Not Alone

Переезд был в самом разгаре. По ощущениям, Тоширо и Ичиго перетащили десятки чемоданов с одеждой, сотни коробок со всякой всячиной и по всем правилам переезда потеряли примерно миллион жизненно необходимых Карин вещей, о которых она не вспоминала ровно до момента их безвозвратного исчезновения между мирами. Что ж, зато теперь где-то в недрах Сенкаймона витает магнитик из Греции. К счастью, масштабы переезда были не так велики, раз Карин съезжала со съемной квартиры, а значит не нужно было возиться с мебелью и техникой, которая в большей своей части уже была в квартире и входила в ее арендную стоимость. Те вещи, которые Куросаки докупила сама, естественно, пришлось забрать. И теперь в углу гостиной Тоширо стоял свернутый ковер, об угол которого он на прошлой неделе споткнулся раз двадцать и теперь, видимо, будет спотыкаться всю оставшуюся жизнь, если только не решит втихоря его выкинуть; на кухне прибавилась вторая мультиварка, полки ломились от кружек и тарелок всех мастей, и среди всего этого гордо торчала малюсенькая вафельница, которой Карин воспользовалась два раза с момента покупки, но которую она категорически отказалась выкидывать, божась, что будет каждое утро делать вафли. Хитсугая, разумеется, не верил ей ни на йоту и прекрасно понимал, что если они и будут каждый день завтракать вафлями, то только если их приготовит он. Но не возражал. Нет, какие тут возражения, когда у него каждый раз чуть сердце из груди не выпрыгивало от счастья, что она с ним. Он был слишком взволнован тем фактом, что скоро они заживут вместе бок о бок на постоянной основе, как настоящая пара. Как в его мечтах. — Тоширо, не спи! — крикнул ему Куросаки, когда Хитсугая зазевался и чуть не врезался в забор, совершенно ничего перед собой не видя из-за груды коробок. Наконец последняя коробка пережила путешествие из Мира Живых в Общество Душ, и все смогли выдохнуть, стараясь не думать, что Карин и Тоширо еще предстояло все эти коробки и чемоданы разбирать. Самой Куросаки они, конечно же, не дали даже прикоснуться к коробкам и нести их, потому что у нее были месячные, и вообще зачем ей таскать тяжести, если есть они. Ее аргументы о том, что это последний день и она прекрасно себя чувствует, они пропускали мимо ушей и ее препирательство списывали на баранье упрямство, так свойственное этой семье. Ичиго звонко похрустел спиной, когда они закончили. На вопросительный взгляд Хитсугаи он ответил: — Старость не радость. — Тебе еще даже тридцати нет. — Вот доживешь до моего возраста, там и поговорим. — Я почти твой ровесник. — Нехилый ты себе домино отгрохал, Тоширо, — Ичиго лихо сменил тему. — Спасибо? — сказал Хитсугая, неуверенный, что на это отвечать. — Пожалуйста, — кивнул ему Куросаки, будто самолично ему этот дом бесплатно построил. — И отопление здесь есть, говоришь? Это хорошо. Зима здесь, вроде, не сильно холодная, но теплые полы лишними не будут, зная тебя и твою привычку все морозить, — хохотнул Ичиго, похлопывая по плечу скорчившего мину Тоширо. — Я заморозил твою комнату всего один раз, а ты мне это уже вечность припоминаешь! — И припоминать буду столько же. Ну я надеюсь, мне не нужно давать тебе наставления и предупреждения? Карин не обижать, холить и лелеять, с ложечки кормить и всегда держать у себя в голове, что я знаю твой адрес. Все ясно? — Яснее некуда, — Тоширо закатил глаза. — А меня