Сохранить свое

Ты не можешь оплакивать то, от чего отказался. Но ты можешь сожалеть об этом. И это то, что жжет сильнее всего.

      На другом конце Лондона, в тихом маггловском квартале, спрятанном за заросшими живыми изгородями и заколдованными гламурными стенами, стоял таунхаус, в котором жила семья Малфой, что полностью противоречило репутации его обитателей. Чары вокруг него были тонкими, но непроницаемыми, спроектированными самой Гермионой и поставленными с древней арифмантической точностью, которая заставила бы попотеть даже Билла Уизли.       Внутри обеденный стол представлял собой поле битвы пергаментов и приготовлений: стенограммы министерства, судебные документы, поэтажные планы помещений Визенгамота и заметки, написанные четким почерком Гермионы и угловатыми каракулями Драко. Перья, как магические, так и магловские ручки, были разбросаны между чашками и чернильницами.       Это был день после возвращения Драко из Министерства. На следующий день после того, как Гарри Поттер заметил его в атриуме с расширенными глазами и ошеломлённым взглядом на маленького белокурого мальчика рядом с ним.       Скорпиуса, которому сейчас было пять лет, Тео и Блез забрали с собой погулять на полдня, вооружившись галеонами и планом испортить настроение Драко. Двухлетняя Кассиопея, воплощение хаоса, дремала наверху в своей комнате под чарами, которые гарантировали, что она не проснется с криками о русалках до обеда. А «Ежедневный пророк» только что доставили. — Таинственное возвращение Малфоя породило множество предположений — искупление или уловка? — Гермиона с фырканьем прочитала вслух, бросив газету на захламленный стол, — что, блядь, случилось с журналистской честностью?       Драко, раскинувшийся в кресле с закатанными рукавами и испачканными чернилами пальцами, не поднимал глаз. — Умерла вместе с Ритой Скитер. Или, может быть, в ее кислотно-зеленом пере наконец закончился яд.

✦ Ежедневный Пророк✦

Четверговый выпуск — 8 стр.

ТАИНСТВЕННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ МАЛФОЯ ПОРОЖДАЕТ ПРЕДПОЛОЖЕНИЯ — ИСКУПЛЕНИЕ ИЛИ УЛОВКА?

