Джэхён вскрикнул так громко, что даже Мингю оторвался от своего блокнота. Быстро понизив голос, он продолжил: — То есть… почему? — Ну, Тэхёну вроде как нравится Чимин. — прошептал Юнги, бросая тревожный взгляд на друга. — Я не стану уводить омегу у друга. — Ну, думаю, об этом можешь не переживать. — он кивнул в сторону, где Тэхён как раз что-то оживленно объяснял Чонгуку, жестикулируя руками. — Кажется, он переключился на Чонгука. Юнги внимательно посмотрел на друзей. Действительно, Тэхён вёл себя необычно оживлённо, а Чонгук… Чонгук улыбался. — Хорошо смотрятся вместе, правда? — Джэхён не мог скрыть довольного выражения, увиденная картина радует его. Юнги задумался, почёсывая подбородок: — Ну, я лучше спрошу у него, мало ли. — Мин дорожит дружбой и как говорится братву на омег не меняют. — Пока ты будешь разрешения спрашивать, Чимина уже кто-нибудь другой закадрит. — парировал Джэхён, наблюдая, как Пак кокетливо поправляет футболку перед зеркалом Юнги вздохнул, его взгляд снова скользнул к Чимину. Омега действительно был хорош — изящные черты лица, грациозные движения, да и талант художника… Решившись, Мин направился к Чимину, попутно поправляя причёску. Джэхён с интересом наблюдал за развитием событий. — Привет, чайка, — Юнги оперся одной рукой о стену рядом с омегой, принимая то, что он считал «соблазнительной позой». — один тут пархаешь? — Что? — Чимин медленно поднял бровь. — Ну, в смысле чайка же птица, она летает и обычно, вроде как, одна она не летает, а ты тут один типа…— голос альфы становился всё тише, а уши — всё краснее Джэхён, стоявший неподалёку слышал этот до ужаса тупой подкат. Говорил Юнги, но стыдно почему-то ему. Пак несколько секунд молча смотрел на альфу. Мин казалось, готов был провалиться сквозь землю. Но вдруг случилось неожиданное — Чимин рассмеялся. Не просто вежливо улыбнулся, а заливисто рассмеялся, прикрыв рот ладонью. — Это было… — сквозь смех проговорил он. — оригинально. Может, поможешь мне донести мольберт до поезда? Юнги, сияя как новогодняя ёлка, тут же схватил мольберт. Джэхён удовлетворённо кивнул — план работал. Теперь Чимин занят, родители общаются… Осталось только устроить им больше таких моментов. В этот момент Тэхён подозвал всех: — Так, собираемся на крыльце через пять минут! Джэхён ловил каждое слово отца, каждое движение. Когда Тэхён невольно коснулся руки Чонгука, помогая тому с рюкзаком, в груди у Джэхёна вспыхнула надежда. Может быть, его безумный план действительно сработает? Пока все выходили на крыльцо, Джэхён задержался в домике, делая вид, что проверяет, ничего ли не забыли. На самом деле он украдкой наблюдал за Чонгуком и Тэхёном через окно. Они стояли рядом, и даже сейчас обсуждали что-то обыденное — тот же конкурс или маршрут — это уже было хорошо. Шаг за шагом. Джэхён верил в свой план. «Ещё немного и семья будет спасена!» — подумал Джэхён, пряча ухмылку. Но его триумф длился недолго. — Что ты задумал? — раздался низкий голос прямо за спиной. Джэхён резко обернулся и встретился взглядом с Мингю. Тот стоял, скрестив руки, и смотрел на него с таким подозрением, будто уже знал ответ. — Я? Ничего. Просто проверяю окна. — быстро соврал Джэхён, постукивая по раме. — Ага, конечно. — Мингю скрестил руки. — Говори, что затеял? — Да ничего такого. — Думаешь, я слепой? — Мингю шагнул ближе. — Сначала ты специально оставляешь Тэхёна и Чонгука наедине на холме. А теперь Юнги и Чимин… — Не понимаю, о чём ты? — Чон строит из себя саму невинность. — Я видел, как ты нашептывал Юнги. И теперь они идут вместе, а Чимин смеётся над каждой его глупостью. — Ну и что? — Джэхён нахмурился. — А то, что ты лезешь не в своё дело. — Я просто… помогаю. — Помогаешь? — Мингю резко наклонился к нему, и Джэхён невольно отступил на шаг. — В сваты подался? — Тебе-то какое дело? — Просто не играй в кукловода. Джэхён почувствовал, как внутри закипает