Сохранить свое

Приветствую! Мы почти у финиша — осталась всего одна глава, которая будет в пятницу, и на этом эта история закончится.       Спасибо за ваше терпение и за то, что остались со мной в этом увлекательном путешествии.

Некоторые бури приходят не для того, чтобы разрушить, а для того, чтобы показать силу того, что было построено в спокойствие

      В таунхаусе Малфоев царила тихая жизнь, такая сладкая и ленивая, какая бывает в медленное утро и с полным сердцем. Солнечный свет проникал через зачарованные окна кухни, а джем на носу Кассиопеи теперь растекался, каким-то образом перемещаясь на ее локоны и подол маленького вельветового комбинезона. Она взяла на себя смелость намазать маслом тост, который Драко приготовил для нее, используя, естественно, свои руки вместо ложки, лежащей в двух сантиметрах от нее. — Касси, — сказала Гермиона тем певучим голосом, который она освоила за пять лет воспитания детей, — что мы говорили о том, чтобы использовать ложки, а не пальцы?       Касси подняла глаза, широко раскрыв их и не обращая внимания. — Я джемовое чудовище, — гордо объявила она. — Рррр!       Скорпиус сразу же подхватил эту идею и спрыгнул со стула, размахивая корочкой как мечом. — Я сражусь с джемовым чудовищем! — героически воскликнул он, направляя тост на сестру. — Никаких липких существ в этой кухне! — Ты не рыцарь, ты тостовый мальчик! — Кэсси радостно взвизгнула и швырнула в него чернику.       Она разлетелась по его свитеру. — Эй! — возмущенно воскликнул Скорпиус, — это моя лучшая драконья рубашка! — Дети, — предупредил Драко, стараясь говорить строгим голосом, но его попытка была полностью сведена на нет морщинками веселья вокруг глаз, — если еще хоть одна крошка попадет в мой чай, клянусь Мерлином…       Гермиона прислонилась к столешнице, инстинктивно поглаживая живот медленными, задумчивыми кругами. Ребенок был активен этим утром, реагируя на хаос, как будто он уже был распределен по домам и соревновался за Кубок по квиддичу. Он двигался повсюду. Гермиона не могла понять, где начиналась одна нога и заканчивалась другая. Иногда она действительно задавалась вопросом, не двойня ли это.       Скорпиус снова залез на свое место. — Прости, папа! Можно мне сегодняшнюю записку, чтобы прочитать маме?       Драко улыбнулся и посмотрел на него. — Уже написал. Она на холодильнике.       Старший сын просиял. Одна из их традиций — читать ежедневные записки, которые Драко оставляет Гермионе на холодильнике. Каждый день новая, с тех пор как они стали жить вместе много лет назад в Австралии, это единственное, что он никогда не переставал делать для нее. Иногда это небольшие напоминания, иногда стихи или причудливые маленькие сообщения, иногда просто одно слово, которое говорит больше, чем может сказать целое предложение. — Это снова любовная? — Конечно, — тихо сказала Гермиона, поцеловав Касси в макушку, — Ваш отец — настоящий романтик. — Романтик — это когда целуешься и говоришь странные вещи? — спросила Кассиопея, морща нос. — Именно, — сказал Драко, — а потом у тебя все лицо в джеме, и вы живете долго и счастливо. — Фу, — пробормотал Скорпиус, направляясь к холодильнику, чтобы прочитать последнюю записку отца, — моей ужасающе блистательной жене, которая по-прежнему умудряется перехитрить меня, даже когда ковыляет, как те нелетающие водные птицы, которые ей так нравятся, — объявил он с большой гордостью, медленно произнося каждую слогу. Гермиона задохнулась от смеха, стоя у кухонного стола, где она резала яблоки. — Это правда, — рассеянно сказал Драко, открывая один шкаф за другим с растущим раздражением. Его очки для чтения сидели на голове, как корона, а за его спиной стояла наполовину выпитая чашка чая, — дорогая, ты не видела чертовы формы из больницы? Я оставил их прямо… — Под лунной медведицей в детской, — сказала Гермиона, указывая палочкой, — там же, где и твоя палочка. Опять.       