как я родителей свёл

      Джэхён шагал к студии, потирая ладонь — мозоли, натёртые во дворе деда, ныли от работы. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в медные тона, а прохладный ветерок шевелил его растрёпанные чёрные волосы. Тэхён передал ему просьбу Чонгука явиться в студию к шести, но зачем? Джэхёну самому было любопытно. Подойдя к знакомому зданию, он на мгновение замедлил шаг. Джэхён уже по привычке заглядывает в окно, где сквозь стекло виднелись силуэты родителей, собравшихся вокруг мольберта. Они что-то оживлённо обсуждали, изредка бросая взгляды на незавершённую картину — ту самую, которую готовят для конкурса. «Какие же они всё-таки милые», — с теплотой подумал Джэхён, наблюдая, как папа жестикулирует, что-то объясняя его отцу, а тот лишь улыбается в ответ. Эту идиллию пришлось прервать. — Прибыл по вашей просьбе, господин Чон. — паясничающе объявил он, распахивая дверь и делая театральный поклон. Две пары глаз тут же уставились на него. — Это здорово! — воскликнул Чонгук, подбирая с пола свой рюкзак и на ходу накидывая рюкзак на плечо. — Мы идём ко мне домой. — Погоди. Что? — Джэхён замер на пороге, не понимая. Тэхён, до этого молча наблюдавший со стороны, тоже нахмурился. — Ты мой репетитор по английскому. — терпеливо напомнил Чонгук, подчёркивая каждое слово. — Мой отец сегодня возвращается с командировки и во время его прихода ты должен быть у меня. Помнишь легенду? «Легенду?» — задался вопросом Тэхён, переводя взгляд с одного на другого. — Ах да, точно… — до Джэхёна наконец дошло. — Нельзя терять время. Пойдём! Ладонь Чонгука сжимала его запястье так крепко, будто он боялся, что Джэхён сбежит при первой же возможности. Они выскочили на улицу, где их уже ждала машина. Сев в неё, Джэхёну сразу стало неловко. Он впервые сидит в дорогой машине. — Ты вообще дышишь? — спросил Чонгук заметив то, как Джэхён напрягся. — Пытаюсь. — сглотнул Джэхён. Вскоре они прибыли к высоких чёрным воротам, за которыми возвышался шикарный особняк для 1994 года, да что там, в 2019 году это тоже считается роскошью. Джэхён замер на секунду. Он знал, что Чонгук из богатой семьи, но это… Дворецкий в безупречном костюме открыл им дверь, и Джэхён невольно задержал дыхание. Полы, блестящие, как зеркало, дорогие абстрактные картины на стенах, хрустальные люстры — всё кричало о деньгах, которых у него никогда не было. Он осторожно ступил внутрь, боясь оставить следы на идеально чистом паркете. — Отец дома? — спросил Чонгук, сбрасывая кроссовки и быстро надев домашние тапочки, шагает по коридору. — Ещё нет, господин. — Хорошо. Мы с Джэхёном будем у меня. Он тот репетитор по английскому, о котором я говорил. Дворецкий кивнул, но прежде чем они успели двинуться дальше, мужчина слегка кашлянул в кулак. — К вам пришли, господин. Чонгук нахмурился, его брови сошлись на переносице. — И кого сюда привело? Он резко замолчал, когда из гостиной донесся знакомый голос: — Ну наконец-то! Я уже начал думать, что ты не придёшь. Из-за спин кожаных диванов поднялся Хёнук — высокий, ухоженный, с лёгкой насмешкой в глазах. На нём была дорогая рубашка с расстёгнутым воротом, а в руке он лениво вертел свой пейджер. Чонгук моментально напрягся, словно струна. — Ты что здесь делаешь? Джэхён, всё ещё стоявший чуть позади, перевёл взгляд с одного на другого. Что-то здесь было не так. Хёнук самодовольно ухмыльнулся и неспешно двинулся вперед. — Привет, я Чхве Хёнук. — проигнорировав прямой вопрос Чонгука, он протянул руку Джэхёну. — А ты, как я слышал, репетитор Чонгука? Тут Джэхёна словно током прошило — он уже слышал это имя. Кажется, отец упоминал его вскользь, как предполагаемого…бойфренда папы. — Да, — Джэхён на мгновение замялся, но все же пожал протянутую руку. — Чон Джэхён. — ладонь Хёнука была холодной и гладкой, как мрамор. — Рад знакомству. — Хёнук