drunk-dazed: first step into the dark

Пространство мягко и бесшумно вытолкнуло из своих холодных объятий. Едва коснувшись ногами твёрдой поверхности, Чонвон обернулся, будто желал посмотреть ему в глаза и получить ответы, но за спиной не осталось ни намёка на проход, не было даже ряби в воздухе. Он замер посреди кабинета. Тело непривычно полнилось силой. Трудно поверить, что меньше суток назад он едва стоял на ногах и был вынужден показаться человеку в таком состоянии. Нет, всё-таки Пак Сонхун поступил верно… Брось Солон его на улице, и Чонвон вообще рисковал проснуться в отрезвителе или в морге. Ян скривился. Мозг загудел с новой силой, наконец анализируя произошедшее. Он выстраивал у себя в голове цепочку событий, расставлял персонажей, как фигуры на доске, вспоминал каждый взгляд, каждое движение губ, каждое слово. Почему это произошло? Нападать на солдата — чистый абсурд, что заставило обращённых идти на риски? Блокатор… Блокатор придал им смелости и уверенности в своём превосходстве, позволил доминировать. Одно «но» — у них не могло его быть. Только если кто-то, имеющий прямой, не подлежащий отчётности доступ, не вручил его им прямо в руки. Не исключено, что не появись Пак Сонхун, они бы завершили начатое. Чонвон был уверен, что единственной целью обращённых стояло избавиться от него. По крайней мере, в этом имелось разумное зерно, в отличие от прочих вариантов. Убить… Кому могло понадобиться его убивать? Обращённые удобны, от них можно легко избавиться и замести следы своего присутствия в этом незамысловатом плане. Подобное поведение выходит за рамки нормы, такие особи не подлежат реабилитации, и никто не станет воспринимать всерьёз их последнее слово. Особенно если тот, кто это затеял, тот, кто даёт право на последнюю волю, и тот, кто казнит, — это один человек... Блокатор. Кровь пограничника, строгий контроль.

                                                                               Избавиться, замести следы.

Чонвон уставился в стену перед собой. Ответ плавал на поверхности, по ощущениям не хватало какой-то существенной детали, которая собрала бы всё воедино. Он не успел до неё докопаться, цепочка мыслей с треском развалилась, когда в дверь кто-то нетерпеливо забарабанил с криком:  — Ян Чонвон! Я знаю, ты внутри, тепловизор показывает твоё присутствие! Открывай! Ян узнал бы её только по манере стучать. Хо Юнджин не любила, не умела и не собиралась ждать. Эта чудовищная врачебная привычка захватила все сферы её жизни, и если в работе она только играла ей на руку, то в жизни всем приходилось подстраиваться под бешеный ритм, который вампирша себе задала. Мало кому нравилось иметь с ней дело. Поэтому они и спелись. Потянувшись к дверному замку, он обнаружил, что руку не скрывает привычный чёрный рукав. Сбитый с толку открытой кожей, Чонвон оглядел себя и только сейчас с ужасом обнаружил, что ушёл от Рики в той самой одежде — в дурацкой футболке с каким-то глазастым розовым шаром и чёртовых штанах в клеточку. Да ещё и босиком. О том, что-то не так, следовало догадаться тогда же, когда голые ступни коснулись пола. Нет, открывать дверь в таком виде нельзя. Ему и без того хватало слухов, которые ходили вокруг него и Дома Ян. Нетерпеливый стук повторился, и пронзительный голос заставил его поёжиться — даже через дверь создавалось впечатление, что Юнджин кричала ему в ухо: — Если ты не откроешь, я вызову охрану! Ты же стоишь у самой двери! Вздумал меня игнорировать? — Дай мне пять минут, — наконец выдавил он. Не хватало ещё, чтобы она вскрыла дверь. — Даю три, — отрезала вампирша, дав понять, что это окончательный вердикт. Чонвон одними губами передразнил её, а затем взглянул на электронное табло часов. Три минуты значило три минуты и не секундой больше, поэтому он не стал терять времени, открыл встроенный в стену шкаф, что полнился одинаковыми форменными комплектами, сорвал с себя футболку и нырнул в рубашку. Чёрная мембрана приятным холодом легла на кожу, окутав запахом свежести. Следом пошли штаны и запасная пара обуви. Заталкивая одежду подростка подальше в угол шкафа (на случай, если Юнджин придёт в голову провести обыск), он подумал, что при случае её надо будет вернуть. И заодно забрать свою… Бросив повторный взгляд на часы, Чонвон понял, что уже не успеет как положено завязать галстук. Ян просто кинул его на стол, надеясь, что отсутствие галстука не вызовет никаких вопросов, и, выдохнув, распахнул перед Хо дверь. Вампирша тут же шагнула в кабинет, надменно вздёрнув нос, будто тот заставил её ждать вечность, а не три ничтожных минуты, до конца которых, между прочим, ещё оставалось семь секунд. В руках она держала планшет — должно быть, отчёт о модификации, которую он пропустил. Прикрытие. Отчёты давно отправляли по электронной почте, и только глава предпочитал получать их физически, несмотря на то, что сам же ввёл повсеместное использование технологий. Чонвон был уверен, что причиной её прихода послужило нечто другое. Юнджин повела носом и с подозрительным прищуром всмотрелась в непроницаемое лицо напротив: — У меня есть ощущение, что ты что-то от меня прячешь… «Ага, одежду, которая способна уничтожить мой имидж», — подумал Чонвон, но выдержал её взгляд, скептически вздёрнув бровь. Хорошо, что вампирша не умела читать мысли, в противном случае она могла разоблачить его в тот же миг. — …например, того, кто разговаривал со мной по телефону! — заявила Юнджин, оглядываясь. И, к его ужасу, она тут же двинулась к шкафу, будто Ян Чонвон действительно был из тех, кто мог спрятать кого-то в своём кабинете. — Стой! — Чонвон подавился задержанным дыханием. Слово вырвалось прежде, чем он успел понять, что подставил себя. Замерев, Юнджин тут же обернулась к нему, столкнувшись с растерянностью, что отразилась на всегда хмуром лице. Чонвон зажмурился. Он вдруг понял, что причиной её любопытства стала не какая-то удивительная чуйка, а выступающий контур панели, которую он забыл прижать в спешке. Юнджин могла открыть шкаф, утолить своё любопытство, увидев там то же, что и всегда, и этого бы хватило, чтобы отвадить её... А теперь он не сможет отвертеться. В конце концов Ян не нашёл ничего лучше, чем просто сказать правду: — Его здесь нет. Неожиданно, но это сработало. Глаза вампирши хищно вспыхнули в предвкушении. Шкаф перестал её интересовать, куда больше ей нужны были подробности того, как, где и с кем Ян Чонвон провёл эту ночь, хотя она не хуже него знала, что выдуманные ею обстоятельства и желанные детали шли вразрез с физиологией вампиров. И даже если для временного заглушения фригидности существовали специальные препараты, то от характера Яна лекарства ещё не изобрели. — Что за парень? — вкрадчиво спросила она, подбираясь ближе. — Не твоё дело, — буркнул он, отказываясь повиноваться её очарованию. Ответ, к которому Юнджин пыталась его подтолкнуть, не имел места быть. — Интересно, — вампирша обошла его, ласково скользнув руками по плечам, от чего Чонвона ощутимо передёрнуло, — он сказал то же самое, только менее грубо. Только сейчас Ян подумал о том, что своим обществом мог поставить Рики под ещё большую угрозу. Теперь вампиров, знающих о ребёнке, было трое. И это не считая тех, кто на него работал и непосредственно участвовал в погоне. Тех, от кого Джейк приказал избавиться... Он скинул с себя цепкие женские руки и резко обернулся. Юнджин тоже изменилась в лице и отстранилась, предупредительно понизив голос: — Не смотри на меня так, будто собираешься убить. Во-первых, тебе придётся объяснять ему, почему ты это сделал. Во-вторых, Совету придётся искать нового специалиста. В-третьих, я просто пошутила. Не хочешь — не говори, зачем сразу беситься? — Я просто- — Не любишь, когда кто-то суёт нос в твои дела, да-да, — отмахнулась она. — А блокатор? Тоже не расскажешь? Чонвон неопределённо дёрнул головой — сомневался, но Юнджин истолковала этот жест как отказ. В глазах, что всегда таили в себе насмешку, мелькнула обида. — Не скажу, пока не разберусь, — смягчился Чонвон. — Это может быть опасно. — Тебе не идёт примитивная забота, — скривилась вампирша. — Надеюсь, после всех твоих секретов мне не придётся собирать тебя по кускам по просьбе Дома Ян. — Постараюсь умереть целым, — усмехнулся он. — Кстати об этом, что с отчётом? — А, вот ты и заинтересовался работой, — она демонстративно вытянула руку, взглянув на часы, которых на ней не было, а затем вывела голограмму тела и протянула ему планшет. Чонвон увеличил изображение, тщательно осмотрел шею со всех сторон и мельком просмотрел тело на предмет других повреждений. От его дотошности вампирша закатила глаза: прогулял работу не пойми с кем, отказался что-либо объяснять, а теперь смеет перепроверять за ней, будто сможет на что-то повлиять. Тело-то уже отослали! — Хорошая работа, — заключил Ян. — Ха! Естественно! — Юнджин гордо вздёрнула голову. И пусть это было очевидно, потому что по-другому она не работала, вампирша всё равно получила удовлетворение от его похвалы. — Это всё? — Если у тебя не появилось желания поболтать, то да, это всё, — фыркнула Юнджин. Выдернув планшет из его рук, она демонстративно зашагала к выходу. Обычно работало. Сработало и в этот раз. Поправив слишком свободный ворот рубашки, Чонвон направился следом, однако вампирша резко встала на пороге так, что он чуть не влетел в неё. — Ты передумал? — сурово спросила она, будто речь шла о даче важных показаний, а не о дружеской беседе. — Нет, хотел проводить тебя до лифта. Но если ты настаиваешь, то я захлопну дверь прямо сейчас, — съязвил Чонвон. Юнджин не ответила, только недовольно поджала губы и, крутанувшись с надменной грацией, пошла дальше — тонкие шпильки возмущённо зазвенели по плитке. Чонвон на секунду задержался в дверях, в раздумьях почесал бровь и всё же двинулся за ней. Она ведь не сказала «нет». Проходя мимо низкого столика, что стоял в приёмной, Юнджин случайно обратила на него внимание: — Зачем ты выставил доску в приёмную? Играешь со своими немногочисленными посетителями и пропускаешь только тех, кто одолеет тебя? — она сказала это скорее, чтобы поддеть, а не обидеть, знала, что Чонвон серьёзно относился к своим реликвиям, даже если больше никто вокруг не мог понять их ценности. — Нет, я просто... — Ян бросил взгляд на поле для го и замолчал на полуслове. Тишина осела неестественным туманом. Юнджин вгляделась в застывшее лицо, перевела взгляд на доску, но так и не поняла, что заставило его замолчать. В следующий миг Чонвон произнёс: — Тебе пора. — Что случилось? Я тебя обидела? — резко помрачневший голос заставил девушка напрячься. В ответ Чонвон смерил её таким взглядом, что жажда задавать вопросы тут же отпала. Здесь явно было что-то посерьёзнее обиды и лезть туда ей не стоило. Коротко поклонившись ему впервые за долгое время, Хо Юнджин отступила в лифт. Двери бесшумно закрылись, но прежде чем лифт сорвался вниз, она до последнего наблюдала, как Ян Чонвон хмурым взглядом буравит доску для го. Тот, кто это затеял... Тот, кто даёт право на последнюю волю...