Драко не шелохнулся. — Призови их для меня.       Она подняла бровь. — Скажи, пожалуйста.       Он уронил пергамент, который держал в руках, и повернулся к ней с крайне раздраженным выражением лица. — Пожалуйста, моя сияющая, свирепая, богиня-жена, ужас бюрократической бумажной волокиты и приносящая сексуальное разрушение.       Гермиона фыркнула и лениво взмахнула палочкой. И палочка, и формы пролетели по воздуху и ударили Драко прямо в грудь. — Ой, черт возьми. — Папа, что такое «приносящая сексуальное разрушение»? — внезапно спросил Скорпиус, смотря на него с чрезмерным любопытством.       Драко замер, не допив глоток.       Гермиона выглядела так, как будто она действительно могла взорваться. — Э… что? — осторожно спросил он, бросая взгляд на Гермиону в надежде на помощь. — Это ты сказал. Когда только что драматизировал, — пояснил Скорпиус, широко раскрыв глаза от невинного интереса. — «Приносящий сексуальное разрушение». Что это значит? — Это значит, — быстро ответила Гермиона, — что ваш папа очень глупый и не должен говорить такие вещи за завтраком.       Драко кашлянул. — Это взрослое выражение. Ты еще не достаточно взрослый, Скорп.       Скорпиус скрестил руки. — Но мне пять с половиной. Это практически шесть. Шесть — это много.       Кассиопея торжественно кивнула. — Мне два. Это две руки, — она подняла обе липкие ладошки. — Именно, — пробормотала Гермиона, — две очень липкие, замазанные джемом руки.       Драко вздохнул и махнул палочкой, вызвав фланелевую салфетку. Она зависла в воздухе, как призрачный страж, а затем набросилась на Касси, которая закричала от радости и бросилась под стол. — Это моющее чудовище! Спаси меня, Тост-бой! — закричала она.       Скорпиус схватил салфетку и бросился за ней. — Не волнуйся, Касси, я его победю!       Из-под стола доносились радостные крики и стук ног. — В этом доме я в меньшинстве, — пробормотал Драко, поднимая палочку с притворным достоинством, — даже мебель на твоей стороне. — Ты женился на героине войны, — легкомысленно сказала Гермиона, — это дает определенные преимущества.       Драко подошел к ней, поцеловал ее в висок, обнял за талию и положил руки ей на живот. — А я-то думал, что в этом браке герой — я.       Она прижалась к нему. — Ты — бэк-вокалист, дорогой. Очень красивый.       И Касси, и Скорп закричали от радости, когда Драко снова встал рядом с ней, с покорным вздохом поставив свой уже остывший чай. — До восьми часов они просто невыносимы.       Она улыбнулась, глядя на мужа. — Они наши. И они счастливы.       Он посмотрел на нее сбоку, затем слегка присел, чтобы прижать губы к ее животу, и прошептал: — Если ты будешь так же громко кричать, как твои братья и сестры, я сбегу в Альпы.       Ребенок, или дети, в ответ задвигались. Гермиона поморщилась и рассмеялась. — Похоже, малыш не согласен.       Кассиопея выскочила из-под стола, ее локоны были еще более взъерошенными, чем раньше. — Мамочка, мамочка! Мы спасли кухню! Скорпс бросил салфетку, я ЗАКРИЧАЛА, и тогда зверь ушел! — Отлично сработано, дорогая, — сказала Гермиона, принимая очень влажное и испачканное джемом объятие.       Прежде чем Драко успел ответить, их прервал резкий стук. На подоконнике сидела сова, выглядящая совершенно не впечатленной хаосом во время завтрака и с большей гордостью, чем должна была бы иметь сова. Гермиона открыла окно и развязала свиток. Она развернула его и быстро пробежала глазами. — Это от Пэнси. Она пишет, что все готово к празднику в честь рождения ребенка, который состоится в следующие выходные в поместье, и, о, девочки тащат меня сегодня днем в Косой переулок, чтобы выбрать платье. Там открылся какой-то новый бутик.       Драко замер на полпути. — Что? Ты на восьмом месяце беременности, Гермиона.       Гермиона бросила на него гневный взгляд. — И?       