Жертва Короля

Жертва Короля Ч.1 «Когда меня вели через общие залы, зоны для гостей, занавешенные шторами будуары, я все еще находился в неком не поддающемуся контролю оцепенении. Девушки, вышагивающие справа и слева от меня, словно вели меня на аукцион, демонстрировали на всеобщее обозрение в образе окончательно падшей «женщины», которая достанется самому везучему или обеспеченному участнику этого сообщества. Шагая от бедра, не отпуская моих рук, они провели меня к «тумбе»-постаменту, но то, как они это сделали, совершая петли и зигзаги меж столиков… Словно невесту на смотринах. Ближе к середине пути я с ужасом и смущением начал ощущать на себе заинтересованные взгляды, откровенно изучающие, а затем и раздевающие меня. Незримый зуд под кожей, ощущение, похожее не влажные касания холодного языка. Ужасно и одновременно трепетно. Неужели каждый здесь оказался заинтересован, увлекся этим дефиле, более того... приценивался в ожидании окончания представления? Это давно перестало походить на привычный мир, скорее это было сродни зазеркалью, где за одну лишь минуту пара десятков человек в мыслях поимела меня, без всякого пиетета и прочих моральных барьеров… Я уже хотел ускорить шаг, эта ситуация начинала давить, сковывать мысли, но в какой-то момент споткнулся о “совершенно случайно” подставленную ногу одной из сопровождающих. Я рухнул вперед, безуспешно пытаясь сгруппироваться, а потом замер, со страхом понимая, что эта неожиданность вновь привела меня в позу, когда колени и ладони упирались в пол. Девушки тут же опустились рядом, вот только вместо того чтобы поправить платье, будто ненароком еще сильнее задрали его, выставляя торчащие из прорези нежные и пикантные детали… Я поднял взгляд, и тут же увидел, что совсем близко расположилась ты, в немыслимом пышном облачении, как и всегда агрессивно держащая себя, но в эту секунду совершенно вышедшая из образа ты облизала пересохшие губы, не отрывая взгляда от меня, наслаждаясь этим крайне двусмысленным положением. Мысли вылетели из головы, но тут же оглушительно вернулись обратно, стоило тебе насмешливо изогнуть губы, приподнимая бровь. Тут же я почувствовал холодок, пробежавший по спине, осознавая, сколько людей только что увидели мой гладко выбритый и тщательно смазанный маслом зад, сладострастно зашевелившийся от твоего взгляда ствол с весьма жалко и неспортивно очерченными под ним мягкими шарами, на блюдечке из белых, собранных в игривые рюши, оборок. Удивительно. Если до этого в зале еще был некий фоновый шум, люди переговаривались, шепотом делились интимными замечаниями, то в какой-то миг совершенная тишина опустилась на этот мир. И под ее штандарты я медленно поднялся, вновь увлекаемый далее, в горячее чрево этого логова. Сердце стучало в ушах как барабан, а щеки налились ярким, видным всем и каждому румянцем… Именно в этот момент тишину прервали тихий одобрительный гул и редкие, но громкие аплодисменты...» «Посмотри вокруг, мой мальчик… посмотри внимательно… Узнаешь? Мир… частью которого ты стал благодаря мне… частью которого являешься уже мно-о-ого лет...» Да, он помнил. Помнил слишком хорошо, до содрогания в самых потаенных местах его тела, тех, о существовании которых он даже не знал. Радовался, когда этот этап его жизни, этап, исковеркавший до неузнаваемости его личность, наконец-то прошел. Рвал на себе волосы, когда осознал, что самое страшное только ждало его впереди. Та ночь в этом вульгарном «будуаре» была его… дебютом. Его Хозяйка всегда была изобретательна в представлении того, какими именно она хочет видеть своих Слуг. И для Филиппа… урожденного дворянина, будущего солдата своего короля, мужчины и наследника, она выбрала именно такую роль — ряженой сучки на поводке у ног других мужчин. Ему тогда было только восемнадцать… но таков путь Мести, и он собирался пройти его до конца. Множество глаз огненными дорожками выжигали на его блестящем от ароматного масла теле замысловатые узоры. Апофеоз его падения… обладатель одного из этих взглядов сегодня заберет его себе. Филипп и подумать не мог, что однажды все его грязные подколки и фантазии о белье и кружевах сыграют с ним такую подлую и жестокую шутку. То, за что он высмеивал других, теперь стало частью его жизни. Неотъемлемой… и желанной. «Посмотри, как замечательно на тебе смотрятся эти чулки, милый мой. И эта вышивка… будто твоя вторая кожа...» Он стал бояться женщин… не сразу, но он понял это. Сначала в воспоминаниях оживал образ Корнелии — прелестной парижской нимфы, на его глазах обратившейся демоном из глубин Преисподней и когтями размером с наконечник копья разорвавшей на клочки нескольких вооруженных мужчин. Затем убившей выстрелом в голову эту самую нимфу величественной и воинственной Терезы — недостижимого идеала и матери человека, бывшего его непримиримым негласным соперником в потоке жизни, на поле брани и среди женщин. И наконец… сама Сатана среди этой кодлы мелких бесов. Сотворившая бесконечное затмение на его некогда озаренных ярким солнцем небесах. Прекраснейшая из всех, кого он когда-либо знал, но ужаснее которой он вряд ли когда-нибудь встретит. И тогда… стоя на пьедестале, как выставленная на торги скаковая кобыла, кокетливо придерживая кончиками пальцев подол кружевного передника, лежащего поверх пышных коротких юбок, стараясь не обращать внимания на стоящих неподалеку от него компаньонок, Филипп смотрел на сверкающий драгоценностями и жаждой крови зал перед собой и думал… что будет счастлив после оказаться рядом с одним из них наедине. Что угодно… лишь бы только не с Ней. Он сможет выговориться… заплакать, утопить в горячих объятиях свое горе… оно пройдет. Опустошительное облегчение займет его место и все встанет на свои места. Его план…однажды будет осуществлен. Это все было не зря… «Будь приветлив и ласков с моими гостями сегодня, дитя… Если хочешь заслужить теплое место у моих коленей, тебе придется как следует постараться, стоя на своих...» Он заслужил… Выступил блестяще, во всех смыслах этого слова. Удивительно, но несмотря на всю противоестественность происходящего… противно ему не было. Предвкушение триумфа и фантазии о возмездии затмили все, став для него новым Солнцем. Засияв так ярко, что сделали незначительными страх перед рабством и брезгливость перед самим собой. Он умел приспосабливаться, при этом будучи белой вороной везде, куда бы не пришел. И здесь… как нигде больше, в непроглядной тьме амбиций его Хозяйки, его собственная индивидуальность загорелась особенно ярко. Финальная точка расставила все по своим местам. Он осознал, что больше не хочет чувствовать себя жертвой. Проигрывая Ей в этой битве, он планомерно шел к победе в своей войне. Надевая на себя ошейник, он оставил при себе острый коготь, яростно оберегающий остатки его чувства собственного достоинства. «Дави сильнее, дорогой… мой драгоценный мальчик, не сдавайся. Покажи этому ничтожеству, кто здесь главный… Помни, что путь, кратчайший путь к силе пролегает по головам тех, кто оказался слабее тебя...» Он стискивал пальцы на скользкой от пота шее, пока у него не свело руки. Его бросало то в жар, то в холод, он дрожал так, что ему начинало казаться, будто его тело ему больше не принадлежит. Вся его воля тогда уплыла куда-то в кончики пальцев, отключая другие органы чувств, но он силой заставил себя держаться в сознании. Слезы перемешались с тушью и белилами, превратив их в бесформенную мазню. Надорванные чулки болтались на ногах, словно сброшенная змеей отсохшая со временем шкура. Он не раз смотрел в глаза смерти на той войне… но