Тот, кто казнит...

Между чёрными фишками невпопад пристроилась белая. Механизм мыслей снова заработал и щёлкнул, когда на поверхность наконец всплыла недостающая деталь. Рики. Резко втянув воздух через нос, Чонвон попытался подавить волну ярости, но та захлестнула его с головой и ударила с новой силой, застилая глаза. Тело будто снова горело, готовясь вот-вот взорваться. Пространство сжалось, дыша с ним в такт, и распахнуло пульсирующую чёрную пасть перед своим хозяином. Настало время подумать о насущном.  

***

— ДЖЕЙК ШИМ! Рёв сотряс воздух так, что он задрожал. Джейк обернулся на звук за миг до того, как Чонвон вылетел из ниоткуда прямо на него. Пограничник не успел опомниться, не успел осознать происходящего, как чужие пальцы стальной хваткой тут же впились ему в горло. Ян Чонвон обладал несомненным преимуществом в бою — на него работала одна из материй, которую людям никогда не суждено постичь до конца. И, что хуже — Джейк больше не слышал привычного хлопка, который всегда мог дать ему лишнюю секунду на защиту. — Какого чёрта? — процедил Ян. Джейк вцепился в его запястье, но от оказываемого сопротивления пальцы на горле сжались только крепче. — Какого чёрта ты решил избавиться от меня, когда мы обо всём договорились?! — О чём речь? — прохрипел Джейк. Он всё ещё пытался отцепить от себя холодную ладонь, но воздух иссякал и вместе с ним тело покидали силы. Оставалось только вглядываться в замутнённые яростью глаза и искать ответ в них. Заметив, что тот задыхается, Чонвон ослабил хватку, но руку не убрал, готовый в любой момент повторить. Прежде, чем смять Шиму глотку, он всё же хотел услышать от него ответ. Гнев, что разрывал его изнутри, никуда не исчез, исходил от него волнами, словно жар от костра, но застилающая взор пелена спала, и чувства, притупившиеся в порыве злости, вдруг прояснились. Кожа пограничника обожгла ладонь. Под пальцами бурлила опасная для него кровь — та самая, действие которой Ян этой ночью на себе испытал. — Они вкололи мне блокатор, — прошипел он Джейку в лицо. — Откуда ещё шайка обращённых могла взять кровь пограничника? Лёгкие горели, требуя полноценного вдоха, но, несмотря на нехватку воздуха, в мозгу что-то щёлкнуло. Шим вспомнил про вчерашний вызов, что отменили через несколько минут: нападение обращённых и пострадавший от него солдат. Ян Чонвон ни за что бы не признался вслух, что подвергся нападению тех, кого раз в десять превосходил по силе, и это, должно быть, в том числе подливало масла в огонь. Этот инцидент Ян вряд ли сможет оставить позади. И пусть про блокатор в вызове речи не шло, по известным данным не составило труда догадаться: что-то же развязало обращённым руки, раз они решились испытать судьбу. Воспользовавшись моментом, Джейк рывком содрал его руку с себя, наградив Яна тяжёлым взглядом. — Во-первых, помни, с кем ты говоришь. Это было предупреждение. В его голосе не было угрозы, ни открытой, ни тихой, но тон отрезвил, напомнив Чонвону о своём положении и силе того, кто стоял перед ним. Джейк редко пользовался своим статусом в открытую, но только что вампир дал ему то, чего тот добивался в прошлый раз — повод избавиться от себя. Пограничник им не воспользовался. Вместо этого он провёл ладонью по шее, слегка поморщился от боли и, вскинув голову, вздохнул, словно не верил, что ему действительно придётся что-то доказывать. — Во-вторых, ты слепнешь от своей ярости, упуская одну деталь. Пораскинь мозгами, Чонвон. У меня нет доступа к данным твоего отдела. Здравый смысл с трудом пробивался сквозь твердолобость. Для себя Чонвон уже всё решил, и теперь ему потребовалось время, чтобы осознать, что это значит. — Ты не мог знать, где я буду, — медленно произнёс он. — Меня вообще не должно было там быть. — Именно. Джейк закатал рукава, обнажая вены, и вытянул перед собой обе руки. Чонвон нехотя обратил на них внимание: чистая, ровная кожа, без следов уколов или какого-либо другого стороннего вмешательства. Поспешные выводы рушились на глазах. — Я сдавал кровь при заключении договора с Советом, — произнёс Джейк. — Мне нет нужды использовать её как орудие против вас. Если бы я хотел избавиться от тебя, то давно бы сделал это. Своими руками, — добавил он. — Но, ты сам сказал, у нас уговор. Он остаётся в силе. Лёд в голосе не оставил сомнений — он не врал. Какой вообще смысл врать, если вот он, Джейк Шим, стоит перед ним, протягивая свои руки, и ничего не предпринимает даже тогда, когда своим поведением Чонвон снял с него ограничение. Тем не менее, после тщательного осмотра Ян недоверчиво спросил: — А другие места? — Мне раздеться, чтобы ты поверил? — Джейк вскинул брови и уже показательно потянулся к вороту водолазки. Это сработало. Тот окаменел, уставившись на пограничника с презрением, за которым пытался скрыть смущение, и с трудом выдавил: — ...Не нужно. Довольный тем, что смог сбить с него спесь, Джейк усмехнулся. Неважно, считал Ян Чонвон себя аристократом или нет, но он вырос в этой чопорной среде и пропитался ею насквозь. Всё, что касалось нарушения приличий, должно было вгонять его в краску. Может, даже не совсем образно. — Единственные повреждения на мне оставил ты, — Шим постучал пальцем по шее. Чонвон почти содрал ему кожу, пока впивался в неё ногтями. Хорошо, что обошлось. Джейк не был уверен в его выдержке: запах крови вполне мог затмить вампиру разум, и тогда они бы точно не смогли продуктивно поговорить. Скорее, в таком случае пограничнику действительно пришлось бы воспользоваться своей силой. В наступившей тишине плеск воды казался невыносимо громким. Джейк оставил фишку не больше часа назад и пришёл на то же место. Он подозревал, что Ян оставляет какую-то отметку и сможет найти его где угодно, но на случай, если нет, Шим решил не усложнять и приехал сюда же. Да, избито. Зато надёжно. Отшатнувшись назад, Чонвон опёрся на капот его машины и вцепился пальцами в волосы в попытке перевести дух. Ярость недовольным клубком свернулась внутри, затихла, и теперь он винил себя в том, что ошибся. Неважно, человек, вампир или эти странные создания с неизвестным потенциалом — каким бы хитрым и изощрённым ни было существо, цепляясь за жизнь, в первую очередь оно бы думало только о себе. Джейк Шим только что поставил его жизнь выше своей. Чонвон взглянул на него иначе, с новой стороны, существование которой упрямо игнорировал до сих пор. Джейк никогда не притворялся. Всё, что он делал, — это был таким, какой он есть. Копать следовало в другом направлении. — Ты сказал, Совет? — Ян вздёрнул голову и вдруг потрясённо замолчал. Джейк, что увлекся плеском воды, пока тот приходил в себя, теперь непонимающе уставился на него в ответ. Глаза Чонвона пугающим блеском отражали догадку. И эта догадка ему не понравилась. — Ты виделся с главой? — осторожно спросил вампир. Он тщательно подбирал слова, но оба они понимали, о каких встречах идёт речь. — Нет, — ответ не заставил себя ждать. — Хорошо, а если отбросить титул? — не унимался Ян. — После того, как Рики попался, ты виделся с ним? — Нет, — также твёрдо ответил Шим. Однако что-то в нём не согласилось с этим ответом. Джейку показалось, что он врёт, хотя он был уверен в обратном. В подтверждение мозг вдруг поразительно чётко воссоздал его запах, череду безумных прикосновений, волну мурашек по телу и сияющие глаза прямо перед своим лицом. Может, приснилось? Этот Ли Хисын… Он будто жил внутри него, был частью чего-то большего, чем просто ночное видение. Одна только попытка докопаться до истины вытягивала из Джейка силы. Воспоминания снова рассеивались, как дым, стоило притронуться к ним, но ко всему прочему в голове внезапно всплыла папка. Джейк нахмурился. Он был уверен, что давно её не доставал, но воспоминание казалось свежим, чётким, неуместно впихнутым между прочими, словно книга, оставленная не на той полке. Чонвон не заметил, как Джейк усомнился в своих же словах, бросил с надтреснутым равнодушием: — Я думал, вы близки. — Это было всего один раз, — пробормотал Шим, всё ещё цепляясь за мысли о папке. После была встреча с Чонвоном — Ян написал ему, попросил приехать. Но до… До неё стоял непроглядный туман. Грань чёткого воспоминания проходила по его краю, будто тот выплюнул его совсем недавно. — Я не спрашивал, сколько раз вы трахались, — вдруг огрызнулся тот. — Мы не трахались, — поправил его Джейк. Он действительно считал это существенным. — Мне не интересно, — с нажимом, почти по слогам произнёс Чонвон, отводя взгляд. Его губы искривились, выдавая что-то похожее на отвращение, но Джейк настолько привык к ограниченному спектру его эмоций, что уже не придавал им значения и не пытался их разгадать. Пусть думает, что хочет. Он и сам был от этого не в восторге. Повисла напряжённая пауза... Джейк проклинал тот день за то, что столкнулся с Чонвоном в лифте. Распухшие губы, взлохмаченные волосы, наспех заправленная одежда и глаза, поддёрнутые возбуждённым блеском, — пограничник мог представить, какое потрясение он нанёс консервативному вампиру своим видом. Наверное, не ухватись Джейк тогда за остатки здравого смысла, и Ли Хисын разложил бы его на столе. Или Шим разложил бы его... По ситуации было не очень понятно. Вихрь новых, незнакомых ощущений сомнениями отражался на лице, и говорили они куда красноречивей слов. Ян просто оказался не в то время не в том месте, случайно став свидетелем того, о чём никто не должен был узнать. Ни один из них тогда не сказал ни слова; все десять этажей кабину заполняло напряжённое молчание, но, очевидно, Ян Чонвон сделал свой вывод. И, что хуже, он был правильным. Впрочем, сейчас оба думали не о том дне. Если руки пограничника были чисты, то оставался один вариант. Обращённые получили блокатор от Совета. Никто не решался высказать предположение вслух, но оно пухло внутри, вызывая головную боль. Умел ли Ли Хисын читать мысли? Ходили о нём такие слухи. Достоверно никто не мог сказать, какой силой он обладает, с первого взгляда казалось, что её нет, настолько слабым, незаметным (или искусным) было её проявление. Чтение мыслей вполне укладывалось в его портрет, по крайней мере, Чонвону всегда казалось, что своими пронзительными глазами тот смотрит глубже, слышит всё сокрытое от него. В его присутствии Чонвон старался не думать, правда, тогда мысли, как назло, звучали громче — так, что их услышал бы даже глухой. И если Джейк виделся с ним на пике своих переживаний за Рики, то для того, чтобы выловить нужное из его головы, главе не пришлось бы даже стараться. Но если Джейк Шим действительно не виделся с главой, то это только усложняло клубок колючей проволоки, который они едва распутали. Сжав челюсть, Чонвон скользнул взглядом по смуглой коже: — Сколько пробирок у тебя брали? — Восемь, — без раздумий ответил Джейк. — Восемь? — поражённо переспросил тот. — Ты уверен? Это чертовски важно, подумай ещё раз. Пограничник прекрасно понимал ценность своей крови, не было нужды напоминать об этом, но следующие слова заставили его придержать язык. — Потому что по протоколу их должно быть пять. Кто брал? Чонвон выжидающе буравил Шима взглядом. Если тот запомнил хотя бы что-то — имя или день, когда его пригласили в лабораторию, — то они смогут инициировать проверку и найти того вампира, который раздаёт кровь пограничника тем, кому среди вампиров вообще было не место.  