спросить? — встряла Карин, недовольная тем, что о ней говорят, как о ребенке. — Дай мне построить из себя крутого брата, — он потрепал ее по волосам, разлохматив и без того лохматый небрежный пучок. — Я бы сказала, что ты и так крутой, но не хочу тешить твое самолюбие. — Уже потешила, спасибо, — он притянул ее в объятия, прощаясь. — Юзу просила передать, что уже скучает. — Да, я тоже. — Ты уж постарайся навещать нас всех не реже, чем во время учебы, ладно? — Как пойдет. Такой ответ его не устроил, и Куросаки нахмурился в ожидании того, который ему понравится. Карин закатила глаза. — Я обещаю, что не дам скучной жизни в Сейрейтее сбить меня с толку и потерять счет времени и что буду навещать вас так часто, как смогу. — Каждые праздники минимум. — Идет, — кивнула она, отстраняясь и подходя ближе к Тоширо. — Ты уже сейчас уходишь, или еще останешься немного? — Останусь, проведу вечер с Рукией и Ренджи. И Бьякуе на мозги покапаю, он соскучился небось. Карин засмеялась, а Тоширо только покачал головой, мысленно уже поминая бедного Кучики, по чью душу пришла рыжая катастрофа. — Ладно, бывайте, — Куросаки махнул рукой на прощание и ушел. Они попрощались с ним и еще долго стояли в прихожей, максимально оттягивая момент начал работ по распаковке вещей Карин. Но игнорировать горы коробок вечно они не могли, так что вернулись в гостиную, с ужасом смотря на картонные махины, битком забитые черт знает чем. — Ну… начнем? — неуверенно спросил Тоширо, до последнего надеясь, что каким-то магическим образом вещи покинут коробки и найдут свои места в его доме самостоятельно. — Да, — Карин сглотнула, а затем нахохлилась и уверенно засучила рукава. — Начнем. Она с боевым видом пошла на картонного монстра, и Тоширо не оставалось ничего, кроме как пойти за ней и принять свою судьбу на ближайшие десяток часов.

***

Все выходные они не вылезали из дома, стоически сражаясь с немереным количеством вещей Карин. Причем она сама удивлялась больше всего, потому что даже близко не могла предположить, что все это время у него было столько всего. В таком случае страшно представить, что было бы, если бы переезжала Юзу. Тогда они все застряли бы на недели. Но Карин с Тоширо управились за пару дней и не успели отдохнуть, как уже началась рабочая неделя. К ее удивлению, Хитсугая не спешил на работу, а спокойно дождался пока она проснется и позавтракает. — Разве тебе не надо идти в отряд? Во сколько начинается твой рабочий день? — спросила она, попивая кофе. — Я работаю с девяти утра, но сегодняшний день главнокомандующий освободил для меня, потому что я хотел провести тебе экскурсию по Сейрейтею. — Будем ходить по отрядам? — Мгм. Хочу, чтобы ты посмотрела на устройство Готея и решила, хочешь вступить в какой-нибудь отряд или нет. — А если не захочу? — Будешь умирать от скуки дома пока не найдешь другую работу. Я вполне смогу обеспечивать нас обоих, но боюсь, ты без дела сгниешь заживо. — Твоя правда, — она махнула вилкой и отправила последний кусок омлета в рот. — Домохозяйка — это не про меня. — Поэтому одевайся и пойдем. — Я надеюсь, нет какого-то определенного стиля одежды, которого я должна придерживаться здесь? — Ну…, — он отвел взгляд, задумываясь, — вообще есть, но не прям строгий. Ты уже знаешь, что Общество Душ по своему устройству довольно традиционное место, и большинство людей здесь носят соответствующую одежду. Не думаю, что кто-то