Он поднял руки, прося пощады. — Я просто говорю… разве тебе не следует, я не знаю, отдыхать, как королеве, вместо того, чтобы топать по Косой аллее со стадом ведьм и опухшими лодыжками? — У меня сейчас многое опухло, Малфой, — сказала она сладким голосом, — но мое терпение — не из их числа. Перестань быть таким сверхзащитным, Малфой.       Скорпиус хихикнул. — Мамочка раздражительна! Тебе нужно вздремнуть? — Нет, не раздражительна и не нужно, — пробормотала Гермиона, прищурив глаза на Драко. — Хорошо. Я буду вести себя спокойно. Но только если с тобой пойдет сопровождение авроров.       Она закатила глаза. — Я не позволю следить за собой, как будто я все еще в бегах. Мне нужно жить, Драко. Мы не можем продолжать скрываться только потому, что Рита Скитер может прятаться в каком-нибудь шкафу.       Он сжал челюсти. — А что, если так и есть Грейнджер?       Гермиона смягчилась. — Я не позволю ей лишить меня этих моментов. Я готовлюсь к рождению ребенка, я сияю — не спорь со мной — и я хочу чертово платье. Я заслужила его.       Драко изучал ее, в его глазах читались и гордость, и беспокойство. Он провел большим пальцем по ее руке, лежащей на животе. — Хорошо, любовь моя. Но ты наденешь изумрудный браслет, который я тебе подарил. И пошлешь мне патронуса, как только почувствуешь, что что-то не так. — Обещаю.       Он снова поцеловал ее, на этот раз медленнее, прижав губы к ее виску. — Ты невозможна. — И все же, — прошептала она, — прошло десять лет, а ты все еще без ума от меня, — сказала она ухмыляясь. — До отвращения.       И когда дети возобновили свой лепет, а завтрак превратился в очередную битву между заколдованными салфетками и непослушными тостами, Гермиона не в первый раз подумала, что даже с войной позади и неопределенностью впереди они создали что-то настоящее. Что-то, что стоит защищать. Даже от проклятой Риты Скитер.       Гермиона все еще улыбалась, когда взглянула на часы. — Ладно, мне пора одеваться. Пэнси будет в ярости, если я опоздаю. В прошлый раз она угрожала проклясть мои ногти на ногах и сделать их розовыми.       Драко нахмурился. — Ты все еще уверена, что хочешь пойти? — Да, — она повернулась и легко поцеловала его, — я люблю тебя за то, что ты беспокоишься, но я хочу почувствовать себя нормально на несколько часов. Пусть девочки суетятся вокруг меня. Пусть я почувствую себя красивой, смешной и избалованной.       Он смотрел на нее, его взгляд был мягким, но нерешительным. — Ты и так уже все это. Особенно смешная.       Она шлепнула его по плечу. — Дурак. — Я позабочусь, чтобы дом не развалился, пока тебя не будет, и отвезу детей к твоим родителям, прежде чем поеду в больницу, — торжественно сказал он, — хотя, если Касси снова провозгласит себя королевой джемового королевства, я не обещаю, что приеду вовремя.       Кассиопея ахнула. — Я — королева джема!       И с этими словами Гермиона, изящно, спасибо большое, пошла по лестнице, держась за перила, с сердцем, полным радости. Их мир был беспорядочным и шумным, несовершенным и непредсказуемым. Она остановилась на лестничной площадке, положив руку на живот, когда медленная волна напряжения прокатилась по ее животу. Схватка. Не первая за сегодня. Она закрыла глаза, дыша через них, считая от десяти до одного, как ее учили целители во время двух предыдущих беременностей.       Еще не время. Вероятно, это просто ложные схватки. Но все же… они становились все чаще, поэтому она решила никому не говорить.       Если бы Драко узнал, он бы потерял то немногое спокойствие, которое у него еще оставалось, и настоял бы, чтобы она лежала на кровати, обернутая семнадцатью диагностическими заклинаниями, пока ребёнок не решит появиться на свет. А она очень хотела сначала пойти купить платье.       Поэтому Гермиона размяла плечи, подняла подбородок и продолжила идти.       Один шаг за другим.

