как я родителей свёл

      Тэхён сидел на краю школьной крыши, свесив ноги в пустоту, и смотрел вдаль. Золотые лучи солнца окрашивали город в теплые тона, но в его душе царил хаос. Разговор с Чонгуком в студии не выходил у него из головы. Каждое слово, каждый взгляд — всё это крутилось в мыслях, как навязчивая мелодия. «Что со мной происходит?» — думал он, затягиваясь сигаретой. Дым вырывался из его губ клубами, растворяясь в прохладном воздухе. Он всегда был уверен в себе, знал, чего хочет, и не позволял эмоциям брать верх. Но сейчас… сейчас он чувствовал себя так, будто стоял на краю пропасти, и один неверный шаг — всё рухнет. Глаза сами потянулись к листку в его тетради — наброску Чонгука, сделанному в тот день на холме. Рисунок был небрежным, незаконченным, но в этих штрихах угадывалось что-то… То, что он не решался дорисовать. Внезапно скрип двери вырвал его из мыслей. Тэхён резко захлопнул тетрадь, сунул его во внутренний карман пиджака и обернулся. — Опять куришь? — Юнги стоял в паре шагов, скрестив руки на груди. В его голосе не было ни осуждения, ни раздражения — лишь привычная усталость, словно этот разговор они вели уже сотню раз. Тэхён криво усмехнулся, но в его глазах так и осталась та же тень, что и в последние дни. — А как же. Юнги молча подошёл, прислонился спиной к бетонному ограждению крыши и достал сигарету. — Почему в одиночестве? — спросил он, закуривая. — Да так… Надо было кое о чём подумать. Тэхён резко докурил оставшийся окурок, раздавил его пальцами о бетонную изгородь и тут же потянулся за новой. Тишина повисла между ними, но Юнги, кажется, был здесь не просто так. Он нервно постукивал пальцами по своему локтю, будто подбирал слова. — Слушай, я вот что хотел спросить… — начал он наконец, глядя куда-то в сторону двери. — Ты, наверное, заметил, что я в последнее время… ну, сблизился с Чимином. Тэхён на мгновение замер, затем медленно выдохнул дым. — И? — Ничего против не имеешь? — Юнги осторожно посмотрел на него. — Он ведь, вроде как… тебе нравился. Тэхён хрипло рассмеялся. — Рядом с тобой он улыбается чаще, чем когда-либо со мной. Я видел, как он смеялся над твоими тупыми шутками в последний день похода. Юнги нахмурился. — И тебе даже не захотелось подойти и набить мне морду? Он знал, на что способен Тэхён в гневе. Но тот лишь пожал плечами. — Нет. Ты мой друг. И Чимин тоже. Да и… с тобой ему будет лучше. — В каком смысле? — Юнги резко выпрямился. Тэхён перекинул ногу через ограждение и спрыгнул вниз, обратно на крышу. Отряхнув брюки от пыли, он поднял взгляд, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то горькое. — Сам посуди. Что он может получить от меня? Отношения со школьным хулиганом только испортят ему репутацию. — Но я тоже им считаюсь. — Не так, как я. — Тэхён резко оборвал. — У тебя папа — адвокат, отец — судья. У тебя есть дом, куда можно привести друзей. А у меня? — голос его дрогнул, но он тут же стиснул зубы. — Папа сбежал, отец бухает. Чимин заслуживает нормальной жизни, а не… этого. Юнги молчал. Ветер подхватил пепел с его сигареты, унося куда-то в темнеющее небо. — Ты идиот! — наконец сказал он тихо. — Если бы он действительно хотел быть с тобой, ему было бы плевать на всё это. Тэхён криво усмехнулся. Окурок, брошенный на бетон, рассыпался искрами под его каблуком. Руки глубоко зарылись в карманы брюк, будто пытаясь спрятать дрожь. — Я думаю, вы отлично смотритесь. — голос его звучал ровно, слишком ровно для такой фразы. Он сделал шаг к другу, тяжелая ладонь легла на плечо Юнги. — Но если обидишь его, — пальцы впились в ткань пиджака. — я набью тебе морду и не посмотрю, что ты мой друг. Похлопывание по плечу вышло слишком резким, чтобы быть дружеским. Тэхён уже развернулся, когда голос Юнги остановил его: — А что насчёт тебя? Шаги замерли. — Мы в