Септима Ларк, старший политический корреспондент

      Лондон — После более чем десяти лет молчания, скандалов и принудительного изгнания Драко Люциус Малфой — бывший Пожиратель смерти и единственный наследник печально известной семьи Малфой — вернулся в Великобританию при весьма конфиденциальных и подозрительных обстоятельствах.       Малфой, осужденный в 1999 году Визенгамотом, через год после Битвы за Хогвартс, за участие во Второй магической войне и лишенный наследства, привилегий и права заниматься магией, был замечен входящим в Министерство магии в начале этой недели. Очевидцы подтверждают, что его сопровождал маленький ребенок — мальчик, предположительно его сын, — чьи удивительные светлые волосы и неповторимый профиль уже вызвали интерес общественности.       Источники в Министерстве подтверждают, что полное рассмотрение приговора Малфоя и его возможной амнистии запланировано на эту субботу в десять часов, перед полным составом Визенгамота.       Остается неясным и весьма спорным, почему Малфой вернулся именно сейчас — и кто именно за закрытыми дверями оказывает ему поддержку.       Доктор, муж… исправившийся человек?       Говорят, что во время своего десятилетнего изгнания в Австралии Малфой полностью отказался от общества чистокровных. Вместо этого, как утверждают источники, он поступил в маггловское учебное заведение и стал дипломированным маггловским врачом, работающим как в магических, так и в немагических медицинских учреждениях, — далеко не тот мальчик, который когда-то расхаживал по коридорам Хогвартса с усмешкой и Темной меткой.       Кроме того, есть еще вопрос о его жене, личность которой остается под строгим секретом. Известно лишь, что пара состоит в браке не менее восьми лет, а ребенку, которого видели вместе с ним — предположительно, их сыну — около пяти лет. Свидетельства о браке, зарегистрированного в Британии, нет, что позволяет предположить, что союз был заключен за границей.       Личность леди Малфой остается самым большим секретом Министерства. Теории выдвигаются самые разные: от незначительной европейской чистокровной ведьмы до амбициозной полукровки с международными политическими связями. Один особенно скандальный слух даже предполагает, что она когда-то была связана с Орденом Феникса.       Если Малфой действительно исправился, к чему такая секретность? — спрашивает Адалинда Брайс, обозреватель еженедельника «Волшебное наследие», — зачем скрывать имя его жены, если это не вызовет споров? Что будет рассматривать Визенгамот       На субботнем слушании Визенгамот определит, выполнил ли Малфой условия испытательного срока и можно ли снять с него последние ограничения на магию, путешествия и гражданские права. Кроме того, была одобрена полная проверка образа жизни, чтобы оценить подлинность его перевоспитания.       Список свидетелей, которые должны выступить от имени Малфоя, вызвал недоумение. Среди них значатся такие имена, как: • Целитель Поппи Помфри, которая уже много лет является целителем Хогвартса и была военным медиком. • Профессор Минерва МакГонагалл, директор Хогвартса и бывший заместитель главы Ордена Феникса. • Герболог Невилл Лонгботтом, нынешний заместитель главы Хогвартса и прославленный герой войны. • Старший целитель из Австралийской гильдии магической медицины, который в последние годы тесно сотрудничал с Малфоем. • Высокопоставленный чиновник из Международной конфедерации волшебников, по слухам, связанный с несколькими антивоенными акциями.       И, что самое любопытное, неназванная магглорожденная ведьма с межконтинентальными полномочиями и значительным дипломатическим влиянием. Ее личность держится в строжайшем секрете — многие полагают, что только ее имя может повлиять на решение Визенгамота.       В случае успеха Малфой получит ограниченный доступ к своему замороженному наследству и право официально практиковать в качестве магического врача в Великобритании. Хотя его семейные хранилища по-прежнему находятся под пристальным вниманием, источники, близкие к Гринготтсу, подтверждают, что восстановление в правах вернет ему некоторые права на частные активы.       Опасный прецедент?       Общественное мнение по-прежнему резко разделено. Одни считают, что Малфой заплатил свою цену, другие утверждают, что возвращение бывшего Пожирателя смерти в общественную жизнь — особенно того, кто так долго избегал внимания общественности, — создает опасный прецедент. — Прощение никогда не должно превращаться в забвение, — пишет политический аналитик Марла Эджкомб, — волшебный мир заслуживает прозрачности. А возвращение Малфоя не похоже на прозрачность.       