***

      Через несколько часов Гермиона встретила Джинни, Пэнси, Луну и Падму на Косой аллее, где они, как королевы, прогуливались по магазину «Звездные нитки и стежки».       Бутик был потрясающим: каждая его поверхность была украшена амулетами, мерцающими мягкими пастельными оттенками. Платья парили в воздухе на зачарованных витринах, шелк шелестел при каждом прикосновении, а каждое зеркало делало комплименты с разной степенью дерзости. — О, это говорит, что у меня такая попка, что она может положить конец человеческому роду, — объявила Пэнси с ухмылкой, кружась в облегающем изумрудном платье. — Звучит правдоподобно, — пробормотала Джинни, обмахиваясь веером, — хотя Блейз все еще настаивает, что ты флиртуешь с официантами, чтобы держать его в тонусе. Ты же знаешь, он очень заботится о тебе.       Пэнси ухмыльнулась. — Да ладно. Я флиртую со всеми. Это держит Невилла в тонусе.       Падма ласково закатила глаза. — Ты неисправима. — Я очаровательна, — поправила подругу Пэнси, принимая позу перед зеркалом. — Тебе повезло, что Невилл находит хаос привлекательным, — мечтательно добавила Луна, поправляя сиреневую ленту на талии Гермионы, — иначе нам пришлось бы изгнать тебя много лет назад. — Грубо, — фыркнула Пэнси, — я бы преследовала вас в кружевах и на каблуках.       Джинни улыбнулась. — Мы не ожидали ничего другого.       Гермиона смеялась, пока Луна накидывала на ее живот еще одно струящееся лавандовое платье, наклоняя голову, как будто прося одобрения у звезд. — Ты похожа на древнюю королеву леса, — объявила она, — или на очень мощное пирожное. — Это странно лестно, — сказала Гермиона, поглаживая живот, когда ребенок пинал, — я приму это.       Они суетились над тканями, смеялись за чашкой чая в парящем салоне бутика и делали очаровательные фотографии — Пэнси безжалостно дразнила их, направляя кадры. — Тео делает еще одну коллажную стену, — объяснила она, — говорит, что это его способ притвориться, что он участвует в девичьих делах. Он иногда такой драматичный.       Они листали волшебную газетную стойку бутика, ожидая булочек.       Заголовки пестрили в воздухе, каждый в блестящей золотой рамке:

Люциус Малфой проводит благотворительный турнир по гольфу: вырученные средства пойдут на стипендии для маглорожденных в Хогвартсе

      В рамках неожиданного сотрудничества с доктором Ричардом Грейнджером, отцом «золотой девочки» Гермионы Малфой, Люциус Малфой проводит первый в истории турнир по волшебному гольфу в поместье Малфоев.       Источники сообщают, что идея возникла во время разговора с Драко и Гермионой Малфой об интеграции и искуплении. — Никогда не думала, что доживу до этого дня, — пробормотала Падма, подняв брови, Люциус устраивает турнир по магловскому виду спорта для волшебников. Мир сошел с ума?

Гарри Поттер покидает Аврорское управление и присоединяется к коллективу Хогвартса в качестве профессора защиты

      После почти десяти лет службы в Аврорском бюро Гарри Поттер официально занял должность профессора защиты от темных искусств в Хогвартсе. Студенты уже обсуждают его практические уроки и демонстрации дуэлей. Один четверокурсник из Слизерина сказал: «Он настоящий псих, он взорвал боггарта, но это было круто».       Джинни фыркнула, потягивая чай. — Тео рассказал мне, что он заплакал, когда первокурсник из Когтеврана дал ему в благодарность печенье в форме палочки. — Невилл сказал мне, что он хранит его под защитным заклинанием, — добавила Пэнси, улыбаясь, — показывал его всем профессорам, как будто это был чертов Орден Мерлина. — Он такой милый, — вздохнула Луна, и ужасно перегружен». — А кто не перегружен, — пробормотала Гермиона, поглаживая живот, когда ребёнок сильно толкнулся, — но ему помогают, и, по словам Тео, он не торопится.

