У змеи три имени

Это была самая долгая, самая мучительная, самая страшная поездка в моей жизни. Меня трясло. Мне хотелось есть и пить. Мне хотелось в туалет. Мне хотелось спать. Мое тело пропотело и начало чесаться. Мало того - тело затекло настолько сильно, что суставы начали болеть. Яйца то и дело тыкались мне в бока на крутых поворотах, набивая синяки. Но и этого, кажется, злодейке судьбе было мало, потому неожиданно начали собираться тучи. Из-за этого возница гнал вперед как сумасшедший, и у меня от постоянной тряски и недосыпа кружилась голова. Никогда бы не подумал, что я окажусь настолько упрямым. Я сидел тихо, не шевелясь, как статуя Будды целых полутора суток. Я не ныл, я не жаловался, я не стонал. Я просто закусил губу и, блин, сидел неподвижно, грея своим телом все эти яйца и по очереди обнимаясь с тремя главными - черным, целым и невредимым, треснувшим зеленым и почти разбитым фиолетовым. Только мысль о том, что я должен доставить их в гнездовье в целости и сохранности, поддерживала меня не давая взвыть. И, пожалуй, к концу нашего путешествия крыша у меня начинала подтекать на этой почве. Когда хлынул дождь, возница заорал так, будто в него попала молния. Я поплотнее запахнул плащ, молясь только об одном - чтобы гребанные яйца не замерзли и мои мучения не пошли прахом. Неистовые струи дождя, гонимые ветром, забарабанили по капюшону, пытаясь пробраться в мой маленький теплый ад. Я наклонил голову, хотя мне напротив хотелось подставить лицо и глотнуть водички побольше. И вот, когда у меня уже не было сил, и все сознание сжалось до единой мысли «хоть бы пронесло», мы на полной скорости въехали в какой-то широкий грот. Ящеры начали сбавлять темп, и я, увидев сверкнувшую в быстро удаляющемся свете входа зеленую молнию, все же взвыл, только не от отчаяния, а от радости. Если в гроте, где я жил, всегда царила легкая прохлада, то здесь, в пещере, оказалось неожиданно тепло. Журчала вода - мы ехали прямо по мелкой речушке, петляющей в почти кромешной темноте. Когда тьма сомкнулась вокруг нас окончательно, мы, наконец, остановились. - Дерьмо, дерьмо, дерьмо, - суетливо сполз с ящера, причитал возница. - Дерьмовый день. - И не говори, - поддержал его я, ощущая себя тем не менее самым счастливым человеком на свете. - Отборное дерьмо. Ругаясь, наг почиркал кременьком и, запалив факел, вставил его в щель в стене. Я осмотрелся. Пещера, в которой мы оказались, была тупиковой, только на полу имелась огромная, похожая на развернутую пасть песчаного червя, дыра. Она уходила куда-то внутрь скалы, и, кажется, была совершенно отвесной. Так как края дыры были слегка приподняты, вода в нее не срывалась, а миновала и текла дальше, устремляясь ко входу. Подойдя поближе к этому странному образованию, возница кинул вниз камень. Он какое-то время бился о стенки. Я крепко задумался - а не придется ли нам туда лезть. Камень все летел, летел и летел вниз, пока звуки не растворились вдали. Мы так и не услышали, как он ударился об землю, и ударился ли вообще. Из этого я сделал вывод, что там афигеть как глубоко. Однако возницу это, кажется, не особенно волновало. Он смотрел вниз и чего-то ждал. Неожиданно я услышал звук. Если быть точнее - шелест. Что-то шуршало, поднимаясь снизу. Мне сделалось жутко. Неужели мне и правда придется лезть туда, в этот бездонный колодец?! Однако когда из дыры поднялось наконец то, что лезло, я забыл обо всем на свете и, кажется, даже перестал хотеть в туалет. Под моим испуганным взглядом в свете факела показалось самое страшное существо, какое я только видел в своей жизни. У великанши, голова которой была