будет против, если ты пойдешь в привычной для тебя одежде из Генсея. Но если ты не хочешь выделяться, то у меня есть для тебя юката. — Откуда? — хитро прищурилась Куросаки, сразу уловив нотку смущения в его голосе. И она не прогадала. — Купил, — просто буркнул Тоширо, неловко отворачиваясь. — Специально для меня? — протянула она. — А для кого еще? — Ну мало ли, вдруг ты сюда любовниц водил, пока я не переехала. — Карин! Да я ни за что и никогда…! — он задохнулся от возмущения, аж покраснел от недовольства, но Карин его перебила со смехом. — Да, знаю я, знаю, что ты «ни за что и никогда». Просто шучу. — Не шути так, — проворчал Хитсугая. — Хорошо, не буду больше. Так что за юката? — Да обычная, ничего особенного…, — начал бормотать Тоширо, — просто когда мимо проходил — сразу тебя вспомнил, вот и купил. Подумал, тебе пойдет. — Тогда ее сегодня и надену. Не буду джинсами местных пугать. — Ты можешь просто пойти в своей форме шинигами. — Нет, это будет значить, что я уже считаю себя частью Готея. А это пока не так. Поэтому доставай мою юкату, я с радостью ее надену. Он немного помялся, но все же повел ее на второй этаж в их спальню и достал из шкафа еще не тронутую упаковку. Карин осторожно порвала крафтовую бумагу и достала юкату, мысленно радуясь, что Тоширо достаточно хорошо ее знает и может выбрать то, что ей понравится. Мягкая ткань глубокого синего цвета приятно тяжелила ладони, по рукавам и подолу разметались на первый взгляд беспорядочные белые точки, но приглядевшись становилось ясно, что они соединены тончайшими белыми нитями, образуя созвездия. И такую красоту Хитсугая назвал «обычной»? Если бы у рукавов был соответствующий крой, и юката была подлиннее, Карин бы с легкостью надела это на фестиваль или какой-нибудь праздник. — Тебе нравится? — тихо спросил он, подходя к ней сзади и кладя руку на ее локоть. — Очень, — кивнула Куросаки, вертя ткань в руках. Она повернулась к нему и положила ладонь на его щеку, притягивая к себе. — Мне очень нравится. Спасибо, Тоширо, — быстрый чмок в щеку, и он весь расплылся в улыбке. — Ну хорошо тогда, — прошептал он, отстраняясь, явно довольный. Карин разложила юкату на кровати и принялась стягивать с себя домашнюю футболку, но заметила, что Хитсугая все еще в комнате, стоит за ней, совсем близко. Она остановилась на половине, так что ее грудь выглядывала совсем чуть-чуть, и повернула в пол-оборота голову, ухмыляясь. — Ты так и будешь смотреть? Он криво улыбнулся в ответ и медленно прошелся взглядом по ней. От одного лишь томного желания, кажется, никогда не угасающего в его глазах, она затаила дыхание. Его сухая ладонь легла на ее спину и скользнула вверх, цепляя край футболки и задирая ее выше, вынуждая Карин снять ее окончательно. Вздох застрял в ее горле, когда его чуть холодные пальцы дошли до ее шеи. — Я бы с удовольствием, — его ладонь спустилась обратно до поясницы, оставляя после себя трепетные мурашки на спине Куросаки, — но тогда мы слишком задержимся. Я подожду тебя внизу, — он невесомо поцеловал ее в висок и ушел. Карин, тяжело дыша, слушала, как ступеньки тихо скрипят под его весом, пока он спускался. Она сделала длинный выдох, успокаиваясь, и тихо посмеялась, продолжая переодеваться. Он так легко ее заводит, что ей почти стыдно. Почти. Через пару минут она спустилась вслед за ним, и они вместе вышли из дома навстречу полуденному солнцу.