выпускном классе, Тэхён. — Юнги раздавил недокуренную сигарету, лицо его исказилось от внезапной ярости. — Это наш последний год в школе. Нам пора задуматься о будущем. О профессии и… о семье. — вздохнул Мин. — Ты вообще знал, что Намджун собирается поступать в университет с музыкальным уклоном, консерватория или что-то типа того, не скажу точно? А что у того омега появился из другой школы? Я… — он сглотнул. — планирую идти по стопам своих родаков. Чтобы в будущем обеспечить не только себе, но и Чимину лучшую жизнь. А ты что? Тэхён медленно повернулся. Его тенистые глаза были пусты. — Ты даже нам не рассказываешь, — Юнги продолжал, голос теперь дрожал. — от всех отгораживаешься. Отказываешься от омег, словно их у тебя очередь огромная. Отказываешься от своей мечты, лишь бы денег получить с конкурса, чтобы что? Отдать их своему отцу алкашу? — Хватит. — процедил Тэхён сквозь зубы, кулаки его сжались так, что суставы побелели. В висках стучало, но сквозь этот гул он услышал последние слова: — Ты должен начать думать о себе и своём будущем, а не о том, кто твою жизнь в дерьмо превращает! Тишина. Где-то внизу зазвенел школьный звонок. Тэхён разжал пальцы. Он знал, что Юнги прав. Каждое слово било точно в цель. Но… — Не всем так повезло в жизни, знаешь ли. — прошептал он. Голос звучал сломанно. — Ты говоришь, будто это просто — взять и бросить. Но он… — Тэхён резко оборвал себя, стиснув зубы. Он не мог сказать. Не мог объяснить, что в глубине души всё ещё ждёт, когда отец очнётся, вспомнит, что у него есть сын. Что каждый раз, отдавая деньги, он тайно надеется — в этот раз они пойдут не на бутылку, а на что-то хорошее. Юнги видел эту борьбу в его глазах. Его собственное выражение лица смягчилось. — Чёрт! — он провёл рукой по лицу. — Просто… подумай об этом, ладно? Тэхён ничего не ответил. Просто развернулся и пошёл к выходу, оставляя на крыше и друга, и свои невысказанные мысли. Дверь захлопнулась с глухим стуком, будто ставя точку в этом разговоре. Тэхён шёл по коридору, стараясь не замечать любопытные взгляды учеников. В голове гудело, как в улье. Слова Юнги, собственные мысли — всё смешалось в один ком. Он понимал, что друг прав, но принять это, изменить что-то в своей жизни казалось непосильной задачей. Как можно думать о будущем, когда настоящее тянет на дно? Он зашёл в класс и плюхнулся за свою парту. Автоматически достал учебник, открыл его на нужной странице, но буквы расплывались перед глазами. Он успел увидеть обеспокоенный взгляд Джэхёна, но не стал придавать этому значения и просто отвернулся. Звонок прозвенел, но Тэхён не сдвинулся с места. Он сидел, уставившись в одну точку, пока класс не опустел. Наконец, он достал из кармана блокнот. На листе красовался тот самый незаконченный набросок Чонгука. Пальцы невольно коснулись контуров лица, губ, пряди волос, упавшей на лоб. Тэхён вздохнул. Он должен что-то менять. Не ради кого-то, а ради себя. Он должен попытаться вырваться из этого замкнутого круга. И, возможно, начать стоит с этого рисунка. Он взял карандаш и, дрожащей рукой, начал добавлять штрихи, вкладывая в них все свои чувства, все свои надежды.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

      Последние ноты скрипичного этюда замерли в воздухе, оставив после себя звенящую тишину. Чонгук медленно опустил смычок, его пальцы всё ещё сохраняли дрожь от напряжения. Учебники на столе так и остались нетронутыми — сколько он ни пытался сосредоточиться на уроках, мысли упорно возвращались к последней встрече. с ним. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь занавески, уже окрасился в вечерний багрянец. Чонгук откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. Перед внутренним взором снова возникло это выражение лица — Тэхён смотрел на него так, будто пытался разгадать какую-то загадку. А потом этот вопрос… »…то, что говорят о тебе и Чхве Хёнуке… это правда?» Губы Чонгука непроизвольно скривились. Эти дурацкие слухи преследовали его уже два года, с тех самых пор, как Чхве Хёнук в шутку обнял его на школьном фестивале. Но почему Тэхёна это вдруг заинтересовало? Резкий стук в дверь вырвал его из размышлений. — Чонгук? — голос отца прозвучал неестественно бодро. — Да? — юноша вздрогнул, случайно задев скрипку. Инструмент издал жалобный звук. Дверь распахнулась, впуская в комнату отца в безупречном костюме и двое прислуг. Один из них держал на вытянутых руках тёмно-синий костюм с шёлковым галстуком. — Переодевайся. Через пятнадцать минут внизу, мы едем ужинать в ресторан. Чонгук замер. Ресторан? Сейчас? — Но почему так внезапно? — Неважно, — отец уже повернулся к выходу. — просто переодевайся и будь внизу вовремя. Когда дверь закрылась, Чонгук сжал кулаки. Он прекрасно знал этот тон — значит, предстоит очередное представление. Приняв максимально быстрый душ, он машинально застегнул неудобный воротничок, ловя своё отражение в зеркале. Юноша в строгом костюме с безупречной осанкой — именно таким его хочет видеть отец. Внизу в гостиной царила неестественная атмосфера. Отчим Ынсон в изысканном смокинге томно поправлял галстук отцу. — Как чудесно, наконец-то семейный ужин. — его голос звучал слащаво, а глаза блестели фальшивым блеском. — Ты ведь тоже рад, Донгук? Чонгук лишь стиснул зубы, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Эта игра в идеальную семью становилась всё невыносимее. Роскошная машина доставила их к подъезду элитного ресторана. Мраморные колонны, хрустальные люстры, тихая игра рояля — всё здесь дышало показной роскошью. Метрдотель с подобострастным поклоном провёл их к лучшему столику. Чонгук уже потянулся к меню, когда почувствовал, как воздух вокруг словно сгустился. Подняв глаза, он увидел приближающуюся фигуру и почувствовал, как всё внутри сжалось в ледяной ком. — Добрый вечер. — Хёнук стоял перед ними, безупречно улыбаясь. Его взгляд скользнул по Чонгуку, задерживаясь на слишком открытом воротнике рубашки. — Что ты… — голос Чонгука предательски дрогнул. — Что ты здесь делаешь? — Мы с отцом получили приглашение от господина Чона. — глаза Хёука блестели торжествующим блеском. За спиной Хёнука появился массивный мужчина в дорогом костюме. Его маленькие глазки быстро оценили обстановку. — Добрый вечер, господа. — его громовой голос заставил посетителей поблизости обернуться. — Какое прекрасное место для обсуждения нашего… сотрудничества. Чонгук медленно перевёл взгляд на отца. Тот сохранял безупречно спокойное выражение лица, лишь слегка кивнув: — Я думаю, у нас найдётся много тем для разговора. В этот момент Чонгук понял всё. Это не семейный ужин. Это тщательно спланированное представление, где он должен строить из себя образцового сына. Ужин начался. Разговоры лились рекой — о выборах, о перспективах, политики и тому подобное. Ынсон, как всегда, вставлял елейные комплименты, а отец Хёнука громогласно хохотал, демонстрируя свои зубы. Чонгук машинально отправлял в рот кусочки изысканных блюд, не чувствуя вкуса. Он был словно наблюдатель, отстраненно следящий за разворачивающейся перед ним сценой. Хёнук демонстративно оказывал знаки внимания, стараясь коснуться его руки, подлить воды. Каждое его движение вызывало отвращение. Но Чонгук старался игнорировать их, сосредотачиваясь на ледяном спокойствии отца. На десерт подали торт, украшенный хрупкими сахарными цветами и золотой пудрой. Чонгук механически водил вилкой по тарелке, превращая изысканный десерт в бесформенную массу. Его взгляд упорно избегал Хёнука, но он чувствовал на себе этот пронизывающий взгляд — как будто его уже раздели догола и оценили каждую деталь. — Чонгук, — отец звонко стукнул