раздражение. В этот момент с крыльца раздался голос Тэхёна: — Джэхён! Мингю! Вы идёте или как? — Идём! — крикнул Мингю, бросая на Джэхёна последний оценивающий взгляд, прежде чем выйти. Джэхён задержался ещё на секунду, глядя в окно. Чонгук и Тэхён уже шли вперёд, говоря о чём-то своём. Юнги и Чимин шли за ними, периодически сталкиваясь плечами. — Закройте дверь, ключ в замочной скважине. — крикнул им Мин, продолжая нести всякие глупости, лишь бы вновь увидеть улыбку Пака. — Ты не Бог, Джэхён. — сказал Мингю, закрывая дверь. Джэхён вздохнул. Он делает всё это не ради забавы ведь. Глянув на родителей, внутри стало невероятно тепло. Он сводит родителей ради хорошего будущего, причём не только своего, но и их. Пусть Мингю думает что хочет. Он сделает всё, чтобы его семья не разрушилась.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

      Тяжелая входная дверь с глухим стуком захлопнулась за спиной Тэхёна. Школьный рюкзак, набитый учебниками, больно впивался в плечо, но это было ничто по сравнению с тем, что ждало его дома. В прихожей стоял густой запах перегара и немытой посуды. Отец сидел на голом полу, прислонившись к стене, с полупустой бутылкой соджу в руке. Его стеклянный взгляд уставился в одну точку на стене, словно там была разгадка всех его бед. «Обычная и уже привычная картина.» — с горечью подумал Тэхён, стараясь не смотреть в его сторону. — Я надеюсь ты был на работе. — хриплый голос отца остановил его на полпути к комнате. Тэхён замер. Руки сами сжались в кулаки. — Что? — он медленно развернулся, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. Отец наконец перевел на него взгляд, мутный и безучастный. — Бросай учёбу и иди работать на стройку, там больше платят. Я узнавал. — он сделал ещё один глоток, будто это было самое разумное предложение в мире. Тэхён почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Ты… серьёзно? — его голос дрогнул, но не от страха, а от дикой, неконтролируемой злости. — Ты хочешь, чтобы я надрывал спину, пока ты тут пьёшь, как свинья? Чтобы я бросил школу, будущее, ради того, чтобы ты мог и дальше топить себя в этом дерьме? Отец даже не шелохнулся. — Учёба — это пустая трата времени. Деньги нужны сейчас. — Деньги тебе нужны на выпивку! — Ким резко шагнул вперёд, и бутылка дрогнула в руке отца. — Я не стану твоим дойным быком! Тишина. Отец медленно поднялся, шатаясь, и вдруг его рука с бутылкой резко дёрнулась вперёд — не для удара, а чтобы схватить сына за рубашку. — Ты мне грубишь? — его дыхание обожгло Тэхёна перегаром. Тот не отступил. — Я говорю правду. Отец замер, и в его глазах на секунду промелькнуло что-то человеческое — стыд? Раскаяние? Но тут же погасло. — Иди к чёрту! — он отпустил его и плюхнулся обратно на пол. — Всё равно ничего из тебя не выйдет. Тэхён резко развернулся и зашёл в комнату, хлопнув дверью так, что задрожали стены. В комнате альфа рухнул на кровать, комната показалась ему клеткой. Ярость клокотала в груди, смешиваясь с отчаянием. Он знал, что с отцом говорить бесполезно. Все эти годы он пытался достучаться до него, убедить, помочь, но каждый раз натыкался на стену пьяного равнодушия. И вот теперь, когда до окончания школы оставалось совсем немного, отец пытался разрушить все его мечты. Он поднялся и подошел к окну. С улицы доносился шум города, далекие голоса, смех. Там, за пределами этой убогой квартиры, кипела жизнь. Жизнь, которая могла бы быть и у него. Тяжело вздохнув, он переоделся, после быстро покинул квартиру, направляясь в студию. Ему нужно было забыть о сегодняшнем дне, о пьяном отце, о безысходности…и рисование — это единственно, что помогало ему не думать о плохом. — Привет. — здоровается он с Чонгуком, когда заходит в студию. — Привет. — Чон ставит мольберт и готовит холст. Тэхён заметил, что у омеги также нет настроения. Взгляд грустный, движения слегка резкие, а дыхание учащённое.

