Сохранить свое

Некоторые дома были построены из кирпича и цемента. Их дом был построен из страниц, смеха и такой любви, что даже война казалась далеким призраком.

      Утро перед судебным заседанием пронеслось над Лондоном в дымке дождя и грозовых туч — вполне уместно, если учесть, что впереди маячил суд. Облака низко нависали над крышами домов, неся в себе обещание и страх.       В маггловском пригороде Кенсингтона царил хаос. Палисадник был идеально подстрижен, кирпичный фасад тепло светился на фоне серого неба. Дом выглядел так, будто принадлежал молодой, успешной паре со склонностью к магии и теплому чаю. Здесь пахло корицей и старыми книгами. Чувствовалось, что это дом.       Но это было не так. — Нет, Драко. Ни в коем случае.       Голос Гермионы громко и отчетливо прозвучал в коридоре с открытой планировкой, в нем слышались знакомые нотки возмущения и неверия. — Я не буду — повторяю, не буду — делать это снова! У нас и так двое детей младше шести лет, брак висит на волоске, а завтра еще и гребаный суд Визенгамота! — Ты так говоришь, будто я прошу тройняшек, — спокойно ответил Драко, слишком забавный для человека, находящегося в словесной осаде, — между прочим, это не так. Я просто считаю, что четверо детей — это вполне приличное число. Пять, если считать неизбежное злое Альтерэго Касси. — Я беременна, ты, абсолютная угроза! — зашипела Гермиона из кухни, и звук звенящего фарфора дополнял ее разочарование, — я все чувствую. Включая твое самодовольство! И даже не будем вдаваться в подробности маленького пари Пэнси. — Мне кажется, я очень поддерживал тебя… — Драко Малфой, если ты еще раз скажешь, что мы должны начать тренировать свою собственную команду по квиддичу, я побью тебя и синяки останутся до следующей недели.       Смех Драко эхом разнесся по коридору.       В этот самый момент входная дверь со скрипом открылась.       Гарри Поттер осторожно переступил порог: благодаря разрешению Кингсли чары наложенные на дом, пропустили его. Он ожидал нервов. Он ожидал неловкости.       Но он не ожидал криков. — Клянусь Морганой, я больше не буду этого делать, Драко!       Это прозвучало настоятельно. Злобно. Опасно.       Инстинкт взял верх над логикой.       Гарри не стал медлить.       Он выхватил палочку из кобуры, сердце заколотилось, и он вошел внутрь. — Остолбеней! — ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — Драко вскрикнул, когда красная струя света пролетела мимо его уха и опалила верхнюю часть новой кофемашины.       Из-за кресла в гостиной раздался резкий вздох и пронзительный крик.       Касси — ей было два года, волосы собраны в беспорядочные косички, джемпер с единорогом сверкает под лампами верхнего света, в руках она держала плюшевого дракона — разрыдалась.       Гермиона появилась в дверях, как грозовой фронт, глаза пылают, палочка полувытянута. — КАКОГО ЧЕРТА, ГАРРИ! — прогрохотала Гермиона, врываясь в комнату с дикими глазами, поднятой палочкой и волосами, растрепанными от того, каким заклинанием угрожали ее мужу.       Гарри застыл на месте с поднятой палочкой. — Я… я думал… ты кричала… я думал, он причиняет тебе боль!       Гермиона с убийственно недоверчивым выражением лица выхватила палочку у него из рук, словно это была детская игрушка. Она ткнула пальцем ему в грудь. — Нельзя врываться в чужой дом и кидаться проклятьями, Поттер! Это то, что в наши дни считается протоколом Аврора? Или ты забыл учебник рядом со здравым смыслом? Ты абсолютная задница. — Ты только что пытался заколдовать мою кофемашину, Шрамоголовый. Это объявление войны.       Гермиона повернулась к нему. — Не поощряй его! — Да, любимая, — тут же ответил Драко, губы его подергивались. — Я думал, он причиняет тебе боль! — запротестовал Гарри, — ты кричала!       