***

Первым отрядом по списку был, логично, первый. Карин, и до этого не собиравшаяся в него вступать, окончательно вычеркнула его из вариантов. Капитан Кьераку и лейтенант Исе, конечно, были милыми и приветливыми, но у нее создалось четкое ощущение того, что этот отряд слишком серьезный и будет много требовать от нее. Было странно иметь такое мнение об отряде, капитаном которого был Шунсуй, но они с Тоширо пришли к выводу, что это просто еще не выветрилось влияние предыдущего главнокомандующего, Ямамото. Да и смешливые, как будто все время пьяные глаза Кьераку ей не очень нравились. Она знала, что многим ему обязана, как минимум тем, что была сейчас с Тоширо, и была ему очень благодарна, но работать с ним все равно не хотелось. Второй и третий отряд они прошли довольно быстро, лишь поздоровавшись с капитанами и лейтенантами. В четвертом тоже надолго не задерживались, потому что Куросаки почти с неким облегчением увидела там уже хорошо знакомое устройство обычной больницы. Для нее там не было ничего нового, так что они так же лишь перекинулись парой слов с капитаном Исане и двинулись дальше. Карин уже отметила про себя, что этот отряд ей нравится пока больше всех, потому что обстановка в нем ей хорошо знакома. Там она точно знает, что делать. Что-то интересное произошло в пятом отряде. Во-первых, сам по себе капитан отряда, Хирако, был… интересным человеком. Настолько, что Карин еще не могла определить для себя, он ее больше раздражает или смешит. Пока она склонялась к первому. В том, что Шинджи раздражал Тоширо (что в принципе не сложно), не было никаких сомнений, и именно это ее и веселило. В остальном этот человек оставлял еще более смешанные ощущения о себе, начиная манерой говорить и заканчивая его одеждой. Но в целом неплохой тип. Во-вторых, лейтенант. В их общей встрече и заключалось что-то интересное. — Доброго денечка, — противным голосом протянул капитан пятого отряда. — Добрый день, капитан Хирако. Лейтенант Хинамори, — Тоширо коротко кивнул в ее сторону. — Позвольте представить вам Куросаки Карин, — и мягко посмотрел на нее. — О, Куросаки! Сестра Ичиго? — спросил Хирако, получив кивок в ответ. — Наслышан, наслышан. Хирако Шинджи, капитан пятого отряда. — Наслышаны? И откуда же? Неужели Тоширо про меня рассказывал? — она хитро зыркнула на Хитсугаю. Шинджи взорвался смехом. — Чтобы Хитсугая, да рассказал кому-то о своей личной жизни? Ха! Да скорее Африка льдом покроется, чем он что-нибудь о себе расскажет. Тоширо надулся и что-то невнятно проворчал, пока Карин с Хирако смеялись над ним. Она могла видеть в его глазах, что он уже пожалел, что привел ее сюда. — Откуда же вы тогда знаете? — Секрет фирмы, — Хирако подмигнул ей, и Куросаки улыбнулась ему. Ее взгляд упал на молчавшую девушку рядом с капитаном, лейтенанта, как к ней обратился Тоширо. Она была красивой и миловидной и напомнила Карин Юзу и Орихиме своими большими карими глазами, как у олененка, и розовыми щеками, из-за чего уже вызывала у Куросаки симпатию и доверие. Их взгляды пересеклись, и Карин протянула руку, увидев узнавание в глазах лейтенанта. — Куросаки Карин, приятно познакомиться, — она не представлялась как девушка Тоширо и была рада, что он тоже так не делает. Если все уже все знают, то нет смысла повторяться, а если не знают, то нет смысла афишировать их отношения. Девушка посмотрела на нее, как показалось Карин, как-то странно, но через миг ее лицо светилось от прелестнейшей улыбки, и Куросаки подумала, что ей показалось. — Хинамори Момо, лейтенант пятого отряда. Рада наконец встретить тебя, Карин-чан, — прощебетала она, никак иначе не скажешь. Еще раз услышав ее имя, Карин наконец поняла, кто перед ней. — Ах, погоди, а я о тебе знаю. Ты сестра Тоширо, верно? Он рассказывал мне о тебе, — Карин улыбнулась так дружелюбно, как могла. Момо на мгновение допустила выражение удивления на лице, но так же быстро скрыла это, как и в первый раз. — Да, это я. Мы с ним росли вместе, так что технически нас и правда можно считать братом и сестрой. Широ-тян, почему ты не говорил мне о ней? И здесь тон разговора изменился. Тоширо покоробило после этой фразы, и Карин это заметила. Она немного удивилась тому, что Хинамори обращается так к