*Час назад в доме Чонов.*

      Чонгук спускался по мраморной лестнице, нервно поправляя скользящую лямку чехла со скрипкой. Тяжелый футляр давил на плечо, словно физическое воплощение всего, что он ненавидел в своей жизни. Рисование для него под запретом, но чтобы оставаться в школе искусств, ему пришлось сменить сферу искусства на музыкальную. Отец выбрал этот инструмент — холодный, строгий, требующий безупречной дисциплины. Чонгук ненавидит ту скрипку, но ему пришлось учиться. Шаги эхом разносились по пустому холлу, пока он не услышал знакомый ледяной голос: — И куда это мы собрались? Ынсон восседал в кресле, как король на троне, изящно вращая бокал красного вина. Солнечные лучи из панорамного окна падал на его лицо, подчеркивая хищные черты. — Не твоё дело. — фыркнул Чонгук, продолжая свой путь к выходу из дома. — Стоять! — Ынсон хлопнул бокалом по стеклянному столику, и звон заставил Чонгука инстинктивно застыть. Омега медленно поднялся, грациозно стряхивая невидимые пылинки с дорогого шелкового халата. Его движения были обманчиво плавными, как у змеи перед броском. — У меня к тебе вопрос, — он приблизился, и Чонгук почувствовал приторный аромат дорогого парфюма, смешанный с вином. — я тут совершенно случайно нашёл кое-что интересное в твоей комнате. «Случайно, ага, как же.» — фыркнул Чонгук про себя. Из складок халата Ынсон извлек кисть — не новую, магазинную, а старую, с облупившейся ручкой, явно много раз использованную. — Впервые вижу. — голос Чона звучал хрипло, будто сквозь вату. — Впервые? — Ынсон фальшиво удивился, поднося кисть к свету. — Странно. А что же она тогда делала в твоей комнат? Он сделал шаг ближе, заставляя Чонгука инстинктивно отступить к стене. — Твой отец будет очень разочарован. — Ынсон говорил тихо, почти ласково, но в глазах читалось холодное торжество. — Что тебе надо? — спросил он, и собственный голос показался ему чужим Ынсон улыбнулся, обнажив острые клыки. — Мне? Ничего. Но тебе… — он повертел кисть перед самым носом Чонгука. — нужно научиться соблюдать правила и уже начать подчиняться мне. Внезапно раздался щелчок — Ынсон сломал кисть пополам. Древесина хрустнула, как кость. — Следующее, что сломается… — он бросил обломки к ногам Чонгука. — будешь ты. Чонгук замер, глядя на сломанную кисть у своих ног. Время будто остановилось — он слышал только бешеный стук собственного сердца. Медленно, словно в трансе, он наклонился. Его пальцы дрожали, когда он подбирал обломки драгоценной кисти. Ынсон фыркнул, наслаждаясь моментом: — Надеюсь, урок усвоен. Живопись — это… — Господин! — внезапно раздался дрожащий голос из коридора. На пороге стоял пожилой мужчина-прислуга. В его морщинистых руках дрожал поднос с чайником, а глаза были округлены от ужаса. — Я… я принёс ваш чай, господин Ынсон, — он сделал неуверенный шаг вперед, намеренно роняя поднос. Фарфор с грохотом разбился, облив пол горячим чаем. — Дурак старый! — взревел Ынсон, отпрыгивая от брызг. — Господи, что за осёл криворукий! — Ой, простите, господин, ноги старые подкашиваются… — Боже, сколько я говорю Донгуку, что пора избавиться от старой прислуги, а он всё держит вас всех. — ворчит молодой омега, отряхивая халат. Чонгуку до боли в сердце было жаль слугу, вынужденного терпеть всю эту ядовитую желчь, извергаемую Ынсоном. Но он понимал, что Лисан специально подстроил этот хаос, чтобы дать ему возможность сбежать. Резко развернувшись, он направился к выходу. За спиной он слышал, как Ынсон продолжал осыпать