Драко согнулся вдвое, уперся руками в колени и расхохотался. — Это брак, Поттер! — сказал Драко, — время от времени крики, время от времени секс, много компромиссов. Тебе бы это не понравилось.       Гермиона ткнула еще одним пальцем в грудь Гарри. — Ты мог причинить вред Касси!       Гарри повернулся, пораженный. Маленькая девочка затихла. По ее щекам текли слезы, нижняя губа подрагивала, когда она сжимала свою плюшевую игрушку как щит. — Я не видел ее, — хрипло сказал Гарри, — я не знал.       Гермиона уже двигалась, поднимая Касси на руки.       Гарри посмотрел на маленькую девочку, все еще всхлипывающую за креслом, ее огромные серые глаза заплыли слезами.       Чувство вины нахлынуло на него, как Гиппогриф. — Простите меня, — быстро сказал он, отступая назад, — я не хотел ее напугать. Я просто… вы кричали, и… — Ты думал, что он мучает меня объявлением о беременности? — огрызнулась Гермиона. — Может быть?       Драко в мгновение ока оказался рядом с Касси и Гермионой. — Все в порядке, принцесса. Просто дядя Гарри… — Не называй его так, — укорила себя Гермиона, в то время как Драко бросил на нее взгляд и продолжил говорить с Гарри. Ее бывший лучший друг почувствовал в душе неприятие. — …был придурком. Он не это имел в виду, — пробормотал Драко, — хочешь пойти наверх с мамой?       Касси кивнула, прижавшись к его плечу.       Гермиона молча взяла ее на руки и поцеловала в висок. — Я оставлю ее со Скорпиусом, — пробормотала она, — не ломай ничего, пока меня не будет. Включая его.       Драко засмеялся и отсалютовал.       Гермиона кивнула и пронеслась мимо Гарри, не удостоив его взглядом. Ее шаги исчезли на лестнице и стихли, когда она дошла до комнаты Скорпиуса.       Гарри стоял в руинах того, что когда-то было теплой, оживленной комнатой. Он не видел Гермиону уже десять лет. И она ни разу не взглянула на него, если не считать ее угроз в его адрес.       Драко поправил рубашку, глубоко выдохнул и повернулся. — Итак…       Гарри встретил его взгляд. И впервые увидел его. Не просто человека, которого он раньше ненавидел, а именно его. Уставшего. Взрослого. Полностью перестроившегося. — Она беременна, — тупо сказал он.       Рот Драко растянулся в усталой, забавной ухмылке. — Да. Опять. Я предлагал завести пятерых детей, но она запретила мне говорить на эту тему в течение следующей недели, иначе она проклянет меня, так что переговоры зашли в тупик.       Гарри потер затылок. — Я… я не должен был вот так врываться. — Думаешь? — Драко приподнял бровь, — охуенно, Поттер. Правда. С возвращением через десять лет, вот тебе оглушающее.       Гарри поморщился. — Я просто подумал… неважно. Я ошибался.       Драко подошел к кофемашине, вздохнул и постучал по ней своей палочкой. Она заискрилась. Умерла. — Ну, по крайней мере, теперь мне не придется слушать, как она издает этот ужасный жужжащий звук.       Гарри сглотнул. — Она выглядит… старше. Уставшей.       Драко вздрогнул. — Она воспитывает двоих детей, занимается международной дипломатией для послевоенного правосудия и беременна, возможно, близнецами. Она заслужила каждую морщинку на своем лице.       Гарри быстро кивнул. — Я не имел в виду… она выглядит потрясающе. Просто она другая. — Мы все такие, — пробормотал Драко, — ты пришел сюда не для того, чтобы комментировать кожу моей жены. — Нет, — сказал Гарри, — я пришел… проверить помещение. Для суда. Для твоего восстановления.       Драко жестом обвел комнату. — Не стесняйся. Здесь нет подвала, нет святынь, и единственное зло в этом доме, — это ребенок, когда ему отказывают в печенье.       