сейчас он понимал - умереть физически не так уж и страшно, как собственными руками похоронить свою душу. Проснувшись от собственного крика Филипп еще долго не мог понять, кто он такой и где находится. Тусклая, почти отгоревшая ночная свеча заставляла неверные тени плясать на стенах его покоев. Несколько раз он замирал, со стонами хватаясь руками за голову, болью в оттянутых волосах пытаясь вернуть себя в реальность. Задыхаясь, через какое-то время он наконец осознал, что он все еще в Лувре… сейчас глубокая ночь; вчера он чуть не умер, сброшенный своей Хозяйкой в колодец с демоном Абигором, спящим на самом его дне; этим утром был военный совет, на котором впервые бок о бок с Айзеком присутствовала и Беатрис, принявшая решение о том, что это зло необходимо изничтожить в самый кратчайший срок, а рядом с ним на мокрых от пота простынях лежит бледный, как смерть, виконт Рауль Отто фон Блюм… со следами его пальцев на едва хранящей под собой тепло кожей. *** В полумраке больших покоев, освещаемых лишь парой трехсвечников, молчаливо замерло три фигуры. Сидевший в глубоком кресле Айзек, закутавшись в отороченный мехом теплый плащ, прожигал хмурым взглядом так и не разожженный с вечера камин. Неподалеку за столом, уперев локти в столешницу, закрыв руками лицо, глубоко задумалась о чем-то Беатрис, подставляющая дворцовым сквознякам полуоткрытые плечи в обрамлении домашнего платья, которое она набросила, едва поднялась с заходом солнца. Весь день девушка провалялась в постели, она ничего не помнила с того момента, как они покинули Бастилию по окончании собрания. Все же бодрствование под солнечными лучами, пусть более и не было способно ее испепелить, но выматывало все так же сильно… Однако и понежиться под перинами с закатом ей не дали. В углу комнаты, лениво ковыряя под ногтями серебряной шпилькой, одолженной у Беатрис с ее молчаливого неодобрения, боролся со сном Антонио, пришедший обсудить детали предстоящей авантюры без лишних глаз пары десятков военачальников и святых рыцарей. Уже несколько часов к ряду они спорили, перебирая варианты, как им поступить со своей неожиданной находкой, сокрытой под полами Лувра, и пока что результаты были неутешительными… Если они и правда решатся на то, чтобы пойти на ту сторону одним… Беатрис уже успела проклясть себя за несдержанность перед лицом главы уцелевших Рыцарей Храма, но со всей тяжестью своего небьющегося сердца осознавала… другого пути ведь больше не было, если они хотели покончить с этим самым надежным из кратчайших путей. Повисшая в комнате тишина начинала давить почти физически. Напряжение повисло в воздухе, требуя разрядки. Они почти одновременно набрали в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, как в ту же секунду кто-то оглушительно заколотил в закрытую от греха подальше дверь. Спустя несколько минут, когда могло показаться, что дверь и не собирались открывать вовсе, когда он устал, сбивая руки в кровь, молотить в дверь, створка перед Филиппом отворилась, и за ней, подсвеченное с той стороны дрожащими огоньками свеч, показалось хмурое лицо. - Чего тебе?.. - Антонио окинул брезгливым взглядом стоящего перед ним короля, не сразу заметив, что он что-то держит на руках. - О-о-они здесь?.. - заикаясь от ужаса и одышки промямлил Филипп, подхватив ускользающее из его дрожащих рук тело обернутого в простыни Рауля, - Г-го-в-во-ри! - Пусти его!.. - раздался из комнаты голос Беатрис. Инквизитор на слова Филиппа лишь флегматично приподнял бровь, при этом открыв створку шире, впуская юношу в покои, закрыв за ним дверь на замок. После этого вновь уединившись со шпилькой в заволоченном тенями углу. - Что ты натворил?.. - оскалилась девушка, едва увидела, кого именно держал на своих руках король, - Тебе было мало Рождества, крысеныш? Я же предупреждала тебя… - Это не то, что вы могли подумать… Я… Боже… Филипп чуть не рухнул на колени от переизбытка чувств, но молчаливо поднявшийся со своего места Айзек избавил его от необходимости поддерживать бездыханное тело на своих руках, подхватив Рауля и положив его на их с Беатрис постель. Отметив про себя, что здесь ему уж точно было не место. Ни живому, и уж точно ни мертвому. - Хватит трястись… - одернул он юношу, бегло осматривая Рауля, все больше мрачнея лицом, - Соберись, черт тебя дери, и изложи все по-порядку… - Она… она нашла меня… - Филипп, сев на пол окончательно, поджал колени к груди. И обхватив их руками, начал раскачиваться вперед-назад, - Она знает, что я жив… Господи… она убьет меня, теперь точно убьет… Убьет нас всех… - Если от тебя осталось еще хоть что-то, что способно принести Ей пользу… поверь мне, не убьет… - Айзек закатил глаза, разворачивая кокон из простыней, чтобы проверить у рыцаря пульс, отметив при этом, что под покровом тот был полностью обнажен, - Твоих рук дело?.. - он кивнул на отметины на шее, к этому времени начавшие приобретать голубоватый оттенок. - Я не хотел! - почти закричал Филипп, зарываясь лицом в прижатые к груди колени, - Господи, я не хотел… Это Она… проникла в мой разум, искала меня… и когда нашла... заставила сделать это, подсовывая видения из того… моего... прошлого… Только не это… за что… Боже, за что... Он всхлипнул, вцепившись руками в волосы на своей голове. Сдерживая слезы взревел, с силой дергая, выдирая клочки почти белых, отливающих золотыми искрами в свете свеч волос. Беатрис поморщилась, глядя на скорчившегося перед ней короля. Из высокомерного, спесивого и уверенного в себе мужчины в один момент он превратился в роняющего за собой слюну умалишенного, блеющего безумца. Он так спешил сюда, что лишь чудом догадался надеть на себя исподнее, и бежал из своей спальни почти голым, не замечая холода, облизывающего дворец снаружи и изнутри. В таком состоянии он не был способен связать и двух слов, в пору ей было вмешаться, но громкий удар прервал ход ее мысли. Растерев грудь Рауля, пытаясь разогнать в венах кровь, Айзек что было сил обрушил на него свой мощный кулак, намереваясь заставить ожить почти не бьющееся сердце. С каждым новым ударом Филипп все сильнее вздрагивал, закрывая лицо руками сдерживая рвущийся из него крик. - Хватит! - девушка протянула руку в сторону мужчины, едва тот вновь занес руку над телом рыцаря, - У тебя получилось, он жив, я слышу как бьется его сердце… нужно согреть его, здесь слишком холодно. Она поднялась на ноги, приблизившись к Айзеку, чтобы помочь ему закутать Рауля в одеяла. Махнула рукой Антонио, чтобы тот все-таки разжег маячащий черной пастью злосчастный камин. Поджав губы, проведя пальцами по отметинам на его коже, Беатрис опустилась на постель рядом с юношей, когтем надрезав себе палец и опустила его кончик в едва приоткрытый рот… оставляя на языке Рауля вязкий кровавый след. - Так он быстрее придет в себя, это поможет ему согреться и восстановить силы… - на всякий случай пояснила она свои действия, кротким движением поправляя обожженные в пожаре вьющиеся пряди на холодном и липком от пота лбу, - Он слишком красив и благороден, чтобы быть удушенным этим ничтожеством, что смеет называть себя королем… Она развернулась в сторону Филиппа, бросив на него полный холодной ярости взгляд. - Что ты от нас хочешь?.. У тебя есть придворный лекарь, но ты пришел именно сюда. Зачем?.. - Я не был уверен… что случайно ничего не сделал с ним… своим колдовством… - все еще содрогаясь от ужаса пробормотал Филипп, лишь бросив жадный взгляд за спину вампирши, где лежал укутанный в одеяла Рауль, - Вам я верю… Я… Он шмыгнул носом, кулаком размазав кровь по своему лицу. - Я пришел