Тоширо на людях. Она бы еще поняла такую фамильярность наедине или в кругу близких, но в присутствии другого капитана это звучало странно и даже неуважительно. Карин и сама грешила игнорированием правил этикета, но когда дело касалось звания и статуса Тоширо, старалась держать себя в руках, потому что знала, как это для него важно. А знала ли об этом Момо? — Ну ты же и без того все узнала, я не видел смысла лишний раз говорить одно и то же. — Но… — В любом случае, нам с Карин уже пора. Прошу нас простить, но нам нужно еще больше половины отрядов пройти. Хорошего дня, — он скомкано попрощался с ними, схватил Куросаки за руку и утащил ее в шунпо. Когда они отошли на приличное расстояние и уже направлялись в кабинет капитана шестого отряда, Карин сказала без осуждения или порицания в голосе: — Это было грубо. Тоширо поморщился. — Думаешь? — Думаю, да. — Ладно. Потом извинюсь перед ней. А сейчас пошли. В кабинете их тепло приветствовал Абарай. Они с Карин крепко пожали друг другу руки, громко хлопнув при этом. Тоширо и Бьякуя только покачали головами. Пока Ренджи рассказывал ей, как у них в отряде все устроено и с пеной у рта доказывал, что у них лучше всего, Хитсугая тихо переговаривался с Кучики о каких-то деловых вопросах. Стало веселее, когда к ним пришла Рукия, заглянувшая увидеть брата и мужа. Она была очень рада видеть Карин и все обнимала ее, никак не в силах отлепиться. Не то что бы Куросаки была против, но для вида позлиться надо было. Но и она ушла к двум другим капитанам решать какие-то капитанские вопросы. Карин позабавило, что к одному Кучики Тоширо обращался по фамилии, а к другой — по полному званию для избежания путаницы. — Почему ты просто не можешь обращаться к ним по именам? — спросила она у него наконец. Тоширо замер и вытаращился на нее, словно она сказала несусветно странную вещь. Рукия засмеялась, а Бьякуя заговорил непосредственно с Карин впервые с момента встречи: — Такая же грубиянка, как и брат. — Такой же сноб, как и рассказывал Ичиго, — не осталась в долгу Карин, из-за чего, кажется, вызвала у Тоширо сердечный приступ, а у Рукии с Ренджи — приступ смеха. Хитсугая как-то молитвенно прикрыл глаза, явно прося помощи у всевышнего, и Куросаки стало его немного жаль. Но бесценное лицо Кучики, бесспорно, было победителем в этом калейдоскопе эмоций. Попрощавшись с шестым отрядом и извинившись, они пошли дальше. По пути в седьмой отряд Рукия рассказала Карин про свой тринадцатый и заверила ее, что всегда будет ей рада. Этот вариант Куросаки рассматривала почти наравне с четвертым, потому что работать с Рукией казалось в радость. Но все же другим отрядом тоже надо было дать шанс. Восьмой и девятый особого впечатления не произвели, хотя лейтенант девятого, Хисаги, был прикольным. Но дополнительная работа в виде издательства Карин не привлекала. Десятый они решили оставить напоследок и направились прямиком в одиннадцатый. Об этом отряде Карин слышала больше всего, причем ото всех. И уже знала, что никогда туда не вступит, потому что не имела ни малейшего желания без конца участвовать в битвах, разговаривать о битвах, думать о битвах и так далее. В принципе мораль и заветы одиннадцатого отряда из разряда «бой ради боя» были ей чужды, ровно как и пресловутый кодекс чести, на котором, казалось, были повернуты все здесь, особенно шестой отряд (поэтому его она забраковала сразу же). Намерения вступать в одиннадцатый у нее не было, но посмотреть все равно хотелось. Как она и ожидала, было шумно, воняло потом и кровью, и в ушах стоял непрекращающийся звон клинков. Карин могла признать, что в этом было что-то захватывающее дух и даже какая-то особая романтика, но становиться частью этого все равно не хотела. Она немного удивилась, увидев рядом с лейтенантом Мадараме, который был чуть ли не живым олицетворением духа одиннадцатого отряда, очень красивого, ухоженного и вежливого Аясэгаву, который вообще непонятно что забыл в компании вонючих и злых мужиков. Но он, кажется, не жаловался, и при разговоре Карин увидела в его глазах тот же задорный огонек, что и у Иккаку, и поняла, что Юмичика вполне на своем месте. Она сказала, что Мадараме был олицетворением духа одиннадцатого отряда? Она взяла свои слова