drunk-dazed: first step into the dark

— Вы не думали, что разгуливать в погонах может быть опасно, господин? Голос шёл из-под земли, раздавался со всех сторон. Шептали тени. Чонвон замер, опасливо зыркнув в сторону, прислушался в попытке уловить, где скрывается источник звука. Он слишком поздно понял, к чему всё идёт. Тень, что ближайший фонарь отбрасывал под ноги, задрожала, всколыхнулась, стремительно обретая форму. Прямо перед ним выросла женская фигура, её глаза злобно сверкнули в темноте. Опутанная теням девушка с размаху вонзила шприц ему в шею и отскочила. Вампир обхватил шею ладонью, ногтями впился в кожу, будто это могло как-то помочь. Введённая жидкость обжигала изнутри и с чудовищной скоростью распространяла патоген по венам. Каждый орган, каждый сосуд ощущался поразительно чётко, будто он пальцем вёл по атласу собственного тела. Каждое, даже незначительное движение отзывалось адской болью внутри. За спиной остановилось четыре пар ног... Нет, больше. Семь. Обращённые следовали за ним от самого клуба всё это время, а он не придал этому значения, потому что даже идиот должен был понимать, что преследовать его равносильно самоубийству. Любой солдат Совета по силе превосходил полдюжины обычных вампиров. Чонвон даже не считал обращённых частью их иерархии, пусть им всегда твердили об обратном. Неспособный к самоконтролю мусор, вместе с тем возомнивший себя не просто равным чистокровным вампирам — возомнивший себя выше их. Внутри они оставались людьми, сохраняли людские повадки, чувствовали больше, чем стоило бы. Никакая вечная жизнь или более совершенное тело не могли этого изменить. Чонвон попытался открыть проход, но щель в пространстве, едва открывшись, захлопнулась прямо у него перед носом. На вторую попытку пространство не отозвалось вообще. Слух притупился, обоняние отключилось, сила стремительно покидала тело. Только кровь кипела в ушах, шипела поразительно чётко — то ли от инъекции, то ли от закипающего в нём гнева. Ян слегка повернул голову, бросил взгляд через плечо, чтобы убедиться. Действительно, семеро. Ещё две девушки, три хилых на вид парня, двое крепких. В его нынешнем состоянии только этим двоим ничего не стоит не только скрутить его — оторвать голову тоже не будет проблемой. Он смотрел на заливающуюся безудержным злорадным смехом девушку перед ним, сгорая от бессильной ярости, и прекрасно понимал, что не способен противостоять её шайке. И, несмотря на бушующее внутри пламя — более буквальное, чем ему бы хотелось, — стоило думать холодной головой, иначе он просто не уйдёт отсюда живым. Если только убить его не было их намерением изначально — тогда круг условий, при которых он мог выжить, значительно сужался. Чонвон медленно вдохнул. Воздух влился в лёгкие раскалённой лавой, но он только сжал зубы. — Что вам нужно? — Немного справедливости к бедным обращённым, — пропела она жалостливым голосом. Провокация. Настолько очевидная, что нужно быть слепым и глухим, чтобы её не заметить. Чонвон в упор проигнорировал предупредительный красный, что подавал холодный разум, остатки которого шипели, словно лёд на углях. — Бедным обращённым? — презрительно выплюнул Ян. — У вас привилегий больше, чем у чистокровных, Совет обхаживает вас, как королевских особ. Хотите потешить своё самолюбие, показав, что способны одолеть обезвреженного солдата? Вперёд, — прошипел он, с ненавистью взглянув на девушку. Если бы взглядом можно было уничтожать, та сгорела бы на месте. — Бейте его. Руки сжались в кулаки. Чонвон задрал голову, вглядываясь в затянутое сизыми облаками небо, и сделал глубокий вдох. В следующий миг ему прилетел удар под колено. Ян пошатнулся, накренившись вперёд, но устоял. Заставил себя устоять. Что из этого было большим унижением — опуститься на колени перед низшими или вступить в бой, в котором он не мог победить? Он решил, что первое. Пусть эта чужеродная кровь расплавит его изнутри, расплющит давлением органы, но он упадёт не раньше, чем упадут они. Ян обернулся к обращённому, что нанёс удар, и его искажённое яростью лицо на секунду заставило того усомниться в том, что они задумали. Его ярости бы хватило на то, чтобы уничтожить их всех, даже несмотря на то, что каждый вдох разливался по телу болезненной волной. Какой была доза? Сколько времени прошло? Сколько у него осталось до отторжения патогена и полной перезагрузки организма? Теория не помогала. В конце концов, какими бы ни были их первоначальные намерения, теперь им действительно лучше добить его. — Придурки, он не опасен! — взвизгнула девушка за спиной, видя замешательство на лицах. Но до того, как смысл сказанного дошёл до её оцепеневших приспешников, Чонвон успел врезать одному из них. Тот отшатнулся и заорал, закрыв лицо ладонью. Сломанный нос стремительно срастался неправильно. Обращённые не были готовы к боли. Они оказались значительно слабее, чем пытались из себя строить, и пока он держался на ногах, он мог использовать против них силу своего тела, как если бы оно просто было натренированным человеческим. — Давай, — прорычал Ян. — Бей.  

***

Салон машины заполняла тихая музыка. Его собственный голос из динамиков пел о неразделённой любви, а сам он развалился на заднем сиденье и, прикрыв глаза, бесцельно пересчитывал кольца на пальцах обеих рук. Восемь. Как и всегда. Наполненное эйфорией после недавнего выступления тело ощущалось как облако. Наверняка завтра три часа на сцене напомнят о себе тянущей болью в мышцах, но сегодня он был доволен собой, потому это было не так важно. Долгожданное спокойствие нарушили крики и глухие удары, чуткий слух улавливал даже треск одежды под чужими пальцами. Ничего необычного, типичное дело для большого города. Тем более рядом, если он правильно помнил, находился клуб. Это закончится до рассвета, потому что никто не захочет видеть последствий при свете солнца, а до возможных следов никому не будет дела, потому что люди равнодушны, когда им страшно. Он приоткрыл один глаз, — отчасти из раздражения, отчасти из любопытства — и взглянул на водителя через зеркало. Убедившись, что тот по-прежнему спокоен и сосредоточен на дороге, он перевёл взгляд за окно. В переулке, который они проезжали, была драка. Ожидаемо. Он усмехнулся людской глупости, собирался снова прикрыть глаза и попросить ехать быстрее, чтобы поскорее оставить шумное место позади, но мелькнувшее в потасовке знакомое лицо, которое, казалось, даже при всём желании не могло оказаться ни в этом районе, ни в этой ситуации, заставило его приглядеться. Одного раза хватило, чтобы понять — дрались далеко не люди. Взгляд заметался, считая спутавшиеся тела. Шестеро на одного. Нет, их было семеро. Ситуация омрачилась тем, что среди дерущихся он, к своему ужасу, увидел ещё одно знакомое лицо. То, за которое отвечал головой... — Твою мать, — процедил он, чем привлёк внимание водителя. — Высади меня здесь, — он взглянул на мужчину через зеркало. Взгляд не терпел возражений. Мужчина за рулём с сомнением сжал губы и пробормотал: — Господин Пак, у меня строгое распоряжение... — Да-да, мне всё равно. Люди, которые отдают тебе распоряжения, подчиняются мне напрямую. Высаживай, — твёрдо приказал он. Никто ему не подчинялся, но он надеялся, что уверенности, с которой это было сказано, будет достаточно, чтобы того запугать. — Это может быть опа- Вампир смерил его леденящим взглядом через зеркало, и тот запнулся на полуслове. Водитель сдался, машина затормозила, и Пак тут же выскочил из неё, махнув ему рукой. Отпускал. Тот с сомнением взглянул на удаляющуюся спину, нервно провёл ладонью по шее, помедлил полминуты, а затем вдавил газ и уехал. Неизвестно, кто окажется хуже — айдол или его менеджер. В любом случае, стоило готовиться к увольнению.