сюда не только для того, чтобы вы помогли Раулю… Я… пришел молить вас о спасении, госпожа… Бойе… Он так и продолжил глядеть перед собой в одну точку, не заметив как заострились черты ее лица, как она подернула губой, чувствуя зуд в деснах. Не заметив, как замер в своем углу Антонио, неожиданно осознавший, что донимающую его еще с вечера сонливость как рукой сняло. И он с искренней заинтересованностью обратил свое внимание в центр комнаты, с внутренней ухмылкой отметив выражение, застывшее на лице его госпожи. - Я... больше так не могу… я больше не выдержу… прошу вас… - О чем ты говоришь?.. - распахнув ноздри оскалилась Беатрис, не сводя глаз с юноши перед собой. - Вы же такая же, как и она… настоящий, полнокровный вампир… Вы должны знать… хоть что-то… Хоть что-нибудь… - Когда хотят избавиться от надоевших Слуг, их убивают… - прищурилась она, однако тон ее голоса стал заметно спокойней, - Как поступают все «настоящие» вампиры с отработанным, исчерпавшим себя материалом. Но благодаря мне, тебе не повезло остаться в живых… став крысой, через которую эта тварь сможет запустить сюда чуму, что погубит всех нас. Я надеялась, что она этого не заметит, и мы выиграем немного времени. Однако ей хватило наглости проверить это на следующую же ночь. Значит, времени у нее действительно мало… Мы должны поторопиться… Последнее предложение было обращено уже в сторону Айзека, замершего рядом со своей невестой вновь закутавшись в кокон мехового плаща. - Успокойся… ты успел в последний момент, но теперь все позади. Рауль поправится, нужно лишь дать ему время… пусть после карательной медицины Айзека, почерпнутой явно из его опыта экзекутора, на его теле и прибавится синяков. - Спасибо! - будто обретя твердость в теле, Филипп встал на колени, сделав пару шагов в сторону Беатрис. Рухнув лицом в пол, стиснул в пальцах подол, целуя ее платье, - Благодарю вас, госпожа Бойе, он все, что у меня есть… все, что осталось… Я… не переживу, если… если она заберет у меня и его… - Да что с ним такое?.. - поморщилась девушка, бросив раздраженный взгляд в сторону Айзека, - Он и до этого вел себя странно, но сейчас он сам не свой… неужели все дело в ломке?.. - Не только лишь в ней… - устало вздохнул мужчина, отойдя вглубь комнаты отлив в котелок вина, чтобы повесить его над разожженным в камине огнем, - Он находился под Ее влиянием слишком долго, гораздо дольше меня, слишком сильное воздействие было оказано на его личность, он уже совсем не тот, каким я знал его в детстве. Мне повезло освободиться, так и не испробовав сполна Ее крови. Твое вмешательство разрушило все чары, наложенные на меня за то время, что я пробыл под Ее контролем. Филипп же добровольно решился на это… все, лишь бы только отомстить мне и моей матери за тот случай двадцатилетней давности. - Речь о той твари, которую пристрелила твоя матушка в особняке де Брю после того, как тебя бросили в Бастилию? - самодовольно ухмыльнулся Летто, поигрывая шпилькой, упертой острием в подлокотник его кресла, - Нам тогда никто не поверил, а Орден лишился магистра, долгие годы вынужденно управляющую рыцарями через советников и агентов. - Я более чем уверен, что их свели не случайно… слишком много важных фигур тогда сошлись на одной доске, чтобы столкнуться лбами и высечь искры, что сожгут все выстроенные мосты и спутают нам карты. - Айзек покачал головой, бросив в котелок узелок со специями, наполнившими воздух ароматами корицы и бадьяна, - Корнелия была приманкой… наживкой на крючке, ожидающей, когда Филипп на нее клюнет. Чтобы попавшимся на уловку мальком приманить рыбу покрупнее… - Он не смог открыть Врата… - тихо продолжила его мысль Беатрис, стиснув в пальцах одеяло на груди Рауля, - Даже при всей его ненависти к тебе, сил ему не хватило, чтобы впустить чудовищ в Штайнхалль. И Купчей у нее не было, земля бы не послушалась ее. Она ждала кого-то вроде тебя… - Это уже не важно… - поморщился он, черпаком на длинной ручке зачерпывая из котелка вино, чтобы, отлив в чашу, передать ее Филиппу, позволив ему согреться, - Но почему он?.. У меня всегда хватало друзей и врагов, это мог быть любой, но почему именно Филипп?.. А не, например… Антонио? - Иди к черту… - прошипел тот из своего угла, - Если бы ей не повезло заполучить меня в свои лапы, она бы отсыпала твоей семье сверху казну небольшого европейского королевства, только бы вы забрали меня назад… - Аминь… - Айзек вновь вздохнул, с горькой ухмылкой на губах отливая вина в чашу и для Беатрис. - А ведь и правда… почему именно он? - ссутулившись, Беатрис приняла чашу из рук Айзека, обхватив ее руками, - Я не так давно наблюдаю за Филиппом, но и слепой бы понял, что здесь скрыто нечто большее. Вы ведь друзья с детства? Ты помнишь, как он попал в вашу семью? - Не особо… - пожал плечами мужчина, окинув пустым взглядом трясущуюся фигуру Филиппа у своих ног, пытающегося сладить с горячим вином, - Он как будто всегда был рядом. Его отец был другом нашей семьи и коллегой моего отца, он часто приезжал с женой погостить в нашем загородном доме. Мы с Филиппом появились на свет почти одновременно и росли вместе под присмотром Генри, пока наши родители занимались делами. - И ничего странного ты не замечал? - она поморщилась, тем не менее поднявшись с постели, чтобы набросить на плечи Филиппа шерстяное покрывало. Она не была в восторге от него и его выходок, однако то, в каком жалком виде новоявленный король предстал перед ней этой ночью, заставило девушку о чем-то глубоко задуматься. Вампиры вообще редко заботятся о чувствах своих Слуг, редко думают о том, что у них на душе, это всего лишь вещи, за которыми иногда необходим сугубо минимальный уход для поддержания их жизнедеятельности и эффективности. У ее отца слуг не было, а если и были, о их существовании Беатрис не подозревала. У Морана слуг было много, но они были настолько безлики и безмолвны, что их существованием легко было пренебречь. Ее же собственным нежеланным Слугой пренебречь было при всем желании невозможно… но повязанные долгом и обстоятельствами, они учились не пытаться истребить друг друга при каждой встрече. Удивительно… однако это давало свои плоды, пусть внутренний мир инквизитора по-прежнему оставался для Беатрис загадкой. Но этим уже легче было пренебречь, пока это не доставляло проблем. Он пусть и был неопытен, нанеся ее кровью серьезный ущерб своей психике, тем не менее сам по себе оказался достаточно крепок, чтобы не сойти с ума, параллельно начав исследовать свои новые способности практически самостоятельно. Филиппа же готовили много лет, но его собственная психика была надломлена, размягчена и скомкана, чтобы его Хозяйке было легче лепить ее на свое усмотрение и вить из юноши удобные ей узлы. Пробудив в нем опасную… потустороннюю силу. Находящийся в самой гуще событий, вынужденный долгие годы работать в обществе женщины, что, несомненно, должна была служить деморализующим фактором, Филипп многому научился и преобразился до неузнаваемости… потеряв себя прежнего навсегда. Смертные Слуги… обычные люди, вскормленные кровью таких разных Хозяек… это наводило Беатрис на раздумья о сути вещей, с которыми ей пришлось столкнуться, и последствиях, к которым могут привести совершенные в спешке и по велению внутреннего Зверя ошибки. - Конечно ты не помнишь, вы ведь с ним ровесники… - подал голос Антонио, кивнув, чтобы Айзек приберег вина и для него, - Но я тогда был достаточно старше вас, чтобы запомнить, как за закрытыми дверями Генри долго беседовал с четой Бордалес-Доминго в компании четы де ла Ронда, намекая первым на