Глава Международного военного совета Гермиона Малфой запускает новую кампанию по усилению защиты детей в условиях конфликта

      Кампания направлена на расширение защитных убежищ для детей, вынужденных покинуть свои дома из-за магического конфликта, при поддержке союзников из более чем 20 стран. Гермиону Малфой называют голосом поколения.       Гермиона моргнула. — На этой фотографии я выгляжу так, будто ору на весь МОВ. — Ты и орала, — спокойно ответила Пэнси, — они это заслужили. Заставь их плакать.       После того как девочки накупили все, что им понравилось, они направились в один из новых ресторанов в Алле. Снаружи они стояли, болтая, с сумками в руках, а улица сияла золотом в лучах позднего послеполуденного солнца. Воздух пахнул медовыми пирожными и полиролью для палочек, и Гермиона, впервые за долгое время, почувствовала себя непринужденно, окруженная смехом, дружбой и той глупой радостью, которой она не позволяла себе наслаждаться слишком долго.       Пока они не услышали это.       Резкий и неестественный треск разорвал мягкий гул Косой аллеи, как хлесткий удар кнута, разорвавший тишину. Птицы разлетелись с карнизов, и волны магии пробежали по воздуху.       Гермиона замерла на полуслове.       У края открытой террасы кафе, рядом с переполненным мусорным баком, пространство не естественно мерцало, как жара на брусчатке, но холоднее и грязнее. Свет разбился на осколки.       Затем… — Ты видела это? — прошипела Джинни, проявив свои квиддичные инстинкты, бросив руку перед Гермионой и защищая ее своим телом.       Мерцание изменилось — и на их глазах начала меняться безошибочно узнаваемая гротескная форма жука. Ноги вытянулись, панцирь треснул и деформировался, пока из меняющейся массы с хрустом, похожим на хруст костей, не появилась тощая женщина с дикими глазами. Ее волосы были похожи на крысиное гнездо из вьющихся и черных как смоль прядей, а одежды висели как гнилые занавески. Ее палочка была уже поднята. — Рита, — прошептала Гермиона, сердце ее колотилось в груди. — Пригнись! — крикнула Джинни, как раз когда проклятие было произнесено.       В воздухе пронзительно завыл луч темно-малинового света. — ДЖИННИ! — пронзительный крик Падмы разорвал тишину переулка.       Заклинание с отвратительным стуком ударило Джинни прямо в грудь, отбросив ее назад, как тряпичную куклу. Она врезалась в кованый столик кафе, который треснул под ее весом и рухнул, превратившись в груду обломанных ножек и разбитых стульев. Ее тело лежало скрученным, неподвижным.       Крик Гермионы вырвался из ее горла. Что-то внутри нее сломалось. Ее палочка уже была в руке, пальцы дрожали, адреналин бурлил в венах, как огонь. — Петрификус Тоталус! — прорычала она, голос ее дрожал от ярости.       Рита только начала поворачиваться, когда заклинание поразило ее, заставив застыть с сильным толчком.       Но этого было недостаточно. Ярость Гермионы — паника, ужас, чистая кровавая скорбь от того, что она видела, как падает человек, которого она любила, — выплеснулась, как приливная волна. — Инкарцеро! — закричала она еще громче, еще сильнее, ее магия бурно хлынула из палочки.       Толстые проклятые веревки выстрелили из кончика ее палочки, слабо светясь голубым светом от силы заклинания. Они обернулись вокруг застывшего тела Риты, как змеи, сотканные из мести, связывая ее, пока она не упала лицом вниз на мостовую, без сознания и связанная.       Мир остановился.       Гермиона пошатнулась назад, схватившись за живот. Острая боль пронзила ее живот, как огонь, лижущий ее кожу. Ее зрение помутилось. Колени подкосились. — Гермиона! — раздался голос Луны где-то рядом, но он звучал как под водой, отдаленно.       