***

— Сольха, какого чёрта?! — громогласный голос, привыкший работать с толпой, разнёсся над переулком. Чонвона отшвырнуло к стене. Желанная передышка, но после быстрого развития событий и мира, что без конца вертелся перед глазами, течение времени теперь ощущалось нестерпимо медленно, словно его заморозили одним взмахом ладони или действие происходило в замедленной съёмке. Хотелось сорваться снова, но искажённый злостью голос, что до сих пор болезненно звенел в ушах, удержал на месте и его тоже. Этот голос казался смутно знакомым, просто Чонвон никогда не слышал, чтобы тот злился. Он заметил, что девушка, вонзившая в него шприц, с ужасом смотрит на фигуру, что в какой-то момент выросла меж домов. Казалось, девчонка стала даже бледнее, чем была. — Уходим, — пролепетала она, попятившись. — Уходим! — её голос истерично взвился, когда никто так и не сдвинулся с места. — Чё? Почему? — один перевёл взгляд на новоприбывшего. — Он не выглядит опасным. Уж точно не опаснее этого, — он покосился в сторону Чонвона, что развалился у стены. — Это мой папик, — прошипела Сольха. — Нам лучше не связываться с ним. Просто поверь. Слова подействовали, даже если вампиры по-прежнему не считали, что счёт больше не в их пользу. Обращённые бросились к ней, оставив солдата, и та сорвалась с места последней — лишь после того, как убедилась, что вся шайка благополучно смылась. — Стоять. Голос, теперь тихий, угрожающе отразился от каменных стен. Девушка застыла как вкопанная, словно одним словом тот пригвоздил её к земле. От скрытой в нём угрозы по спине пробежал холодок. Сольха кинула беспомощный взгляд на сматывающихся друзей. Ни один из них не спешил к ней на помощь. Никто даже не обернулся. — Я доложу Совету о вашей выходке, — просто предупредил он. — Нет, Хун-и, пожалуйста, не- — Молчать, — рявкнул Пак, и та, вздрогнув, заткнулась. — Ты знаешь, что сделала, — он угрожающе понизил голос. — Я не собираюсь тебя покрывать. А теперь прочь. Молчаливая игра в гляделки обернулась тем, что та пристыженно опустила голову и отступила. Она могла бы попробовать упасть на колени и расплакаться, могла бы подольстить — раньше работало безотказно, — но разочарование в глазах напротив громче слов заявило, что бесполезно даже пытаться. Может, она сохранит хоть крупицу его расположения, если послушно уйдёт сейчас. Тем временем Чонвон нашёл в себе силы подняться и теперь опирался на стену одной рукой. Он злобно взглянул на вампира исподлобья — то ли пытался обвинить его в том, что тот явился слишком поздно, то ли ненавидел факт того, что тот застал его в таком состоянии. Причина злости стала ясна, когда он прохрипел: — Куда ты лезешь, Пак Сонхун? Ты не боевой вампир. — Ты тоже сейчас не похож на боевого вампира, — хмыкнул тот. Сонхун без церемоний обхватил чужое тело, перекинув руку Яна через своё плечо, и Чонвон нехотя позволил себе опереться на него. Ноги подкосились. Сонхун вовремя среагировал, подтянул его и перехватил поудобнее. — А если бы они напали? — Что ж, они могут вернуться и попробовать. Что с тобой? — Пак обеспокоенно покосился на него. Не может быть, чтобы шайка обращённых отделала его так, что Ян едва стоял на ногах. — Они использовали блокатор. Я.. не успел сориентироваться, — нехотя признался Чонвон. Рукой он из последних сил цеплялся за чужую куртку, чтобы ноги не волочились по земле. — Плохо. Больше он ничего не сказал. Выбравшись из переулка, Сонхун пожалел, что отослал водителя. Мысль вызвать такси не принесла ничего, кроме брезгливости. Кроме того, Чонвон висел на нём мешком, отсутствие внешних повреждений делало его похожим на пьяного в стельку, особо чувствительный таксист мог вообще отказаться везти их, а случай был не из тех, чтобы позволить себе выбирать. Да и позорить аристократа Паку не хотелось. Досадно. Сонхун наверняка знал, что ни метро, ни автобусы уже не ходят, а ждать их — слишком большая роскошь. Дотащить Яна до своего дома будет проще, чем доставить его в его собственный, однако расстояние по-прежнему было огромным. Сколько у них времени? Высчитывать не пришлось — Чонвон всем телом задрожал на его плече, закашлялся и тут же зажал рот рукой в попытке сдержать рвотный позыв. Значит, мало. Чёрт с ним. Придётся Тэсану отложить свой сладкий сон и сорваться к нему. — Я позвоню менеджеру. Свободной рукой Сонхун пошарил по карманам и, к своему облегчению обнаружил, что телефон при нём, а не остался в машине. Он подтянул сползающего с плеча Чонвона, собирался набрать номер, что с недавних пор стоял на быстром наборе... Не успел. Глаза заволокло пеленой. Пак выругался себе под нос. Невовремя. Впрочем, его никогда не спрашивали, и контролировать это за всю свою жизнь он так и не научился. Мир окончательно почернел, и Сонхун провалился в омут возможных событий. Его внешняя оболочка застыла, взгляд остекленел, и глаза жёлтым вспыхнули в темноте, пока перед ними неслась едва уловимая череда картинок. — Что за ребёнок? — спросил он, хмурясь в попытке сморгнуть остатки видения. Взгляд всё никак не желал фокусироваться. — Что? — Чонвон пошевелился, хотел вскинуть голову, но тело только безвольно дёрнулось. — Ребёнок, — повторил Сонхун. — Человек. Чонвон беспокойно заёрзал. Он забыл, что этот чёртов Солон мог в любой момент стать свидетелем чужих секретов не по своей воле, зато волен был распоряжаться ими, как вздумается. Сил на угрозы и анализ происходящего не осталось. Тогда Чонвон позволил себе выдохнуть, решив — будь что будет. Он подумает об этом позже. Не дождавшись ответа, Пак Сонхун развернулся. — Обойдёмся без Тэсана. Счёт пошёл на минуты, и, если он правильно понял, то ближайшее место, где Ян, возможно, сможет отлежаться, находится всего лишь в квартале отсюда. — Куда ты идёшь? — пробормотал тот. — Отходить будешь тяжело. Ты уже начал. Нужен кто-то, кто сможет за тобой присмотреть. Чонвон пожалел, что был в сознании, когда понял, к чему тот клонит. Вряд ли Рики подходил на эту роль, но откуда Пак Сонхуну было об этом знать? Он просто делал всё возможное для того, чтобы Чонвон не остался на улице под действием блокатора, которое вот-вот должно было закончиться. — Нет. Звони своему Тэсану, пусть отвезёт меня в мою квартиру. — Помолчи, — рявкнул Пак. — Ты понятия не имеешь, как действует эта дрянь, чтобы справляться с ней в одиночку. — Ты сам видел, что он ребёнок. Думаешь, он знает, что делать? — Узнает, если потребуется, — отрезал Сонхун, ускорив шаг. — Это лишь один из возможных вариантов развития событий, — прохрипел Чонвон, предприняв последнюю попытку его отговорить. Не вышло. — Да, — подтвердил тот, но темпа не сбавил, лишь вновь поудобнее перехватил его тело, — но сейчас я решаю, какой исход будет наиболее вероятным. И раз мне показывает этого человека, то, значит, в этом есть смысл. Засунь своё упрямство куда подальше, понял? Пак Сонхун оказался неожиданно непреклонен и резок. Последний раз Чонвон его видел.. когда? Лет 80 назад? Должно быть, так. С тех пор его характер сильно изменился... А может, то было лишь присущей артисту маской, и именно сейчас Солон неосознанно выдал себя настоящего. — Я могу тебе доверять? Сонхун покосился на него. — Что это за вопрос? Какой бы ответ я ни дал, ты найдёшь в чём усомниться, — хмыкнул он. — Я не лезу в чужие дела и не стану задавать вопросов. Такой ответ Чонвона более чем устраивал. — Не трать силы. И постарайся не сблевать на меня, — добавил Пак.  