то, что мальчик-то у них «особенный» уродился, и ему требуется особый «присмотр». Потому пускай гостит под боком у священника почаще… - Что ты имеешь в виду?.. - Айзек нахмурился, замерев с поднятым в воздух черпаком, - Ты что, подслушивал конфиденциальные разговоры родителей? - Ну конечно… - с невозмутимым видом Антонио повел бровью, вновь кивнув, напоминая другу о чаше, - Поэтому из меня и получился такой замечательный дознаватель… я всегда был на шаг впереди событий. - Что значит «особенный»? - Беатрис вернула разговор в прежнее русло, акцентировав внимание на главный его пункт, - Генри что-нибудь заметил? Или у Терезы были свои догадки? - Думаю, госпожа Бойе, вы заметили, что Филипп не слишком-то и похож на коренного жителя Испании… - с немалой иронией в голосе ответил ей Антонио, зажатой меж пальцев шпилькой обведя фигуру юноши, все также неподвижно сидящего на полу, - Его отец был кареглазым брюнетом из Арагона, как и мать, что была родом из дворянской семьи соседствующей через границу Тулузы, чьи волосы скорее были цвета шоколада, в общем… у них никак не мог получиться голубоглазый пепельноволосый блондин со светлой, почти прозрачной кожей и фигурой канатоходца. Вариант измены был исключен. Тереза заподозрила в ребенке скверну, а потому научила Генри как объяснить все родителям Филиппа так… чтобы проконтролировать ситуацию и выяснить все наверняка. - И что из этого вышло?.. - Ничего… с ним все было в порядке. Обычный ребенок, правда не в меру шкодливый, хотя… - он поднял взгляд на Айзека, занятого посудой у камина, - уже тогда у него был достойный соперник, с которым можно было посоревноваться в изобретательности. - Иди к черту… - вернул Антонио его же слова Айзек, тем не менее не удержав дрогнувший уголок губ. Воспоминания о кажущемся таким далеким детстве, пусть и упомянутые в несовместимой со светлой ностальгией обстановке, тем не менее, вызывали в его сердце теплые чувства. - Вы что… так и жили там все вместе? - Беатрис обвела мужчин заинтересованным взглядом, скорее греясь о свою чашу, чем на самом деле стремясь ее опустошить. - Практически. - кивнул ей Айзек, наконец закончив и передав Антонио бронзовый кубок с вином. - Генри был нашим духовным наставником, Филипп часто приезжал с родителями и оставался на все лето. Все шло своим чередом, я стал дипломатом, Антонио инквизитором, Филипп должен был стать помощником посла Арагона в Париже. А потом… - Началась война… - стиснула зубы девушка, вспомнив, как сама в это время бежала из плена своего бывшего Хозяина, будучи уже зрелой, опытной и изрядно разозленной на весь мир вампиршей... - Да… и когда мы с ним встретились вновь, я осознал, что передо мной уже совсем не тот юноша, что был мне добрым другом в годы детства, - покачал головой мужчина, подперев плечом стену, - Взгляд его изменился, речь стала другой… сам воздух вокруг него будто стал пахнуть иначе. От этого ощущения у меня начинали чесаться кости. Сейчас я понимаю, что это было… в нем действительно пробудилась скверна. И уже тогда он продался этой твари с потрохами за запретные искусства и обещания осуществления его мести… - Но это все еще не отвечает на вопрос… почему именно он. Прислонившись плечом к опоре балдахина их с Айзеком постели, Беатрис вновь обратила свое внимание на юношу у своих ног. Он уже перестал дрожать, пусть взгляд его и сохранял прежнюю пустоту и бездушность. Будто дыхание жизни покинуло его самого, оставив на откуп соратникам лишь хрупкую, тленную оболочку. Такой необычный молодой человек… несомненно, он не мог не привлечь к себе внимания, яркий, можно сказать… сияющий изнутри, всегда стремящийся к роскоши и достатку, он достигал своих целей любыми доступными способами, пусть это даже были подлость или злые чары. В юности он часто был неуклюжим и неловким в общении с людьми, зато после ему все давалось так легко… будто у него раскрылся к этому внутренний… природный талант. - Филипп?.. - позвала его девушка, прищурившись, когда юноша вздрогнул, не решившись сразу откликнуться на собственное имя. - Расскажи нам… чем ты занимался для своей госпожи?.. - Чем… занимался?.. - он будто не слушал их все это время, потому вопрос Беатрис вызвал в нем искреннее недоумение. - Да… какие задания она давала тебе, чему учила?.. Вампиры ведь неспособны к колдовству, ты наверняка был для нее ценным приобретением? - Да… я колдовал для нее… - он будто сильнее сжался в комок, когда воспоминания о недавних злодеяниях начали оживать в его памяти, - Я мог… истончать ткань реальности… без каких-либо громоздких ритуалов открывать порталы в другие миры, впуская сюда других существ, призраков… даже мелких демонов. Я мог… подчинять себе волю других людей даже на расстоянии… выведывать самые потаенные их чувства и страхи, чтобы сплести из них картину, выгодную лишь мне… Потому меня и послали в Париж… я следил, чтобы разгоревшаяся так кстати Лионская чума дала свои плоды… помогал ей охранять демона под землей… пусть многим и удалось скрыться, бежав в Версаль… Я… многим причинил зло. Даже вам… - О да, причем много раз… - снисходительно улыбнулась ему Беатрис, одним глотком выпив половину своей чаши, - А можешь вспомнить… она когда-нибудь пила из тебя? - Что?.. - юноша ошалело уставился на Беатрис, вжав голову в плечи. - Хозяева часто используют своих Слуг для перекусов… на «скорую руку». А с учетом твоих потрясающих талантов, раскрывшихся благодаря ей, твоя Хозяйка могла бы использовать тебя как чашечку бодрящего кофе после целых ночей изнурительной работы… как эликсир, дарующий неисчерпаемый заряд сил. Питаться с мага… дорогого стоит. - Нет… никогда… - покачал Филипп головой, - Она никогда не притрагивалась ко мне, чтобы пить кровь. Лучше бы пила… чем все, что она делала вместо этого… - Тебе не кажется это странным?.. - Беатрис подняла взгляд на Айзека, молчаливо замершего у камина, казалось, никак не способного уловить нить ее мысли, - Чтобы вампир не пил из собственного Слуги? Особенно когда приходится тратить столько сил каждую ночь? Тем более… отсылать его так далеко от себя, будто она совсем не боится, что с ним может что-нибудь произойти и его захочет присвоить себе кто-нибудь еще? - К чему ты клонишь?.. - мужчина тяжело вздохнул, прочесав волосы на голове, как делал почти всегда, когда оказывался в ставящей его в тупик ситуации, - Я не знаю особенностей вашего питания, потому не могу представить, почему это может быть странным. - Все просто… - пожала она плечами, продолжая обводить Филиппа прищуренным взглядом, - Это значит, что наш Филипп — не обычный человек. Можно сказать… и не человек вовсе. - Как это? - Я ведь могу видеть его ауру… - продолжила Беатрис, подняв руку, обведя вокруг Филиппа контур, будто очерчивая пределы того, что было видимо лишь ей, - У тебя она очень яркая, но однотонная… будто нимбы с икон святых или ангелов. У Антонио она бывает разной в зависимости от состояния его здоровья и настроения — зачастую алая… нежно-зеленая, либо же серебристая… Моя — очень бледная, почти бесцветная с большим количеством черных прожилок. В память о каждом выпитом мной вампирском сердце. Будь наш король магом… его аура была бы подобна ауре Антонио, за тем лишь исключением, что сияла бы как чешуйки форели под ярким солнцем, переливаясь искрами. Но он… Девушка прикрыла глаза, чтобы после вновь посмотреть на юношу, будто стараясь убедиться в том, что ей не показалось. Стиснула зубы, напряженно подернув губой. - Аура Филиппа сродни ауре Ши. Он человек с аурой фейри… это невероятно и очень… странно. - Не понял… - мужчина