Пока что царят спекуляции.       Действительно ли это история искупления, которая готовилась десять лет? Или тщательно отшлифованный образ человека, все еще погруженного в тайны?       Одно можно сказать с уверенностью: когда Драко Малфой предстанет перед Визенгамотом в эту субботу, за ним будут наблюдать все.       Гермиона откинулась на спинку кресла, сложив руки. — Они ведут себя так, будто ты вернулся из подземного мира, чтобы отомстить, а не вернулся домой, чтобы твои дети могли быть рядом с бабушкой и дедушкой, а ты мог получить соответствующую медицинскую лицензию. — Им плевать на факты, — сказал Драко, потирая переносицу, — их волнуют сенсации, — бывший Пожиратель смерти Малфой искупает свою вину с помощью горячей жены и прекрасных детей — не совсем то, чего они хотят, не так ли?       Она рассмеялась, затем встала и обошла стол. Не раздумывая, Гермиона забралась к нему на колени и прижалась к нему, лениво обхватив руками его плечи. Он издал тихий довольный гул и зарылся лицом в ее кудри. — Это всегда должно было случиться, — пробормотала она ему в горло, — они всегда собирались копать. Спекулировать. Превращать нашу жизнь в чертово шоу. — Я знаю, — ответил он, крепче прижимая ее к себе, — но мне неприятно, что это касается тебя. Что они будут сомневаться в твоих суждениях. Назовут тебя влюбленной дурой, сбившейся с пути. — Меня называли и похуже, — прошептала она, прижимаясь губами к его щеке, — люди, которые раньше клялись, что готовы умереть за меня.       Драко поцеловал ее, медленно и глубоко, и она впилась в его губы, как в спасательный круг. — Ты жалеешь об этом? — мягко спросил он.       Она отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. — О чем именно? О том, что выбрала тебя? Об отъезде из Британии? О том, что ращу двух крошечных ураганов, обучая тебя пользоваться тостером и отличать белое от темного?       Он улыбнулся. — Белые все еще смущают меня. — Тогда нет. Я ни о чем не жалею. Особенно о тебе.       Он выдохнул, прижавшись лбом к ее лбу. — Ты знаешь, что мы победим. Не из-за политики или показаний. А потому что мы тверды. Потому что они не смогут тронуть нас там, где это важно. — Хорошо, — сказала она стальным голосом, — пусть приходят. Надеюсь, они увидят, как мы счастливы. Как далеко ты продвинулся. И как мало у них теперь власти над нами.       Тишину нарушил трепет крыльев, и министерская сова бесцеремонно впечаталась в кухонное окно. Драко застонал и встал, помогая Гермионе подняться на ноги, а затем пересек комнату и взял пергамент.       Он быстро просканировал его. — Черт возьми, — пробормотал он. — Плохие новости? — Зависит от обстоятельств. Визенгамот хочет чтобы Авроры навестили нас, чтобы убедиться, что я не провожу тайные ритуалы крови в туалете и не прячу Темные артефакты под детскими кроватками.       Гермиона закатила глаза. — Конечно, хотят. А кто именно?       Драко заколебался. — Драко?       Он протянул ей пергамент. — Кингсли выбрал Гарри, — ее глаза сузились. — Он выбрал. — Он знает. — Кингсли рассказал ему о нас. Сказал, что не вдавался в подробности, но решил, что лучше, чтобы Поттер не пришел неподготовленным. Он сказал мне, что собирается это сделать, когда я видел его вчера.       Гермиона фыркнула. — Точно. Потому что ничто так не говорит о подготовленности, как-то, что ты узнаешь, что твоя когда-то лучшая подруга вышла замуж за бывшего Пожирателя смерти, которого он однажды довел до бессознательного состояния в школьном туалете с помощью проклятия, которое нашел в старом учебнике по зельям.       Драко прислонился к стене и сложил руки. — Хочешь сначала увидеться с ним? Предупредить? Дать ему в морду?       Она задумалась. — Честно говоря, я хочу, чтобы он появился и увидел, что мы из себя представляем. Я хочу, чтобы он огляделся и понял, как мало он меня знает. Потому что отпустил меня. Он ушел. И мне больше нечего объяснять.       Драко снова пересек комнату и поцеловал ее в лоб. — Тогда мы продолжаем жить как прежде. Мы покажем им любовь. Мир. Пусть это будут грязные волосы, истерики малышей и пятна на диванных подушках. Мы покажем им себя. — А когда завтра придет Гарри? — спросила она, изогнув бровь. — Мы напоим его чаем с тортом и напомним, что мы никому ничем не обязаны. Что мы были и счастливы сейчас. Что ты мой лучший друг и полностью принадлежишь мне. Моя жена.       Гермиона улыбнулась и закатила глаза, глядя на своего властного романтичного мужа. — Касси, наверное, укусит его.       Драко усмехнулся. — Так даже лучше.

