Not Alone

«Капитан здесь! Помощь здесь!» — Нет…, — прошептал Тоширо, прекрасно зная, что он здесь не для помощи. — … капитан… «Капитан, с вами все хорошо?» — Капита-ан… «Капитан, почему вы одеты как квинси…?» — …уходите, — он не был уверен, действительно ли эта жалкая почти беззвучная просьба оказалась произнесена, но так молился на то, что его услышали. И ушли. — Капитан…! — …уходите, уходите, быстрее уходите, бегите… «Капитан, что вы делаете?!» — Капитан, идите домой. Тоширо вздрогнул. Каким-то необъяснимым образом он вырвался из лихорадочной дремы бесшумно. Разодрал воспаленные после бессонной ночи веки. Оторвал от скрещенных на столе рук гудящую голову, уже чувствуя как горит щека и лоб с отпечатавшимися на коже складками одежды, и посмотрел вверх. Матсумото возвышалась над его столом и смотрела на него с таким непривычным серьезным выражением лица. — Вы белый как мел. Вчера еще явно нехорошо себя чувствовали, а сегодня все равно вышли на работу. — Все нормально, — прохрипел он, с трудом двигая сухим языком. — Вы с грехом пополам разобрали одну небольшую стопочку документов и пропустили обед, — возразила Рангику. — Лучше посидите денек дома, отряд не развалится без вас за сутки. Пока вы в таком состоянии, от вас все равно мало толку, — она жестко высказалась. И была абсолютно права. Тоширо прижал пальцы к глазам и с силой потер их, аж до скрипа. Глубоко вдохнул и сделал долгий выдох. — Я могу попросить тебя…? — Конечно, — с ходу согласилась Матсумото, уже зная о чем он попросит, даже если в этом не было необходимости: — Не волнуйтесь, я разберусь с оставшимися документами. А вы, ради бога, идите отдохните. Он провел руками по лицу, силой отрывая нижние веки от верхних, потому что в противном случае они отказывались разъединяться. — Хорошо, — шепнул Тоширо. — Хорошо…, — непонятно для кого тихо повторил он. Почти всю ночь он разговаривал с Карин, пытаясь вернуть себе чувство реальности всего происходящего. Он рассказал ей все, от начала до конца, перепрыгивал с подробности на подробность, путаясь в порядке событий, в том, что приснилось, а что нет, настолько уже невозможно было держать это в себе. Ему нужно было просто выпустить это из себя. Поделиться. Быть услышанным. И его услышали. А когда под утро они наконец закончили, Тоширо не нашел ничего лучше, как вовсе не ложится спать. Он в то мгновение поймал себя на мысли, что ему страшно засыпать. Он боялся снова увидеть одни и те же кошмары. Но даже так их отголоски добрались до него. Тоширо встал и начал осторожно собираться домой, нетвердо стоя на ногах. Он никогда не думал, что это произойдет, но вот оно — работа больше не помогала.