улыбнулся своей фальшиво-доброжелательной улыбкой. — Я еще раз спрашиваю, что ты здесь делаешь? — Чонгуку порядком надоело, что его просто игнорируют. — Пришел повидаться с тобой, — сделав шаг к омеге, Чхве небрежно провёл ладонью по его щеке. — я соскучился. Джэхёну от этой картины стало не по себе. Чонгук отшатнулся, словно от удара. Его ладонь резко дернулась вверх, с силой отбрасывая руку Хёнука. Его глаза вспыхнули холодным гневом. — Не прикасайся ко мне! Воздух в гостиной стал густым от напряжения. Даже дворецкий, обычно сохранявший безупречную выдержку, сделал едва заметный шаг назад, его пальцы нервно сжали подол пиджака. Хёнук медленно опустил руку, но его ухмылка стала лишь шире. Губы растянулись в сладковато-ядовитой улыбке, когда он бросил оценивающий взгляд на Джэхёна. — Как скажешь, милый, — намеренно растянул он слова, делая паузу перед последним словом. — хотя… — внезапно его движения стали резкими. — ты ведь в курсе, что Чонгук занятой омега? Прежде чем кто-либо успел среагировать, Хёнук молниеносно притянул Чонгука к себе, буквально впечатав его в свою грудь. Его пальцы впились в тонкую ткань рубашки омеги, оставляя мятую ткань. Джэхён увидел, как глаза папы расширились от шока, его собственное дыхание участилось — по спине пробежали ледяные мурашки. — Что ты такое говоришь вообще? — Чонгук резко дернулся, но альфа лишь сильнее сжал объятия. Его пальцы скользнули по ребрам омеги, демонстративно подчеркивая владение ситуацией. — Просто обозначаю границы. — проговорил Хёнук Чонгуку, нарочито громко, чтобы Джэхён его слышал. — Что здесь происходит? — раздался грубый голос в дверном проёме. На пороге застыл отец Чонгука — высокий, статный мужчина в идеально сидящем костюме. Его карие глаза, так похожие на сыновьи, сейчас сверкали холодной яростью. Взгляд скользнул по сцене: сын, зажатый в объятиях незнакомого альфы, другой бледный парень, застывший в двух шагах, и дворецкий, пытающийся стать невидимкой. Чонгук замер, его тело напряглось как струна. Хёнук же лишь сильнее прижал его к себе, демонстративно поглаживая плечо омеги, прежде чем отпустить. — Господин Чон, — альфа сделал изысканный полупоклон, его голос зазвучал сладко и почтительно, — наконец-то мы встретились лично. Он шагнул вперед, безупречно отглаженные складки его рубашки шелестели при движении. Джэхён заметил, как пальцы Чонгука непроизвольно сжались в кулаки. — Я Чхве Хёнук, — продолжал альфа, протягивая руку. — мой отец — Чхве Сухён. Глаза старшего Чона сузились. Он медленно, с подчеркнутой неспешностью пожал протянутую ладонь. — Чхве Сухён… — он пробормотал, будто пробуя имя на вкус. — Что-то знакомое. — Мой отец собирается вступить в ряды депутатов… — он сделал паузу, наслаждаясь эффектом. — демократической партии, в ту же, где состоите и вы, господин Чон. «Только не это…» — пронеслось в голове Чонгука. Он видел, как изменилось выражение лица отца — политик в нём мгновенно взял верх над родителем. — Вот оно что. — хмыкнул Чон старший, внимательно рассматривая подростка. — Отец как раз готовится к выборам в вашем округе, — Хёнук сиял, как кот, получивший сливки. — и очень надеется на вашу поддержку. — В таком случае, — голос Донгука внезапно стал теплее. Он даже сделал шаг к Хёнуку, кладя руку ему на плечо. — мы обязательно должны обсудить это подробнее. Возможно, за ужином? Джэхён увидел, как Чонгук слегка пошатнулся, будто от удара. Его собственные ноги приросли к полу — он чувствовал себя незваным гостем на этом странном представлении, где все роли уже были распределены, а сценарий написан без его участия. Хёнук же выглядел триумфатором. Его глаза блестели, когда он обвел взглядом комнату, задерживаясь на бледном лице Чонгука. — Для меня большая честь, господин Чон, — он склонил голову, но уголки губ предательски дернулись. — отец будет в восторге. — Тогда, пусть