Надежда разбилась вдребезги, когда Джейк сказал: — Он сам. И это был не тот ответ, которого вампир ждал. Пограничник впервые видел его таким обескураженным. Чонвон обречённо прошептал: — В таком случае, я уверен, что в документах их будет пять. У него три пробирки с твоей кровью, которые не подлежат отчётности. И он может делать с ними всё, что пожелает… Чонвон замолчал, его взгляд беспомощно метался по площадке, и Джейку показалось, что в глубине его светлых глаз зародилось что-то похожее на отчаяние. Совет запретил употребление свежей крови ещё до восхождения Ли Хисына, но это означало запрет убийств с целью пропитания, и со временем вампиры стали находить иные способы утолять свою жажду. Распитие донорской крови стало обычным делом, некоторые находили себе жертв, которых потихоньку высасывали, — таких людей даже ставили на учёт в отделе межрасовых взаимодействий. Но Ли Хисын пропагандировал отказ от живой крови, он запустил в производство сублимат и заменитель и настаивал на их потреблении. Любой законопослушный вампир мог потерять голову от одного только запаха настоящей крови, не говоря уже о виде; донорские пакеты будоражили, живая кровь сводила с ума. Такой была вампирская природа, даже при большом желании её не так-то просто похоронить под принципами и новыми ценностями. Чонвон в своё время стремился к этому с двойным усердием, был уверен, что смог достичь вершины, но сейчас всё равно мог сорваться, среагировав на один только запах. Насколько огромной должна быть сила воли Ли Хисына, чтобы самолично брать кровь у человека? Живого, тёплого, настоящего человека. Такого, как Джейк, — здорового и сильного… Это пугало, и этот страх отчётливо отражался на лице. Чонвон не смог его скрыть — он был настолько чистым, что пробивался сквозь любую маску.  Вообще-то, тот случай был странным — Джейк понимал это, даже будучи не совсем осведомлённым в том, как Совет ведёт дела. В тот день он появился в лаборатории в назначенное время, однако медсестра извинилась и посадила его ждать, а сама покинула кабинет. Дверь отворилась двадцать минут спустя; он точно знал, что прошло именно столько, потому что часы висели прямо напротив и были единственным, что вдыхало жизнь в это безмолвное, стерильное место. Джейк уже обернулся к двери с намерением возмутиться, как наткнулся на бесстрастный, пронзительный взгляд. Ли Хисын в медицинском халате поверх дизайнерского костюма шагнул внутрь, натягивая латексные перчатки, и, не глядя, прикрыл дверь ногой. — Прошу прощения, что заставил ждать, — медицинская маска приглушала и без того негромкий голос. Глава жестом указал на кресло, дождался, пока Джейк пересядет, и после сам опустился на стул рядом. — Не думал, что удостоюсь такой чести, — хмыкнул Шим, закатывая рукав и укладывая руку на подушечку. — Не переживай, — сосредоточенно протянул Хисын, разглядывая его руку. — Ты первый и последний, кто её удостоен. Хотелось спросить почему, но Джейк забылся, наблюдая за его красивыми руками, что теперь затягивали жгут выше локтя. Первый и последний? Ложь. Его движения были слишком чёткими для того, кто брал кровь впервые. На входе пограничника уверяли, что это сделает аппарат, но Ли Хисын, очевидно, не собирался его использовать. Тонкие пальцы выцепили материалы из ящичка, и, прежде чем тот захлопнулся, Джейк успел отметить их немыслимое количество внутри. Хисын парой движений обработал его кожу спиртом и вскрыл пакет с одноразовой иглой. Шим тут же отвернулся, уставившись в противоположный угол лаборатории. — Боишься? — тихо спросил вампир. — Просто не люблю, — отмахнулся он, а сам продолжал изучать кафельную плитку. Выступившие на лице желваки выдавали напряжение. Под маской раздался приглушённый выдох — Хисын усмехнулся каким-то своим мыслям.   — Что смешного? — Ты можешь рвать тела на части, но боишься игл. Это забавно, — пояснил тот без тени издёвки. А потом заверил неожиданно мягко: — Я сделаю аккуратней, чем аппарат, любой из здешних работников или человеческая медсестра. Но придётся потерпеть, мы берём больше, чем предполагает стандартный анализ. Сожми кулак. Жар кожи пограничника чувствовался даже без касаний, обжигал, проникая сквозь медицинский латекс. От внимания Джейка не укрылось, как дёрнулся его кадык, пусть он и видел главу только боковым зрением. Игла осторожно вошла в выступающую вену, в первую пробирку хлынула тёмно-красная кровь. Хисын мягко коснулся сжатого кулака, и, повинуясь этому прикосновению, Джейк тут же расслабил руку. Тишину лаборатории нарушал только стук сердца, что исходил у него изнутри и грохотал в ушах. Возможно, подсознательно Джейк боялся. Боялся не только игл, но и его непредсказуемой сущности. — Всё нормально? — так же тихо спросил вампир после третьей пробирки. Джейк кивнул, но тот был слишком сосредоточен и не заметил, поэтому переспросил снова. Пришлось выдавить из себя почти беззвучное «да». Это была просто сдача крови, простая формальность, но бархатный голос главы, редкие взгляды глаз цвета селадона, холодные пальцы в перчатке и эта странная привилегия делали момент практически интимным. Теперь Шим смотрел на него поверх иглы. Спокойное, беспристрастное лицо — Ли Хисын внимательно наблюдал, как густая кровь наполняет пробирку за пробиркой, и выверенными, ловкими движениями менял их по мере наполнения. Ничто не выдавало в нём вампира. Скорее он был похож на учёного… Воспоминание рассеялось, когда Чонвон наконец справился с потрясением и нашёл в себе силы заговорить: — Он знает.  — Если бы знал, то принял меры, — возразил Джейк. — Он ждёт, когда принесём голову Рики ему в руки! — Ли Хисын так не работает, — Шим выдержал раздражённый взгляд Чонвона и покачал головой. Даже если Ян не любил, когда с ним спорили, Джейк не собирался ему потакать. В этот раз ему придётся смириться и послушать. — Если он обладает какой-то информацией, то действует немедленно. Даже если ему что-то известно, этой информации крайне мало, чтобы сделать ход. Мы всё ещё опережаем его. — Он принял меры! На меня напали! — вспылил Ян. Для него всё представлялось предельно ясным, вот только он понятия не имел, что теперь делать. Если глава Совета действительно вознамерился убить его, то простым покушением не обойдётся. — Только идиот может верить в то, что шайка обращённых способна с тобой справиться, — усмехнулся Джейк. Ли Хисын идиотом не был, Чонвон и сам слишком хорошо это знал. Слишком спонтанной была эта стычка. Если подумать, его ведь не добили. И Пак Сонхуна никто не тронул. Разве стала бы Сольха рисковать доверием главы всего лишь перед своим обратителем? Первый мог открыть ей куда больше дверей и, как верно заметили её приспешники, Сонхун не был опасен, весь его манёвр строился на уверенности. Что хуже, при всей своей осведомленности Ли Хисын вряд ли отслеживал перемещения своих подчинённых в реальном времени, чтобы знать, где Чонвон сегодня окажется. Не складывалось. Глава Совета никак не вписывался в картину произошедшего, за исключением трёх пробирок крови, которыми он располагал. Чтобы он лично вручил их обращённым? Бред. Несмотря на очевидную лояльность, Чонвон не верил, что тот стал бы пересекаться со всяким сбродом. — Доложи ему, — вдруг сказал Джейк. — С ума сошёл? Если доложу, меня вынесут оттуда по частям. — Нет, он тебя не убьёт, — спокойный и уверенный голос Джейка контрастировал с балансирующим на грани голосом Чонвона. — Он уже попытался! — ощетинился Ян. Пограничник только обречённо покачал головой. На редкость непробиваемое баранье упрямство. Ян Чонвон действительно мог придушить его, движимый одной лишь уверенностью в своей правоте. — Я так не думаю. Послушай, от тебя сложно избавиться, чтобы не вызвать подозрений, — к сожалению или к счастью, но Джейк был прав, Чонвон прекрасно это понимал. — Даже если он попытался сделать это чужими руками, то своими? Своими он тебя не убьёт. Даже если нападение спланировано, максимум, что обращённым было поручено,  — напугать тебя. Хотя я не уверен, существует ли что-то, способное на это, в принципе. Такими покушениями тебя можно только взбесить. Чонвон гордо вскинул голову, подтверждая его слова. Вот только Джейк не видел в этом поводов для гордости, потому что ярость туманила разум наравне со страхом. Крайности не шли Яну на пользу, слишком легко он поддавался порыву, слишком легко заводился с одного толчка. — Мне до сих пор неясно, откуда растут ноги баек о том, что он — чудовище… Ли Хисын, которого знал Джейк, терял своё хладнокровие от одного взгляда на пограничника. Он мог быть жесток, как и любой человек с его статусом, но Джейк не верил, что тот плетёт заговоры, которые могут разрушить фундамент выстроенной им империи. Или, как минимум, он был не стал делать ничего ей в убыток. Это же он запустил программу по обращению, это он озаботился вопросом повышения демографии. Подстрекать взращенных им же вампиров к совершению преступлений? Для чего? — Это не байки, — резко возразил Чонвон. — Вампиру с его происхождением ни за что не занять место, которое в итоге занял он. Максимум, на который он мог рассчитывать, — Сенат. И то с натяжкой. — А какое у него происхождение? — Джейк прищурился. Официально эта информация не разглашалась. Верхушка Совета так или иначе имела благородные корни, до сих пор Шиму не приходило в голову отделять Ли Хисына от остальных. Осознав, что он ляпнул, Чонвон сжал зубы и уставился на пограничника исподлобья. Конечно, Шим не мог знать. Этот слух ходил среди князей, вращался в среде аристократов ещё до его рождения. Чонвон сложил