***

      Солнце стояло высоко над Косой аллей, отбрасывая теплый свет на кривые дымоходы и витрины волшебных магазинов. Мимо витрин и подержанных котлов суетились семьи, смех смешивался с редким воплем разбойника Фанг Фрисби.       Теодор Нотт и Блейз Забини неторопливо прогуливались по Аллее, руки их были заняты сумками и книгами, между ними вихрем носился маленький блондин. Скорпиус, такой же любопытный, как и его родители, только что вышел из «Флориш и Блоттс», сжимая в руках недавно приобретенную книгу о магических зверях и сахарное перо, которого у него не должно было быть. — Дядя Тео, а ты знаешь, что у нунду пятна, как у книзла? — спросил Скорпиус, поворачивая шею, чтобы посмотреть на него. — Да, — торжественно ответил Тео, — а еще я знаю, что они могут чихать ядовитыми облаками. Так что не держи его в качестве домашнего питомца, хорошо? — Даже маленького? — Особенно маленького, — подхватил Блейз, взъерошив мальчику волосы.       Они свернули за угол мимо «Все для квиддича» и направились к магазину «Всевозможные вредилки Уизли», яркая вывеска которого сверкала в лучах позднего полуденного солнца. В магазине, хотя и было немного тише, чем во времена его расцвета, все еще звучали смех и волшебные диковинки. — Думаешь, он здесь? — спросил Блейз, кивнув на дверь. — Давай выясним. Не помешало бы что-нибудь взрывное и в меру безответственное, — сухо ответил Тео.       Колокольчик над дверью зазвенел, когда они вошли, и в воздухе поплыл аромат фейерверков и жженого сахара.       За прилавком стоял Джордж Уизли с закатанными до локтей рукавами, рыжими волосами, слегка взъерошенными, и очками на кончике носа. Он поднял голову и усмехнулся. — Ну и ну, если это не два худших влияния по эту сторону Аллеи. И ты, — сказал он, слегка наклонившись за прилавком, чтобы поймать взгляд Скорпиуса, — мой любимый маленький хаос-гремлин. Здравствуйте, мистер Скорпиус. — Здравствуйте, мистер Джордж! — хихикнул Скорпиус.       Джордж обошел прилавок и крепко пожал руки Тео и Блейзу, после чего присел рядом со Скорпиусом. — Ты сильно вырос с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Чем тебя кормили там, на другой стороне земли? Стейками из гиппогрифа? — Только тосты, яблоки и пицца, — снова хихикнул малыш. — По мне, так это правильная диета волшебника, — сказал Джордж, взъерошив мальчику волосы, — хочешь моих желейных конфет?       Скорпиус торжественно кивнул. — Но мама говорит, что нельзя сахар. — А. Мама умная. Но ведь ее здесь нет, правда? — заговорщически прошептал Джордж.       Скорпиус засиял, на его лице появились ямочки. — Рад видеть вас троих, — сказал Джордж, снова вставая, — рад, что вы возвращаетесь. Как положено, я имею в виду. Прошло слишком много времени. — Чертовски вовремя, — пробормотал Блейз, — десять лет. Половина Волшебного мира забыла, как выглядит настоящее искупление.       Джордж кивнул, выражение его лица погрустнело. — Я знаю, что многие не будут в восторге от его возвращения, но Драко поддерживает меня. И это, конечно же, взаимно. Всегда. Я с нетерпением жду возможности узнать Скорпиуса получше. И его сестру. Я видел малышей всего три или четыре раза, и этого недостаточно для того, кто должен быть веселым дядей.       