Гарри медленно прошелся по кругу, пытаясь примирить старого врага с тем, кто жил здесь сейчас. Дом, как он понял, был потрясающим.       Не в холодном, похожем на музей Малфой Мэнор, а в том, что шептало об уюте и хаосе. Полки с книгами стояли у каждой стены. По углам были разбросаны игрушки, на бархатном диване лежал плед, небрежно перекинутый через спинку. Фотография Гермионы в рамке, держащей на руках пухлого младенца Скорпиуса, стояла рядом с кривым рисунком «Мама, папа, я и драконы». На каминной полке стояли фотографии. Драко держит на руках спящего новорожденного ребёнка и с обожанием смотрит на Гермиону. Гермиона с Касси на руках. Скорпиус на плечах Драко. Залитые солнцем пляжи, Драко в маггловской больничной одежде, держащий на руках новорожденную Касси, Гермиона в свадебном платье вместе с Джинни, Полумной и Пэнси, откровенный снимок, где они танцуют босиком на заднем дворе со Скорпиусом на плечах.       Жизнь.       Построенная из руин. — Как долго? — тихо спросил Гарри.       Драко не стал притворяться, что не понял, что он имел в виду. — Восемь лет женаты. Десять лет вместе. До этого дружили. — Ты любишь ее?       Драко полностью повернулся к нему, и в его выражении лица появилось что-то древнее и неподвижное. — Больше жизни.       Гарри закрыл глаза: на него давил груз прожитых лет. — Ты в порядке, Поттер? — Драко скрестил руки, прислонившись к дверному косяку кухни.       Гарри моргнул. — Да. Просто… не ожидал ничего подобного.       Драко пожал плечами. — Большинство не ожидает. Люди думают, что мы живем в каких-то разрушающихся руинах или темном логове. Но Гермиона всегда предпочитала теплые тона и свежие лилии. Дом у нас уже около трех лет. Она много путешествовала. Держит все в тайне. Ты же знаешь, какой может быть пресса. Никто давно не видел золотую девочку, и что они скажут, особенно если узнают, за кого она вышла замуж.       Гарри ошеломленно кивнул.       Драко продолжил. — Она привозит детей каждые несколько месяцев. Навещает своих родителей, моих родителей, Пэнси и Невилла. Тео. Луну. Блейза. Все они сейчас живут здесь или рядом. Ты, наверное, проходил мимо дома Блейза и Джинни и даже не заметил.       Челюсть Гарри напряглась. — Кингсли рассказал мне. О… браке.       Драко тихо хмыкнул. — Я знаю. Он рассказал мне. Он был на свадьбе. Там был фонтан. Слишком много еды. МакГонагалл пела с Помфри. Тео напился и сделал предложение Полумне с помощью вилки, забыв на мгновение, что он гей и что Полумна предпочитает женские хитрости мужским.       Гарри попытался рассмеяться. Вышло не очень. — Почему она не сказала мне? — тихо спросил он.       Драко посмотрел на него, действительно посмотрел. — Потому что, когда ты ей был жизненно необходим, тебя не было рядом. А когда она ушла, то не хотела, чтобы кто-то преследовал ее из чувства вины.       Это задело. Больше, чем следовало.       Гарри провел руками по лицу. — Она относится ко мне как к чужаку.       Драко вздохнул. — Ты и есть чужой, приятель. Она не ненавидит тебя. Но она и не доверяет тебе. Не так, как доверяет нам. Я не виню ее.       Гарри медленно кивнул. — Она другая. — Она стала самой собой, — поправил Драко, — впервые за много лет.       Гермиона снова появилась, легко ступая по лестнице, теперь уже босиком, и выражение ее лица было спокойным, но отстраненным. — Все в порядке? — спросила она, глядя на Драко, а не на Гарри. — В порядке, — ответил он, — он не зацепил диван. Пока.       Она кивнула. — Тогда мы можем начать осмотр.       Гарри сглотнул.       Десять лет. А она смотрела на него так, словно он был всего лишь еще одной строчкой в отчете.       И, возможно, в великой истории ее жизни это было все, чем он стал.       