Гермиона задыхалась, прижимая руку к вздувшемуся животу. Ребенок — Мерлин — судорожно шевелился, реагируя на ее магию, ее страх, ее гнев. Еще одна волна боли обрушилась на нее, как приливная волна, сильнее предыдущей, и ее мышцы непроизвольно сжались, причиняя ей боль.       Ее колени ударились о булыжник. — Я… — задыхаясь, пролепетала она, — у меня… весь день были схватки, но я думала… я думала, что это просто тренировочные, и… о, черт… — ее голос прервался, когда жидкость вылилась из-под нее, собираясь лужей вокруг колен.       — У меня отошли воды, — прошептала она, дрожащими руками удерживаясь на неровной земле, — о Боже. Слишком рано. У меня еще месяц впереди.       Луна сразу же опустилась на бок, ее лицо было бледным, глаза широко раскрытыми. — У тебя начались схватки, Гермиона. Успокойся. — Я не могу… Джинни… Джинни! — голос Гермионы превратился в рыдание, — ей нужна помощь… кто-то должен… — Падма с ней! — рявкнула Пэнси, уже создавая магические барьеры вокруг места происшествия и посылая в небо серию острых серебряных искр — сигнальных ракет.       Гермиона заскулила, когда очередная схватка пронзила ее, как огненный кнут по позвоночнику. Ее палочка с грохотом упала на землю. Руки прижались к брусчатке, костяшки пальцев побелели. — Черт, черт, это так быстро, — задыхаясь, прошептала она, слезы жгли ей глаза, — все происходит слишком быстро. — Твое тело перегружено из-за магии, — пробормотала Пэнси, накладывая на Гермиону защитные заклинания, голос ее был резким и острым от сдерживаемой паники, — ты вложила слишком много сил в эти проклятия. Ты знала, что это опасно в твоем состоянии, Грейнджер! — Я не могла позволить ей убить Джинни! — закричала Гермиона, и ее снова сотрясла волна боли. — Пэнси, вызови кого-нибудь! — быстро сказала Луна. — Я уже занимаюсь этим, — резко ответила Пэнси, уже подняв палочку, призывая Патронус. Из него вылетела светящаяся рысь и исчезла, когда Пэнси дала ей указание найти Драко. — Драко. Иди сюда. Сейчас же. Косой переулок.       Затем она быстро создала еще одного и отправила сообщение в Мунго. — Команда Святого Мунго, СЕЙЧАС ЖЕ. Косой переулок. Произошло нападение. — Драко сойдет с ума, — прошептала Луна. — Он может сойти с ума, когда мы уберем ее с улицы, — резко ответила Пэнси, вызывая дрожащими пальцами парящие носилки.       Как раз в тот момент, когда Гермиона снова издала неровный крик, воздух снова треснул — на этот раз за долю секунды до появления Драко, с развевающимися по ветру мантиями, широко раскрытыми глазами и вынутой палочкой. — ГЕРМИОНА!       Она подняла глаза, пот покрывал ее лоб. — Я не хотела… это просто случилось… я пыталась сохранять спокойствие, но она… Джинни… Драко… — Я с тобой, — сразу же сказал он, опустившись на землю рядом с ней и обнимая ее, — я здесь, хорошо? Я здесь. Ты не одна. — У нее начались схватки, Драко, — мягко сказала Луна, — это происходит быстро. Магия, она слишком сильно тужилась. Ребенок рождается быстрее, чем обычно.       Еще один взрыв при аппарировании, и колдомедики наводнили переулок, сразу же окружив Гермиону и Джинни. Падма тихо рыдала, держа Джинни за руку, отказываясь двигаться, пока ее осматривали. — Она жива, — быстро сказал один из целителей после осмотра Джинни, — без сознания, но дышит. Пульс ясный. Мы отвезём её в отделение неотложной помощи, как только стабилизируем её состояние.       