***

Рики лежал на кровати, закинув ноги на стену, и переслушивал песни Солона, чтобы открыть их для себя с другой стороны, с учётом новой информации. Намёков в тексте было предостаточно. Теперь ему казалось очевидным, что тот был вампиром, как другие годами могли этого не замечать? Парень задумался о том, что сделал бы с этой информацией, будь он его фанатом. Слить в сеть? Нет, точно нет. Как минимум, это было неправильно, как максимум — могло стоить ему жизни. В этот раз наверняка. Слухи таили в себе угрозу даже для людей, не единожды разрушали чужие жизни. Они неслись, как снежный ком с горы, обрастая новыми подробностями, и в конце концов не оставляли места для манёвра. Вампирам, должно быть, ещё сложнее. Один такой пост похоронит карьеру Солона, и дело даже не в том, поверят люди в то, чего, по их мнению, не существует, или нет. Информации о мире, что притаился прямо под носом, не укладывалась в голове. Подумать только, он стал частью секрета государственного уровня. Частью того, что годами скрывали не только вампиры, но и сильные мира людей. Кажется, один только этот факт был сопряжён с риском. Погружённый в свои мысли, Рики не сразу услышал стук в окно. Потом — не придал ему значения, подумав, что на водоотливе гнездится ночная птица. Но когда кто-то по ту сторону потерял терпение и замолотил по стеклу кулаком, он, наконец обратив взгляд на окно, чуть было не свалился с кровати от шока. По ту сторону, цепляясь одной рукой за пожарную лестницу, на него взирал никто иной, как Солон. Тот самый Пак Сонхун. С перекинутым через плечо телом, одного взгляда на которое хватило, чтобы по форме опознать в нём своего нового знакомого из мира ночи. Рики подорвался с кровати, путаясь в собственных ногах. Телефон с грохотом упал на пол вместе с одеялом, но он не обратил на это внимания и поспешил открыть окно. Странный порыв. Парень подумал об этом только после того, как Пак Сонхун перелез через раму и неосторожно сбросил Чонвона со спины. Тот зашипел от боли, предпринял попытку подняться, но снова рухнул на пол без сил. Несколько секунд Пак недоверчиво вглядывался в лицо мальчишки, чей испуганный взгляд метался между ними двумя. Да, они действительно были знакомы. По крайней мере, его пугало именно состояние Чонвона, а не он сам. Кажется, он даже выдохнул от облегчения, когда тот подал признаки жизни. И да, именно это лицо ему показало, с точностью до мимики бровей. Что бы Ян ни говорил, но Сонхун сделал правильный выбор, доставив его сюда. Глаза снова полыхнули жёлтым. Он не успел настроиться — его снова непрошено выдернуло из реальности, даже резче, чем обычно, и перед взором стремительно завертелись кадры. Жёлтые глаза заметались в попытке уследить за происходящим. Всё смазано, ни черта не разобрать: ни лиц, ни места, ни происходящего, даже звук как из толщи воды... Только красный-красный-красный. Сплошной красный. Будто кровавое месиво... Видение померкло так же резко, как и ворвалось, словно кто-то закрыл мёртвому глаза. К тому моменту, как Рики наконец определился, на кого ему смотреть в ожидании объяснений, Сонхун уже окончательно вернулся в реальность и теперь растерянно моргал. Череда картинок оставила после себя боль: каждое движение отзывалось в голове так, будто по ней били молотком. Два видения за одну ночь… Такого ещё не было. Будущее бывало трёх типов. Первое — то, которое происходило независимо от обстоятельств. Второе — то, что зависело от каждого шага; здесь любое видение могло стать ложным уже через секунду. И третье — нуждалось в выполнении конкретных условий. По крайней мере, так он уяснил это для себя и за свою долгую жизнь научился отличать их друг от друга почти без ошибок. Но каким было это видение? Он не хотел даже предполагать... — Что с ним? — сипло спросил парень. Пришлось приложить усилия, чтобы голос не сорвался на крик, потому что изнутри его разрывало вихрем эмоций от удивления до ужаса. Ни одна из них не была тихой, но родители спали, а будить их криком сейчас казалось не лучшей идеей. — Стал жертвой нападения, — просто ответил Солон. Остальное Чонвон объяснит сам, если захочет. После небольшой заминки вампир вдруг протянул ладонь для рукопожатия, добавив: — Пак Сонхун. Рики воздержался от замечания, что он, вообще-то, уже в курсе, и Солону нет нужды представляться, ведь его не знает только тот, кто совсем не умеет пользоваться Интернетом. Он поспешно пожал Паку руку. Его кожа действительно оказалась почти человечески тёплой. Наряду с существованием вампиров, присутствие айдола в его комнате удивляло парня куда больше, и совершенно не имело значения, был тот вампиром или же нет. — Рики. Ни- — Заткнись, — Чонвон впервые подал голос с того момента, как Пак Сонхун скинул его на пол. — Тебя не учили, что называть своё имя кому попало может быть опасно? — Но это же Солон, — непонимающе возразил Рики. — И это не делает меня хорошим человеком, он прав, — Сонхун примирительно поднял руки. Его не интересовала фамилия этого мальчишки. Полное имя действительно могло дать многое, и это Сонхун сейчас нуждался в его доверии, а не наоборот. Он вдруг улыбнулся обворожительно и неожиданно мягко, как улыбаются детям, у которых впереди вся жизнь, и кивнул: — Значит, Рики. Мне нужно, чтобы ты присмотрел за ним. Он не успел уйти далеко, поэтому я был вынужден принести его сюда. Надеюсь, это не причинит тебе сильных неудобств, — он звучал виновато, будто правда оправдывался за то, что другого выбора у него не было, и ему на самом деле жутко неудобно из-за того, что он потревожил ребёнка посреди ночи. Рики покосился на Чонвона. Тот с огромным трудом перевернулся на спину и теперь, тяжело дыша, смотрел в потолок. Уловив его взгляд боковым зрением, тот прохрипел: — Я буду в порядке. Рики не был уверен насчёт будущего, но одного взгляда на его лицо хватало, чтобы понять: сейчас он не в порядке. А парень даже понятия не имел, как ему помочь... Пак Сонхун приблизился к Чонвону, присел рядом и платком из кармана вытер испарину с его лба. Могло показаться, что он насмехается. Очевидно, думая о том же, Чонвон метнул в него взгляд, полный беспомощной ярости, но стоило Паку заговорить, как Рики понял, что они оба ошиблись. В тихом голосе не было ни насмешки, ни жалости. В сонной тишине комнаты парень слышал каждое слово так, будто вампир шептал ему в ухо. — Я знаю, ты скуп на благодарность, — серьёзно сказал Сонхун, — но, так уж и быть, не за что, князь. Ли Хисын узнает не больше, чем должен знать, — он быстрым взглядом указал в сторону. — Не беспокойся. Чонвон прикрыл глаза. Любой другой увидел бы в этом попытку сбежать от внешнего раздражителя, но Сонхун почти наверняка мог сказать, что таким образом тот его благодарил. Пак поднялся и снова подошёл к Рики. — Я бы предпочёл выйти через дверь, можно? — Боюсь, что нет, — парень неловко почесал затылок. — Родители спят. Солон демонстративно вздохнул, поморщился и с нескрываемым презрением покосился на окно. Молчаливое противостояние взгляда с оконной рамой закончилось тем, что он сдался. Раз уж он смог забраться сюда, то спуститься должно быть ещё проще, так ведь? Рики проводил его до подоконника, чтобы закрыть за ним окно. Сонхун перескочил через раму одним махом и уже цеплялся за пожарную лестницу, когда вдруг вспомнил о чём-то. —Точно, — Пак порылся сначала в карманах джинс, потом в карманах куртки и, наконец, вытянул из внутреннего билет. — Только из печати. Возьми. Это в благодарность за заботу о князе Рики принял билет двумя руками. Тот немного помялся, но в целом выглядел вполне прилично для того, чтобы его можно было предъявить на входе. — Буду