поморщился, встряхивая головой, будто пытаясь сбросить с себя ворох чуждой для него информации. - Я видела такое раньше… в детстве, когда встречала фейри-стражей в лесу, когда познакомилась с Сатиром-хранителем на празднике своего Посвящения. Двадцать лет назад, когда мне только удалось бежать из Милана в Кастилию через Шварцвальд в начале этой войны, у меня был компаньон, носитель крови Ши, полукровка, чей отец некогда был предводителем Дикой Охоты. Он, подобно тебе когда-то, сам прошел через череду испытаний, преобразивших его натуру, потому мне не сразу удалось это распознать, но попытка кормиться с него чуть не стоила мне жизни. Аура фейри — воплощение радуги, сияющее облако, окутывающее физическое тело. Это даже не аура, это вуаль иного мира. Их кровь смертельна для вампиров, как и кровь оборотней… и демонов. Это единственное, что может остановить нас от того, чтобы тронуть носителя такой крови и никогда не пытаться использовать его в качестве пищи. Его Хозяйка надеялась сделать из Филиппа ключ, используя его пробудившиеся способности, чтобы открыть в Штайнхалле портал… но у него не получилось, потому он и был отослан с глаз долой и от греха подальше туда, где будет более полезен. Ведь он человек… он все еще человек… я ничего не понимаю. - Мы тоже… - тяжело вздохнул Айзек, отметив, как вновь задрожал мелкой дрожью Филипп, до побеления в пальцах вцепившийся в покрывало на своих плечах, - Я слышал только об одном варианте, когда такое было бы возможно, но я думал это всего лишь сказки с родины предков Генри, что он рассказывал нам перед сном… - Ты про подменышей?.. - девушка подняла на него взгляд, после коротко покачав головой, - Такое бывает… но не у Ши. Потому для меня это особенно удивительно. Нужно проверить. Подумать только… иметь под рукой такое сокровище и не иметь возможности ничего с ним сделать. Какая пытка... Беатрис поставила чашу на небольшой столик у кровати, чтобы, наклонившись, вытащить из-под нее за шнурки свой расшитый самоцветами и ярким орнаментом походный мешок. Расстегнула горловину, что-то долго выискивая в его недрах, то и дело замирая, будто прощупывая себе дорогу. Наконец ее лицо замерло, а брови чуть дрогнули, сойдясь в одну точку. Вытянув из мешка почти до самого плеча запущенную туда руку, Беатрис достала из него обломок своего меча. Сверкающего рубинами на испещренной тонкими прожилками уцелевшей половине клинка, своего верного стража и кормильца... Карающего. - Как ты помнишь… мой клинок частично состоит из метеоритного меча демона, уничтожившего мой родной дом по ту сторону материка задолго до моего воплощения в этом теле. - тихо проговорила девушка, кожей ощутив волну напряжения со стороны Айзека, которому ее клинок всегда стоял поперек горла, - Благодаря этому он был смертелен в том числе и для фей, преобразуя силу их крови в пригодную для меня энергию, позволяя мне питаться даже из них. Это нечто особенное… что не сравнить ни с чем. По силе она становится равной твоей… Бережно обхватив меч с обеих сторон руками, Беатрис подняла задумчивый взгляд на буквально окаменевшего от напряжения мужчину. В его памяти все еще были свежи сцены битв с бывшим обладателем метеоритного меча, и воспоминания о том, сколько боли он причинил дорогой ему женщине, сколько страданий желал ей и пыток по ту сторону бытия. Как сама она убила плененную им фею этим самым мечом на самой заре их знакомства после ее освобождения из тюрьмы. - Он способен наносить феям неизлечимые раны. Прорубать не только их физические тела, но и их души, однако для людей это самый обычный меч. Наносящий самые обычные раны. Она поднялась на ноги, чтобы после плавно опуститься перед Филиппом на колени. - Прикоснись к лезвию, дитя… - она ушла в свои мысли настолько, что забыла о прежней манере, которую использовала в общении с королем, - Но не к режущей его части, он все еще очень острый… Но Филипп, до этого сам бросавшийся ей под ноги, благодаря за спасение любимого, готовый целовать ее обувь в жесте благодарности и восхищения, вновь застонал, отшатнувшись от девушки прочь, как тогда, когда она доставала из своей черной тюрьмы проклятую Купчую прошлой ночью. Демонические артефакты великой силы… действовали на Филиппа подобно раскаленным до бела щипцам, стискивающим его мозг. Под его носом вновь начала скапливаться темная кровавая капля. - Ну же… - Беатрис прищурилась, пристально посмотрев в глаза королю, поймав его взгляд. Ей не стоило и пытаться воздействовать на его разум, Филипп был слишком дезориентирован, чтобы адекватно откликаться на приказы, его нужно было лишь немного подтолкнуть. - Протяни руку… Приказывать ему трогать меч было бессмысленно. Он понимал, что это может быть опасно, потому воздействие могло бы оказаться ничтожным. Но ведомый косвенными формулировками, Филипп медленно разжал одну из стиснутых на покрывале рук, нерешительно протянув ее перед собой в сторону сидящей перед ним на коленях Беатрис. Будто рыцарь своему королю протягивающей ему сжатый в руках обломок меча. При этом она внимательно следила за тем, что происходит в воздухе вокруг, как дрожит и вспыхивает яркими красками окутывающая юношу потусторонняя вуаль, зашипевшая, оплывая черными горелыми каплями с его руки, когда Филипп одними лишь подушечками пальцев коснулся плоской стороны клинка. Для Айзека и Антонио в этот момент не происходило ничего. Просто девушка сидит перед молодым мужчиной, держа в руках расколотый пополам большой полуторный клинок. Он просто касается стали пальцами… при этом закричав так, будто под ребра ему всадили зазубренный стилет, а Беатрис, в одно мгновение потерявшая связь с реальностью, стискивает меч в руках так, что режет себе ладонь, вздрагивая всем телом и закатывая глаза в приступе необъяснимого в своей природе экстатического наслаждения. Откинувшись на борт постели позади себя, она тяжело дышала, то и дело поматывая головой из стороны в сторону, пытаясь сбросить застившее ей лицо смоляные пряди ее волос, в то время как Филипп, всхлипывая и дрожа, будто избитый пес, безумным, мечущимся взглядом оглядывал целую и невредимую руку. Он не мог вообразить, что возможна такая боль… при этом не оставляющая никаких следов. - Моя рука… - пробормотал Филипп, встряхивая ладонью, - Я пальцев не чувствую! - С вами все в порядке… моя госпожа?.. - над лицом Беатрис будто из ниоткуда выплыло ехидно ухмыляющееся лицо Летто, двумя пальцами бережно смахнувшего с ее лба назойливую прядь, - Я может был бы и рад вам помочь… но не могу понять, хорошо вам или плохо?.. Тихо застонав, девушка подняла руку, попытавшись отмахнуться от раздражающего ее касания, но Антонио перехватил ее за запястье, чувствуя, как скользит под его пальцами стекающая по ее коже тягучая, почти черная кровь. - Отпусти!.. - пытаясь совладать с дыханием ответила она, дернув руку на себя с такой силой, что тот чуть не перелетел через нее кубарем, благо пальцы соскользнули, оставив на ее коже кровавый след, - Со мной все в порядке… просто… такого уже давно со мной не повторялось. Сомнений нет… он точно… подменыш… Беатрис опустила мутный взгляд на юношу перед собой, все также трясущего перед собой отнявшейся рукой, бездумно пытаясь ее размять. - Успокойся… это пройдет. Я же не отрубила тебе руку, а всего лишь прикоснулась к ауре… при должных условиях она восстановится. И все будет как прежде… Айзек не стал ждать, пока Беатрис придет в себя. Обойдя Филиппа, он подхватил девушку на руки, отнеся ее в кресло, где сидел до этого Антонио. - Ты точно в порядке?.. - он встал перед ней на