Гарри посмотрел на нее. — Хочешь посмотреть дом? Или тебе нужно еще несколько приборов для отчета?       У Гарри хватило приличия принять овечий вид. — Я бы… хотел осмотреть дом. Пожалуйста.       Драко приподнял бровь, но жестом пригласил его следовать за собой. — Хорошо. Тогда сюда.       Гермиона стояла посреди коридора, сложив руки, и смотрела на них обоих, как ястреб на двух особенно глупых голубей. Драко протянул руку и нежно провел пальцами по ее руке, молчаливо предлагая успокоиться. — С нами все будет в порядке, — пробормотал он. — Я должна быть здесь, — сказала она, хотя ее голос смягчился. — Ты устала. Иди в свой кабинет, любимая. Проверь обновления в договоре или покричи на кого-нибудь по камину. Позволь мне разобраться с этим.       Гермиона вздохнула, на мгновение прижавшись лбом к его лбу. — Не позволяй ему больше ничего ломать. — Не обещаю.       Она поцеловала уголок его в губы, прежде чем отстраниться. Гарри отвернулся, внезапно заинтересовавшись обоями. — Аврор Поттер, — холодно сказала она, поворачиваясь к нему лицом, — вы здесь с официальным визитом, так что выполняйте свою работу. — Гермиона, мы можем поговорить? — спросил Гарри.       Ее глаза не дрогнули. — Ты здесь не как мой друг. Ты здесь как инспектор. Вот и проверяй.       И с этими словами она повернулась на каблуке и исчезла в своем кабинете, а дверь за ней со щелчком закрылась.       Драко некоторое время смотрел ей вслед, на его губах играла призрачная улыбка, а лицо было слегка нахмурено, почти незаметно. Затем он похлопал Гарри по плечу. — Пойдем. Давай покончим с этим.       Они прошли через первый этаж — помещение, излучающее тепло и историю. Кухня сверкала, медные кастрюли и заколдованный чайник тихонько гудели. В столовой стояли несовпадающие стулья и потертый дубовый стол, на котором были вырезаны инициалы в трех разных стилях: Д.М., Г.Г. и кривое С.М. — Мы привезли кое-что из нашего дома в Австралии, — единственная деталь, которую Драко привел в качестве объяснения.       В гостиной были мягкие пледы, заколдованные сказочные огоньки в банках и массивная книжная полка, которая прогибалась под тяжестью магических фолиантов, маггловских романов и книжек с картинками для малышей. — Игровая комната там, — сказал Драко, кивнув на дверь, украшенную сверкающими буквами, — приготовься.       Гарри шагнул внутрь и обомлел.       На стенах красовалась фреска с пальчиковыми рисунками Касси, танцующими единорогами, парящими звездными картами и самопишущей меловой доской, на которой огромными буквами было написано «Мама — королева Вселенной». — Скорпиус сделал это на прошлой неделе, — с ухмылкой сказал Драко, — немного тяготеет к драматизму. Не знаю, откуда у него это.       Гарри рассмеялся, несмотря на него. — Похоже на чертов музей детства. — Это хаос. Но это наш хаос.       Далее они поднялись наверх. — В основном здесь спальни и ванные комнаты, — пояснил Драко, — одна гостевая, две детские, по одной для каждого ребенка, и два кабинета. В ее кабинете полно карт и папок Министерства. В моем — в основном маггловские книги и сломанные ручки. — Ты действительно пользуешься ручками? — спросил Гарри, забавляясь. — Да. Плохо.       Они остановились перед дверью. Драко открыл ее. — Мой кабинет, — просто сказал он.       Он оказался меньше, чем ожидалось, но все его поверхности были завалены медицинскими журналами, старыми книгами по зельеварению и набросками анатомических схем. На столе стояла фотография Гермионы в рамке, держащей на руках новорожденную Касси.       