руки на груди и раздражённо поджал губы: — Я не вправе об этом говорить. В конце концов, дискредитация высокопоставленного лица могла повлечь за собой последствия. Джейк не стал допытываться и вернулся к тому, с чего начал. — Доложи ему напрямую, — настойчиво повторил он. Впрочем, настойчивость не имела значения, пограничник мог сказать это мягко и даже так не оставил бы Яну выбора. — Не на бумаге, — добавил Шим. — Да он даже не пустит меня к себе, — Чонвон всплеснул руками. — Я не ты, у меня нет таких полномочий. И привилегий тоже нет, — процедил он с отвращением. Задеть Шима не получилось — он был сосредоточен на другом и не дал соскочить с темы. — Не преуменьшай своей значимости, — Джейк усмехнулся. В этот момент Чонвону показалось, что тот видит его насквозь. — Я изучал твоё прошлое. Вампир напрягся, смерив его колючим взглядом. Что такого Джейк Шим раскопал в его прошлом, чтобы утверждать? И главное, как? — Он обязан тебе своей должностью, — тот склонил голову. Усмешка никуда не исчезла, только стала шире, словно он упивался этим знанием. — Я прав? Чонвон мог соврать, но безвозвратно упустил эту возможность, потому что ответ снова предательски отразился на его лице. Откуда он, чёрт возьми, это знал? Эта тайна должна была остаться в Зале Двенадцати Лун 80 лет назад… Отец сделал всё возможное, чтобы замять тот случай. Сенаторы вряд ли были способны увидеть картину целиком, а с болтливой аристократией пограничник просто не пересекался. Из каких недр он вытащил этот секрет? Прямого ответа Джейк не ждал и допытываться до него тоже не стал: выражения лица вампира оказалось более чем достаточно. Поэтому, вместо бесполезных попыток выбить из Чонвона хоть слово в подтверждение, Шим вернул разговор обратно к нападению, о котором он толком ничего не знал. — Расскажи мне, что случилось. Не только Ян пытался разобрать в произошедшем. В отличие от него, Джейк не стремился во всём обвинить Ли Хисына только из-за пробирок крови — он смотрел глубже, потому что в силу своей работы видел больше. Стоило Чонвону упомянуть обращённых, как он тут же вспомнил случай, для решения которого его вызвали в ночь, когда Рики пропал. Нападение на людей у клуба. Чонвон моментально переключился, напустив на себя равнодушный вид, и попытался как можно точнее воссоздать события, начиная от встречи с Рики (чем, кажется, шокировал пограничника) и заканчивая тем, во что она вылилась. Когда он спросил, почему мальчишка вообще оказался на крыше и вернулся в свой дом, Джейк нехотя признался, что они поссорились. Чонвону было нечего ответить. Он мог его понять, потому что находился в похожей ситуации сам. — Обращённые нападают, — задумчиво протянул Джейк. — Это тенденция, а не единичный случай. Что-то или кто-то толкает их к мнению о своей вседозволенности, массово извращает их восприятие себя в строе вампирского общества. В ответ Чонвон покачал головой: — Не согласен. Ты сказал, они напали на людей, — выцепил он. — И блокатора у них не было. Не сходится. Не думаю, что эти два случая связаны. — Не в этом суть, — возразил Джейк. — Объект не имеет значения, подобный паттерн поведения в любом случае считается девиантным для обращённых. Вероятно, тех, кто напал на тебя, что-то отличало от тех, с которыми столкнулся я. Что-то, что могло помочь им раздобыть блокатор. Вспоминай. — Девчонка владела умбракинезом, — Ян щёлкнул пальцами. Этого он не упомянул, возможно потому, что сам с трудом верил, но теперь в голове у Джейка всё сложилось. Конечно, как ещё они могли застать Яна врасплох? — В таком случае она вполне могла выкрасть блокатор сама… Рассуждать в таком ключе можно было бесконечно. Чонвон вдруг подумал о Доме Ян. При должной сноровке заполучить блокатор мог и князь, чтобы поставить мозги сына на место. Периодически он предпринимал попытки, но дальше угроз дело не заходило, зато каждое сборище аристократов заканчивалось тем, что младший и старший из Янов орали друг на друга посреди банкета. — Одно «но», — парировал Чонвон. — Обращённые понятия не имеют о том, кто такие пограничники и как их кровь действует на вампиров. Вряд ли она знала, что именно использует. Ей будто сказали, что это подействует, и она воспользовалась им, доверившись вслепую. — Бесполезно ломать мозг, — заключил Джейк с горьким вздохом. — Слишком много вариантов. Голова раскалывалась. Раскрывать заговоры не входило в его увлечения, но Чонвон не собирался отступать. Конечно, это ведь напрямую касалось его гордости. Ян успокоится только тогда, когда докопается до правды, а Джейк чуял, что это не будет легко. Одной ночью ничего не решить. — У девиантов только два пути: реабилитация или смерть. В первом они возвращаются в общество, во втором перестают существовать. Как ни крути, никто не сможет извлечь из этого выгоду. Ломать, чтобы исправить, и ломать, чтобы потерять? В этом нет смысла, — Ян нахмурился, только больше путаясь в своих рассуждениях. — Что-то должно быть. Что-то, чего мы не видим. Поэтому и нужно доложить главе. Он видит больше. Пограничник не оставил Чонвону выбора, своим нежеланием остановиться Ян сам загнал себя в угол. Придётся просить аудиенции у Его Превосходительства и понадеяться на то, что тот действительно не пытался избавиться от него. Понадеяться, что тот не знает о Рики. Мальчишка ведь остался в своём нерадивом, пропахшем несчастьем доме совсем один, без защиты. Сейчас он — лёгкая мишень. С другой стороны, проще было прийти за ним тогда, когда вампир у него отлёживался, и избавиться от двух проблем разом… Джейк уже сделал шаг к машине, когда Чонвон, частично погружённый в свои мысли, негромко окликнул его: — Ты оставил фишку. Что ты хотел обсудить? — А, — протянул Джейк, прижав ладонь к голове, и зажмурился от боли, что пронзила висок. — Хотел сказать, что мы с Рики поссорились, и он вернулся домой. Он считает, что может справиться сам с тем, что на него навалилось. — Потому что он не знает, во что именно ввязался, — прорычал Чонвон. — Ты должен был ему рассказать. Рассказать хоть что-то о том, кто он, объяснить, почему он не должен попасться. Я не могу этого сделать, Джейк, у меня нет права! Джейк поморщился от крика, что болью вклинился меж бровей, и потерянно закивал. Он понимал, что Ян прав и к нему стоит прислушаться, но ничего не мог с собой поделать. Невидимая рука словно сдавливала горло всякий раз, стоило ему попытаться прокрутить этот разговор у себя в голове. Он не желал Рики такой жизни, а знание о том, кто он, словно автоматически ставило Нишимуру на этот путь. Или Джейк просто судил по себе… Даже если так, тот был бесстрашным ребёнком, который тянулся ко всему неизведанному. Он бы захотел научиться использовать магию крови, искал бы каналы силы в своём теле, без присмотра мог навредить себе или окружающим. Но самым страшным было не это. Раскрытие потенциала не оставляло пограничникам другого выбора, кроме как остаться на стороне вампиров, потому что только вампиры их принимали, только они могли оказать им медицинскую помощь в силу особенностей тела. Под солнцем пограничникам не было места. Ночи начали выматывать своей бесконечностью. Шим не помнил, когда нормально спал последний раз. Сегодня поспать тоже не выйдет: всплывшая в памяти папка не давала покоя наравне с обращёнными и только усиливала головную боль. — Ты собираешься на проповедь? — он уже почти сел в машину, когда Чонвон окликнул его снова. — Проповедь? — Джейк сперва не понял Джейк, а потом вспомнил: — А, точно. Вы так называете сэрмоны, — протянул он. — Одно и то же. — Я не очень хорошо разбираюсь в латыни, — он забрался внутрь и уже намеревался захлопнуть дверь, но Чонвон оказался неожиданно настырным и даже воспользовался телепортацией, чтобы ему помешать. Джейк снова отметил, что хлопок, которым сопровождалось его перемещение, исчез. — Я вижу, — едко хмыкнул Ян. — Не важно. Идёшь или нет? — Нет, — выдохнул Джейк, бросив попытку закрыть дверь, которую тот удерживал. — Не вижу смысла появляться там чаще, чем необходимо пограничнику. В прошлый раз он говорил про отказ от крови. Не думаю, что меня это не касается. Чонвон цокнул, недовольно искривив губы: — Повезло. А вот мне придётся сходить, уже три месяца не показывался там. Просто удивительно, как быстро Ян переключился с одной темы на другую. когда-то он ведь на дух не переносил даже присутствие пограничника на своей территории, а теперь вдруг вздумал болтать с ним о тривиальных вещах после того, как они час ломали голову, пытаясь ухватиться хотя бы за что-то конкретное. Вампиры не любили сэрмоны, и Джейк даже мог их понять. Мало кто хотел слушать про отказ от того, что было естественным, мало кто хотел в очередной раз слышать о равенстве с людьми, которые большую часть вампирской истории были лишь источником питания. Посещение «проповедей», как выразился Ян, было обязательным для всех служащих Совета, независимо от отдела или ранга. Их проводили с удивительной для вампиров периодичностью — раз в месяц, посещение контролировалось, и три пропуска — максимум, который вампир мог себе позволить за год. Кроме того, на сэрмонах могли присутствовать не только связанные с Советом, проповеди были открыты для простых вампиров, включая обращённых, в том числе их транслировали по всем внутренним каналам, чтобы повысить охват. Заметив, что Ян расслабил руку, Джейк снова дёрнул дверь на себя. На этот раз закрыть её удалось, однако в следующую секунду Чонвон постучал в окно и жестом показал опустить стекло. — Послушай, — не выдержал Джейк. — Я понимаю, что тебе совсем всё равно, как я себя чувствую, но- — Последняя просьба, — оборвал его тот, не желая дослушивать жалостливую тираду. — Узнай, что стало с теми обращёнными. Джейк вздохнул, закатив глаза, откинулся на сиденье и просто дал ему тот ответ, который вампир хотел услышать: — Я попробую. Когда он приоткрыл глаза, Чонвона рядом уже не было. А вот навеянная им мигрень досаждала всё больше. Если бы не мысли о папке, Джейк предпочёл бы поспать прямо здесь, закрывшись в машине, но чем скорее он разберётся с этим воспоминанием, тем лучше будет для него же. Вот бы Чонвон просто перекинул его домой вместе с машиной по одному из своих туннелей… Но всё, что Джейк мог, — взять себя в руки и завести двигатель. Шурша гравием, машина покинула площадку у реки. Сейчас дома он выпьет обезболивающее. И, если повезёт, то поспит, а после, со свежей головой, подумает о том, что можно сделать.