***

Хитсугая был вообще без понятия, как добрался до дома. Вроде только что попрощался с Матсумото, а вот уже рылся в карманах в поисках ключей. Вдруг он замер. Из-за двери доносились шаги. Кто-то был в его доме. Тело прошибли мурашки от осознания, вслед за ними — решимость оторвать незваному гостю голову. Тоширо наконец достал ключи и с размаху открыл дверь, когда на него бросилось что-то черное и быстрое. Силуэт! Тот же самый! Он его уже видел! Он не успел разглядеть, но мозг был уверен — это все тот же. Тоширо схватился за рукоять дзампакто и уже с лязгом начал доставать меч из ножен, когда услышал самый неожиданный голос, прозвучавший в области его шеи. — Наконец ты дома! — Карин с размаху влетела в него так, что полы ее шихакушо всколыхнулись, и окатила теплым дыханием его кожу. А Тоширо замер. Но… но как же? Карин… что она здесь делает? Она же должна быть на миссии? Его пальцы все еще сжимали катану. Верно. Она должна быть на миссии. Ее не должно быть здесь. Кто бы перед ним сейчас не стоял, это была не Карин. Никак не могла быть она. Его хватка лишь усилилась. Он все еще помнил, как Матсумото оказалась кем-то другим на ее кухне. Значит, сейчас тоже. Кто-то притворяется Карин… Хьеринмару продолжил медленно высовываться из ножен, пока Куросаки говорила: — Я как только услышала тебя вчера, у меня чуть сердце не остановилось. Утром я сразу же пошла к капитану Ядомару, чтобы отпроситься вернуться пораньше, никак не могла спать спокойно, зная, как тебе плохо... Его рука зависла в воздухе. Карин наконец заметила, что он какой-то слишком тихий. И даже не обнял ее в ответ до сих пор. Она подняла на него голову, вопросительно хмуря брови. — Тоширо, ты чего? Все нормально? А он даже пару слов связать не мог. Он остолбенел от ужаса, когда резко все понял. Ему же тот силуэт снился. И поддельная Рангику ему снилась. Ему все это снилось. Это все было сном. Кошмаром. А Карин… Карин настоящая, вот она, его Карин, стоит сейчас перед ним и непонимающе смотрит снизу вверх. Пальцы с дрожанием отпустили рукоять, позволив клинку скользнуть обратно в ножны. Тоширо сглотнул, пытаясь заставить себя вздохнуть. Он перепутал кошмар с реальностью. Перепутал Карин с собственным ожившим страхом. И это чуть не стоило Карин здоровья. Он чуть не ударил ее. Если бы он одумался на секунду позже, он бы напал на нее. И мог бы убить. Господи, он правда чуть не ударил ее. Но Карин ничего этого не знала. И поэтому так смело и спокойно стояла, прижавшись к нему, в ожидании, когда же он наконец сожмет ее в своих руках. А Тоширо пошевелиться не мог. Боялся. Он заставил себя вдохнуть и опустить взгляд на Карин. Осмысленный, незамутненный взгляд. — Извини, — медленно выговорил он на выдохе. — Я тоже не спал ночью. Мне… мерещится всякое. Карин нахмурилась еще сильнее, а затем раскрыла глаза, понимая, на что он намекает. — Да, ты же не знал, что я пришла… Я…. я сюрприз просто сделать хотела, а ты наверное…, — она в нерешительности открыла и закрыла рот пару раз, покачала головой и лишь с новой силой обняла его. — Ты меня извини, я не хотела пугать. Могла бы догадаться, что после всего такого ты меня за чужого принять можешь с недосыпа. К тому же ты рассказывал…, — Карин снова оборвала себя, а потом сделала то, что делала очень редко, но метко — она сочувственно заохала, нежно обхватила его лицо ладонями, проникновенно смотря ему в глаза, и сказала: — Бедненький мой, боюсь представить, что творится в твоем воспаленном сознании. Сколько ты не спал нормально, милый? — она вертела его голову, осматривая на наличие каких-то очевидных травм, сканировала выученным врачебным взглядом, в котором с профессионализмом смешалось волнение за любимого человека — Боже, как я испугалась, когда ты позвонил… Он все еще в неверии пялился на нее. Она правда была здесь? Перед ним? Это не очередной сон? Не очередной трюк уставшего непонятно от чего мозга? Это правда Карин? Готовность сражаться потихоньку вымещалась шоком, а тот не давал проступить на поверхность самой ожидаемой в таком случае эмоции — радости. Карин здесь! Она вернулась раньше положенного! Да еще и… — Ты что…, — тихо выдавил Тоширо, очень медленно соображая и пытаясь понять, что