Тео похлопал Джорджа по плечу. — Ценю это, приятель. Ты, твой отец и Чарли — вы всегда поступали с ними правильно. В отличие от… — Не надо, — категорично заявил Джордж, но в его глазах бушевала буря, — он сделал свой выбор. Он потерял больше, чем осознает.       Словно вызванная иронией, дверь с грохотом распахнулась.       Вошёл Рон Уизли, краснолицый и суровый, в мантии аврора, палочка в кобуре, значок блестит. От него исходил запах эля и острого пота.       Тео вздрогнул первым. Улыбка Блейза стала острой. — О, смотрите-ка, кто это. Все еще гоняешься за тенями, Уизли? Или просто пришел подраться? — Блейз не выдержал первым. — Какого черта вы двое здесь делаете?       Блейз повернулся, спокойный и самодовольный. — Ходим по магазинам, Уизел. Тебе нужна карта?       Рон усмехнулся. — Надо было догадаться, что маленькая свита Хорька не будет долго молчать. Что дальше, вы, ребята, промаршируете его обратно, как будто он и не пытался уничтожить полмира?       Глаза Тео сузились. — Следи за языком.       Рон замер, увидев Скорпиуса. Его взгляд метнулся к мальчику, затем к мужчинам, стоящим по бокам от него, и что-то горькое промелькнуло в его выражении. — А это, должно быть, отпрыск, да? Фигушки. С такой кровью у бедняги нет ни единого шанса. Не ожидал увидеть вас двоих с ним, но это понятно. Предатели держатся вместе. Что, привели сюда отпрыска, чтобы смягчить прессу перед судом?       Скорпиус моргнул. — Что за отпрыск? — прошептал он, голос был тоненьким. — Осторожно, — глаза Тео потемнели.       Блейз сделал шаг вперед. — Скажи еще хоть что-нибудь, Уизли. Я, блядь, осмелюсь. — Да брось ты, — огрызнулся Рон, — Драко, черт возьми, Малфой должен был остаться в изгнании. Он ничего не заслуживает. А вы… вы все… разбили мою семью на части. Думаешь, я не знаю, на ком ты женился? — он с усмешкой посмотрел на Блейза.       Скорпиус потянул Тео за рукав, глаза его слезились. — Я хочу к маме… Я хочу домой… — Ты абсолютная задница, — шипел Тео, приседая рядом с мальчиком, — ему пять лет. И он слышал тебя.       Голос Блейза упал до ядовитого шепота. — Ты думаешь, что ты лучше нас? Думаешь, у тебя есть право решать, что происходит в нашей жизни? Думаешь, ты нужен Джинни? Ты потерял ее в тот момент, когда решил, что твоя гордость важнее ее счастья.       Джордж встал между ними, вытянув палочку, лицо его было бледным от ярости. — Хватит, — резко сказал он, — Рональд Билиус Уизли, ты пьян. Ты на службе. И тебе не рады в моем магазине.       Рон оскалился, стиснув челюсти. — Джордж… — Иди домой.       На мгновение никто не сдвинулся с места. Затем Рон повернулся и вышел, захлопнув за собой дверь.       Наступившая тишина напоминала дым после пожара.       Джордж повернулся к Тео и Блейзу, все еще пылая. — Отведите его домой. Скажите Ми, что ей не о чем беспокоиться. Может, он и шумный, но сейчас от него только шум.       Тео поднял Скорпиуса, который, фыркая, прижался к его шее. — Не нравится мне этот человек, — пробормотал Скорпиус в свой джемпер. — Нам тоже, звездочка, — пробормотал Тео, крепче прижимая его к себе, — нам тоже.       Они молча ушли, Блейз закрыл за ними дверь, взмахнув палочкой. Джордж долго стоял, глядя им вслед.       Затем он перевел надпись «Открыто» в положение «Закрыто» и запер дверь.       Война оставляет после себя руины. Но иногда после нее оставались и выжившие, которые помнили, чему они верны на самом деле.