Лисана проклятиями, но ввязываться в словесную перепалку не было никакого смысла. Чонгук выскочил из дома, словно из клетки. Свежий воздух обжег легкие, вытесняя спертый запах вина и парфюма. Он прижал футляр скрипки к себе, словно пытаясь защититься. Обломки кисти жгли карман куртки, напоминая о его бессилии. Он знал, что Ынсон не остановится, пока не сломает его окончательно. До студии он добрался, не помня дороги. Автоматически прошел внутрь и уселся на свое привычное место. В голове стоял шум, перед глазами — сломанная кисть. Скоро он окончит школу и покинет отцовский дом. И наконец-то заживёт, как хочет.

*наше время*

— Всё хорошо? — Тэхён прервал тяжёлое молчание. — Да, вполне. — ответил Чонгук, но его пальцы впились в холст, оставляя вмятины. — Ну, если это так, то может ты не будешь рвать холст? Чонгук только сейчас заметил, что большим пальцем давит на холст, которое собирался поставить на мольберт. Чон отдернул руку, словно обжегся. Он уставился на едва заметную вмятину на холсте, и вина сдавила горло. Слова Тэхёна вернули его в реальность, вырвали из мрачных глубин воспоминаний. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и прогнать дрожь, сковавшую тело. — Просто задумался. — пробормотал он, избегая взгляда альфы. Он бережно установил холст на мольберт, стараясь не думать о сломанной кисти, о ледяном взгляде Ынсона, о собственном бессилии. Ему нужно было сосредоточиться, отвлечься от навязчивых мыслей, погрузиться в мир красок и форм. Только так он мог хоть на время забыть о том, что происходило в его жизни. Тэхён подошел ближе, всматриваясь в лицо Чонгука. Он заметил в глазах омеги усталость, боль и скрытое отчаяние. Ким чувствовал, что омеге нужна поддержка, но он не любил навязываться и знал, что Чонгук станет так легко открывать ему душу. — Хорошо. — Ким кивнул, поджав губы, после переводя взгляд на хост. — Начнём с наброска? — Думаю да. — Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Тэхён молча подошёл к рядом стоящему столику и взял простой карандаш в руки, после подходя к мольберту. Подумав секунду, он нарисовал прямую линию, которая разделяла холст на равные половины. — Если вдруг захочешь выговориться… — он сделал паузу. — можешь поделиться со мной. Чонгук поднял на него глаза, и в этот момент между ними пробежала искра понимания. Двое сломленных, но не сдавшихся. Двое, нашедших спасение в искусстве. — Спасибо, Тэхён, — прошептал он, чувствуя, как ком в горле немного ослабевает. — я… я возьму на заметку.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

— Надеюсь, ты бросил затею со сватовством. — сказал Мингю, шагая рядом с Джэхёном в сторону студии. — А если нет? Что тогда? — Боже. — альфа закатил глаза. — Ну зачем тебе это, скажи, а? — Если скажу, что от этого моё будущее зависит, ты поверишь? — Что за бред? — фыркнул Мингю, не удостоив его даже взглядом. — Что и требовалось доказать. — Джэхён, чувства людей не игрушка. — А кто сказал, что я играю? — Ты невыносим. — прошипел Мингю, но продолжил идти, понимая, что этот спор бесконечен. Когда они подошли к студии, Джэхён замер у окна. За стеклом царила почти медитативная атмосфера: его родители не спорили, не обменивались колкостями, а молча работали, изредка перекидываясь короткими фразами. Между ними возникла странная гармония — будто их различия не разделяли, а дополняли друг друга, как тень и свет на холсте. — Видишь? — прошептал Джэхён, не отрывая взгляда от пары внутри. — Они идеально подходят друг