Драко сжал руку Гермионы, пока другая группа целителей тщательно осматривала её. — Я с тобой, — прошептал он, поцеловав её влажный от пота лоб, — мы едем в больницу. Ты в безопасности. Малыш Малфой в безопасности. Клянусь. — Я не взяла сумку для больницы, — прошептала она в панике. — У нас их три, — крикнула Пэнси через плечо, толкая авроров к все еще без сознания Рите Скитер, — одна в моей сумке, одна в магазине Джорджа, одна в твоем офисе, а полный комплект у тебя дома. Ты получишь свой комбинезон с единорогом, Гермиона, обещаю! — Я хочу сумку из дома, — задыхаясь, прошептала Гермиона, пытаясь дать указания. Даже в состоянии сильного стресса она по-прежнему была такой властной. — Мы привезем всю чертову детскую, если понадобится, — пробормотал Драко, крепко сжимая ее руку, — просто дыши, любовь моя. Я не оставлю тебя. Пэнси и Луна позаботятся о сумке и других необходимых вещах. Падма с Джинни, пока мы позовем Блейза.       Она сжала его руку, как спасательный круг, когда началась очередная схватка. — Драко, черт, как больно. Это ненормально. Что-то не так. — Я знаю, я знаю, дорогая. Просто дыши. Ты самая сильная ведьма, которую я когда-либо встречал, и я видел, как ты прокляла двенадцать волшебников на каблуках. Целители тебя осмотрят.       Гермиона выпустила напряженный смешок, который перешел в стон, когда ее тело снова сжалось, сильнее, острее и быстрее, чем раньше. Ее спина невольно выгнулась, несмотря на амортизирующие заклинания. — Черт возьми, — задыхаясь, пробормотала она, стиснув зубы. — Ребенок не ждет, Драко. Боги… сейчас будет…       Один из старших целителей наклонился над ней, его палочка светилась бледно-голубым светом, когда он двигал ее по животу по отработанной дуге. Он нахмурился.       — Она права. Это ускоренные роды — вероятно, вызванные магической перевозбужденностью. Показания двойняшек… да, оба реагируют сильно. Один уже на подходе.       Глаза Драко расширились. — Двойняшки.?       Гермиона застонала. — Мы не… знали, Драко. Сюрприз. — Ну, это объясняет весь этот чертов хаос, — пробормотал он, счищая потные локоны с ее лица, — конечно, их двое.       — Жизненные показатели стабильны, доктор Малфой, но мы не можем больше ждать, — сказал другой колдомедик, создав вокруг нижней части живота Гермионы поле тепла, — нам нужно немедленно отвезти ее в Св. Мунго. Я даю ей стабилизирующее зелье, доза 0,25.       Флакон был открыт и осторожно прижат к губам Гермионы. — Это ослабит боль во время транспортировки, — тихо сказал Драко, — просто протяни, дорогая. Вот так.       Гермиона проглотила, тяжело дыша, и поникла слегка стала отступать, когда зелье начало действовать. Дрожь в конечностях не прекратилась, но ее дыхание выровнялось — едва заметно.       — Портключ готов, — крикнул третий целитель, держа светящийся медальон, парящий прямо над краем носилок, — настроен на отделение неотложной помощи, вход в акушерское отделение. — Ты пойдешь с ней? — спросил ведущий целитель Драко, даже не поднимая глаз — он уже знал ответ. — Еще бы я не пошел, — резко ответил Драко, без колебаний забираясь на носилки и устраиваясь рядом с Гермионой. Он обнял ее за плечи и прижался лбом к ее лбу, — нотова, любовь моя?       Она слабо кивнула, сжимая его мантию. — Не отпускай меня. — Ни за что.       Целитель коснулся медальона.       В вспышке голубого света и ветра они исчезли, оставив после себя окровавленное кафе, ошеломленную толпу и последствия дня, который за считанные секунды превратился из веселого праздника в зону боевых действий.       Падма дрожащей рукой вытерла лицо и повернулась к Луне, когда Джинни наконец подняли на вторые носилки. — Рита выбрала не тот чертов день, — прошептала она. — Она всегда так делала, — пробормотала Луна, беря ее за руку, — но в этот раз… она не проиграла.       Через секунду Блейз, Тео и Гарри появились на краю хаоса, сопровождаемые громкими тресками, с уже вытащенными палочками. — Что, черт возьми, произошло? — рявкнул Блейз, оглядывая сцену, пока не увидел ее.       