тебя ждать, — Солон подмигнул, но увлечённый изучением билета, который он бы вряд ли смог себе позволить, Рики этого не заметил. Когда он поднял голову, тот уже исчез в темноте, оставив после себя только стон ржавого металла. Стоило парню закрыть окно, как Ян прохрипел: — Не ходи. — Почему? — Рики уселся на пол рядом с ним. Каждое слово давалось вампиру с трудом, и раз уж молчать он упрямо не собирался, парень хотел хотя бы облегчить ему задачу. — Раз в год он выбирает фаната для обращения. Посетив его концерт однажды, ты вступаешь в игру. Это лотерея, но теперь, когда он знает о тебе, твои шансы становятся выше. — Разве не будет проще обратить меня? — парень искренне посчитал это простым решением. Святая наивность. Если бы Чонвон был в состоянии, он бы рассмеялся. Одному Дьяволу известно, что могло случиться с телом пограничника при контакте с вампирским ядом. Их кровь была несовместима с организмом вампиров, вполне вероятно, что это работало и в обратную сторону. Никто не знал наверняка. Никто не проверял. По крайней мере, официально. Если Джейк не соврал... Если он прав... То стоит им попасться, и очень скоро Совет выяснит это опытным путём. — Нет. Обращаться… Тебе… Нельзя… Слова внезапно прервались хрипами. Дыхание перехватило, будто лёгкие вот-вот грозились лопнуть изнутри, и тело пробило крупной дрожью, похожей на судорогу. Чонвон едва успел рывком чудовищной силы оттолкнуть Рики, перевернулся обратно на живот, и в тот же момент его вырвало. — У тебя внутренние повреждения..? — Рики ошарашенно уставился на тёмную лужу, что расползалась по полу. С первого взгляда было ясно — это кровь. В подтверждение в ноздри ударил солоноватый запах, металлом отдаваясь на языке. Он перевёл взгляд на тяжело дышавшего вампира. Если бы Нишимура встретил его в таком виде — измученного, разбитого беспомощной злостью, с испачканным кровью ртом, — где-нибудь в закоулке, то умер бы от страха на месте. Но сейчас Рики мог только беспокоиться, и убивало его именно это чувство. Вскочив, он заметался по комнате в попытке сообразить, что делать, не знал, за что хвататься. Что вообще делают в таких случаях? Он же не врач, и в школе их этому не учили, и Ян Чонвон даже не человек... — Нет,  — выдохнул Ян. — Это не моё. Нутро больше не горело, лёгкие не взрывались от каждого вдоха, слова дались легче. Чонвон ненавидел то, какой ценой ему далось это облегчение. Знай Рики хоть что-нибудь о пограничниках или хотя бы о своём хёне, и, может, он смог бы нейтрализовать блокатор до того, как его вывернуло.  — В смысле не твоё?! — зашипел Рики. — Оно же из тебя лезет! — Забей, — Чонвон снова обессилено повалился на спину рядом с лужей и тыльной стороной ладони стёр капли крови у рта. — Как ты себе это представляешь? Если ты не заметил, тебя рвёт кровью посреди моей комнаты! — тот всплеснул руками. — Разве ты не будешь чувствовать себя в безопасности, если я умру? — Ян горько усмехнулся. Кажется, у вампира появилось достаточно сил для того, чтобы язвить. Тон внезапно отрезвил — Рики расценил рвоту как хороший знак. — Я точно не почувствую облегчения, если ты сдохнешь в моём доме, — процедил он, снова присев рядом. — Что я могу сделать? Чонвон посмотрел на Рики и ненароком допустил мысль, что видит в нём своё искажённое отражение. Они оба были потеряны в собственной беспомощности перед лицом друг друга. И одинаково это ненавидели. — Ничего не нужно, — он постарался заверить настолько мягко, насколько мог. — Это не моя кровь. Станет легче, когда всё выйдет. — Уверен? Был ли Чонвон уверен? Нет, он мог только предполагать и надеяться, что худшее позади. Тем временем Рики вышел из комнаты и теперь вернулся с тряпкой и тазом, наполненным наполовину, снова опустился рядом и принялся убирать кровавую рвоту с надеждой, что та ещё не успела въесться в половицы. Иначе мать точно обратит на него внимание, когда в приступе уборки вспомнит про существование его комнаты. — У тебя одежда промокла, — он чуть приподнял рукав, и Чонвон повернул голову, поморщившись. — Сесть можешь? Ян смог бы сесть сам, но Рики даже не дал ему попытаться. Он не стал дожидаться ответа, подхватил его под мышки и усадил, прислонив спиной к кровати. Чонвон сперва хотел возмутиться, но в следующий миг мальчишка расцепил стяжку, стащил с него галстук и принялся расстёгивать рубашку, чем на секунду парализовал его, лишив дара речи. — Ты что делаешь?! — он отбросил чужую руку. Мысль о том, что какой-то человек своим теплом коснётся его кожи, сама по себе вызывала отвращение, но действия вампира диктовались далеко не им. — Ты что, дофига консервативен? Никто не должен видеть тебя голым до свадьбы? — съязвил Рики и бесцеремонно отбросил в сторону руку, что до последнего цеплялась за рубашку. — Не беспокойся, я не собираюсь за тебя замуж. Тебя нужно переодеть, — настойчиво сказал он. — Я сам, — Чонвон вспыхнул. Он потупил взгляд, отказываясь смотреть куда-либо, кроме пола, и только надеялся, что слов будет достаточно для того, чтобы тот отступил. — Да пожалуйста, — Рики махнул на него рукой и встал, решив, что тот всё-таки в состоянии сам снять рубашку, раз так резво был готов драться за то, чтобы остаться в ней. Он направился к шкафу. За спиной, судя по шороху одежды, Чонвон достаточно долго возился с одеждой: пальцы плохо слушались и каждая пуговица занимала у него полминуты, если не больше. — Ты всегда носишь только чёрное? — Рики успел разглядеть смущение в его лице, потому и не стал настаивать. Надо же, вампиры были куда больше похожи на людей, чем могло показаться на первый взгляд. Он тоже был бы не очень доволен, если бы какой-то полузнакомец принялся снимать с него одежду. Особенно странно было осознавать, что ещё вчера их отношения не выходили за рамки охотника и жертвы, а сегодня тот будет спать в его одежде на его кровати. — Служебная обязанность, — пояснил Ян, — форма солдатов Совета чёрная. Так проще слиться с тенью, далеко не все вампиры умеют растворяться в них. Ян вспомнил девушку, что вонзила шприц в его шею. Сольха, —  кажется, так её назвал Пак Сонхун, — могла передвигаться по теням. В вихре происходящего он не успел оценить её ступень, но даже будь она всего лишь шестой, это было впечатляюще, потому что обращённые не обладали врождёнными способностями в 99% случаев (оставшийся 1% отводился на случаи, когда обращённый перенимал способность того, кто его обратил). Это значит, что любую способность им приходилось взращивать и развивать с нуля, а это требовало внутреннего стержня, огромной силы воли и отсутствия страха перед болью. Девчонка могла бы заслужить неохотное восхищение, если бы не попыталась поставить его на колени.   — А вне работы? Что ты носишь? — Рики хотел подобрать что-то, в чём Чонвон сможет чувствовать себя относительно комфортно. Вампир или человек — не имело значения, но чувство комфорта и безопасности играло в самочувствии не последнюю роль. Так он считал. Чонвон задумался. Он даже не помнил дня, когда переодевался в домашнее последний раз, буквально жил на работе, чередуя одинаковые рубашки между собой. Бывали дни, когда он был обязан появляться в родовом поместье, и за последние годы то были единственные случаи, когда он надевал что-то другое. Врать не хотелось, оставлять вопрос без ответа — тоже, поэтому после небольшой заминки он произнёс: — ...