одно колено, осторожно коснувшись ее рук, отметив, что раны на них затянулись практически мгновенно, оставив на ее коже лишь вязкую пленку подсыхающей крови, - Знал же, что добром это не кончится. Я даже подумать не мог, что ты сохранишь уцелевший обломок. Осматривая ее руки, Айзек осторожно расправил бинты, все еще плотным слоем покрывающие кисть и пальцы девушки. Но после, присмотревшись, начал снимать с ее рук повязки… под бинтами больше не было следов недавних ожогов от святой воды, они были почти неразличимы. Необходимости в перевязке больше не было, от столь мощного прилива сил кожа начала восстанавливаться быстрее, чем ожидалось ранее. - Кто ж знал, где он может пригодиться… - ухмыльнулась его словам Беатрис, закусывая губы сжав его руки в ответ, - Жизнь научила меня быть предусмотрительной… и бережливой. Иначе бы я не выжила. - Позволь теперь мне тебя беречь… - рыцарь в ответ лишь поцеловал ее пальцы, чувствуя на губах солоноватый, обжигающий язык привкус ее крови, - Демон мертв, а меч расколот… и ничто из этого так и не смогло встать между нами. - Спасибо тебе, любовь моя… Быть под твоей защитой очень много значит для меня. - Ох, вы только посмотрите, кто тут пришел в себя?.. - Что… происходит? Где я?.. Антонио отпрянул назад, позволяя едва разлепившему слепые глаза Раулю оглянуться по сторонам. Он был настолько бледен и истощен, что даже не нашел сил возмутиться тому, что очутился в одной постели с посторонним мужчиной, в то время как оказавшийся на полу Филипп был последним, кого он видел рядом с собой. - Главное, что не на том свете, дружок… - закатил глаза Антонио, соскальзывая с постели, чтобы убрать с пола меч, от одного взгляда на который Филиппу становилось дурно, - Хотя мы сейчас в таком положении, что и живые позавидуют мертвым. - Я бы поспорила… - подернула щекой Беатрис, свесив свободную руку с подлокотника так, чтобы не испачкать платье. Застонав от напряжения, Рауль приложил усилие, чтобы сесть в постели. Голова закружилась, отчего он закрыл глаза, какое-то время сидя молча, собираясь с силами. Синяки на шее почти перестали быть заметны, а дышать ему, пусть и было больно из-за ушибов на ребрах, но теперь воздуху больше ничего не мешало. - Рауль!.. - едва проклятый меч исчез в недрах мешка Беатрис, Филипп пришел в себя. Почти забыв о потерявшей чувствительность кисти правой руки, он ринулся к рыцарю, падая на постель, сжав в трепетных объятиях его окутанные одеялом ноги. Задрожав всем телом, Филипп зарылся лицом в складки покрывал, вцепившись в Рауля так, будто видел его последний раз в жизни. Король плакал, не веря своему счастью от того, что беда миновала, и ставший для него самым близким и дорогим человек, все еще жив и все еще рядом с ним. - Прости меня, Рауль, ради всего святого, что еще осталось на этом свете… Я вновь подверг тебя опасности, я никогда себя не прощу… хоть ты… будь милостив, дай мне еще один шанс… Я просто чудовище, что снова заставил тебя так страдать... - Какой же он все-таки идиот… - едва слышно проговорила Беатрис, почувствовав как Айзек ухмыльнулся ей в ответ. Она закрыла глаза, пытаясь отстраниться от наполнившего комнату шума. Плача Филиппа, тяжелого дыхания Рауля, биения сердец Антонио и Айзека рядом с собой. Случившееся только что повергло ее в шок и растерянность. Сама всегда старавшаяся иметь с дивным народом как можно меньше общего, снова и снова волей судьбы она сталкивалась лицом к лицу с заклятыми врагами ее племени. Нужно было держаться от таких, как он, как можно дальше. И как же так вышло, что ни Тереза, ни Генри так и не смогли распознать в мальчишке то, что бурным потоком хлынуло из него, стоило лишь ему прикоснуться к капле проклятой вампирской крови. Однако случилось то, на что Беатрис в тайне надеялась — Филипп нашел в себе силы пожелать свободы, сорваться с поводка, пусть это даже будет стоить ему жизни, лишь бы только вновь не подвергать опасности тех, кто стал ему дорог. Пусть эта связь и была противоестественна и по сути своей порочна… но она придала ему столько мужества и решительности, сколько у него и не было до встречи со своей госпожой. Навязавшей ему узы, что были куда опасней его неосторожных чувств к молодому рыцарю. Может быть он и правда изменился?.. Как бы то ни было, он был прав… этому необходимо было положить конец. В руках их противника слишком долго находился столь могущественный инструмент свершения зла. Вампиры не способны колдовать, даже демонопоклонники используют силу, предоставленную им взаем, и многим жертвуют для достижения самых ничтожных целей. Оставшись без подпитки от своей Хозяйки, Филипп рисковал жизнью, ведь спустя столько лет рабства ни один смертный не сможет так просто сорваться, не нанеся себе серьезного вреда, но, возможно… его магия поможет ему спастись и выжить, даже если узы удастся уничтожить? А сделать это предстояло как можно скорее, пока враг не перешел к более решительным действиям, чем блуждание в чужих снах и насылание кошмаров… - Поздравляю тебя, Филипп… ты у нас и правда особенный… - закатила глаза девушка, ухмыльнувшись, когда тот поднял на нее пустой растерянный взгляд. - В каком… смысле?.. - Дивный ты… вот в каком. Как так вышло и что это значит, не столь важно, я разберусь в этом позже. Важно другое. Твои мольбы будут услышаны… я тебе помогу. *** С момента как Рауль пришел в себя, прошло уже около полутора часов. Филипп словно курица-наседка хлопотал вокруг своего рыцаря, пока, наконец, не успокоился, замерев рядом с ним, сквозь охватывающую его дрему растирая его все еще холодные пальцы. Казалось, свалившийся на него стресс настолько измотал юношу, что тот, убедившись в том, что опасность миновала, был готов провалиться в сон прямо здесь, на чужой постели, в комнате, полной людей. Зато он хотя бы больше не плакал и не нес околесицу… Айзек и Антонио сохраняли молчание, каждый занявшись своим делом. Последнему, в целом, находиться здесь уже было вовсе не обязательно, но инквизитор понимал, что сон ему этой ночью не светит, коли он не узнает, чем кончилось дело. Айзек же от нечего делать принялся перебирать и чистить свои пистолеты, готовя их к предстоящей миссии. Обсуждать подробности вслух при Филиппе никто не желал. Как показала практика, пока не будут разрушены узы, связывающего его с его Госпожой, никакая информация не может быть сохранена в тайне… Даже то, чем собиралась поделиться с Филиппом Беатрис было опасно… узнай их враг о готовящемся саботаже, юноше могло прийтись не сладко. Необходимо было действовать быстро… Все это время, проведенное в напряженной тишине, девушка сидела за столом, перелистывая тяжелые тетради своих записей, собранных за годы обучения у отца и десятилетия плена в узах Морана. Несколько томов о магии крови из его закрытых хранилищ также были ее трофеями, и сейчас темной башней, полной таинственных заклятий, высились рядом с ней, отбрасывая зловещую, дрожащую тень. Она будто знала, что искать, а потому лишь сверяла спорные нюансы в различных источниках. - Разрушение кровавых уз было одной из главных сфер моих интересов в течение того века, что я провела, будучи пленницей Башни Слоновой Кости… - поморщилась Беатрис, медленно проведя рукой по тетради, испещренной текстом и различного рода рисунками, разглаживая потемневшие от времени страницы. В недрах ее мешка время будто останавливалось, позволяя вещам и органике храниться бесконечно долго, но многие из ее книг уже были довольно старыми на момент, когда она решила «одолжить» их из хранилищ Морана, планируя побег. - Для вампиров и для