обратно когда увидела двухметровую машину для убийств, которую все буднично называли «капитан Зараки». Карин, конечно, и о нем много слышала и от Ичиго, и от Тоширо, но почему-то никогда не воспринимала их описания всерьез. А стоило бы. — Здравствуй, Зараки. — Чего по моему отряду шароебишься, Хистугая? — видимо, это было у него вместо приветствия. От звука громогласного голоса Кенпачи Карин показалось, будто она железная наковальня, по которой ударили молотом. — Окрестности показываю, — Тоширо кивнул в ее сторону, явно уже привыкнув к такому общению. Кенпачи перевел на нее взгляд, кажется, только заметив ее присутствие, и Карин вздернула подбородок. Он звучно хмыкнул. — Эт кто? Тоширо только рот открыл, чтобы представить ее, но Куросаки его опередила: — Куросаки Карин, рада знакомству. В глазах Зараки зажегся какой-то пугающий ее азарт, Хитсугая зажмурился, и Карин поняла, что в этот раз фамилию произносить не надо было. — Куросаки, говоришь? Случаем, не сестра Ичиго? — Она самая, — громко сказала Карин, понимая, что надо бы уматывать ноги, но решая стоять до последнего. Впрочем, она быстро поменяла свое мнение, когда руки Тоширо резко вцепились в ее талию и оттащили ее в сторону, подняв ее над землей и держа подле него. На месте, где она стояла, из раздербаненного асфальта торчал меч, заканчивающийся своей рукояткой в руке Кенпачи. — Зараки, какого хрена?! — гаркнул ему Хитсугая, больше возмущенно, чем обвинительно, и Карин поняла, что такое в порядке вещей, и что Тоширо, в целом, предсказывал такой исход событий, но до последнего надеялся его избежать. — Ха! Она ж Куросаки! Вот и посмотрим, сколько у нее общего с братом, — Кенпачи перевел острие меча на нее. — Эй, женщина! Сразись со мной, а то мне скучно! — снова прогремел над крышами его голос. Карин, уже выпутавшаяся из хватки Тоширо, взяла себя в руки и высоко подняла голову. Одарила Зараки оценивающим и злым взглядом, который бы любого нормального человека заставил бежать от нее без оглядки, и добрую минуту решала, как послать его на хер: повежливее или как есть. — На хер пошел, — решила выбрать вариант «как есть», затем молча развернулась, гордо махнув волосами, и ушла на безопасное расстояние, оставив Юмичику с Иккаку с упавшей челюстью, а Тоширо с гордой улыбкой. Один только Зараки никак не отреагировал, разве что расстроился, что мечом больше помахать не получиться. Со своего места она все еще все видела и слышала, но ясно дала понять, что в разговоре больше не участвует. Кенпачи недовольно стиснул зубы и закинул дзампакто на плечо. — И эта не хочет. Ну точно сестра Ичиго. — Зараки, я тебя очень прошу не лезть к ней. — Почему? Мне скучно. — Я знаю, но я клянусь тебе, если с ее головы упадет хоть один волос по твоей вине, сражаться ты будешь со мной, и никому не будет от этого весело, — по тону Тоширо невозможно было понять, насколько серьезно он это говорит, но Карин знала, что если до этого дойдет, он воплотит свои слова в реальность. — Че это ты вдруг? Она тебе кто? Женщина твоя что ли? — Именно. — Пфф, че ты с этого не начал? Сказал бы просто, что трахаешься с ней и все, — Тоширо в шоке подавился воздухом от такой прямоты и грубости, пока Аясегава с Мадараме давились смешками в сторонке. Но после красноречивого взгляда Хитсугаи они крякнули и смылись в закат. Зараки все говорил: — А то заладил че-то про волосы, боем еще меня соблазнять начал… Не, я в этих ваших «шуры-муры» участвовать не хочу. Бывай. И снова Карин и Тоширо остались вдвоем. Он все еще выглядел сбитым с толку и уже немного уставшим, и она могла его понять. Хоть высший офицерский состав одиннадцатого отряда ей понравился, работать с ними она не будет ни за какие коврижки. — Что у нас дальше, двенадцатый? — Да, кстати об этом, — Хитсугая вздохнул, — давай сразу в десятый. Пропустим отряд Маюри. — Это тот психованный капитан, о котором вы с Ичиго рассказывали? — Он самый. И если ты не против, я бы предпочел, чтобы мы с ним не пересекались — и по тому как Тоширо нервно потер рукой какое-то очень конкретное место на шее, Карин поняла, что этот Куротсучи отбитый на голову настолько, насколько это можно себе представить. — Конечно. Идем в твой отряд. Я давно не видела Матсумото.