размером с мою повозку, не было рук. Хвост начинался примерно там, где заканчивались ребра, но чешуя на нем была необычная. Тело наги покрывали сотни маленьких, шевелящихся отростков, похожих на очень толстые волоски. Так же, к моему удивлению, у нее имелась грудь - обвисшая, голая, доходящая до самого змеиного пупка. Седые волосы вызывали ассоциации с медузой гаргоной - казалось, на голове у этой страшилины извивались тонкие длинные черви. Меня затошнило и я зажал руками рот, давя рвотные позывы. Благо, тошнить было нечем, так что в рот ко мне попала одна только желчь. Существо открыло жуткую пасть от уха до уха и прошипело: - Мы чувствуем дождь. Отвяжи ящеров скорее, чтобы мы унесли яйца и этого испуганного ужика в гнездовье. Голос ее прозвучал почти добродушно, несмотря на шелестение. Впрочем, шелестение присутствовало в голосе всех нагов в той или иной степени, у нее просто его было гораздо больше. Такой ее тон меня чуть успокоил. Я решил, что это, скорее всего одна из Двоек, о которых рассказывал Сарпо. Вот гад... хоть бы сказал, как они выглядят, чтобы я со страху не помер. Так же и до инфаркта недалеко! Пока я внутренне ругался и боролся со своим страхом, возница быстро отвязал ящеров, убрал с повозки все ремни и неожиданно осторожно скатил ее с колес. Нага удовлетворенно зашипела, приблизила ко мне свое лицо и осмотрела внимательно, скосив глаза. - Маленький ужик, мы, Двойка, приглашаем тебя пожить в нашем святилище. Клянешься ли ты своей жизнью, что не причинишь вреда не одному живому существу внизу? - К... клянусь, - выдавил из себя я. - Клянешься ли ты своей жизнью, что будешь помогать нам и вносить свою лепту в жизнь общины? - продолжала Двойка. - Клянусь, я не лентяй, - уже более смело кивнул я. - Клянешься ли ты своей жизнью, что намерено не навредишь ни одному яйцу, будь то яйцо врага, друга или зверя? - Клянусь. - Тогда добро пожаловать в Ивовую Колыбель, - сказала Двойка и, благосклонно кивнув, неожиданно вцепилась зубами в край корзины. Не успел я и глазом моргнуть, как мы уже неслись вниз с ужасающей скоростью. Казалось, что Двойка не ползет, а просто-напросто падает. Успокаивало меня лишь то, что я видел, как ее тело извивается, опираясь о стены, как оно изгибается волной. Спускались мы долго, будто целую вечность. И чем глубже мы погружались, тем теплее становилось. Под конец это тепло превратилось в почти невыносимый жар. И вот, когда я уже готов был рухнуть в обморок от этой жуткой температуры, чудовище неожиданно свернуло и поползло по горизонтальному тоннелю. А потом и вовсе выбралось из него, и мы оказались в пещере, которая показалась мне после жара колодца почти прохладной. Когда Двойка, наконец, поставила корзину на землю, я получил возможность осмотреться. И, честно говоря, афигел от увиденного. Пещера, в которой мы оказались, походила на огромный улей. По одной из ее стен текла вода, срываясь вниз водопадом, каскадом расходясь по природным бассейнам-терассам и спускаясь в глубокое озеро с бездонной дырой посередине. Стены же были пронизаны туннелями и углублениями как самая настоящая пемза. И в каждом провале, в каждой пещере кипела жизнь -там что-то шевелилось, я мог поклясться что вижу силуэты нагов. И освещалось все это дело, о ужас, насекомыми. Жуков здесь было неимоверно много. Они, жужжа, кружились в воздухе, они ползали по полу и стенам, и по их телам прокатывались волны света, будто они были связаны проводами как лампочки на гирлянде. Если бы на вид они не были такими симпатичными, я бы, наверное. перепугался. Помимо этого из стен то тут, то там высовывались деревья, действительно