людей эти механизмы очень разные, как минимум потому что ни один смертный не обладает той выносливостью, которой обладаем мы, даже будучи под усилением, даруемым нашей кровью… Филипп, ты меня слушаешь? Сидящий в своем кресле Антонио, окинув взглядом провалившегося в дрему короля, замершего, держа спящего Рауля за плечи, тяжело вздохнул, будучи отвлеченным от изучения одной из рукописей, стянутых со стола, когда Беатрис прочитала в ней все, что было ей необходимо. Содержимое невероятно его увлекло, а потому осознав, что, пока Филипп не откликнется, читать дальше у него не выйдет, он перехватил в пальцах серебряную шпильку, которую использовал в качестве закладки… мастерским броском отправив ее в расслабленно лежащую на покрывалах руку юноши. Однако тот даже не пошевелился. - Как странно… - приподняла брови Беатрис, сперва будто намереваясь возмутиться столь дерзкой выходке со стороны инквизитора, - Мне казалось, чувствительность уже должна была начать возвращаться… Поднявшись со своего места, она приблизилась к спящим, внимательно осмотрев проткнутую шпилькой кисть, кровь из которой медленно начинала просачиваться за края раны, тонкой струйкой стекая на покрывало. - Аура не восстанавливается… - констатировала она, приподняв ладонь юноши. Аккуратно поддев пальцами край простыни, она достала из нее свое оружие, наблюдая, как спустя несколько секунд кровотечение начинает замедляться, позволяя ране закрыться толстой коркой, - Ну хотя бы на регенерацию сил у него еще хватает… - подернула Беатрис щекой, на какое-то время замерев рядом с постелью, разглядывая игру света в кровавых разводах на серебре. После переведя взгляд на вновь погрузившегося в чтение Антонио. - Ты совсем идиот?! - стиснула она губы, метнув шпильку обратно с такой силой, что она на половину своей длины вошла в стену рядом с головой мужчины, раздробив камень под гобеленом, - А если бы он все почувствовал? Ты хочешь, чтобы своими криками он перебудил нам весь дворец? Не думаю, что госпоже де ла Ронда будет по нраву узнать о том, чем мы тут занимаемся посреди ночи. - В общем и целом, мы сейчас заняты здесь тем, что поможет нам продвинуться чуть дальше в том полном дерьма болоте, в котором мы сейчас находимся… - повел бровью Антонио, сложивший тетрадь с рукописью на коленях, когда волосы на его виске всколыхнула пролетевшая рядом шпилька, - Потому будет глупо считать наши цели чем-то предосудительным. Безусловно… наши методы оставляют желать лучшего, но здесь я буду солидарен с вами в том, чтобы быть верным кредо некого флорентийского философа, постановившего, что «цель оправдывает средства». - Заткнись!.. - взвилась в ответ на его браваду Беатрис, резким движением рук отбросив за спину разбросанные по плечам волосы, - Макиавелли — высокомерный юнец, пострадавший от собственной гордыни, будь его воля, весь мир вышагивал бы в такт Крестовым походам и потонул бы в интриганстве. Теперь понятно, откуда в тебе вся эта фанатическая спесь… - Качественно проведенная разведка и налаженная сеть информаторов — залог успешного достижения поставленных задач… - с безразличием в голосе прокомментировал ее замечание мужчина, потянувшись, чтобы резким движением выдернуть шпильку из стены. Будучи полным сил, когда больше не было необходимости выживать на запасах из замороженной крови, это далось ему без особого труда, - Полагаю, что большинство информации из ваших записей также были добыты благодаря именно этому подходу… Беатрис скрипнула зубами, понимая, что ее же снаряд был возвращен обратно на ее поле, отраженный неоспоримой логикой. В целом ей нечего было возразить, ведь Антонио был прав. Информация в обоих мирах ценилась выше всех других ресурсов, и охотились за ней с еще большим рвением, чем люди охотились за деньгами, а вампиры — за человеческой кровью. Веками люди и дети ночи соревновались друг с другом в изобретательности методов информационного превосходства, и не было конца этой войне… это и без «флорентийских философов» было ясно, как божий день. Однако не успела Беатрис даже открыть рот, чтобы возмутиться, как резкий щелчок вставших на место в пазы механизмов пистолета в руках Айзека заставил прерваться грозящий зайти не в ту степь спор о морали и нравственности. Филипп вздрогнул, стиснув в пальцах левой руки одеяло на плечах Рауля, и поджал под себя ноги, удобней садясь на краю постели. - Что… что случилось? - Как спалось?.. - как ни в чем не бывало поинтересовалась Беатрис, возвращаясь обратно за свой стол и, не замедляя шага, выдергивая из рук инквизитора свою тетрадь, - Кошмары больше не беспокоили?.. - Нет… мне больше ничего не снилось… - покачал головой юноша, - Я вообще не помню, что спал. До сих пор в голове будто каша из гвоздей и ослиного дерьма… - Что ж… по крайней мере, ты уже способен внятно выражаться, это радует. Люди считают, что сон — лучшее лекарство… склонна с этим согласиться. Тем временем у меня для тебя три новости — хорошая, плохая и… неприятная. - Вы что-нибудь нашли?.. - с робкой надеждой в голосе прошептал Филипп, неосознанно крепче прижав спящего рыцаря к себе. - В записях Морана говорится о многих ритуалах, знакомых лишь избранным представителям нашей родной организации… - начала Беатрис издалека, подперев лоб ладонью и окидывая взглядом книги, что она разложила перед собой, - В рядах Меча Проклятых разрушению кровавых оков посвящено почти столько же сил, сколько и тому, как их накладывать, достигая нужных эффектов. В конце концов… не все такими «рождаются»… многие приходят в наши ряды сами. В том числе для перевербовки многообещающих смертных Слуг и были придуманы свои ритуалы… можно сказать, что «освобождения». - Это… это замечательная новость! - вымученно улыбнулся король, - Только позвольте уточнить, какая именно это новость из тех, что вы перечислили? - О… это хорошая. - Беатрис ухмыльнулась попытке Филиппа иронизировать. Видно, тот краткий отдых, что ему удалось урвать для себя и ощущение близкого человека рядом порядком успокоили его и вернули уверенность в себе. - Тогда пойдем по-порядку… Плохая новость состоит в том, что для свершения нужного нам ритуала потребуется прах вампира, погибшего в огне… либо от солнечного света, здесь уж как получится. И образцы ряда редких трав, чуть позже я предоставлю тебе список. Самое простое в подготовке ингредиентов — человеческая кость, коих на любом кладбище припасено великое множество. Все это необходимо будет раздобыть в ближайшее время, ибо враг, как выяснилось, не дремлет. А тебе на время сна придется подготовиться, дабы уберечь свой разум от возможного вторжения… иначе все наши планы могут полететь псу под хвост. - Проклятье… да, конечно, я что-нибудь придумаю… - Интересно, а прах той горгульи уже вымели из Нотр-Дама?.. - ехидно ухмыльнулся Антонио, бросив взгляд в сторону Айзека, замершего с шомполом, погруженным в дуло своего пистолета, - Или смерть от удара молнии не считается смертью от огня? - Не считается… - угрожающе прорычал ему в ответ мужчина, продолжив чистку оружия. - Значит пойдете охотиться… - пожала плечами Беатрис, - У нас еще много узурпаторских недобитков по городу шастает, отличный повод потешить свой неуемный праведный фанатизм, не так ли?.. - скосила она взгляд в сторону флегматично закатившего глаза инквизитора. - Пойдем?.. - робко поинтересовался Филипп, начав догадываться, что его не стремятся поддерживать в подготовке к грядущему действу… - У нас с Айзеком будет другое задание… - покачала головой вампирша, найдя нужную тетрадь, из которой начала копировать список необходимых