Ханбок. — Ханбок??? — забывшись, Рики обернулся ровно в тот момент, когда тот спустил с плеч рубашку. Чонвон стоял к нему спиной, поэтому парень поспешно отвернулся и уткнулся обратно в шкаф. Но перед этим он успел увидеть то, чего, вероятно, не должен был. По мускулистой спине тянулись три жутких, изогнутых шрама длиной от шеи до поясницы. Ян вёл себя так, будто их там не было. — Да. На современный лад. Хотя немногим аристократам это по душе, но без него меня бы в принципе не пустили в высшее общество, — по его тону стало ясно, что он бы с радостью не стал ни надевать ханбок, ни появляться в высшем обществе. Видимо, то были вещи, которые диктовались не желаниями. — Ты не похож на аристократа, — заметил Рики. Ханбока в шкафу у него не было. Пришлось кинуть в Чонвона футболкой с Кирби. — Для меня это комплемент, — усмехнулся тот в ответ, разглядывая полученную одежду с долей отвращения. Да, такого ему точно ещё не приходилось носить за всю свою жизнь. — Поэтому Солон назвал тебя князем? — Если бы я знал… Он правда не знал. Голубая кровь здесь ни при чём. Даже если с отцом что-то случится, Чонвону никогда не стать князем, не возглавить клан таким титулом. После всего, что он сделал, Дом Ян попросту этого не допустит — это было общеизвестно. Солон не мог не знать и либо насмехался, либо руководствовался чем-то другим, обращаясь к нему так. Если подумать, он назвал его князем ещё тогда, 80 лет назад... Тогда, когда Чонвон ещё понятия не имел, что откажется от собственного рода. — Штаны тоже снимай, — строгий голос Рики вырвал его из размышлений. — На них крови нет, — Чонвон попытался возразить, на что тот наградил его взглядом, который не терпел возражений. Под ним Ян вдруг почувствовал себя ребёнком под строгим надзором матери, пусть подобное и не было ему знакомо в детстве. Мама хорошо к нему относилась. Иногда, вопреки всему, он по ней скучал. — Ты не пойми где валялся. Я пущу тебя на кровать только в чистой одежде, — отрезал парень. Чонвон бы не стал настаивать на кровати, но, видимо, говорить об этом было бесполезно. Он просто смирился и, убедившись, что мальчишка не смотрит, послушно стянул с себя и штаны тоже. Рики бросил в него пижамные штаны в клетку, из которых вырос в прошлом году, решив, что Чонвону они должны подойти, раз тот ниже. Одетый в домашнее — в его домашнее — вампир по-прежнему выглядел несколько угрожающе. Наверное, даже больше, чем в форменной рубашке, потому что та скрывала мышцы, которые теперь туго обтягивали короткие рукава футболки, обнажая сильные руки. Аристократ? В его теле не было ни намёка на присущую им хрупкость. — Больше не тошнит? — Рики скользнул взглядом по лицу напротив, и того едва заметно передёрнуло от заботы, которой сквозило всё его существо. Чонвон вдруг почувствовал себя мерзко. Разве это правильно? Он ведь намеревался его убить, а теперь этот ребёнок заботился о нём тогда, когда он оказался на пике своей слабости. Мальчишка даже пустил его в свой дом посреди ночи... Ян прислушался к ощущениям. Боль в теле медленно угасала. Её отголоски, вероятно, промучают его какое-то время, но они ни в какое сравнение не пойдут с той агонией, которую он испытал в самом начале, когда блокатор только-только вторгся в его тело. Органы больше не сворачивались под воздействием давления, желудок не сводило спазмами. Значит, доза была небольшой. Теперь его клонило в сон — тело запускало долгожданную перезагрузку. Он покачал головой в ответ, хотел поблагодарить за заботу, но Рики одним движением мягко усадил его на кровать. И тихое «отдыхай» растворилось в тяжёлой пелене сна, что накрыла с головой, стоило ему только коснуться подушки. Рики впервые видел, как кто-то мгновенно проваливается в сон. Извечная складка меж бровей вампира разгладилась, и он наконец смог увидеть его лицо — настоящее, без примеси эмоций, отвращения и презрения. Сейчас в его чертах и правда угадывалось нечто аристократичное — то, что невозможно смыть даже кровью. Рики позволил себе задержаться рядом с ним. Забавно... Его ночной кошмар, тот, кто пытался его убить, мирно спал в его кровати. Ян Чонвон был самым тёмным из воплощений ночи, с которыми он сталкивался. И это не делало его хуже. Заложник системы, узник Совета, пленник своих обязательств. Парень мог бесконечно ругаться, плакать или злиться, мог тонуть в собственных печали и чувстве вины, природу которого он не мог опознать, но впервые, оставшись с ночью в страшнейшем её проявлении один на один, он вдруг улыбнулся — совершенно беззлобно, искренне и тепло — от мысли, что именно его безрадостный дом подарил Яну возможность взять передышку. Пусть и при весьма жутких обстоятельствах. На его месте Рики бы не хотел иметь ничего общего с миром, с которым вампиры были вынуждены сражаться каждый день, вырывая своё право на существование. Он бы не хотел стоять на передовой, будучи тем, кто отвечает за безликое множество жизней. Это же, должно быть, безмерно тяжело. Теперь ему было до смерти интересно, как казавшийся непробиваемым Ян Чонвон оказался в такой ситуации. И даже больше его интересовало, что заставило того отказаться от ленивой, во многом устроенной жизни аристократа и выбрать жизнь борца.   Завибрировал телефон. Рики торопливо поднялся, отыскал свой, отнекиваясь от надежды, что Джейк-хён решил попытать удачу и попробовать дозвониться снова, но, к своему удивлению, обнаружил погасший экран. Его телефон был разряжен. Звонили не ему. Прислушавшись, парень понял, что звук шёл из груды одежды, которую Чонвон с себя сбросил. В таком случае лучшим вариантом было дождаться, пока звонивший потеряет терпение и сбросит звонок сам, но любопытство победило, и Рики откопал телефон. Он не собирался отвечать, хотел лишь узнать, кто звонит — кто вообще может ему звонить. На экране высветилось имя контакта: доктор Хо. В тот же момент Рики отказался от первоначальной затеи и принял вызов. — Ян Чонвон, ты должен был явиться полчаса назад! — раздался в трубке возмущённый женский голос, настолько громкий, что парню пришлось отодвинуть телефон от уха. — Где тебя носит? Прикажешь мне ждать до- — Извините, — Рики осторожно прервал пламенную тираду, и девушка по ту сторону тут же замолчала, — он спит. Когда она заговорила после секундной паузы, её голос посерьёзнел, не оставив следа прежних эмоций: — Что случилось? И это ещё раз доказывало — Ян не привык отдыхать. — Мне сказали, на него напали. Он едва дышал, и потом его вырвало кровью. Сказал, что не его, — Рики неловко прикусил губу, боясь показаться идиотом в её глазах. Он ничего не знал о вампирах, и даже то, что было известно, на самом деле оказалось в корне неверным. — Кто ты такой? — настороженно спросила девушка. Нишимура замолчал. Задумался. Он мог назваться его братом, но не был уверен, как много доктор Хо знает о Чонвоне. Может, братьев у него нет? Тогда этим он только вызовет подозрения и подставит вампира. Мог назваться другом, но почему-то это показалось ему ещё более нелепым. В сущности, он ведь был ему никем. И вряд ли кем-то бы стал. Как вообще отвечать на этот вопрос? — А это важно? — в конце концов Рики решил ответить на него вопросом. — Я просто хочу знать, что я могу сделать. В его телефоне вы подписаны как доктор Хо, поэтому я решил, что вы сможете что-то посоветовать. Привыкшая иметь дело с человеческими трупами, девушка по ту сторону усмехнулась: — Просто доктор Хо… Даже без имени? Ну ладно, — всплеск шуточного возмущения снова сменился серьёзностью. — После рвоты стало легче? — Да. — Тогда всё будет в порядке, — заверила она. — Думаю, он вряд ли что-то тебе объяснил, поэтому объясню я. Ему вкололи блокатор, — она выдержала паузу, оценивая реакцию, но Рики ничего не сказал. — Его делают на основе крови пограничников, и действует он на грани их силы. В таком состоянии всё внутри долгое время пребывает на секундной стадии между нормой и разрывом тела пограничной энергией. Под