***

Не успела Карин войти в кабинет Тоширо, как оказалась зажата в медвежьих объятиях Рангику, практически задыхаясь под напором ее груди. Но Куросаки не привыкать, поэтому она просто обняла Матсумото в ответ так крепко, как могла. — Карин-чан, наконец-то ты здесь! Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть! — почти пропела Рангику, сияя улыбкой. — Прекрасно представляю, потому что я тоже соскучилась, Рангику-сан. — Какая у тебя красивая юката. Тебе так идет этот цвет, милая! — Спасибо, Тоширо выбирал. — Да ты что?! Пра-авда, капитан? — ехидно протянула Матсумото. Хитсугая отвел взгляд, проходя мимо них, плохо пряча приподнятые уголки губ. — Капитан, а вы что здесь делаете? Я думала вы показываете Карин отряды. — Этим мы и занимались весь день и уже закончили. Я пришел проверить, как ты тут справлялась без меня. — К вашему сведению, я выполнила все ваши поручения, моя совесть чиста! — Да? Сейчас проверим, — он очень скурпулезно и дотошно осмотрел их с Матсумото письменные столы на наличие спрятанных несделанных документов или бутылок алкоголя. — Хм, на первый взгляд ты молодец, — как-то нехотя признал Тоширо, выпрямляясь. — Капитан, вы меня оскорбляете! — надулась Рангику, вызвав у Карин смех. — Когда такое было, чтобы я халтурно работала? Тоширо смерил ее просто неописуемым взглядом. — Ты сейчас серьезно? Потому что если у тебя случился приступ склероза, то не беда — я уже лет десять записываю твои косяки, все до единого, — он указал на целую полку, заставленную исписанными ежедневниками и предусмотрительно имеющую стеклянные дверцы на замке. — Хочешь, прочту и напомню тебе? — Фу, капитан, вы такой противный! Даже пошутить нельзя. Вот скажи мне, Карин-чан, как ты его терпишь?! — Со мной он вполне сносный, — посмеялась Куросаки. — Ну а всему остальному роду человеческому не так повезло! Он же просто невыносим, когда в плохом настроении! — продолжила жаловаться Рангику. — Проблема в том, что он всегда в плохом настроении? — уже на личном опыте догадалась Карин. — Именно! — А ничего, что я вообще-то здесь? — выгнул бровь Хитсугая, возмущаясь. — Ничего, нам все равно. Иди лучше чаю нам всем сделай, — отмахнулась от него Куросаки. — Чтобы вам было удобнее мне косточки перемывать? — он беззлобно улыбнулся и подошел к ней, нежно беря ее за локоть. — Я рада, что мы понимаем друг друга, — она погладила его по щеке и быстро поцеловала. Тоширо усмехнулся и ушел на кухню под радостные восклицания Матсумото. Они уселись на диван в ожидании Хитсугаи. — Карин-чан, ты просто обязана будешь вступить в женскую ассоциацию шинигами, нам нужны достоверные источники информации о капитане для журнала! — Ой, не знаю, мне как-то лень, — отмахнулась Куросаки. — Посмотрим. — Ну как хочешь. Но если тебе захочется поболтать или поныть, приходи в любое время. И если тебе захочется отдохнуть от Тоширо, — Матсумото подмигнула ей. — Первым делом пойду к тебе, обещаю, — кивнула Карин с довольным видом, подтягивая под себя ноги. — Итак, как прошла экскурсия? Надеюсь, капитан не занудствовал, рассказывая тебе историю Готея? — Слава Богу, нет! В целом все прошло замечательно. — В целом? — Не считая того, что капитан Зараки хотел меня зарубить, да, все было отлично, — о встрече с Хирако и Хинамори она решила промолчать. — Ах, не обращай внимания, это в порядке вещей. — Да, я так и поняла. — И что ты думаешь? Уже решила, в какой отряд вступишь? Или не планируешь присоединяться к Готею вообще? — Не знаю. Работать здесь, кажется, больше негде, а не работать я не смогу. Наверное, вступлю в четвертый отряд. Зря я, что ли, шесть лет на врача