для ритуала трав и ингредиентов, - Времени у нас мало, чтобы успеть и преуспеть, нам придется работать параллельно. Потому, как придешь в себя, с помощью Антонио добудешь все, что требуется, и примешь решение… - Какое еще… решение?.. - Какой конечности ты лишишься, чтобы расплатиться за свою свободу… В этот раз Филиппу не нашлось, что сказать. Он просто замер на месте, пустым взглядом уставившись на погруженную в письмо девушку. - Это… «неприятная» новость, но рекомендую рассмотреть в качестве варианта твою правую руку… есть вероятность, что чувствительность и подвижность больше к ней не вернутся, потому это не будет такой уж большой потерей. Разве что ты не обучен сражаться левой рукой. - Это обязательное условие? Да?.. - поморщился юноша, подхватив онемевшую ладонь, только сейчас заметив на ней запекшуюся корку недавней раны, нанесенной серебряной шпилькой, - А это еще что?.. - Похоже, что раны, нанесенные ауре фейри холодным железом - необратимы… - пожала плечами Беатрис, переплетя руки под подбородком окинув Филиппа прищуренным взглядом, будто стремясь оценить состояние его химерического тела, - Интересное наблюдение, нужно будет записать… раньше я не оставляла их в живых, проверить возможности не доводилось. - Вы что… ставите на мне эксперименты?.. - всхлипнул король, прижимая к себе руку. - Ты что, окончательно потерял разум и не понимаешь, где находишься? Ты забыл, с кем говоришь?.. - Беатрис вздернула подбородок, медленно, а от того особенно зловеще опустив ладонь на стол перед собой, - Не думай, что коли я - не Она, то ты для меня стал чем-то большим, чем надоедливой, но любопытной зверушкой, будь ты хоть сто раз фейри. Особенно… если ты один из них. - прищурилась она, сверкнув глазами в полумраке, - Наш враг лишится шпиона, ты, наконец, останешься один. И я смогу как следует позабавиться с тобой, убедившись в достоверности многих гуляющих о вас слухов, сполна утолив жажду крови тех, кто причинил мне немало хлопот на Пути… чертова мошкара, курганные выползки. А особенно ты, аркадский изгой. - Я не понимаю… о чем вы?! - Тебе и не обязательно понимать… - тяжелым вздохом сбросив было скопившееся в теле напряжение, Беатрис мотнула головой, сбрасывая тяжелые локоны за спину, обнажая белые плечи, - Обязательно — по гроб жизни быть благодарным мне за то, что я дарую тебе свободу. Ты все еще в долгу перед Айзеком и рядом стран, которые в немалой степени из-за тебя на долгие годы увязли в ледяных объятиях Чумы и Смерти… Я оставлю тебя в покое только когда лично убежусь в том, что ни единой частички твоего праха не осталось на этой земле. Я... ясно выражаюсь?.. Свечи в золоченых подсвечниках и пламя разгоревшегося камина закоптили, резко бросив комнату во власть дрожащей тени. Айзек, вновь замерший с инструментом в руках, обратил пристальный взгляд на Беатрис, проверяя, не решит ли она придушить короля за его дерзость, используя в качестве орудия свою власть над тенью. - Безусловно… я могу милостиво дать тебе возможность восстановить отсеченную конечность обратно. - надменно улыбнулась девушка, дождавшись, когда Филипп соберется с силами, чтобы хотя бы кивнуть ей в ответ, - Только если ты согласишься стать уже моим Слугой… будешь пить мою кровь, и тогда… все будет как прежде. Возможно. - Нет! Нет… умоляю! Ни за что! - в этот раз Филиппа не пришлось спрашивать дважды. Он чуть ли не подскочил на постели, намереваясь ринуться с нее прочь, забившись в угол, лишь бы только оказаться как можно дальше от кровожадного монстра, пожирающего его одним взглядом и щекочущего ему пятки пляшущей по-над стенами тьмой, - Я готов! Руки, левую, правую… Заберите, что пожелаете, только… только не заставляйте меня проходить через это снова! - Ритуал «Отсеченной руки» не зря называется именно так, Ваше Величество. - закатив глаза пожала плечами Беатрис, тем не менее улыбнувшись внезапной истерике со стороны Филиппа, - Пусть это и может быть любая конечность на выбор… лишь бы только ее можно было отсечь. - ухмыльнулась она, заметив очередной всплеск паники в глазах короля. Ей не следовало так давить на него, однако тот прилив сил, что дал ей импульс преобразованной Карающим энергии, подстегивал ее внутреннего Зверя хоть немного «поиграть с едой», коли забрать жертву полностью было не суждено. Запертый в клетке им же самим принятых решений, прежде высокомерный и честолюбивый, а сейчас жалкий и стертый в порошок, Филипп в ее глазах как будто даже заслуживал, чтобы его поставили на место. Айзек всегда был милосерден, великодушен… даже к таким выродкам, как он. Самой Беатрис, увы… до него было далеко. - Ты закончила, дорогая?.. - как бы между прочим поинтересовался Айзек, складывая инструменты для чистки в футляр и теперь бегло оценивавшего состояние своих пистолетов, любуясь бликами на молитвенных плашках в свете камина, - У нас еще много дел впереди. Ты можешь дальше заняться чтением, если желаешь, но всем остальным не помешало бы разойтись по своим спальням и набраться сил перед завтрашней… охотой. Он понимал, как важно лишний раз не спровоцировать девушку, находящуюся в столь возбужденном настроении. Безусловно, он знал, как единолично сладить с подобным ее состоянием, но компания из трех посторонних мужчин не способствовала подобному виду терапии. Стараясь отвлечь ее мыслями о насущном, рыцарь закрывал собой линию атаки, на которой оказался лишенный каких-либо возможностей себя защитить виновник сегодняшнего торжества. И это возымело должный эффект… Напоминание об их будущей миссии вернуло Беатрис с небес на землю, заставив, напряженно сморгнув, вновь окинуть взглядом ворох скопившихся перед ней бумаг. - Вот список трав, что необходимо будет собрать для ритуала… - облизнувшись напомнила она, протянув сложенный вдвое листок в руки склонившегося к ней Антонио, - Сходите в лабораторию Филиппа, уверена, она у него здесь есть, и даже оборудована чем-нибудь вроде оранжереи с хранилищем для собранных образцов. После встретимся где-нибудь в темном и тихом месте, где нам никто не сможет помешать. Надеюсь, я могу на тебя положиться?.. - Безусловно… - двусмысленно ухмыльнулся он, заправив записку во внутренний карман своей мантии, - Я прослежу, чтобы к вашему возвращению все было готово… - И то славно… тогда позволю себе воспользоваться твоим внезапным порывом энтузиазма, поручив тебе сопроводить виконта в компании Его Величества обратно в их покои. Теперь я начинаю понимать, почему от долгого нахождения рядом с ним у меня начинает болеть голова… - закатив глаза, Беатрис прикоснулась пальцами к ноющему виску, - Столкнуться со взрывом эмоций у фейри все равно, что надышаться ладана... - Что ж… я это учту. - поднявшись со своего места поклонился ей инквизитор, кивнув Айзеку на прощание прежде чем направиться выполнять вверенное ему поручение. - Останешься читать?.. - поинтересовался Айзек, едва их покои, наконец, опустели. Поднявшись с места, он медленно приблизился к сидящей за столом девушке, положив руки на ее напряженные плечи. Мягко размяв их парой настойчивых движений прежде чем, переведя ладони на ее затылок, жадно зарыться в густые тяжелые пряди. Сжал их у самых корней, чуть склоняя ее голову над столом. - Еще чего!.. - беззвучно рассмеялась Беатрис, шумно захлопывая лежащий перед ней толстый фолиант, - Я наконец-то проснулась окончательно и осознала, как сильно соскучилась по тебе за последние дни… К черту эти пыльные книжки… к черту всех! Завтра нам предстоит дальний путь, потому все, чего я сейчас желаю - это оказаться под свежими одеялами и... тебя.