его воздействием вампир теряет свои способности, если они есть, и силу своего тела, становится кем-то вроде человека при температуре 38, — очевидно, сравнение осталось бы понятным только для неё, если бы Рики наверняка не знал, как ощущается тело в таком состоянии. — Говоришь, на него напали? Такой, как он, даже под действием блокатора наверняка сдался не сразу, тем самым только разгонял его по телу. Кровь пограничников не совместима с нашим организмом, она искажает все процессы, всасывается, и тогда тело запускает процесс отторжения. Поэтому его вырвало. Это не опасно, — в конце концов, у Совета нет цели вредить своим же, — но всё же довольно вредно, очень неприятно и отнимает много сил. Восстановление требует времени, он может проспать сутки. Пусть отдыхает. Ах да, ему надо поесть, когда проснётся, позаботишься об этом? — А? Да… — перегруженный очередным потоком новой информации, Рики отреагировал заторможенно. Блокатор? Звучит как штука, доступная только в узких кругах. Совет? Зачем Совету вредить своему же солдату? Где Чонвон провинился, чтобы заслужить такое? Он уже собирался сбросить звонок, когда в трубке раздалось: — Эй, парень, сделаешь мне одолжение? Выжидательную тишину Хо расценила как согласие, поэтому продолжила: — Подпиши меня в его контактах как Юнджин-нуна. И добавь сердечко. Доктор Хо! — она расхохоталась. — Возмутительно! После этого она отключилась сама. Какое-то время Рики смотрел на погасший экран, раздумывая над её просьбой. Нет уж, пусть Ян Чонвон разбирается со своими женщинами сам. Впрочем, его, скорее всего, бесполезно просить о том же. Вернув телефон на место, он устало опустился на пол и прислонился к кровати спиной. От событий этой ночи пухла голова, по насыщенности она уступала и их первой встрече с вампиром, и даже второй. Только за сегодня его посвятили в тайну, что тщательно скрывалась от всего человечества, в его квартире побывал айдол и этот же айдол на себе притащил обездвиженного Ян Чонвона, с которым они расстались не больше часа назад. И ещё нападение, блокатор и Совет. А вдруг это из-за него? Из-за Рики. Вдруг это он подверг Яна опасности, и тот поплатился за то, что оставил его в живых? Он решил абстрагироваться от этих мыслей хотя бы ненадолго, потому что любые размышления упирались в одну точку — он должен был умереть. Рики не хотел, но ночь искажала до неузнаваемости даже это желание. В конце концов, половину этой информации он даже не горел желанием знать, а теперь она каким-то чудом умещалась у него в голове, распирая черепную коробку изнутри. Погружение в мир ночи, по грани которого он ходил всё это время, произошло слишком резко, будто его столкнули с этого края, с головой опустили под воду, не дав толком задержать дыхание. Меньше знаешь, крепче спишь, да? Кажется, Рики теперь вообще не светит заснуть. Однако, пережитые впечатления дали о себе знать. Парень отрубился, стоило ему только поудобнее пристроить голову на краю матраса…

***

Чонвон проспал до вечера. За это время родители успели сходить на работу, вернуться с неё и поругаться на пороге, а в их отсутствие Рики застирал испачканный кровью рукав форменной рубашки, постирал и закинул в сушилку штаны, позавтракал, осторожно стёр засохшую кровь с тыльной стороны ладони и с лица Чонвона, пообедал, сварил рис и остаток времени просто просидел на полу, пялясь в одну точку, и на свежую голову соединял пазлы новой информации в большое полотно. Многого не хватало. Теперь он даже не понимал, хочет ли узнать больше или предпочтёт забыть всё, что узнал. Дважды Рики порывался позвонить Джейку, но сперва тот наверняка был занят работой, а потом… Потом он не смог придумать, что должен сказать, хотя смутно понимал — не так важно, что именно он скажет. Джейк был бы рад знать, что он в порядке, как Рики был бы рад просто услышать его голос. Чат с хёном так и остался непрочитанным. В сообщениях Джейк извинялся. Значит, Рики должен был извиниться в ответ. Первая за пять дней ночь дома прошла не так невыносимо, как могла бы. И пусть Ян Чонвон не станет здесь задерживаться, своим присутствием он всё же отсрочил необходимость подбирать слова и ползти обратно побитой собакой. Тот вдруг спросонья ударил его по голове, пока переворачивался с одного бока на другой, и Рики громко ойкнул, чем прогнал остатки чужого сна окончательно. — Сколько время? Шторы в комнате были тщательно задёрнуты, глаза быстро привыкли к полутьме. — Ты проспал человеческий рабочий день, но наверняка ещё успеешь на свой. Чонвон приподнялся на локтях и уставился на него, тупо моргая. Это была шутка, но на секунду Рики подумал, что тот сейчас встанет или воспользуется телепортацией прямо лёжа, чтобы успеть на свою чёртову работу. Он уже был готов его отчитать, как Ян рухнул обратно на подушку. Может, он и был бы рад испариться и вернуться на рабочее место, только вот сил на это у него не было. — Тебе надо поесть, — Рики вспомнил о наставлении доктора Хо и засуетился, потому что забыл, куда поставил поднос. — Думаешь? — может быть, Чонвон хотел съязвить, но у него не получилось, а может, Рики просто показалось. В любом случае, Нишимура не собирался его слушать. — Мне наплевать, нужно вам есть или нет. Тебе надо поесть, — Рики наконец нашёл поднос и теперь протягивал ему чашу с рисом, сваренным специально к пробуждению. — Доктор Хо так сказала. — Удивлён, что ты не протянул мне свою руку, — хмыкнул Чонвон. Он сел, оперевшись спиной на стену, принял чашу из чужих рук и отставил её в сторону. — Подожди, Юнджин звонила? — Да. Спрашивала, где ты, а ещё сказала подписать её в твоём телефоне как Юнджин-нуна, — Рики нарисовал в воздухе сердечко. — Извини, я ответил, потому что там было написано «доктор». Мало ли, это твой личный врач или ещё кто... На этих словах губы Чонвона изогнулись в снисходительной полуулыбке. В следующий миг Ян спохватился и, пока Рики не заметил, попытался скрыть эту улыбку, сделав вид, будто проверяет, не засохла ли кровь в уголках рта. — И я дорожу своим телом! Придётся есть, что дают. — Да? А так и не скажешь, — Ян фыркнул. — Подай мне форму. Рики закатил глаза. Кажется, Солон был прав, благодарности от него не дождёшься. Он стянул рубашку со спинки стула и протянул вампиру. Порывшись в карманах, тот вытащил из её недр небольшой пластиковый пакет. По виду он напоминал донорский, но внутри вместо жидкости болтался красный порошок.  — Можно мне воды?  Рики нехотя кивнул. Почему-то об этом он не подумал, а значит, придётся выйти из комнаты и попасться родителям на глаза. Он осторожно выскользнул за дверь и плотно прикрыл её за собой. Мать хозяйничала на кухне. Она обладала каким-то поразительным чутьём и слухом, но, к счастью, сейчас мыла посуду в наушниках и даже не услышала, как сын подошёл, чтобы набрать воды. А может, просто сделала вид. С некоторых пор она не обращала на Рики внимания, будто его вовсе не существовало в этом доме. Вернувшись в комнату, Рики запер дверь на замок и протянул Яну полный стакан. Тот аккуратно пристроил его на коленях, открыл клапан на пакете и влил половину воды внутрь. Рики завороженно наблюдал: клапан оказался чем-то вроде трубки, по ней вода поступила в отсек с порошком, и при контакте с ней тот растворился на глазах. Вампир закрыл клапан и встряхнул пакет, чтобы перемешать, а затем зубами оторвал уголок, как от коробки с соком, и одним глотком жадно выпил загустевшую тёмно-красную жидкость. От этого зрелища Рики затошнило. Нетрудно было догадаться, что именно Ян пил... Тем не менее, он не позволил себе отвести взгляд, поморщился и всё же спросил: — Что это? — Сублимат, — ответил