Гарри не успел войти, как из комнаты напротив послышался стул, скребущий по полу. Драко повернулся и легонько постучал в полуоткрытую дверь. — Любимая? — Все еще в ярости, — ее голос прозвучал приглушенно, но отчетливо. — Я знаю, — мягко ответил он, — Просто… Я отправляюсь с Поттером в больницу. Нужно показать ему мое рабочее место. Не забудь поесть.       Наступила пауза. — Не забывай дышать, Малфой.       Он засмеялся. — Без тебя точно бы забыл.       Еще одна пауза. Затем мягко: — Будь осторожен.       Драко на мгновение прислонился головой к двери, а затем снова повернулся к Гарри, в его выражении лица все еще мелькала мягкость. — Хорошо, — сказал он, — сейчас я быстро с ней поговорю, и мы пойдем. Пришло время напугать нескольких магглов.       Гарри моргнул. — Погоди, твое место работы? — Да, в маггловской больнице, в которой я начинаю работать. Передача лицензии началась более шести месяцев назад. В маггловском мире все происходит дольше, чем в магическом, поэтому я готовился к переезду почти год. Команда в курсе. У меня уже есть кабинет, и я смогу начать принимать пациентов, как только Визенгамот разрешит мне работать. Если разрешат. Я могу просто попросить тебя пошарить вокруг, наложить свои заклинания и убедиться, что я не проношу туда проклятые артефакты. — Я… я не очень-то вписываюсь в больницу.       Драко бросил на него взгляд. — Ты же помнишь, как трансфигурировать свою собственную чертову одежду?       Гарри вздохнул и взмахнул палочкой, превращая свою мантию в элегантные черные брюки и рубашку на пуговицах. — Доволен? «Мне не нужно быть довольным. Мне нужно, чтобы ты выполнил задание и все подготовил для Визенгамота. Не могу допустить, чтобы ты сказал, что я не готов, — он не хотел говорить это высокомерно, но Поттер действительно глуп, — я сейчас спущусь.       Спустившись по лестнице, Гарри бросил последний взгляд на кабинет, в котором скрылся Драко. Кабинет Гермионы.       Дверь почти захлопнулась, но не совсем. На ковре в коридоре отражался теплый свет, достаточно широкий, чтобы в нем плясали тени. Драко стоял рядом с ней, его рука лежала на её талии, а большой палец медленно и рассеянно поглаживал её взад-вперёд. Гермиона сложила руки на груди, нахмурила брови и понизила голос.       Гарри не следовало слушать.       Но он послушал. — Я не доверяю ему, — пробормотала Гермиона, — только не в этом. Не тогда, когда это настолько важно.       Драко ответил не сразу. А когда ответил, его голос был ровным и спокойным. — Он ничего не испортит. Я не думаю, что он пришел сюда, чтобы что-то разрушить. — Это не значит, что он этого не сделает. Ты не видел его лица, когда он напал на тебя внизу.       Драко взял ее за руку. — У нас есть Кингсли. На нашей стороне хорошие люди. Джордж. Невилл. Рыжая. Пэнси. Блейз. Тео. Полумна. МакГонагалл. Поппи. Наши родители. И ты, любимая. Мерлин, у нас есть ты.       Послышался шорох, и она прижалась лбом к его плечу. — Я просто хочу, чтобы все это закончилось, — прошептала она, — ты заслуживаешь того, чтобы вернуться домой. Не только на время испытаний. Как положено. Не прячась. Не оглядываясь через плечо. — Тогда мы победим, — сказал он, — потому что я никуда не уйду. Я не оставлю тебя здесь. Или детей. Ты не останешься одна. Это… — он сделал паузу, и Гарри услышал, как эмоции сгустились в его голосе, — это единственное, что я когда-либо хотел сохранить. — Даже после всего того дерьма, через которое они заставили тебя пройти? Ты же знаешь, что без тебя я не вернусь сюда полностью. — Особенно из-за этого. Пусть они увидят, кем я стал, несмотря на это.       Наступила тишина. Мягкая и тяжелая.       Затем: — Ты — все для меня, Гермиона. Ты ведь знаешь это, не так ли? — Конечно, знаю, — ответила она, — а теперь уходи. Пока я не попросил тебя остаться и не заставил его уйти самого.       