отучилась? — Звучит резонно, но если ты не хочешь, то тебя никто не заставляет, — вмешался Тоширо, неся поднос с чаем и сладостями. — Твое образование ни на что тебя не обязывает, ты вольна выбирать все, что хочешь. — Я знаю, но я вроде как не против быть врачом. Я уже давно пришла к этому, шести лет мне хватило для того, чтобы понять хочу я работать в этой сфере или нет. И четвертый отряд кажется самым адекватным. — Но там ты вряд ли часто сможешь участвовать в битвах, — отметила Матсумото. — Мне оно и не надо. Я не этот ваш Кенпачи, чтобы с ума сходить по сражениям. Будь моя воля — вообще бы никак со всей этой темой не связывалась, но видишь, как жизнь сложилась, — деланно вздохнула Карин, драматично взмахнув чашкой. — А к нам, в десятый не хочешь? — спросила Рангику, отпивая из своей чашки. — Хоть капитан довольно строг, наш отряд благодаря этому один из лучших. И буйных у нас нет. — И работать под началом Тоширо? Ну уж нет, ни за что на свете! Он мне дома-то надоедает, а ты мне предлагаешь еще и на работе его видеть? Да я же убью его через месяц. — Согласен. Теперь, когда мы живем вместе, нам нужно что-то, что позволит нам сохранять личное пространство и использовать все возможности, чтобы не слиться друг с другом. Если мы еще работать в одном отряде будем, то очень скоро перестанем друг друга выносить. К тому же в таком случае наши романтические отношения могут начать мешаться с рабочими, а это жутчайшее нарушение субординации. — Именно. Всем известно, что встречаться с кем-то, с кем ты учишься или работаешь в одном коллективе — плохая идея. Такие отношения будут на виду у всех и неизбежно будут отражаться на рабочей деятельности. Кому оно надо? Да и отдыхать друг от друга надо, нам не нужно везде быть рядом. — И другие члены отряда могут бесконечно выдвигать претензии в сторону Карин, ставя под сомнения ее компетенцию и способности и объясняя ее успехи нашими отношениями. Конечно, я буду делать все возможное, чтобы пресекать такие вещи на корню, но все мы знаем, что людская желчь неиссякаема, и я не хочу, чтобы Карин через это проходила. — Да. Я не боюсь чужого осуждения или косых взглядов, мне нет до них дела, пока они мне никак не мешают. Но это не значит, что я бы хотела с этим сталкиваться. Только за сегодня я поймала на себе кучу завистливых взглядов. Страшно представить, что будет, если мы с Тоширо постоянно везде будем появляться вместе. — Да все-все, я поняла, что ты не придешь в наш отряд и не спасешь меня от мучений, — наигранно расстроилась Матсумото. — Единственное, от чего тебя надо спасать — это от безделья, — Тоширо раздраженно кинул в Рангику фантик от конфеты, вызывая смех со стороны женщин. До вечера они просидели, болтая за чашкой чая, в десятом отряде и только когда после окончания рабочего дня прошло больше двух часов, засобирались по домам. Они попрощались с Рангику, когда их пути разминулись и пошли домой, пока она направилась в казармы. Карин шла по ровным плиткам Сейретейских улиц, держа Тоширо за руку, и пыталась привыкнуть к мысли, что она здесь не просто надолго, а навсегда. Она ни о чем не жалела, но все еще чувствовала себя странно от новой обстановки. Они живут вместе, и это меняет абсолютно все. Это переводит их отношения на совершенно другой уровень. Это — первый шаг к тому, чтобы называться семьей. Теперь все серьезно. От этих мыслей становилось тепло на душе, но вместе с тем и волнительно. Тоширо сжал ее руку и улыбнулся ей, когда Карин повернулась к нему. И все переживания тут же отошли на второй план. Она сжала его руку в ответ и ускорила шаг. Она спешила домой. В свой новый дом. Их дом.