вампир, по привычке смяв пакет. — Изобретение Совета. Закон запрещает потребление живой крови, технологии давно позволили нам перейти на искусственное питание. Это должно было успокоить, вот только Рики не хотел знать ничего ни об этих технологиях, ни об искусственном питании. Вида сублимата в пакете ему пока что хватило. Комната погрузилась в тишину, нарушаемую стуком палочек о края тарелки — Чонвон не стал отказываться от риса и теперь поедал его с большим аппетитом. Такими темпами одной чашки ему будет мало... Именно на этот случай Рики притащил в комнату целую рисоварку. — Нуна сказала, что тебе вкололи блокатор. Чонвон поморщился. То ли от упоминания блокатора, то ли от этого приторного «нуна», то ли от того, что эта самая нуна рассказала мальчишке про блокатор и его действие. С другой стороны, он понимал, что Рики имеет право знать. Хотя бы потому, что именно ему пришлось разбираться с его последствиями. — Ты её в глаза не видел, а уже зовёшь нуной? Она же тебе в прабабушки годится. — И что? Нельзя записывать красивую девушку ко мне в бабушки! — Ты её не видел, — повторил Чонвон, вздёрнув бровь. — У неё был приятный голос! — возразил Рики. — Так что случилось? Что случилось? Чонвон бы и сам хотел это знать. Теперь, когда тело пришло в норму, а действие блокатора отзывалось лишь болью в мышцах, он мог взглянуть на ситуацию трезво и проанализировать произошедшее. Блокатор был оружием Совета — чем-то вроде вроде дротика, которым усыпляли буйных животных, — его нельзя было раздобыть вовне, формула хранилась в строжайшем секрете, и каждый отдел на крайний случай располагал ограниченным количеством доз, каждая из которых подлежала учёту. Для использования блокатора требовалось особое разрешение главы. Обращённые не смогли бы получить его даже за деньги. — Не хочешь — не говори, — видя, что вампир продолжает молчать, Рики пожал плечами. Заставлять его себе дороже. — Не в этом дело, — мрачно отозвался Ян. — Я сам не знаю. Ситуация из ряда вон выходящая. Странная. Сколько ни думаю, не могу понять, как это произошло. — Я не спрашиваю, как, я спрашиваю, что, — рискнул поправить Рики. Чонвон ожидаемо наградил его тяжёлым взглядом. — На меня напали обращённые, — вампир решил не усложнять, выдал, как есть. Он уже лишился и лица, и гордости, попав в эту комнату, так какая теперь разница? — Они что, идиоты? — удивился Рики, поразив своей проницательностью. Да, кажется, они действительно идиоты, раз пошли на такое. — Чёрт их знает… — Обращённые... — задумчиво протянул парень. — Ты сказал, что Солон обращает фанатов. Это правда, или ты пытался меня запугать? — Правда, — Ян дёрнул щекой. Фанаты Солона имели к нападению самое прямое отношение.   — Зачем? — Рики не знал, почему он задал этот вопрос. Ему не хотелось умещать в голове новый пласт информации, вместе с тем хотелось дополнить собранную картинку. Вырвалось само. Чонвон снова уставился на него, поймав себя на мысли, что готов выложить этому мальчишке всё подноготную вампирского общества. В своё время Джейку пришлось давать клятву и потратить на обучение.. сколько? Должно быть, года два. Чем больше Рики узнает сейчас, тем проще Совету будет в будущем, если однажды он займёт место Джейка. И тем опаснее они станут друг для друга, если этого не произойдёт. Останавливать себя не было смысла, мальчишка уже многое видел и многое узнал. Чонвон по себе знал, насколько неприятно ощущаются оторванные друг от друга куски информации, когда приходится самому додумывать и гадать в попытке связать их между собой. И раз уж убивать он его не собирался, оставалось только одно — выложить карты на стол. Даже если мальчишка не клялся ночи в своей верности... — За последние сто лет на свет не появилось ни одного чистокровного вампира. Я последний в своём поколении, — Чонвон протянул Рики пустую чашу, и тот воспринял это как знак положить добавки. — Помнишь, я сказал, что нас много? Теперь переиначу. Нас много по сравнению с вашими представлениями, но мало по сравнению с вашей популяцией. Вампиры — чистокровные вампиры — вымирают. Мы почти не размножаемся, потому что не можем. Зачатие не происходит, а если чудо всё же случается, то на передний план выходит высокая вероятность того, что ребёнок умрёт в утробе и заберёт с собой мать. Совет щедро поощряет попытки зачатия среди чистокровных, но рисковать готовы в основном безродные вампиры, у которых нет средств к существованию. Аристократия решительно отказалась от этих экспериментов, чем в очередной раз сыскала непонимание Совета. Но, на самом деле, их можно понять… Рики вернул ему наполненную чашу. На какое-то время Ян замолчал, уплетая рис. — После событий, что пошатнули нас в прошлом, знатных родов осталось всего шесть, — продолжил он, опустошив её наполовину, — они предпочитают сохранить то, что есть, а не потерять всё в попытке создать новое. Но обращённые… Обращённые способны давать потомство без риска для жизни. У них нет таких проблем. Это.. чистокровные другого рода, — с трудом выдавил Ян. Судя по помрачневшему лицу, он ненавидел этот факт. — Новое поколение. Совет стремится повысить демографию, обращение поощряется. Конечно, там тоже всё не так просто, есть специальная программа, в которой вампиры по желанию могут принять участие, но это не моя компетенция. Важно то, что Совет хорошо к ним относится… И это делает их изгоями среди чистокровных. Чистокровные сходились во мнении — эти твари были противнее людей. Их место исконно определили в самом низу, но, заручившись расположением Совета, который, впрочем, не возвышал их намеренно, они возомнили себя лучше, при этом часто отказывались выполнять то, за что их поощряли. — Что ещё хочешь знать? Спрашивай, — Яну было любопытно, как далеко тот способен зайти с расспросами. Информация, которая годами копилась у него в голове, превращаясь в ненужный хлам, задвинутый на задворки, внезапно могла оказаться полезной. — Почему вы просто не можете объявить о себе миру? — пожалуй, это действительно интересовало Рики больше всего. — Таков уговор, — Чонвон вздохнул. — Совету нужны ресурсы. Мы получаем их, сотрудничая с правительством, и в обмен выполняем поручения и скрываем свою сущность, чтобы не сеять панику. — Разве вы не можете просто запугать их? То есть, нас. Людей, — недоверчиво спросил парень. В ответ Чонвон смерил его насмешливым взглядом: — Я смотрю, ты не очень-то запуган. Нас меньше, и мы хотели этого сами, — пояснил он более серьёзно. — Совет хотел. Правда, не думаю, что они представляли это так. Может, изначально всё планировалось иначе. Люди изловчились, сделав из нас оружие, а вампиры решили, что цена не так высока, и проглотили свою гордость, чтобы построить лучшее общество. Мир подождёт… — протянул он, пародируя чьи-то невысказанные мысли. — Он ждал слишком долго. Теперь мы зависимы от людей во многих аспектах, и нам просто повезло, что пограничник — как минимум пограничник этой страны — на нашей стороне. Будь он на стороне людей, и у них бы был ещё и сдерживающий фактор, а не только законы Совета и его желание жить в мире.    — Неужели у вас нет своих источников финансирования? Это казалось невозможным. Приспособленное, развитое общество бессмертных... Разве они не должны были копить ресурсы годами? — Всё, что могло быть вложено, уже вложили. Огромный пласт остальных ресурсов Совету недоступен, потому что аристократия отказывается сотрудничать. Конфликт поколений. Есть единичные случаи, когда влиятельные вампиры становятся инвесторами разработок или проектов, но чаще всего они вкладываются в независимые исследования или жертвуют на благотворительность. Совет не имеет от этого выгоды. Сложно, да? — Да, — Рики поджал губы. — Я даже не знаю, зачем спрашиваю. Может, вырасту, стану писателем и напишу об этом книгу, указав в кредитах анонимного вампира. — Ага, а потом тебя найдут и… — И ты меня спасёшь, — оборвал его Рики. — Может, именно моя книга положит начало новому обществу? Такому, в котором люди с вампирами смогут существовать вместе, на равных. Такому, в котором ты не будешь убивать по указке. Такому, в котором ты не будешь убивать по указке. Рики был юным, наивным и вдобавок мягким, как пластилин. Из него можно было слепить врага, можно было слепить союзника, друга, козла отпущения... Кого угодно. И Чонвон бы как обычно усмехнулся на эти слова, но сейчас вдруг замер, смотря на него. Такого мира не будет. Просто не может быть. Он идеален и потому недостижим, он существует только на уровне теории. Но слова, брошенные во вдохновенном порыве юношеского максимализма, врезались в сердце и прочно засели у него внутри. — Ты чего? — Рики помахал рукой у него перед глазами, и Ян, моргнув, тут же отвёл взгляд. Он бы хотел съязвить, осадить его, но вместо этого просто сказал: — Не важно. Чонвон без слов, на пробу, попытался открыть портал. К его облегчению, пространство откликнулось на зов, поддалось даже легче, чем обычно. В детстве его учили сравнивать невидимую материю с материалами, которых можно коснуться. Сперва это напоминало резину, что предстояло разорвать руками, позже — полиэтилен, потом — ткань. Сейчас бы Чонвон сравнил это с бумагой. Поразительно… Предстояло проверить, но, вероятно, вопреки своему названию, блокатор разблокировал поток силы и дал ему неплохой задаток для перехода на новую ступень. Испытав его действие на себе, он стал обладателем некого преимуществом перед другими. Этим можно было гордиться. Ян довольно усмехнулся своим мыслям, его взгляд вернулся к Рики. Тот абсолютно точно не мог видеть портал, однако смотрел прямо на него: чувствовал движение воздуха. Может..? Нет, пока рискованно проверять. Сначала он подтвердит третью ступень. А потом вернётся сюда, чтобы узнать наверняка.  — Уходишь? — парень растерянно вгляделся в его лицо. Казалось, не спроси он, и тот бы правда просто исчез. Молча. Щель закрылась. Чонвон кивнул, посмотрев на Рики в ответ. Нужно было что-то сказать, но пока он собирался с мыслями, тот состроил важное лицо и спародировал Солона: — Я знаю, ты скуп на благодарность, но, так уж и быть, не за что, князь. Сдержать смешок не получилось, в глубине прозрачных глаз заплясали искры веселья. Секундный всплеск... Для Рики он оказался большим, чем словесная благодарность. Ян Чонвон не был похож на того, кто знал, что такое смех. Возможно, Рики хотел бы ему показать... Чонвон поднялся с кровати, размял затёкшие мышцы и снова открыл портал. В нос парню с той стороны ударил запах озона. — Тебе тоже лучше спрятать своё имя, — тихо сказал Ян. — Зачем? Я не часть вашего мира. В ответ вампир посмотрел на него так, что Рики усомнился в том, что сказал. — Ты стал частью игры, когда я тебя не убил. Совет способен на многое, — в голос просочилась угроза, как напоминание о положении, в котором Рики оказался. — И если выживший свидетель всплывёт, то его выяснить его имя будет лишь вопросом времени, Ни-ки. Пространство схлопнулось. Чонвон исчез, не дав ему возразить.

***

  Возвращаясь по предрассветным теням, Солон не подозревал, что только что на свете появился человек, раскрывший его секрет. Его куда больше заботило то, как ему теперь добраться до дома. Метро всё ещё не работало, первые автобусы пусть и встали на маршрут, но ехать на общественном транспорте без маски он бы не рискнул даже в такую рань, а та, как назло, осталась в машине. И вместе с ней там, как выяснилось, остался кошелёк, поэтому вариант поймать такси тоже отметался. Позвонить менеджеру? Тэсан однозначно будет злиться, независимо от того, потревожит Пак его сейчас или они увидятся позже, чтобы тот отчитал его лично. Но Сонхун всё равно не хотел его будить. Вместо этого он решил позвонить в другое место. — Отдел по контролю за обращёнными, слушаю Вас, — раздалась в трубке заученная фраза. — Моё имя Пак Сонхун, я оказываю содействие Совету в программе «Nova: VPM». Сегодня моя подопечная, Чон Сольха, возраст два года, совершила нападение на солдата Совета. — Будьте добры имя солдата, господин Пак. — Ян Чонвон. Отдел зачисток государственного уровня или как там это называется... Номер жетона я, к сожалению, не знаю. — Спасибо, этого достаточно. Что-то ещё? Сонхун помедлил с ответом. — Нет. Больше ничего. Он сомневался, стоит ли упоминать блокатор, но в конце концов посчитал, что лучше промолчать. Лучше для Сольха. Она и её шайка одной ногой в пустоте — не важно, с блокатором или без. Если у Сольха есть хоть малейший шанс на помилование, то блокатор его уничтожит. Глубоко внутри Сонхун бы хотел, чтобы она выжила.  — Ваше обращение зарегистрировано. Отдел благодарит Вас за информацию. В трубке послышались гудки. Сонхун убрал телефон и запрокинул голову, вглядываясь в светлеющее небо. Облака рассеялись, и теперь сквозь них просвечивали угасающие звёзды. — Дура… — вздохнул он. Сердце, что давно не билось, но всё ещё чувствовало, теперь корчилось от боли и горечи. Щёлкнул затвор профессиональной навороченной камеры. Притаившийся за углом блондин просмотрел получившийся кадр — двадцатый за сегодня — и растянул губы в довольной ухмылке. — Посмотрим, что ты сможешь мне предложить, Пак Сон-хун... 

***

  Со своими так называемыми друзьями Сольха встретилась в фургоне, который оперативно отловил их по разным уголкам города. Их везли в отдел. Должны были везти в отдел. Объяснили, что там их судьба решится в присутствии некоего пограничника, но дожидаться Шима никто не стал. Ситуация изменилась после одного звонка. Дело закрыли — Сольха своими глазами видела, как служащий ставит печать, — и их снова затолкали в фургон. На этот раз никто ничего не объяснял. В какой-то момент луна, что мелькала за решётчатым окошком, начала расплываться белым пятном. Глаза вдруг начали слипаться сами по себе, и как бы Сольха ни пыталась удержать ускользающее сознание, всё равно провалилась в сон… Стук каблуков гулко отражался от стен помещения, болезненно отдаваясь в затуманенном разуме. Она с трудом разлепила веки, и голова тут же взорвалась болью. Решётчатого окна больше не было, не было кузова, не было напряжённых знакомых лиц. И место, в котором она оказалась, пугало своим запахом и пустотой. Первым, что она увидела, были светлые, лишённые жизни глаза. Такие знакомые, но вместе с тем неизвестные и далёкие. Вживую она видела их впервые. — Господин, пожалуйста… — горло пересохло, она едва могла шевелить языком, но что-то подсказывало, что ей лучше подать голос. — Ты беременна, да? Это хорошо. — Пожалуйста… — повторила она шёпотом. Тело дёрнулось в попытке сжаться, но руки и ноги оказались прикованы к кушетке. Она не могла защититься, не могла закрыть живот. — Где остальные? — Представляли меньший интерес по сравнению с тобой, — холодно отозвался тот. — Глупо было растрачивать блокатор в твоём-то положении. Жаль. Жаль. Ни в этом слове, ни в его взгляде не было ни капли сострадания. Он отстранился и больше он ничего не сказал. В глаза ей болезненно ударил ослепляющий флуоресцентный свет, который тот всё это время закрывал собой. В вену вошла игла, впрыснув под кожу всепоглощающий холод. Возвышаясь над её обездвиженным телом, он пристроил капельницу на штатив и снова взглянул на неё. Проницательные. Лишённые жизни. Препарирующие одним взглядом… Эти же глаза стали последним, что Сольха увидела.