Крестокрылые

После того как Спраут снова остался наедине с Космо, он повторно проверил все показатели. Ничего нового... Всё, как обычно, в норме. Это не может не радовать, учитывая, в каком состоянии шатен сюда попал. Его организм постепенно восстанавливается... Правда, когда он выйдет из комы — не ясно. Красноволосый врач со вздохом опустился на колени рядом с койкой, осторожно укладывая голову на матрас. Его собственные крылья, обычно прилежно сложенные, сейчас тяжелым грузом упали на кафельный пол, безвольно подметая перьями пыль. Спраут аккуратно начал поглаживать теплую, мягкую, даже пугающе обмякшую ладонь любимого. Сидли водил пальцем по линиям, словно мошенница-гадалка, которая только и твердит про длинную линию жизни. Потом теплые поглаживания скользнули чуточку выше и обхватили запястье. Спраут болезненно вздохнул. Глаза уже в сотый раз проходились по спящему лицу, на котором остались незаживающие ссадины и умиротворённое безмолвие. С- Прости... Невольно сорвалось с уст. Красноволосый прижался губами к ладони любимого, легонько её сжимая, словно боясь, что если хоть немного не рассчитать силу, то раздастся неприятный хруст ломающихся костей.        Вдруг в палату зашла незваная гостья — Флаттер. Она ничего не сказала, а врач даже не обернулся. Оба понимали, что любые слова бесполезны. Сидли лишь плотнее прижал крылья к спине, словно пытаясь отгородиться ими от всего мира и оставить это болезненное пространство только для себя и Космо. Медсестра молча поставила скромный обед на небольшую тумбу, забрала отчет и ушла. Перед тем, как покинуть палату, фиолетововолосая приостановилась в дверях, кинула сочувствующий взгляд, вздохнула и окончательно скрылась за белой дверью. Сидли же глядел на поставленный обед... Он уже не помнил, когда в последний раз ел или пил что-то, кроме кофе. Аппетита совсем не было. Спраута безусловно грызла вина... Если бы он пришёл раньше... Если бы не послушал тех двоих... Возможно, Космо бы сейчас беззаботно копошился в своем саду под палящим солнцем, даже не думая о том, что солнечный удар никого не щадит. Но Сидли совершил ошибку. Огромную ошибку: он не должен был оставлять его без присмотра. Нужно было взять отпуск и сидеть рядом с ним, пока это всё не закончится... Красноволосый тихо всхлипнул. Слёзы вырвались сами по себе, не ручьём, а лишь маленькими сдержанными каплями. Они оставили мокрый холодный след на коже, прежде, чем врач отстранился. Он встал на ноги и, опираясь на кровать, нежно поцеловал веснушчатого в щеку. Несколько секунд красноволосый просто любовался им, ловя каждое мгновение, словно надеясь, что тот прямо сейчас откроет свои глазки, улыбнется как ни в чем не бывало и крепко обнимет... Но чуда не случилось. Космо так и продолжил лежать в безмолвном сне. Губы Сидли дрогнули. Казалось, ещё чуть-чуть, и он сорвется: начнет рыдать, кричать, молить, чтобы кудряш открыл глаза. С- Космо... Дрожащим голосом выдавил из сдавленного горла врач, прежде чем с ломаным вздохом упасть на стул. Его взгляд снова упал на обед. Вина виной, а есть хочется. Спраут нехотя взял ложку и тарелку с полуостывшим супом. Он поморщился и, зачерпнув содержимое, пропихнул бульон в глотку. Вкус был не самый приятный, а желания есть не было, от слова совсем. Но надо. Не хотелось, чтобы шатен увидел его в таком истощенном состоянии. Ложка за ложкой, и тарелка постепенно опустела. На подносе осталось пюре и одинокий салат. Их врач есть уже не стал , не хватило ни сил, ни воли. Спраут бессильно откинулся на спинку стула. Его крылья рваным движением качнулись вперед. Он до боли плотно обхватил их руками, утыкаясь лицом в перья, словно в единственное убежище. Плечи врача задрожали — под этим коконом его тихие всхлипы звучали глухо. Посмотрев ещё раз на любимого, красноволосый заботливо поправил мягкие кудри, убирая выбившиеся прядки с лица. Потом он пригладил перья переломанных крыльев Космо. Пальцы Сидли на секунду замерли над искалеченным суставом, и он сам почти физически ощутил ту боль, которую испытал шатен в момент удара. Немного погодя, он вытащил те перья, что сами не выпадали, ласково погладил ножки и положил слинявшие перышки в баночку к остальным. Это могло выглядеть жутко, но Сидли ничего не смущало... Это же частичка Космо, его мягкое нежное перо... Как их вообще можно выкинуть?