Поцелуй.       Дверь наконец-то закрылась.       Гарри тихо спускался по лестнице, сердце замирало.       Он пришел сюда, чтобы провести расследование.       Но все, что он обнаружил, — это то, как сильно они любили друг друга.       Не по обязанности. Не из какого-то неуместного отчаяния.       А потому, что они сами выбрали это.       Каждый день.       И впервые с тех пор, как Гермиона уехала, Гарри не был зол.       Ему было просто… грустно.       И стыдно.       Потому что даже после всего этого времени, после всего, что они пережили вместе, он никогда не видел ее спокойной до сегодняшнего дня.       И это было не с ним.       Час спустя Гарри стоял в шумной маггловской больнице в центре Лондона и чувствовал себя не в своей тарелке, как никогда за последние годы. В нос ударил стерильный запах антисептика, смешивающийся с тихим гулом флуоресцентных ламп и периодическими гудками техники, которую он не мог назвать.       Драко двигался по коридорам с естественной легкостью, одетый в темные брюки, серый джемпер и стетоскоп, небрежно повязанный на шее. Не гламурный. Не прятался. Просто… существовал.       Когда они подошли к регистратуре, женщина средних лет с острыми глазами и доброй улыбкой подняла голову и засияла. — Доктор М! — воскликнула она, — вы здесь. Я думала, вы придете только на следующей неделе! — Да, прошу прощения за это, Дженис, — спокойно ответил Драко, — Мистер Поттер здесь, чтобы провести некоторые обследования для сами знаете чего.       Она рассмеялась, глядя на Драко, а затем сузила глаза на Гарри. — Ну, ваш кабинет почти готов. Мне удалось распаковать большинство вещей так, как вам нравится. Я даже вернула маленький глупый кактус на подоконник. Не могу поверить, что он все еще жив после стольких лет. Мистер Поттер должен убедится, что все в порядке. — Ты просто ангел, Дженис.       Гарри моргнул. Неужели эта Дженис знала об изгнании Драко?       Когда они шли к кабинету Драко, Гарри услышал, как тот пробормотал: — Я знаю Дженис с тех пор, как проходил практику. Она — сквиб. Она вернулась в Лондон два года назад, и когда мы с Гермионой начали готовиться к возвращению, я связался с ней. Она была рада вернуться на работу, и ей очень нравятся Гермиона и дети.       Дженис была сквибом. Он даже не заметил слабого магического пульса вокруг нее. — Она помогает мне планировать встречи и не дать маггловскому миру рухнуть в магический хаос, — сказал Драко, пока они шли, — а еще она варит лучший чай в Лондоне. О нем ходят легенды. Особенно в Австралии.       Они дошли до кабинета Драко, расположенного в более тихом коридоре. Гарри вошел внутрь и остановился.       Он не был величественным. Не стерильным. Он казался… функциональным. Удобным. В углу стоял стол, заваленный папками, и ноутбук. На стенах висело несколько фотографий в рамках. Крошечный кактус склонился к солнечному свету, проникающему через окно. На столе стояла гриффиндорская кружка.       Гарри поднял бровь. — Серьезно?       Драко проследил за его взглядом и ухмыльнулся. — Это подарок. Она думает, что смешная. Зачаровала ее так, что я должен пользоваться ей хотя бы раз в день, иначе эта штука начинает громко и неистово орать. Если я попытаюсь ее спрятать, она будет увеличиваться в размерах, пока я не положу ее на свой стол. — Похоже на нее, — сказал Гарри, и на его губах заиграла неохотная улыбка.       Драко сел за свой стол и сцепил пальцы. Гарри сначала молчал. Он огляделся по сторонам, оценивая обстановку. Затем продолжил произносить заклинания и работать палочкой для проверки. — Итак, — сказал Драко, когда Гарри закончил осмотр его кабинета, — задавай свои вопросы, Поттер. — Ты действительно не тот человек, которого я помню.       