другу. — Или просто хорошо работают вместе. — Мингю пожал плечами, но его взгляд задержался на паре внутри дольше, чем нужно. В этот момент Чонгук отложил карандаш, и усталость волной прокатилась по спине, заставляя выпрямиться. Он поднялся, чтобы немного размяться, но внезапно мир поплыл перед глазами, и он начал терять равновесие. Секунда — и он бы уже лежал на полу, если бы не сильные руки Тэхёна. Тот молниеносно среагировал, подхватил его, не давая упасть, и прижал к себе, смотря прямо в глаза. Ким не отпускал, пока тот не пришёл в себя. Их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. — Ты в порядке? — голос Тэхёна был непривычно мягким, почти нежным. Чонгук кивнул, слишком смущённый, чтобы говорить. Его пальцы бессознательно вцепились в рукав Тэхёна, словно боясь, что без этой опоры он снова потеряет равновесие. За окном Джэхён почувствовал странное тепло в груди. То, как они смотрели друг на друга… В этом взгляде было что-то большее, чем просто забота. Он очень надеялся, что искра между ними всё же проскочила. В студии Тэхён осторожно отпустил Чонгука, но его рука так и осталась на его спине — тёплая, тяжёлая, надёжная. Пальцы слегка сжали ткань рубашки, будто проверяя, точно ли омега сможет держаться на ногах. — Может, сегодня хватит? — спросил он, изучая бледное лицо Чонгука. Его голос звучал мягко, но в глазах читалась непреклонность. Чонгук хотел возразить, но тело предательски дрогнуло, колени слегка подкосились. Он лишь кивнул, внезапно осознав, как сильно вымотан. И в этот момент дверь студии с шумом распахнулась. В помещение ворвались Джэхён и Мингю, нарушив тихую атмосферу. Через десять минут начинается их очередь занимать мастерскую. — Ну как у вас тут всё продвигается? — Джэхён сиял, как новогодняя ёлка. Его довольная улыбка казалась неестественно широкой. Тэхён нахмурился, недовольный вторжением: — Нормально. — ответил он намеренно бесцветно, делая паузу перед следующим вопросом. — А ты чего такой довольный? Мингю, стоявший за спиной Джэхёна, демонстративно отступил на шаг назад. — Не обращай внимание, он с «приветом». — проворчал он, указательным пальцем сделав несколько кругов у виска. Уголок рта Тэхёна дёрнулся в полуулыбке. — Ну, это для меня не открытие. Он аккуратно отложил карандаш, затем взял кусок мягкой ткани и накрыл им холст. Движения были плавными, бережными — как будто он укрывал ребёнка одеялом. Чонгук наблюдал за этим, чувствуя странное тепло в груди. Внезапно он поймал на себе пристальный взгляд Джэхёна. Тот смотрел на него с каким-то странным, изучающим выражением. — Что? — спросил Чонгук, непроизвольно съёживаясь. Джэхён только ухмыльнулся: — Ничего, ничего… Просто. Тэхён резко развернулся, занимая позицию между ними. Его спина выпрямилась, плечи расправились — безмолвный вызов. — Что ж, — его голос прозвучал чётко, как удар колокола. — мы закончили. Мастерская ваша. Когда дверь, наконец, закрылась за ними, в студии воцарилась гулкая тишина. Мингю тяжко вздохнул, уставившись в потолок, будто ища там ответы на вселенские вопросы. — Ты, правда, не успокоишься? — его голос звучал устало, но с оттенком привычного раздражения. Джэхён с шумом плюхнулся на стул, грациозно закинув ногу на ногу. Его пальцы принялись барабанить по коленке, выстукивая нервный ритм. — Ох, Мингю, — он устремил взгляд в окно, за которым только что промелькнули фигуры его юных родителей. — самое интересное только начинается. — губы растянулись в улыбке, в которой было что-то хищное.