***

Квартира встретила непривычной пустотой, будто вместе с Рики испарилась вся жизнь, что тот вдохнул за несколько дней. Джейк вдруг впервые подумал о том, что не хочет так существовать. За год он просто привык и жил, не задумываясь, по инерции. Поразительно, как быстро люди адаптируются к переменам… На кухне он заглотил таблетку обезболивающего. Потом, подумав пару секунд, выпил ещё, потому что одна давно перестала справляться. Вода холодом обожгла изнутри, пустой желудок тут же отозвался спазмом, и Джейк зажмурился, прижав ладонь к животу. Рики бы его за это отругал… Еда, которую они готовили вместе в тот раз, до сих пор стояла в холодильнике и даже была пригодна к употреблению, но Шим не мог заставить себя притронуться к ней без него и продолжал держаться на кофе и быстрых перекусах вне дома. Он замер перед раскрытым холодильником с опущенной головой. Сердце снова сжалось в невидимых когтях. Рики так и не ответил ни на один звонок, только благодаря Чонвону Джейк знал, что парень в порядке. Пусть так. Так тоже неплохо. Так и не притронувшись к еде, Джейк закрыл холодильник и опустился на стул, прикрыв глаза в ожидании действия таблеток. Наконец головная боль затихла. Теперь его невыносимо клонило в сон. Он бы уснул прямо здесь, на кухне, если бы не странное воспоминание, что по-прежнему не давало покоя, пробиваясь сквозь тяжёлую пелену усталости, как тонкое сверло. Папка ждала в комнате и отказывалась терпеть до утра. Да и кто знает, что случится утром… Неизвестно, когда он попадёт домой в следующий раз. Встав, Джейк прошёл в комнату и вытащил папку из ящика. Взгляд сразу же зацепился за сбивчивую, едва разборчивую надпись на обложке. «MNPLT». В прошлый раз её определённо здесь не было. Ниже была торопливо приписана дата — тот самый день, когда Рики его ослушался. Джейк не ошибся в том, что доставал папку недавно, но надежда прояснить с её помощью хоть что-то не оправдалась. В слове либо не доставало гласных, либо таким образом он пытался сократить какое-то предложение, либо это был другой шифр, разгадывать который сейчас у него не было сил. Шим бросил папку обратно в ящик и, захлопнув его резким движением, потерянно замер у стола. Взгляд бесцельно блуждал между фоторамок. Стол был чем-то вроде мемориала: он держал на нём фото от первых шагов до выпуска из университета. Всё, что некогда было ему дорого, замерло в картинках и навсегда поселилось за стеклом, из-под которого он боялся доставать эти воспоминания. Они были как бабочки, проткнутые булавкой наживо: трепыхались под стеклом из последних сил и тем самым ранили только больше. Почти на всех фото угадывался солнечный свет. Солнце таилось за кадром, но даже так его присутствие оставалось очевидным, и своим теплом оно заливало всё вокруг. Особенно светом лучились фото, сделанные в Сиднее незадолго до выпуска из магистратуры. Незадолго до того, как он сделал свой первый шаг в темноту… Это было то самое солнце, чьё пробуждение он сейчас встречал измученным. То самое, от которого он теперь прятался за шторами, чтобы его лучи не били по усталым глазам. То самое, пик которого он мог просидеть в кабинете за кучей отчётов. Иногда Джейк по нему скучал, но всякий раз это щемящее чувство становилось таким невыносимым, что он предпочитал не вспоминать о солнце вообще, потому что до безумия хотел снова окунуться в его тепло. Как раньше… Блуждающий взгляд замер, зацепившись за то, чего на столе не должно было быть. Между рамок, на непривычно пустом месте, притаилось кольцо. Джейк сперва уставился на него, не веря своим глазам, а затем осторожно взял в руки и поднёс к лицу. Неровный металл холодом обжёг пальцы. Это кольцо… Джейк уже видел его раньше. Его Превосходительство носил его на указательном пальце — том самом, печатью которого закрепляют документы. Шим запомнил, потому что глава ставил такую печать при нём, когда они заключали сотрудничество. Ли Хисын действительно был у него недавно, вероятно, именно в тот самый промежуток, за который Джейк не мог уцепиться. Его запах, призрачные прикосновения, гуляющие по телу, и глаза не были шуткой больного сознания — они были сопротивлением, которое Джейк подсознательно оказывал его силе. Он ведь догадался. Он догадался об этом тогда, поэтому папку, должно быть, и смазало в водовороте искажённых воспоминаний. Ужасающее предположение пронзило сознание белой стрелой. Джейк снова рывком открыл ящик и пробежался по его содержимому. Внутри всё лежало на своих местах — он хорошо запомнил этот беспорядок. Но факт оставался фактом: Ли Хисын шарился на его столе прямо над тем местом, где Шим прятал эту чёртову папку, которую главе не стоило видеть. Недальновидно. Оставалось надеяться, что цель его прихода была именно в том, обрывки чего мучали Джейка время от времени, иначе Чонвон прав, и Ли Хисын уже знал. Всё знал. Будь Ян в курсе существования этой папки, он бы давно открутил пограничнику голову за то, что тот не спрятал её получше. Тем не менее, лучшего места для хранения своих секретов Шим не нашёл. Конечно, когда он прятал её, он не рассчитывал на то, что Его Превосходительство удостоит своим визитом его дом и своим обществом составит ему компанию… Со злости Джейк швырнул кольцо обратно на стол, но оно осталось резным следом на ладони — Шим даже не заметил, как сжал кулаки. Кольцо со звоном покатилось по поверхности и сорвалось вниз, затерявшись где-то за столом. Ли Хисын… Этим жестом глава прямым текстом заявлял, что желает обладать им. А перед этим он нагло влез в его голову, чтобы убедить, что Джейк желает того же не меньше. Это открытие подняло волну из недр, и всё внутри заклокотало от негодования. Нет, он этого так не оставит. Сон подождёт.  