ножом по бокалу, заставив всех вздрогнуть. — почему бы тебе не рассказать господину Чхве о своих музыкальных успехах? Я уверен, ему будет интересно услышать о твоих талантах. Последнее слово прозвучало с особой интонацией. Хёнук тут же подхватил, его голос слащаво капал, как перегретый мёд: — О, отец, ты просто обязан услышать, как он играет на скрипке! — его пальцы нервно барабанили по скатерти, будто уже представляли, как перебирают струны на скрипке Чонгука. — Такой… страстный исполнитель. Мужчина откинулся на спинку стула, его свиные глазки блеснули интересом: — Ох, неужели? Я бы с огромным удовольствием послушал вас вживую, Чонгук. — В школе как раз скоро концерт! — вклинился Ынсон, сияя искусственной улыбкой. Его рука с кольцами собственнически легла на плечо Чонгука. — Наш мальчик будет солировать. Вы просто обязаны прийти! — Обязательно. — просипел мистер Чхве, облизывая губы. — Чонгук, — вновь заговорил Хёнук. — я слышал, ты собираешься поступать Сеульскую консерваторию? Как… замечательно совпадает, я ведь как раз тоже собираюсь поступать туда. В ушах зазвенело. Чонгук почувствовал, как горячая волна поднимается от шеи к щекам. Это никогда не было его выбором, а всего лишь очередная воля отца. — Да, я планирую. — пробормотал он, стараясь сохранять спокойствие. Отец Хёнука самодовольно кивнул, его тройной подбородок затрясся: — Прекрасное решение. Музыка — это всегда хорошее вложение. — его взгляд скользнул к отцу Чонгука, и между ними пробежало какое-то понимание. — И потом, у нас с господином Чоном нашлось много общих интересов. Думаю, наши семьи могли бы отлично сотрудничать не только в работе. Ложка со звоном упала на фарфор. Чонгук почувствовал, как в груди поднимается волна тошноты. Он вскочил, его колени подкосились, но он сумел сохранить видимость контроля: — Прошу прощения, мне нужно отойти. Он почти бежал к уборной, спотыкаясь о слишком длинные ножки стульев. Запершись в кабинке, Чонгук судорожно вдохнул, пытаясь выдавить из лёгких этот удушливый воздух, пропитанный духами, коньяком и ложью. Его пальцы вцепились в раковину так, что побелели костяшки. Он всей душой ненавидит то, что сейчас происходит. Его пытаются сосватать с Хёнуком, хуже и быть не может. В зеркале перед ним стоял бледный юноша в дорогом костюме, с идеально уложенными волосами и пустыми глазами. Чонгук вдруг ясно понял — если он сейчас не сделает чего-то, этот мальчик в зеркале навсегда останется куклой в чужих руках. Когда ужин, наконец, подошел к концу, Чонгук чувствовал себя опустошенным. Лицемерные прощания, обещания новых встреч — всё это звучало как насмешка. В машине он отвернулся к окну, пытаясь скрыть слезы. Он больше не может играть эту роль, ему нужен глоток свежего воздуха. Но… он боится идти против отца.

˗ˏˋ ♡ ˎˊ˗

      Джэхён шёл по парку, рассеянно пиная несчастный камушек, который так не вовремя подвернулся ему под ногу. Камень отскакивал вперёд, будто убегая от его тяжёлых мыслей. А мысли эти, как назойливые осы, жужжали в голове, возвращаясь к одному и тому же — к родителям. «Как они вообще сблизились? Что подтолкнуло их на создание семьи? Что произошло потом, что отец ушёл от нас?» Вопросов было слишком много, а ответов — ни одного. Остановившись посреди аллеи, Джэхён запрокинул голову, уставившись в бескрайнее небо. Оно было таким же безмятежным и равнодушным, как всегда. Глубокий вздох вырвался из его груди — будто он надеялся, что ветер унесёт его сомнения куда подальше. «Хоть бы кто-нибудь ответил…» Но небо молчало. Сжав кулаки, он двинулся дальше, как вдруг его взгляд уловил знакомые силуэты у киоска с мороженым. Юнги, улыбаясь во весь рот, протягивал один из рожков Чимину, а тот, слегка смущённый, принимал угощение, пряча довольную ухмылку. «Ну хоть одну пару я смог свети.» — Джэхён невольно