У змеи три имени

На какое-то время мы с птеродактилем взяли перерыв - зализывали раны. Я, конечно, надеялся, что однажды, шатаясь по лесу, обнаружу умершего от ран врага, но чуда не случилось. Однако гораздо больше меня занимали другие мысли. Я начал понимать Сарпо в его стремлении убить Колаба. Наверняка тот змей тоже покушался, и не один раз, на самое дорогое, что было у других нагов. И забирал это. Забирал, забирал, забирал и никак не мог нажраться чужими страданиями. Мало того - он делал это не один и был сильнее. Если с птеродактилем мы были примерно равны, то Колаб по моему простому разумению поступал просто омерзительно. Мало этого... он делал это не ради еды как мой сосед. Думая об этом я не мог его не ненавидеть. Ненавидел я и летающего ящера. Причем чем дальше ненавидел, тем острее понимал, что раньше я понятия не имел никакого ни о ненависти, ни о страхе. Я не спал ночами, боясь, что скотина проникнет в грот и сожрет яйцо. Я вечно смотрел вверх когда выходил из дома, чтобы не дай бог на меня эта тварь не обрушилась. Я не выпускал из рук кинжал, стараясь быть настороже. В конце концов, вечное беспокойство меня измотало, и я решил, что проблему легче устранить, чем терпеть. Яйцо я припрятал, накрыл котелком и запихнул за самый дальний булыжник в гроте. Потом я выудил из сундука Сарпо кожаную броньку, которую он мне некогда подарил «на всякий случай». Бронька походила на платье из очень плотной ткани, на которую, словно чешуйки, крепились кусочки очень плотной кожи. На запястьях имелись завязки, к которым были привязаны чешуйчастые перчатки, грудь защищал плотный панцирь явно животного происхождения, на голову накидывался капюшон из зеленой змеиной кожи. Облачившись в эту прелесть, я подпоясался и, вооружившись двумя кинжалами, полез вниз. Ожоги на руках все еще саднило, но я терпел. Спокойствие было дороже. Дерево с гнездом я знал хорошо, и старался к нему лишний раз не приближаться, так как птеродактиль рьяно защищал свою территорию. Однако на этот раз мне было плевать, я шел чтобы выпустить своему соседу кишки. Увы, все оказалось не так-то уж и просто. Ящер явно был не дурак, потому что подойдя к дереву я с удивлением увидел обломанные ветки и листья. Большая их часть валялась на земле и захрустела под ногами. Неужели переломал?! Такой вопиющей сообразительности от птеродактиля я не ожидал. Хотя она все равно ничего не решала. Ствол дерева был достаточно неровным, чтобы запросто по нему вскарабкаться. Большая часть высоких растений здесь произрастала по принципу пальмы. Они не тянулись вверх просто так, как обычное дерево у меня на родине. Нет. Все начиналось с пышной розетки листьев. Новые листья нарастали сверху, те же что были под ними вяли и их бастылышки оставались торчать в разные стороны. Потом над верхними листьями нарастали новые снова и снова. Так, за пару-тройку лет получался ствол, похожий отчасти на ободранный ершик для унитаза. Из него в разные стороны торчали остовы прошлых листьев, некоторые из которых подсыхали и оставались в качестве веток. Однако даже без веток по такому растению было очень просто карабкаться. Потому взобрался я наверх, к притаившемуся на ветках гнезду запросто. Вскарабкался и обнаружил рассерженного хозяина. Змей испуганно зашипел. Чешуйчатая шкура его пузырилась, крыло свисало вниз разодранной тряпкой. Он весь был в гноящихся ранах и явно доживал последние деньки. Я забрался в гнездо и под ногами у меня затрещали косточки. Птеродактиль снова зашипел, забил целым крылом, явно надеясь удрать, но тщетно. - Да уж, оставить тебя что ли в покое... - фыркнул я, задумавшись. - Может, сам сдохнешь... Однако в голове метнулась неприятная мысль - а если не сдохнет? Если прилетит мстить? Припомнился первый и самый главный принцип Сарпо - не оставлять никого в живых. Потому, с отвращением посмотрев на врага, я набрался мужества и пнул его, выкинув из гнезда. Зверь пискнул, но вниз полетел как миленький. Я уже хотел начать спускаться, как вдруг сердце у меня екнуло. Под слоем косточек на том месте, где лежал птеродактиль я заметил нечто зеленое. Опустившись на колени я разгреб мусор и обнаружил кладку. Пять зеленых крапчатых яиц, каждое размером с крупное яблоко, поблескивали на свету. Я закусил губу и, глянув вниз, увидел скулящего и пытающегося вскарабкаться в гнездо птеродактиля. На секунду меня одолела жалость. Я собирался убить существо, у которого тоже было что-то дорогое, что-то, что он любил. Однако покачав головой я понял, что не могу оставить в живых своего соседа. Ведь если яйца вылупятся, то одна проблема превратиться в шесть. Потому я оставил кладку там, где нашел, и принялся спускаться. Птеродактиль неуклюже отбежал от ствола дерева и, вжавшись в землю, затравленно на меня посмотрел. Он не нападал, и я снова ощутил жалость. - Ладно, прости меня, - вытащив из ножен кинжал, сказал я зверюге. - Обещаю, что не просто убью тебя, а съем, и на что-нибудь хорошее пущу твою шкуру. Так ведь будет честнее, правда? Мы с тобой и твоими детьми все равно не ужились бы здесь. Либо ты, либо я.