***

За окном занимался рассвет — Хисын понял это по единственной бледной полоске, что пробивалась сквозь сомкнутые жалюзи. Сняв очки, он сгорбился и сжал переносицу пальцами в попытке избавиться от тяжести, что легла после непривычно долгой носки. Стоило сворачиваться. Он надеялся закончить до утра, но всё равно не смог уложиться, даже несмотря на то, что ни разу не дал себе взять перерыв. Может, в этом и была причина загвоздки. За дверью послышался шум. Вампир сначала не придал этому значения, — его приёмная постоянно становилась местом самых разных споров, — но в следующий миг дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Хисын мгновенно выпрямился, распрямив плечи, и вздёрнул голову с готовностью оказать достойный приём тому, кто решил не заботиться о манерах. — Ёнхи, я же велел никого не-! — глава замолчал на полуслове, увидев в дверях того, кого сегодня не ждал. Того, кого не надеялся увидеть вообще. Под оцепеневший взгляд Джейк без приглашения ступил на роскошный ковёр. Вместе с этим шагом в кабинет ворвалось напряжение, ощутимо наэлектризовав воздух между ними. Из-за плеча Шима выглядывало испуганное лицо секретаря: — Боюсь, я не в силах ему помешать, Ваше Превосходительство, — виновато пролепетала девушка. Она старалась держаться подальше от пограничника, ёжилась от его жара и потому казалась ещё более крошечной, чем была на самом деле. — Свободна, — Хисын взмахнул рукой, не отрывая глаз от гостя, и Джейк молчаливо буравил его в ответ. Секретарь тут же кивнула и с радостью бесшумно ретировалась, оставив двух сильнейших наедине.  — Джейк, я прошу тебя, стой, где стоишь, — Хисын схватил перчатки, что лежали на краю стола, и тут же спрятал в них кисти — единственный открытый участок кожи, кроме лица. Невольно Джейк оглядел его с ног до головы: серый костюм, части которого переплетались удивительным образом между собой, глубокий вырез на груди и полукруглый вырез на талии. Под пиджаком интригующей призрачной сеткой тянулась полупрозрачная кофта с высоким горлом. Он слышал, что глава не любил строгие закрытые костюмы, сам не раз видел его наряды, что не вписывались ни в один дресс-код… Но чтобы настолько? Джейк быстро вернул взгляд к его лицу и, наплевав на предупреждение, сделал ещё один шаг. — Что ты сделал? — глухо спросил он. Голос хрипел в попытке сдержать бушующий внутри гнев. В светлых глазах, что ни на секунду не отрывались от его лица и жадно изучали каждую его эмоцию, читались только лёгкое удивление от внезапного визита и ответный вопрос. — Я серьёзно, не приближайся, — Хисын встал из-за стола, вытянув руку в предупреждающем жесте. Второй рукой он стеклом вниз опустил фоторамку, что стояла на столе. Движение затерялось за именной табличкой, в противном случае Джейк бы точно обратил на него внимание. — Вот значит как? — губы Шима искривились в брезгливой усмешке. — Сначала ластишься ко мне, как кошка, а теперь велишь не приближаться? — Ты невовремя, мне нужно работать, — глава по-прежнему пытался отгородиться от него рукой, но, кажется, начинал понимать, что причиной прихода пограничника послужили не срочность и не работа. Джейк пришёл из-за него. — Я ненадолго, — тот наградил вампира едким, презрительным взглядом. — Не каждой же нашей встрече сопровождаться каким-то безумием. Ты приезжал ко мне? Два дня назад. Поджав губы, Хисын коротко кивнул: — Да. Простой ответ спустил курок. — Кто дал тебе право лезть в мою голову?! — Джейк не сдержался. Крик, как удар грома, сотряс стены и завибрировал в щелях дубовых досок, которыми был обит кабинет. Хисын застыл, растерянно уставившись на него. Он впервые видел Шима таким — застывшее в едва сдерживаемом гневе лицо, но пылающие им же тёмные глаза. Отголоски крика вибрировали в пустой груди, наполняя её чем-то похожим на жизнь. Вампир ассоциировал пограничника с горой, спокойной и непоколебимой, думал, что Джейк Шим, независимо от ситуации, будет выше злости. Хисын ошибался. Тот был вулканом: взрывался после многолетней спячки тогда, когда никто не ждал, пеплом забивал лёгкие и сметал всё на своём пути, хороня под толстым слоем лавы. Вампир красноречиво попытался уйти от ответа — по ожившей мимике на мраморном лице Джейк понял, что попал. Он до последнего не хотел в это верить, надеялся, что ошибся. Даже если бы Ли Хисын соврал, Джейк был согласен с готовностью проглотить эту ложь. Но глава молчал. Его нежелание отвечать только подлило масла в огонь. Джейк устало провёл ладонью по лицу и теперь спросил надтреснуто и совсем тихо:  — Зачем? — Хотел, чтобы ты пришёл ко мне, — также тихо ответил Хисын. Он вышел из-за стола, порывался приблизиться, но пограничник отступил назад, поэтому глава замер на месте. — Иначе ты никогда бы не сделал этого сам… Отразившееся на лице боль скрылась за резко ужесточившимися чертами так быстро, что вампир не успел её уловить. Сжав зубы, Джейк покачал головой, словно отказываясь верить в сказанное, и процедил: — Серьёзно? Оно того стоило? Теперь Хисын уже не был в этом уверен. — Верни, что забрал, — потребовал Шим. Вампир бросил опасливый взгляд на стол. Нет, Джейк бы не стал так злиться из-за какой-то вещи, значит, он говорил о чём-то другом, более существенном. О своей памяти. — Уверен? Это больно, — предупредил вампир. Глядя в его глаза, Джейк почти поверил, что тому действительно есть дело до его боли. — Приятнее, чем сходить с ума. Кивнув, Хисын приблизился, оставив между ними два шага. Жар чужой кожи обжигал даже сквозь одежду, даже несмотря на расстояние. Глаза цвета селадона, подчёркнутые блеском тёмных теней, заглянули в душу, и Джейку показалось, что вместе с ними туда вторгся всепоглощающий, ослепляющий белый свет, что расщепил его на частицы. Хотелось зажмуриться, чтобы хоть как-то от него скрыться, но вампир не давал. Чужая воля удерживала глаза открытыми. Возрождение воспоминаний действительно оказалось не самым приятным: Ли Хисын будто засунул холодные пальцы ему в голову и теперь копался ими в мозгах, по новой переплетая извилины. Картинки завертелись, выстраиваясь в правильном порядке, недостающий кусок ночи воскрес в памяти и вместе с ним потерянные ощущения вспыхнули в десять раз ярче, будто Джейк пережил это снова только что, хотя сейчас тот даже не касался его. Даже если что-то из того, что ворвалось в голову с новой силой, смутило Джейка, он не подал виду. Только зажмурился на один глаз от боли, что иглой вошла под веко, и уставился себе под ноги замыленным взглядом. Ломать легче, чем строить. Это касалось и сознания в том числе. Он не видел, с каким лицом Хисын посмотрел на него, только почувствовал, как чужая ладонь легла на грудь. Наверняка вампир почувствовал. Почувствовал то, как бесновалось его сердце и каких усилий ему стоило удерживать дыхание ровным. Но сейчас Ли Хисыну это было неинтересно... В следующий миг вампир поймал его взгляд, потерянно всмотрелся в глаз, что продолжал колюче буравить его, и что-то произнёс одними губами. Тяжёлый аромат кружил голову, смешиваясь с картинками. Джейк боялся забыться в нём. На мгновение ему показалось, что тот его поцелует, но Хисын отстранился до того, как Шим успел скинуть с себя его ладонь. Пограничник тут же отгородился от него, сложив руки на груди. — Мозг — удивительная вещь, — произнёс Хисын со слабой улыбкой. Больше своих действий он никак не пояснил, однако стоило вампиру отстраниться, и боль вдруг исчезла. Вытерпеть её того стоило, по крайней мере, Джейк больше не чувствовал себя сумасшедшим. А вот дураком — ещё как… В напряжённой тишине Хисын отступил обратно к столу, спросив: — Злишься? Джейк бы соврал, сказав, что не злится, вместе с тем эта злость обволакивала его беспомощностью. — Не могу тебя понять, — нахмурился Шим. — Прямо сейчас ты..? — Нет, — твёрдо сказал тот. — Только один раз: на пороге твоего дома и перед уходом. — Это два раза, — фыркнул Джейк. Хисын пристыженно прикусил губу, однако быстро взял себя в руки и с нажимом ответил: — Сейчас я ничего не делаю. Джейк это знал. Нет, скорее чувствовал. Сейчас Ли Хисын действительно не вторгался в его сознание и ничего не делал с его восприятием. Иначе они бы давно горели. — А в первый раз? Хисын поднял на