улыбнулся. Но в тот же миг его внимание привлекло движение среди деревьев. За стволом старого дуба притаился Мингю, явно следящий за парой. Его поза была напряжённой, а взгляд — странно пристальным. Любопытство заставило Джэхёна подкрасться почти бесшумно. — Что делаешь? — спросил он, как ни в чём не бывало, но с лёгкой издёвкой в голосе. Мингю дёрнулся так резко, что едва не врезался головой в ветку. — Что за! — он схватился за грудь, широко раскрыв глаза. — Ты хочешь меня в могилу свести? Джэхён рассмеялся, но тут же перевёл взгляд на Юнги и Чимина, затем снова на Мингю. — Или… может, ты сам кого-то хочешь свести? — пробормотал он с намёком. Мингю покраснел до корней волос. — Почему следишь за ними? — Джэхён сунул руки в карманы, нарочито расслабленно прислонившись к дереву. Губы его дрогнули в едва заметной усмешке. — Решил в Бога сыграть? Фраза висела в воздухе, отдаваясь горьковатым эхом. Ведь когда-то эти же слова бросил ему сам Мингю. Тот фыркнул, нервно прижимаясь к стволу и не отрывая глаз от парочки. — Это ты у нас играешь. А я пытаюсь предотвратить то, что ты натворил. — В каком смысле? — Джэхён нахмурился. — Зачем тебе мешать им? Мингю резко развернулся. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, почти отчаянное. — Потому что ты, идиот, рушишь моё будущее! Тишина. Джэхён медленно моргнул, будто слова не сразу долетели до сознания. — Подожди… Как отношения Юнги и Чимина вообще связаны с тобой? — он сделал паузу, и вдруг его брови взлетели вверх. — Стоп. Тебе что, Чимин нравится? — Боже, нет! — Мингю закатил глаза так сильно, что, казалось, они останутся в черепе. Он вышел из укрытия — пара уже скрылась за поворотом. — Просто… не лезь. Не своди их. Оставь всё как есть. — Дружище, да ты уже припозднился. — Джэхён хмыкнул. — Ты разве не видишь? Они уже влюблены в друг друга. — Вижу… к сожалению. — голос Мингю дрогнул. — Как пели BTS в одной своей песне: «Любовь — это такое безумие.» — Странный ты. — хмыкнул Джэхён, так и стоя сунув руки в карманы брюк. — Будущее твоё рушится, это же надо придумать. — но тут внезапно улыбка сошла с лица Джэхёна, до него неожиданно дошло. — Погоди… Ты только что сказал… BTS? Мингю резко замер. — Ну да. А что? — но в его глазах промелькнула паника. Джэхён ощутил, как по спине побежали мурашки. Ведь в 1994 году никаких BTS не то что не существует, их и в помине ещё даже нет. — Ты… из… будущего? — заикаясь спрашивает Джэхён, до сих пор не веря в услышанное. Мингю резко закашлялся, будто подавился собственным дыханием. — Ч-что? Пф… — он осознал свою ошибку. — BTS дебютировали в 2013 году, а эта строчка из их пеани «Fake Love», которая вышла в 2018 году. — А ты-то откуда это знаешь? — теперь уже Мингю впился в него взглядом. Джэхён медленно выдохнул. — Я из 2019 года, Чон Джэхён, старший сын Ким Тэхёна и Чон Чонгука. — Что? — Мингю побледнел. — А ты? — Джэхён не отводил взгляда. Губы Мингю дрогнули. — Я Мин Мингю из 2019 года, единственный сын Мин Юнги и Пак Чимина. — Мин? Но ты же представился как Ким. — Это для конспирации. — Мингю развёл руками. Они уставились друг на друга. Ветер шевелил листья над их головами, будто сама вселенная смеялась над этой абсурдной ситуацией. — Так… получается, мы оба… — …из будущего. — закончил Мингю. Двое парней сидели на скамейке, погруженные в тяжёлое молчание. Прохожие спешили мимо, не подозревая, что перед ними — двое путешественников во времени из 2019 года. Но как они попали в прошлое? — Как ты попал сюда? — наконец нарушил тишину Джэхён, поворачиваясь к Мингю. Тот вздохнул, его пальцы нервно переплелись. — Шёл домой из колумбария… — голос дрогнул. — Начался дождь, сверкнула молния… и вот я здесь. — он поднял глаза, в которых читалась бездонная усталость. — А ты? Джэхён горько усмехнулся: — Классика. Поругался с