***

      На следующий день после того, как Драко Малфой вошёл в Министерство магии с маленьким белокурым ребёнком под руку, Гарри Поттер всё ещё чувствовал себя так, словно ему дали по морде.       Он сидел в своём кабинете и смотрел в пустоту, а его палочка медленно вращалась между пальцами. Слова Кингсли эхом отдавались в его голове, словно проклятие.       Теперь она Гермиона Джин Малфой.       Каждый раз, когда он пытался сосредоточиться, перед ним вставал образ Драко Малфоя в простой угольной мантии, с ребенком, сжимающим его руку. Спокойный. Основательный. Другой.       И Гермиона… его Гермиона… была его женой.       Гарри чувствовал, что тонет во всем, что он не сказал. Все, что не сделал. Не удержал Рона в узде. Пропущенные письма. Безответные звонки по камину. То, как позволил ей ускользнуть, пока пытался притвориться, что ничего не изменилось.       От размышлений его оторвал четкий стук в дверь. — Аврор Поттер? — раздался голос его помощника через заколдованное переговорное устройство, — у вас посетитель. — Сегодня я не принимаю посетителей, — пробормотал Гарри, потирая висок. — Она говорит, что ее зовут миссис Забини.       Гарри замер. — Пусть войдет, — сказал он через некоторое время.       Дверь открылась.       Вошла Джинни Забини, словно она была здесь хозяйкой.       Её волосы были стянуты в длинный хвост под приталенным красным пальто, палочка аккуратно засунута за пояс. Она шла с уверенной грацией женщины, выигравшей три международных чемпионата по квиддичу и сломавшей при этом пять костей. От неё волнами исходила уверенность. — Привет, Гарри, — холодно сказала она, закрывая за собой дверь.       Он слишком быстро встал. -Джин… Джинни.       Она оглядела его кабинет, словно проверяя его на наличие пыли. — Ты выглядишь дерьмово.       Гарри опустился обратно в кресло. — Это справедливо. — Значит, — сказала она, садясь без спроса, — ты его видел? — Да. — И?       Гарри уставился на нее. — Ты знала.       Она подняла бровь. — Конечно же, я знала. Я его приемная сестра, вроде как. Любимая родственница.       Он моргнул. — Что?       Джинни ухмыльнулась. — Сюрприз. Если ты не понял по моей новой фамилии, я вышла замуж за Блейза шесть лет назад после отъезда из Англии, вскоре после Гермионы, ты помнишь. Она приютила меня, помогла мне с карьерой в квиддиче, а когда она сошлась с Драко, он был рядом. Мы с ним ссоримся, как кошка с собакой, но он очень заботится обо мне, по-братски, и взял меня под своеобразное крыло. Когда мама сошла с ума и лишила меня наследства, потому что я порвала с тобой и пошла за своей мечтой. Когда Рон перестал со мной разговаривать. Когда Перси вычеркнул меня из семейного древа. Я была совсем одна. Мы все знаем, что Билл и Флер уехали во Францию и никогда не вернутся. Джордж, папа и Чарли — единственные, кто еще сохранил здравый смысл, но даже тогда… — Ты вышла замуж за Блейза? — Это та часть, на которой ты застрял? — горько усмехнулась она, — а не на том, что Гермиона замужем за Драко Малфоем уже семь лет, а вместе они уже почти десять, а ты даже не заметил?       Гарри ничего не ответил.       Джинни наклонилась вперед. — Позволь мне кое-что прояснить: люди, которые имели значение, всегда знали. Я. Пэнси. Тео. Полумна. Невилл. Блейз. МакГонагалл. Его родители. Её родители. Кингсли. Мы были на свадьбе. Мы держали на руках их детей. Мы проводили с ними Рождество, дни рождения и лето, пока вы с Роном зарывали головы в песок. — Все эти люди знали, — тихо сказал Гарри. — А ты все еще не знал, — ответила она.       Он покраснел. — Почему никто не сказал мне? — Потому что это была не твоя история, чтобы знать, — огрызнулась Джинни, — потому что ты решил не участвовать в жизни Гермионы, как только она уехала в Австралию, и ты никогда не искал ее. Ты не спрашивал. Тебе было все равно. А теперь ты злишься, потому что мы не отдали все это тебе, как какому-то чертову Пророку.       Гарри встал. — Это нечестно. — Думаешь? — возразила она, — ты мог бы написать. Мог навестить ее. Ты знал, куда она уехала. Но было проще позволить ей исчезнуть, чем столкнуться с тем, через что она прошла. То, что сделал ты. Что сделал Рон. И теперь ты удивляешься, что она построила жизнь без тебя? Что она нашла кого-то, кто увидел ее?       Он опустился в кресло, лицо побледнело. — Увидел ее? Он же Малфой. — И тем не менее, он — лучшее, что когда-либо случалось с ней, — убежденно сказала Джинни, — он обожает ее. Он ее боготворит. Он научился жить как маггл только для того, чтобы выжить с ней. Он вырастил двоих детей, одновременно работая в ночные смены в больнице и заново обучаясь магической сертификации. Ему нечего было ей предложить, но он упорно трудился, чтобы обеспечить и дать ей все, что у него было. И он ни разу не попросил ее выбирать между ним и ее целью.       Гарри замолчал.       Джинни встала. — Она больше не твоя Гермиона. Она уже давно не твоя. И ты никогда не сможешь вернуть ту ее версию. — Ты действительно веришь, что он изменился? — спросил он наконец. — Я знаю, что он изменился, — ответила она, — он чертов отец моего племянника. А я его крестная. Скорпиус добрый, умный и хороший. А Драко — лучший отец, чем многие из тех, кого я знаю.       Гарри сглотнул.       Глаза Джинни ожесточились. — И прежде чем я уйду, позволь дать тебе дружеский совет, аврор Поттер. Держи своего напарника в узде.       Гарри нахмурился. — Что? — Рон был сегодня в магазине Джорджа, — сказала она, и в ее тоне прозвучал яд, — он оскорблял Тео и Блейза. Сказал им, что надеется, что Драко сгниет в изгнании. Он заставил Скорпиуса плакать. Пятилетнего ребенка, Гарри. Ребенка.       Гарри закрыл глаза, челюсть сжалась. — Я сож… Я справлюсь с этим. — Проследи, чтобы справился. Потому что если он выкинет это дерьмо во время слушания или еще раз приблизится к Гермионе или этим детям, я так его прокляну, что он неделю будет плеваться зубами.       Она направилась к двери, но потом остановилась. — Нам не нужна семья, которая нас бросила, Гарри. Мы построили свою собственную. И она лучше. Сильнее.       Он уставился на нее, стыд тяжестью давил ему на грудь.       Она бросила на него последний взгляд. — Удачи тебе с тем, за что ты думаешь, что все еще держишься, — сказала она, — потому что Гермиона уже давно отпустила прошлое.       И ушла.       Дверь со щелчком закрылась.       Гарри долго смотрел ей в след, тишина в кабинете была оглушительной.       Он не знал, что ранило его больше — то, что все они пошли дальше без него.       Или то, что они были правы.