него пронзительный взгляд, защищался им, но в голосе проскользнула надежда: — Ты поверишь, если я скажу нет? — Не поверю, — покачал головой Джейк. Верить ему он попросту боялся. — Чего ты этим добивался? Чего ты хочешь? — Быть ближе к тебе, — выдал вампир так просто, будто это было чем-то естественным. — Той близости, что у нас была, тебе недостаточно?! — мгновенная вспышка, казалось, уже стихшего гнева заставила того едва заметно сжаться. Совершенно неважно, кем Ли Хисын был — человеком, вампиром, главой или богом, — будь Джейк достаточно несдержан, он бы уже разорвал его на куски. Впервые Хисын так отчётливо улавливал исходившую от него силу магии крови. Её мощь перекрывала воздух. — Это… — он запнулся. — Это не то. — Тогда как тебе нужно? Как у людей? Это невозможно, — отрезал Джейк. С каждым словом в глазах напротив разрасталась пропасть, будто все они серебряными кинжалами вонзались в его тело. — Думаешь, у меня нет сердца? — тихо спросил Хисын. — Я уверен, что у тебя его нет. — Физиология вампиров глубже, чем- «Глубже, чем ходячий труп…». Хисын осёкся. Нет смысла доказывать, Джейк и так знал это. Должен был знать. А значит сейчас он сказал это намеренно. Рука вцепилась в одежду на груди, и вампир рвано вдохнул, словно ему не хватало воздуха, или он готовился вырвать сердце и в доказательство вложить его Шиму в ладони. Правда, это вряд ли смогло бы что-то изменить. Джейка не интересовало его физическое сердце — он говорил о том, что люди называли душой. А под душой подразумевалось нечто такое, что нельзя вырастить в пробирке и трансплантировать в тело, в котором нет для неё места. Джейк сделал шаг к нему, и Хисын непроизвольно вжался в стол. Предупреждать не было смысла, тот не собирался его слушать, делал всё по-своему. Хисын не дал себе отвернуться, с достоинством выдержал его тёмный взгляд, под которым всё внутри путалось, сжимаясь в узел. Горячее дыхание опалило ухо. Вместе с ним Хисын уловил запах сигарет — едва ощутимый для человека, тот бил по чутким рецепторам вампира, заставив его поморщиться. В любой другой раз он бы сказал Джейку больше не притрагиваться к этому омерзительному человеческому изобретению, но сейчас чувствовал, что не в праве диктовать ему условия. Нельзя исключать, что тот будет курить ему назло, чтобы держать от себя подальше. Он старался сохранять стать и спокойствие, но внезапно с удивлением открыл для себя новую особенность тела пограничника: когда Джейк злился, температура его тела едва ощутимо повышалась. Меньше, чем на полградуса, вероятно, всего одно деление термометра, но и этого было достаточно, чтобы вскружить голову. И этот факт словно выбил землю у него из-под ног. Хисын дёрнул головой, уязвимо отвернулся, впившись в столешницу ногтями, и прикусил щёку изнутри. Он уже истратил свой лимит. Здравый смысл подсказывал не касаться пограничника, но вампир уже ослушался его раньше, и сердце — то самое, которого у него «не было», — ныло, жаждя горячих прикосновений. Джейк обжигал своей близостью, жар его кожи пронзал тело как электрошок, каждое слово, что он шептал ему в ухо, посылало волну мурашек по спине, и все они стягивались в ноющий клубок внутри, что отвратительно контрастировал с узлом, застрявшем выше. — Рискни и узнай, что будет, если ты перестанешь на меня воздействовать. Словно издеваясь, Джейк обжёг дыханием его щёку и отступил. — То, что забрал, можешь оставить себе, — бросил он. — Надеюсь, ты достаточно благоразумен, чтобы не использовать это превратным образом. С этими словами он развернулся и исчез, хлопнув дверью. По-прежнему хватаясь за стол, как за единственный спасительный островок, Хисын обречённым взглядом провожал его спину. — И что прикажешь мне теперь делать? — сбивчиво прошептал он себе под нос. Вампир бросил взгляд на стол, где недоработанная стопка бумаг дожидалась своей очереди. Всего три листа, последние отчёты, дело пятнадцати минут, надо закончить... Но руки уже бессознательно потянулись к ремню и, расстегнув его, на мгновение всё же застыли в сомнениях. Хисын послал их к чёрту. Это же Джейк… Это Джейк оставил его задыхаться от своего жара и тонуть в разгневанных глазах, что намертво въелись в память. Рухнув в кресло, вампир одной рукой возился с молнией на брюках, другой нащупал кнопку под столом и отключил систему видеонаблюдения в кабинете. Мир не рухнет, если он позволит себе ненадолго забыться. Стянув зубами ненавистные перчатки, он скользнул пальцами по животу. Одного прикосновения хватило, чтобы наплевать на прелюдию. Он не мог ждать, не хотел мучаться. Рука грубо сжалась вокруг члена, хаотично двигалась по длине, болезненно натирая кожу; в такт движениям напряжённо вздымалась грудь, и кабинет заполнился дыханием, что вырывалось возбуждённым хрипом. Физическая разрядка наступила почти сразу, не принеся удовлетворения: узел ослаб, но по-прежнему пульсировал внизу живота почти болезненно. Хисын взглянул на испачканные пальцы и зажмурился, откинувшись на спинку кресла. — Не то... Ощущение собственной ладони ни в какие сравнения ни шло с прикосновениями Джейка. Нет, какие там прикосновения… Это ведь Хисын всегда касался его или заставлял того касаться себя, а теперь всему этому суждено навсегда остаться в его фантазиях, потому что в трезвом уме Шим ни за что не станет прикасаться к нему сам. Вампир прочитал это по его лицу, остановился на отвращении, как на абсолютной точке, и не стал или просто не смог посмотреть глубже. Взгляд метнулся к столу, где стеклом вниз покоилась фотография. Джейк настоятельно просил не злоупотреблять, но, вспомнив его взбешённые глаза, напряжённый голос и жар, едва ощутимый из-за одежды, Хисын снова начал задыхаться. Возбуждение с новой силой тягучим потоком стеклось вниз. Пальцы в предвкушении пробежались по коже, ладонь снова механически скользнула вдоль напряжённого члена. Другой рукой Хисын бездумно потянулся к фото, наплевав на просьбу и приличия. Он поднял рамку и поднёс её ближе, вглядываясь в искрящиеся смехом глаза. Мир на периферии поплыл. Ладонь ускорилась. Он толкнулся бёдрами навстречу сомкнутым в кольцо пальцам, чтобы усилить трение, и не отрывал поддёрнутого возбуждением взгляда от застывшего на фото лица Джейка, пытаясь хотя бы представить жар его ладони. Очередной толчок подвёл его к краю, тело дёрнулось в нетерпении. Прикусив губу, Хисын попытался сдержать стон, но тот всё равно сорвался и заполнил кабинет тонкой нотой, когда он излился себе в руку во второй раз. Обильнее, ярче, приятней. До помутнения в глазах, с его именем на губах... Тело лопнуло, как воздушный шар, и снова наполнилось с долгим вдохом. Он до последнего бездумно двигал ладонью, разгоняя по телу волну, наслаждался мимолётной невесомостью и только больше пачкал себя с каждым движением. Теперь костюм придётся менять. Эта мысль заставила вампира хрипло рассмеяться. Он был готов переодеваться до бесконечности, лишь бы испытать подобное ещё раз. Как жаль, что магия запретов так не работает… Хисын вытянул испачканную ладонь перед собой, смотря, как белёсые капли поблескивают в полоске утреннего света, наслаждался тем, как вязкие нити натягиваются меж пальцев, как в норму медленно приходит сбитое дыхание. Тяжёлой рукой он подтянул рамку с фото ближе и испачканным пальцем провёл по стеклу, оставляя мутный след на губах по ту сторону. Может, если бы не слова пограничника, он бы никогда не додумался осквернить его таким образом. Джейк сам подал ему идею. Это его вина. Хисын не испытывал ни капли стыда. Он бы сделал это снова. И с куда большим наслаждением толкнулся бы Джейку в рот, а затем кончил ему на лицо. Пустые мечты. Вампир даже не видел снов, чтобы встретиться с ним за гранью реальности. Рука обмякла. Он сполз в кресле и блаженно уставился в потолок, не переставая сжимать фоторамку. Постепенно наполняющая грудь эйфория уступила место удушающей горечи и тело, что только что парило в облаках, налилось свинцом и рухнуло с небес на землю. — Чего я стою? — вампир прикусил губу. — Рискнуть? И больше никогда не иметь возможности тебя коснуться..? Рядом с Джейком требовалось что-то посильнее выдержки и здравого смысла. И то, и другое Хисына уже подвело.  