папой, убежал из дома… дождь, гром, и вуаля — добро пожаловать в 1994-й. — он провёл рукой по лицу. — Интересно, молния — это стандартный транспорт между эпохами? Мингю не ответил на шутку. Вместо этого он пристально посмотрел на собеседника: — Значит, ты здесь, чтобы свести своих родителей? Джэхён замер. Его пальцы сжали край скамьи. — Если честно, не знаю. Просто я сам поставил себе эту цель. — Джэхён потирает ладони, смотря на прохожих. — Мой отец ушёл от нас, когда мне стукнул годик. Он оставил папу, меня и младшего брата. Я никогда не видел его, лишь на фотографии. И я подумал, что, если свести их раньше, чем это было, может быть судьба сжалится надо мной и в моём будущем мы будем нормальной семьёй. — Надо же. Кто бы мог подумать. — усмехнулся Мингю. — Ким Тэхён, местный хулиган и Чон Чонгук, образцовый ученик и сын депутата. — покачал он головой. — Жизнь определённо обладает странным чувством юмора. — А ты здесь почему? — Джэхён повернулся к нему. — Хочешь разлучить родителей? Мингю напрягся. Его глаза стали стеклянными. — Типо того. — Мингю пожал плечами, посмотрев на друга по несчастью, в глазах которых говорилось: «Продолжай». — Мои родители должны были встретились через два года, но из-за тебя всё пошло под откос. Мой папа умер при родах, я никогда не видел его. — каждое слово давалось с усилием. — Отец от горя ушёл в работу, скинув заботу обо мне на няню. Я почти не видел его, ведь тот живёт работой и хочет, чтобы однажды я пошёл по его стопам, стал судьёй в будущем. Даже имея живого отца, я всё равно чувствовал себя сиротой. Я часто хожу в колумбарий к папе и прошу у него прощения за то, что отнял у него жизнь. Если бы не я, он был бы жив и счастлив, а отец, возможно, не видел бы меня… причину смерти его любимого человека. — Мне жаль. — Когда я оказался здесь… я подумал — это шанс. Увидеть папу живым. Поговорить с ним. — голос сорвался. — И сделать так, чтобы они НИКОГДА не встретились! Чтобы я никогда не родился! Чтобы они были счастливы… без меня. — Чушь! — Джэхён резко схватил его за плечи. — Ты слышишь себя? Ты хочешь стереть себя из истории! — А что во мне хорошего? — Мингю вырвался. — Я — причина смерти самого дорогого для отца человека! Каждый раз, глядя на меня, он видит только это! Джэхён резко дёрнул его за руку, заставив встретиться взглядом. В его глазах горела неожиданная твердость. — Это. Не. Так. — каждое слово било, как молот. Его пальцы впились в запястье Мингю почти болезненно. — Ни один родитель в мире не считают своего ребёнка ошибкой. Даже если… даже если цена была так высока. Мингю попытался вырваться, но Джэхён не отпускал. — Но я не хочу, чтобы он умер! — Мингю наконец разрыдался, его тело согнулось пополам, как под ударом. — Не хочу видеть, как отец каждый год в день моего… папиной смерти запирается в кабинете с бутылкой! Джэхён внезапно обхватил его за плечи, прижав лоб к своему плечу. — Ты ведь знаешь настоящую причину его смерти, так почему ты винишь себя? — прошептал он. Мингю замер, его дыхание стало прерывистым. — Но ведь это случилось, когда он рожал меня. — Ты можешь всё изменить. Не стирая себя из истории. — Джэхён отстранился, держа его за лицо. — Просто дай советы, вложил в голову папы, что он должен сделать, чтобы избежать смерти в будущем. — А если не получится? Что, если, его всё так же не будет в живых, когда я вернусь обратно в 2019 год. Джэхён промолчал. На это у него не было ответа. Сейчас он понимает, что проблемы Мингю куда серьёзнее его. Сам Мингю стоял, оглушенный тишиной, которая последовала за словами Джэхёна. В голове бушевал хаос. С одной стороны, мелькнула слабая надежда — возможность что-то исправить, не уничтожая себя. С другой — леденящий страх, что все его усилия окажутся напрасными, и он вернется в мир, где его папы всё так же не будет.