твой отец свяжется со мной, мы назначим время и дату. А после устроим семейный ужин. — лицо мужчины теперь выражало деловую заинтересованность. Он даже не заметил, как сын вздрогнул от этих слов. В этот момент Джэхён невольно сделал шаг вперед. Его движение привлекло внимание старшего Чона. — А это? — спросил он, указывая подбородком на Джэхёна. — Мой репетитор по английскому, — быстро напомнил Чонгук, его голос звучал неестественно высоко. — мы как раз собирались… — Ах да, твой репетитор, — вспомнил Донгук. — вы уже закончили или только пришли? — Только начали, господин Чон. — выдавил из себя Джэхён, чувствуя, как Хёнук изучает его дешевые джинсы и потрепанные кеды. — Хорошо. — кивнул Чон старший, теряя интерес. — Тогда занимайтесь. Донгук покинул общество подростков, уходя в свои покои. Хёнук был счастлив, и об этом кричала его самодовольная улыбка. Чонгук фыркнул, скрестив руки на груди, его взгляд полон ненависти. Как же он ненавидит Хёнука. — Ты… ты в порядке? — осторожно спросил Джэхён, когда они уже были в комнате Чонгука. Ответом был горький смешок, полный отчаяния: — Не знаю. Но, кажется, Хёнук только что приобрёл политическую поддержку для своего отца… за счёт меня. За окном завыл ветер, словно предчувствуя беду, и Джэхён впервые за этот вечер заметил, что в особняке, несмотря на всю его роскошь, чертовски холодно, пробирает до костей.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

      Джэхён сидел за своей партой, уткнувшись лбом в прохладную поверхность стола. Глаза жгли недосып и усталость, а в висках пульсировала тупая боль. С тех пор, как он оказался в прошлом, нормальный сон стал для него роскошью. Он мечтал о своей мягкой постели, о привычном мире, где не нужно было разбираться в хитросплетениях чужих судеб. Но вместо этого — 1994 год, школа, бесконечные попытки свести двух самых упрямых людей на свете. Его родителей. «Как будто пытаешься столкнуть два магнита одинаковыми полюсами», — раздражённо подумал он. — Эй, Чон. Голос заставил его вздрогнуть. Джэхён медленно поднял голову, чувствуя, как напрягаются мышцы шеи. Перед ним, перекинув ногу через соседний стул, сидел Тэхён. Это было… странно. — Ты же не общаешься со мной на территории школы. — фыркнул Джэхён, намеренно медленно скрещивая руки на груди. — Или сегодня решил сделать исключение? Тэхён усмехнулся, но его глаза — эти знакомые до боли глаза — были холодными и оценивающими. — Пизди поменьше, давай. — Он резко подвинулся ближе, и Джэхён невольно откинулся назад. — Я к тебе с вопросом. О какой «легенде» ты говорил с Чонгуком? Джэхён на мгновение замер. Но внешне остался невозмутимым. — А тебе-то что? — буркнул он, делая вид, что рассматривает трещину на парте. — Просто интересно, — Тэхён пожал плечами, но его тон выдавал больше, чем хотелось бы. — Я просто его репетитор по английскому и всё. — Джэхён наконец поднял глаза и встретился взглядом с отцом. — Иногда занимаемся, я помогаю ему подготовиться к экзаменам. Тэхён замер, изучая его с непривычной внимательностью. Воздух между ними стал густым, как сироп. — Понятно. — наконец произнес он, но по тому, как напряглись его скулы, Джэхён понял — не верит. — Слушай, — Джэхён наклонился ближе, понизив голос до шепота. Класс вокруг них гудел, но он знал — стены имеют уши. — Чхве Хёнук. Ты как-то говорил, что он встречается с Чонгуком. Тэхён хмыкнул, но его глаза вспыхнули. — Так не только я говорю. Все, кто их знает, твердят одно и то же. — Ага, но вот в чем загвоздка, — Джэхён провел языком по пересохшим губам. — между ними ничего нет. Все слухи — просто слухи. Тэхён приподнял бровь. — А тебе откуда это знать? — Я виделся с ним. Да и Чонгук сам сказал, что они никто друг другу. Этот Хёнук просто использует его. Тэхён замер, его лицо на секунду стало каменным. — Использует? — его голос прозвучал