Драко пожал плечами. — Хорошо. Мальчик, которого ты помнишь, был самодовольным, привилегированным ублюдком с палочкой и бесхребетный.       Гарри рассмеялся. — Верно.       Пауза. — А чем, собственно, ты здесь занимаешься? Я имею в виду… как врач. Ты что-то говорил о травмах?       Драко откинулся на спинку кресла, задумавшись. — Я специализируюсь на посттравматических расстройствах и хронических магических травмах. Как у магглов, так и у волшебников, — сказал он, — в основном это психическое здоровье. Войны оставляют не только физические шрамы. Есть ветераны, у которых в костях остались следы от проклятий, а кошмары до сих пор будят их по ночам. Я помогаю, как и где могу. Магия не все исправляет. Иногда маггловская медицина помогает больше.       Гарри некоторое время наблюдал за ним. — А как ты это делаешь с ограничениями на палочку?       Драко слабо улыбнулся. — Это самое забавное. Я могу использовать ее в экстренных случаях, в протоколах исцеления или если пациент требует этого. Но в остальном? Я научился работать с ограниченной магией. Если честно, это сделало меня лучше в моей работе. Более точным. Более сопереживающим.       Гарри изучал его. — Ты не будешь скучать по своим пациентам?       Драко снова пожал плечами. — Думаю, здесь у меня будет больше пациентов. В каком-то смысле…       Некоторое время они сидели в тишине. Воздух был неподвижен, в нем витали невысказанные мысли. У Гарри больше не было вопросов. Или, что еще хуже, он боялся их задать.       Затем Драко заговорил. — Она все еще иногда говорит о тебе, — тихо сказал он, — несмотря ни на что. Я не знаю, заслуживаешь ли ты этого. Но она заслуживает. Потому что она лучше, чем мы когда-либо будем.       Гарри сглотнул. — Я не хотел причинять ей боль. — Но причинил, — сказал Драко. Спокойный. Холодный, — ничего не делая. Всегда принимая сторону Уизли. Полагая, что она всегда будет рядом, чтобы подхватить куски.       Гарри вздрогнул. — Я никогда не просил ее об этом.       Драко встал, натягивая пальто. — В этом-то и проблема, Поттер. Ты вообще ни о чем ее не просил.       Гарри тоже встал. — Слушай, я не ненавижу тебя.       Драко рассмеялся. — Взаимно. Ты мне тоже не очень нравишься, но я благодарен, что ты не стоишь у меня на пути. Полагаю, это больше связано с Кингсли, чем со мной. — Ты будешь удивлен.       Драко окинул его оценивающим взглядом. — Может быть. Но не заблуждайся — если ты снова заставишь ее плакать, я знаю как минимум четыре способа заставить кого-то исчезнуть без магии. Я видел фильмы.       Гарри фыркнул. — Это угроза? — Очевидно. Я женат на героине войны. У меня есть стандарты, которые нужно поддерживать.       Они обменялись взглядами. И впервые с тех пор, как он переступил порог из дома, Гарри почувствовал, что в нем что-то изменилось.       Не прощение. Не совсем.       Но перемирие. Что-то вроде.       Они молча пошли к выходу. У двери Гарри повернулся. — Я напишу в отчете все честно, — сказал он, — ты не представляешь опасности. Больше не представляешь. Я так им и скажу.       Драко кивнул. — Ценю это.       Гарри заколебался. — Малфой… как ты думаешь, она поговорит со мной? Я знаю, что сегодня я облажался больше, чем следовало, но я…       Драко прервал его. — Может быть, — сказал он, — только не испорти мне завтра слушание, а там посмотрим. Я не могу ничего обещать. Она упряма, как никто другой, ты же знаешь.       Гарри слабо улыбнулся. — Да. Она всегда была такой.       Они вышли на улицу в сумрачный лондонский вечер, небо окрасилось в цвета приближающегося дождя.       Суд уже завтра.       И все должно измениться.