***

Джейк вернулся домой к вечеру. Как было бы замечательно, если бы выйдя из кабинета главы, он сел в машину и сразу поехал спать… Но нет. И даже если работу он вполне мог прогулять, то заткнуть поток мыслей без её помощи вряд ли бы получилось. Заткнуть такое под силу только алкоголю, а пить он перестал после того, как по молодости проснулся за сто километров от дома с чугунной и абсолютно пустой головой. Выдернутые вампиром воспоминания о них двоих ощущались примерно так же. Ли Хисын не заставил его думать, что так и должно быть. Он определенно мог, но вместо этого сделал так, что Джейк начал сомневаться и копаться в себе. Он вытащил на поверхность потаённые желания и оставил след из крошек, по которому Шим пришёл к нему сам. Вампир сделал так, чтобы Джейк не мог выкинуть его из головы. Не путём манипуляций, а их последствиями. И с возвращением недостающих воспоминаний эти последствия огрели его в два раза сильнее. Джейк надеялся, что на этом всё закончится, что один разговор расставит все точки на «i», но по итогу сам же погряз только глубже... Он даже не успел переодеться в домашнее, как в дверь сперва позвонили, а затем сразу же настойчиво постучали. Стук чередовался с трелями звонка, сливаясь в какофонию. Это могло быть похоже на Рики… Но младший обычно просто трезвонил без перерыва и никогда не стучал. Вообще-то Джейк никого не ждал. Распахнув дверь, он недовольно уставился на незваного гостя. На пороге стоял вампир, чьи глаза пугающим красным переливались в свете, что падал из квартиры. Обращённый. После того, что они с Яном выяснили об этих созданиях, появление одного из них у него дома заставило насторожиться. — Добрррый вечеррр, господин, — раскатисто пропел тот так, что Шим почувствовал себя на арене цирка. — Доставка! Распишитесь вот здесь, — обращённый протянул ему планшет. — Я ничего не заказывал, вы ошиблись, — бросил Джейк без интереса. Он уже собирался закрыть дверь, как вампир замахал руками и вцепился в панель. В красных глазах промелькнул нешуточный страх, будто за его спиной стояло чудовище, что вот-вот должно было его сожрать. — Это подарок, — торопливо сказал тот. — Пожалуйста, примите и распишитесь. Иначе мне снесут голову, — прошипел вампир сквозь зубы, многозначительно округлив глаза.  Скользнув взглядом по обёрнутому в чёрную бумагу свёртку, что тот сжимал в другой руке, Джейк нехотя приложил палец к планшету. Личность прошла проверку — в подтверждение экран загорелся зелёным. Ошибки не было, посылку действительно адресовали ему. Вампир торопливо впихнул свёрток ему в руки, рассыпался в благодарностях и тут же сорвался по лестнице, как ошпаренный. Неизвестно, кто напугал его больше: отправитель, о личности которого не приходилось гадать, или получатель, нахождение рядом с которым превращалось в пытку для любого вампира. Джейк в недоумении закрыл дверь и оглядел свёрток. Из-под слоя чёрной бумаги исходил тонкий, едва уловимый аромат свежести. Сорвав обёртку, Шим на секунду поражённо застыл и тут же пожалел о своей резкости. Внутри, ожидаемо, оказались цветы… Каллы глубокого красного, как венозная кровь, цвета мешались с орхидеями, золотистые лепестки которых были усыпаны тёмными прожилками. Джейк никогда не видел таких цветов. Он с трепетом коснулся пальцем бархатных лепестков неизвестной орхидеи, провёл им по гладкой воронке каллы… Даже если до сих пор Шим сомневался, своим видом цветы кричали о том, кто их прислал. В руках Ли Хисына они бы смотрелись правильно, но в своих собственных эти цветы казались Джейку неместными. У него даже не было вазы, чтобы поставить букет. Пристроив цветы на кухонном столе, Джейк опустился на стул и совершенно беспомощно уставился на них. В самом центре букета, в лоне одной из орхидей, притаилась белая карточка. Боясь повредить цветок, он осторожно вытянул её и задумчиво повертел в поисках послания. Оно и вправду имелось, но в нём было не что-то из того, о чём он умолчал, а то, чего не успел сказать. На обратной стороне витиеватым, размашистым почерком было выведено простое «прости», которое почему-то выбило весь воздух из лёгких. «Прости». Весь мир будто оборвался на этом слове. Джейк бездумно вытащил телефон, открыл одностороннюю переписку с контактом «.» и завис. Он не хотел ему писать. Он бы даже не преувеличил, сказав, что больше не хочет видеть его никогда в своей жизни — ни призраком, ни даже воспоминанием. Но Ли Хисын — тот, кого этой ночью Ян Чонвон назвал чудовищем — расщедрился на извинения. Он вообще осознавал ценность этого слова? Джейк отправил в переписку фото и приписал к нему: «Что это?» Ответ не заставил себя ждать, прилетел в тот же миг, будто вампир не выпускал телефон из рук в ожидании его реакции: «Я прошу у тебя прощения». «Ты хоть понимаешь, за что?» «За искажение твоей памяти. За то, что вторгся в твою голову и подменил воспоминания. За то, что воспользовался тобой». Джейк выдохнул, закрыв лицо ладонью. Жестокость высказанной вслух правды пронзила сердце, но сжалось оно совсем не поэтому. Ли Хисын извинялся. Извинялся нелепым для вампира образом, по-человечески. Или, как минимум, точно понимал важность этого жеста. Следом пришло ещё одно: «Ты волен делать с ними всё, что захочешь». Глава развязывал ему руки и, должно быть, прекрасно понимал, какая судьба постигнет его намерения. Джейк собирался. Ещё на пороге он собирался выкинуть эти цветы в мусорку и отправить ему фото, чтобы наглядно показать их место. Ли Хисын ведь обошёлся с ним не лучше… Но теперь Шим сомневался. Правда в том, что вампиру не было нужды искажать что-то в его восприятии с целью привести к себе. Рано или поздно, но Джейк бы сломался и пришёл к нему, движимый не вопросами или болью, а притяжением, что возникло между ними по велению злого рока. И тогда всё могло закончиться иначе… В какой же момент это произошло? В какой момент он оступился, раз готов был простить его просто из-за одного слова? Глупо отрицать, что это чувство было навеянным или вложенными в его голову чужими силами. Нет. Оно однозначно принадлежало ему.

***

  На другом конце города Хисын положил телефон на бортик бассейна и пристроил голову рядом, спиной вжавшись в плитку. Взгляд, поддёрнутый пеленой бесконечных мыслей, блуждал по потолку; по лицу скользили всполохи живого света цвета затменного солнца. Рука скользнула по чёрной, дышащей паром воде, зачерпнув горсть в ладонь. Он плеснул водой себе на грудь, растёр её по коже. Ладонь замерла, до красных отметин вцепившись туда, где не билось сердце. Что-то под кожей, глубоко внутри, бесконтрольно вилось болезненным клубком. Этот клубок хотелось выскрести ногтями, но он извивался глубже всех его познаний в анатомии и будто душил изнутри. Задержав дыхание на выдохе, Хисын исчез под водой. Чёрная поверхность разошлась кругами, замерла на долгие секунды и затем вновь взволновалась, когда он вынырнул с плеском, хватая ртом воздух. Боль притупилась, но не исчезла. Будто вовсе не существовало способа облегчить её физически.