похожие на слабо светящиеся плакучие ивы. А может это были просто корни? - Мы уже говорили, но мы повторим, - прошипела Двойка. - Добро пожаловать в наш подземный храм. Я перевел взгляд на великаншу и наконец понял, за что она получила такое имя. Передо мной стоял страшный уродец, что-то вроде сиамских близнецов. Хвост плавно перетекал из одного недочеловеческого тела в другое. Две головы смотрели на меня с одинаковым выражением, из чего я предположил, что они не два существа, а одно. - Ты напуган, маленький ужик? - спросила Двойка заинтересованно. - Не бойся. Здесь ничто не причинит тебя зла. Мы, Двойка, не будем тебя есть. Ты можешь жить здесь совершенно спокойно. Только слушайся нас и не нарушай клятв. Тогда, после вылупления твоего яйца, мы отправим тебя домой целым и невредимым. - Я не доставлю вам много проблем, - как можно искреннее сказал я. - Однако я вас очень прошу... вы не могли бы вытащить меня отсюда? - Подожди немного, сейчас, - кивнула громадина и, оставив одно из своих тел волочиться по земле, уползла в одну из ниш на стене. Я думал, что она вернется, но нага неожиданно свернулась в полутьме калачиком вокруг чего-то, отдаленно напоминающего гнездо. Зато ко мне поспешили существа, высунувшиеся из других пещер. То тоже были Двойки, только куда меньшего размера и с руками. Они окружили меня и, шевеля своими странными волосами, принялись осторожно разбирать яйца. Даже мою тройку отобрали беспощадно. Впрочем, сил сопротивляться у меня уже не было. Я просто позволил им растащить яйца и наконец выполз из корзины. Именно выполз - тело затекло настолько, что каждое движение отдавалось болью. - Осторожно, осторожно, - проговорила одна из Двоек, помогая мне встать на ноги. - Мы поможем тебе. Идем в воду. Немного полежишь в ней и тебе станет легче. Кое-как я добрался до одной из террас, заполненных водой и лег на спину. Другая Двойка - они были совершенно неотличимы друг от друга - принесла мне небольшой валик из непонятного материала и подложила под голову чтобы я не дай бог не захлебнулся. - Давай, мы тебя разденем, тебе надо помыться, - бесстрастно, как медсестры, эти страшные существа принялись стаскивать с меня одежду. Я не сопротивлялся. У меня сил не было чтобы даже шевелиться. Я только вздрогнул, когда почувствовал, что по ноге что-то ползет. Хотел уже смахнуть крупного зеленого жука, но Двойка неожиданно придержала меня. - Не надо. Они не навредят. Жуки - наши хорошие друзья. Мы живем здесь вдвоем - Двойка и жуки. Они чуть пощекочут тебя, уберут грязь и отмершую кожу. Потому лежи смирно, ужик, это даже приятно. Я закрыл глаза чтобы не видеть, как вся эта гадость по мне ползает. Чувства были... ну скажем так, специфические. Насекомых я не боялся, да и эти вроде были симпатичными, однако в таком огромном количестве они вызывали во мне брезгливое беспокойство. Однако волна ползучих гадов, неожиданно на меня нахлынувшая и будто выскаблившая мою кожу, тут же быстро схлынула. - Ты боишься? - опять спросила Двойка. - Ничего, привыкнешь. Тебе долго с нами теперь жить. Спи, ужик и ни о чем не беспокойся. Мы позаботимся о дорогих тебе детях, пока ты будешь отдыхать. Почувствовав от этих слов облегчение, я наконец сомкнул веки и позволил себе уснуть прямо в воде. И когда я провалился в сон меня неожиданно окутало странное чувство, будто я не один. Будто я находился не в пещере, а внутри живого существа, в утробе матери. Самое приятное чувство на свете. Ивовая Колыбель приняла меня, как принимают родители назад своих блудных детей, обласкала, наполнила силами всклень и подарила целый ворох приятных, ярких снов.