резко. — И зачем ему это? — Что бы его отец сблизился с отцом Чонгука. Что бы без труда войти в ряды депутатов. Тэхён резко откинулся на спинку стула, его смех прозвучал фальшиво. — А мне-то с этого что? — он махнул рукой, но Джэхён видел — зацепило. — Тебе? Да какая разница, Тэхён. Просто знай, что всё не так, как кажется. И если ты действительно хочешь, чтобы Чонгуку было хорошо, то присмотрись к Хёнуку. Не дай ему использовать его. Тэхён отвернулся, скрестив руки на груди. Видно было, что слова Джэхёна задели его за живое. Он резко встал, стул с грохотом отъехал назад. — Если это правда… — он наклонился, и его следующая фраза прозвучала почти как угроза. — то тебе лучше быть осторожнее в своих словах. Ким развернулся и ушёл, оставив Джэхёна с бешено колотящимся сердцем. Он сжал руки в кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Он смог заставить отца беспокоиться о папе.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

      Художественная студия была залита мягким золотистым светом позднего послеобеденного солнца. Тэхён сидел за мольбертом, механически нанося мазки кистью, но его мысли были далеко от картины. Взгляд раз за разом скользил к Чонгуку, который сосредоточенно смешивал краски на палитре. «Какая у него странная привычка прикусывать нижнюю губу, когда он сосредоточен», — отметил про себя Тэхён, наблюдая, как тень длинных ресниц Чонгука дрожит при каждом движении глаз. — Если хочешь что-то спросить, спрашивай. — неожиданно нарушил тишину Чонгук, не отрываясь от палитры. Тэхён вздрогнул так сильно, что мазнул кистью по уже почти готовому участку картины. — С чего ты взял, что у меня есть вопросы? — он фыркнул, стараясь скрыть смущение, и яростно принялся исправлять ошибку. Чонгук, наконец, поднял глаза, и Тэхён почувствовал, как под этим спокойным взглядом его шея начинает гореть. — Я видел, как ты смотрел на меня последние двадцать минут, — мягко сказал он. — ты делаешь это каждый раз, когда думаешь, что я не замечаю. Альфа опустил руку, в которой была кисть. Он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, прежде чем снова встретиться взглядом с Чонгуком — на этот раз уже более уверенно. — Скажи честно, — начал он, ощущая, как сердце бешено колотится в груди. — то, что говорят о тебе и Чхве Хёнуке… это правда? Мгновенная перемена в Чонгуке была едва уловима, но Тэхён заметил, как его пальцы слегка сжали палитру, а в уголках глаз появились крошечные морщинки напряжения. — А что именно говорят? — спросил Чонгук, делая вид, что внимательно изучает оттенок на кисти. Тэхён почувствовал ком в горле. — Что вы… вместе. В романтическом смысле. Внезапно Чонгук рассмеялся — искренне, от души, так что его глаза превратились в узкие полумесяцы. — Боже. — сквозь смех выдохнул он, вытирая слезинку с ресниц. — Это, наверное, самая нелепая вещь, которую я слышал за последнее время. Он отставил палитру в сторону и повернулся к Тэхёну всем корпусом, его лицо внезапно стало серьезным. — Хёнук и я просто учимся в одной школе. Ничего более. Тэхён кивнул, делая вид, что полностью поглощен корректировкой тени на своей стороне картины. Но внутри он чувствовал странное облегчение, тепло разливающееся по груди, которое тут же заставило его почувствовать себя глупо. — Просто… люди много болтают. — А тебе не все равно, что они болтают? — мягко спросил Чонгук, и в его голосе была какая-то новая, незнакомая Тэхёну нота. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно, внезапно осветил лицо Чонгука, и Тэхён на мгновение застыл, пораженный тем, как золотистый свет играет в его карих глазах. — Всё равно. — слишком быстро ответил он и тут же пожалел об этом, увидев, как уголки губ Чонгука дрогнули в едва уловимой улыбке. Тишина повисла между ними, густая и сладкая, как мед. Тэхён снова взялся за кисть, но пальцы вдруг стали непослушными, будто он впервые держал инструмент в руках. Краска легла неровно, слишком густо, испортив тщательно выписанный переход. Он скривился — обычно его руки были точными, уверенными. «Когда всё изменилось?» Мысль пронеслась, как вспышка. Может, в походе, когда они остались наедине на холме? Может уже после, когда они возвращались домой и много говорили? — Ты опять смотришь. — голос Чонгука вывел его из раздумий. Тэхён резко опустил глаза, чувствуя, как жар разливается по щекам. — Я не… — Не продолжай. — Чонгук улыбнулся, и в этот момент солнечный луч скользнул по его скуле, осветив мелкие веснушки, которые обычно было не разглядеть. — Ты вновь попытаешься соврать. Тэхён хотел огрызнуться, но вместо этого неожиданно рассмеялся. — Ладно, пойман. Он отложил кисть и повернулся к Чонгуку, на этот раз не скрывая своего взгляда. — Просто… — он запнулся, ища слова. — мне интересно. — Что именно? — Чонгук поднял бровь, но в его глазах не было насмешки — только искреннее любопытство. Тэхён глубоко вдохнул. — Почему ты ни с кем не встречаешься? Вопрос повис в воздухе. Чонгук замер, его пальцы застыли над палитрой. На секунду Тэхён испугался, что перешёл какую-то невидимую черту, но затем Чон медленно поднял глаза. — А ты уверен, что я ни с кем не встречаюсь? Сердце Тэхёна пропустило удар. — Я… — Шучу. — Чонгук рассмеялся, но в его смехе была какая-то странная нотка. — Просто пока не встретил того, кто действительно зацепил бы меня. Он посмотрел прямо на Тэхёна, и в его взгляде было что-то такое, от чего у Тэхёна перехватило дыхание. — А ты? — Я? — Ким почувствовал, как язык будто прилип к нёбу. — Да. Почему ты ни с кем не встречаешься? Тэхён хотел ответить что-то резкое, отшутиться, как он обычно делал, но под этим спокойным, внимательным взглядом все его защитные механизмы дали сбой. — Может, я тоже жду того самого человека. — неожиданно для себя самого выдохнул он. В студии стало так тихо, что было слышно, как за окном шелестят листья. Чонгук смотрел на него, и Тэхён не мог отвести глаз — будто попал в гипнотический транс. — Интересно. — наконец сказал Чонгук, медленно вставая и подходя ближе. — А каков он, этот «тот самый человек»? Тэхён почувствовал, как учащается его пульс. Чонгук остановился в шаге от него, и теперь Тэхён мог разглядеть золотистые вкрапления в его карих глазах. — Я… — он проглотил комок в горле. — думаю, я узнаю его, когда увижу. Чонгук улыбнулся — мягко, по-домашнему тепло. — Надеюсь, ты не прозеваешь этот момент. И прежде чем Тэхён успел что-то ответить, резкий писк пейджера разрезал напряженную тишину. Чонгук вздрогнул, словно его выдернули из какого-то другого измерения, и потянулся к устройству на поясе. — Прости, мне пора идти. — его голос внезапно стал формальным, отстраненным. Длинные пальцы торопливо складывали кисти в футляр, движения стали резкими и механическими. Тэхён вскочил так быстро, что стул с грохотом упал назад. — Давай я провожу тебя. — он услышал странную дрожь в собственном голосе и тут же стиснул зубы. Чонгук уже накинул рюкзак на одно плечо, его профиль в золотистом свете заката выглядел неожиданно хрупким. — Не нужно, — он обернулся, и Тэхён поймал в его взгляде что-то неуловимое — то ли сожаление, то ли вопрос. — за мной приехали. Увидимся. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, но для Тэхёна звук прозвучал оглушительно. Он медленно поднял стул, пальцы впились в спинку до побеления костяшек. В опустевшей студии внезапно стало холодно, будто вместе с Чонгуком ушло и все тепло. Тэхён медленно опустился на стул и снова взял кисть, но знал — сегодня больше не сможет рисовать. Все его мысли были заняты одним-единственным человеком, и этот человек только что ушёл от него, будто ничего не произошло. «Когда же всё так перевернулось?» И главное — что ему теперь со всем этим делать?