Джинни.       Его жену.       Она лежала неподвижно на носилках, ее рыжие волосы рассыпались, как боевое знамя, конечности были искривлены, а лицо бледно под тонким слоем пыли и крови. Колдомедик стабилизировала ее с помощью мерцающего заклинания, а еще две закончили поднимать ее на носилки. — ДЖИННИ! — его голос разорвал улицу, как физический удар. Он бросился вперед, едва не столкнувшись с медиками, и застыл в шоке рядом с ней. — Нет, нет, нет… Черт, пожалуйста… Джин, любовь моя, говори со мной… — прошептал Блейз, беспомощно нависая над ней руками, как будто боялся, что прикосновение сломает ее, — сегодня утром она была в порядке — она смеялась — мы должны были встретиться в кафе, когда они закончат… — Ее состояние стабильное! — быстро ответила медик, — дышит. Пульс ясный. Она без сознания, но жива. Мы ее забираем. — Я пойду с ней, — сразу же сказал Блейз хриплым голосом. — Не спорь, ты слышишь, следуй нашим указаниям, — сказал целитель, — возьмись за край носилок. Портключ активируется через десять секунд.       Блейзу не нужно было повторять дважды. Он схватился за перекладину рядом с ее плечом, его костяшки побелели. Его губы коснулись ее виска. — Я здесь. Я с тобой, Джин.       И в сине-золотом сиянии они исчезли вместе.       Тео и Гарри остались моргать в оставшемся хаосе — авроры, задерживающие Риту, ошеломленные зрители, разбросанные стулья и обожженный участок мостовой, куда заклинания Гермионы ударили как пушечные выстрелы. — Что, черт возьми, здесь произошло?! — спросил Тео, бросая взгляд на Пэнси, которая теперь руководила двумя чиновниками Министерства и пыталась удержаться от того, чтобы ударить третьего.       Пэнси повернулась, волосы развевались на ветру, платье было наполовину обожжено, глаза пылали. — Это сделала Рита Скитер, вот что! — Что?! — Гарри шагнул вперед, — я думал, она… — Ушла? Спряталась? Гниет где-то в Албании? Да, мы тоже так думали. Но нет, видимо, она сидела в засаде в виде жука и решила, что сегодня — идеальный день, чтобы напасть на Гермиону. Джинни приняла на себя проклятие, предназначенное ей.       Гарри побледнел. — Черт возьми. — Ее поймали? — спросил Тео, сжав челюсти.       Пэнси кивнула. — Связали. Оглушили. Утащили авроры, но если кто-то думает, что на этом все закончилось, то он идиот. Гермиона ударила ее так сильно, что камни раскололись, но эта корова всегда найдет способ вернуться. — Где Драко? — спросил Гарри. — Отправился с Гермионой, — сказала Пэнси, теперь уже более мягким голосом, — у нее отошли воды. Шок, адреналин, огромное количество стихийной магии — все это спровоцировало роды. Судя по тому, что я услышала, у них двойня.       Тео моргнул и наконец улыбнулся. — Двойня?! — Да. Я знаю. Пэнси выиграла пари. Позже я заберу свои галеоны.       Тео продолжал улыбаться и выдохнул, проведя рукой по волосам. — Эта семейка не может делать ничего легко. — Нет, — сказала Пэнси, — но мы всегда выживаем, — ее голос дрогнул на этом слове.       Гарри с трудом сглотнул. — Нам нужно отправиться в Мунго. — Я скоро присоединюсь. Мне нужно разобраться с беспорядком здесь, проверить детей, — быстро сказала Пэнси, кивая в сторону, где авроры брали показания у свидетелей. — Кэсси и Скорп должны быть с Грейнджерами. Дайте мне знать, когда у вас будут новости.       Тео повернулся к Гарри, в его глазах было что-то нечитаемое. — Готов к хаосу, любовничек?       Гарри выдохнул дрожащим дыханием, сердце колотилось. — Всегда. Веди, Хаос, — пробормотал он Тео с нервной улыбкой.       И с двумя резкими хлопками они исчезли, направляясь прямо в бурю, которая ждала их в больнице Св. Мунго.