ему не снится, — ты вернулась… ради меня? Карин уставилась на него, как на конченного идиота. С заботой смахнула прядь его челки со лба. — Ну конечно, — она сказала это, как само собой разумеющееся. — Я же говорю, я чуть с ума не сошла, когда ты позвонил, уснуть не могла. Я переживала за тебя. И сейчас переживаю еще больше, когда вижу, в каком ты состоянии. Конечно же я примчалась к тебе, как только смогла. Ты бы сделал так же. Это правда. Он бы сделал так же. Но это он. Тоширо мужчина. Естественно он бы пришел к ней по малейшему зову. Все бы для нее сделал. Потому что любит ее. Но Карин тоже его любит. Она никогда не говорит этого, да и он тоже, но они оба знают это. И все равно он не мог до конца поверить, что его стремления встречные. Что она тоже на все готова ради него. Если не на все, то на многое. Он и не просит. И она не просит. Он просто так готов сделать, ей даже просить не надо. Но то, что и Карин так же, как и он, может сделать, даже если не просить… по тону голоса, по лишнему вздоху, по убегающему взгляду понять, что он нуждается в ней и прийти к нему. Конечно, тот звонок был очевидным криком о помощи. Но Тоширо не просил ее возвращаться. Не просил нежно гладить его лицо и волосы и с таким сочувствием смотреть на него, говорить, как ему, наверное, тяжело. Не просил, потому что даже не знал, что хотел этого. Что ему это было нужно тоже. Он всего-то звонил, чтобы выговориться. Чтобы наконец просто признать — нет, он не в порядке. Нет, с ним не все нормально. Что-то происходит, и он не знал что, и его это пугало. Тоширо даже не думал о том, что может попросить. Но самое, пожалуй, прекрасное было то, что ему и не нужно было. Карин здесь. Она услышала его еще до того, как он закричал. — Ты правда здесь, — прошептал Тоширо, очень медленно начиная верить в это, боясь, что это снова сон, пробуждение от которого будет особенно болезненным. Перед глазами все немного расплылось. Он и подумать не мог, что на него нахлынет столько чувств просто от того, что она всего-то вернулась раньше. Но она вернулась для него. Потому что он ей важен. Он важен ей так же, как и она важна ему. Карин улыбнулась, вкладывая в легкий изгиб губ всю свою мягкость и нежность. Вытерла большим пальцем микроскопические капли влаги с его ресниц. — Да, я здесь. Я здесь для тебя. Что бы не творилось с тобой, теперь все будет хорошо. Уж я-то о тебе позабочусь, можешь быть уверен. Ты у меня сейчас выспишься как следует, я тебе вкусненького чего-нибудь приготовлю — а то наверняка не ел ничего в последние дни. Ну ничего, полежишь дома денек-другой, я тебя мигом на ноги поставлю, — задорно сказала она, улыбаясь шире и более ободряюще. — Ну не денек-другой уж, работать ведь надо…, — Тоширо предпринял жалкую попытку возразить. — Дома сидеть будешь, я сказала, — которую Карин тут же жестко пресекла. — Как скажете, Доктор-Врач, — он со вздохом принял поражение. Карин скорчила недовольную рожицу на его слова и показала язык. Тоширо с облегчением рассмеялся. Как же все легко и хорошо, когда она рядом. Он наконец обвил руками ее талию и ткнулся лицом в непослушные волосы. Она прильнула к нему всем телом, и вдруг напомнила ему тростник — хрупкий на вид, но такой сильный и крепкий на деле. Вот и сейчас Карин, словно тростниковая трость, подставила ему свое плечо, держала его и не отпускала. — Можешь расслабиться, Тоширо, — прошептала она в его шею. — Можешь выдохнуть. И он выдохнул. И его плечи поникли, все напряжение с них стекло по рукам, по спине Карин и утекло в землю. Он выдохнул и позволил себе опереться на нее. Даже если всего чуть-чуть, всего на мгновение, но он дал ей держать его. Она была той силой, которая позволяла ему стоять на ногах несмотря ни на что. И она была той силой, которая могла склонить его. — Вот так, — проговорила Карин, крепче перехватывая его плечи и медленно оседая с ним на землю, — Ты можешь положится на меня. Можешь отдохнуть. Никто не осудит. Ты дома, Тоширо. Он был в этом доме и до нее. Но дом — это не место. Дом — это она. Она пришла и вдохнула в безжизненное здание жизнь. Она ушла и незаметно забрала это чувство с собой. Но вот она снова здесь. И теперь Тоширо правда мог сказать: — Я дома.