У змеи три имени

Надолго меня не хватило. Нет, я, конечно, не брезгливый, но есть жуков оказалось откровенной пыткой. Мало того, что мерзко. Мало того, что невкусно. Так еще и мало! Попробуй наешься этой гадостью, когда она, чуя твои намерения – а здесь, в колыбели, связь между жителями стиралась напрочь – разбегалась и пряталась так, что найти было почти нереально. День на четвертый я вспомнил старые недобрые деньки, когда только-только оказался в этом мире. Меня начало откровенно полоскать. А я начал думать, что приехать сюда было не такой уж и хорошей идеей. Впрочем, пострадать мне долго не дали. Двойка сама пришла ко мне, в мою нишу. Со вздохом присела рядом с гнездом, где я, ощущая режущую боль в животе, свернулся в позе зародыша. – Ты не должен молча мучиться, – сказала она, прохладной рукой принявшись гладить меня по волосам. – Тебе не стоит это терпеть, маленький ужик. Ты еще не до конца влился, потому не знаешь, но все яйца очень расстроились из-за тебя. И мы, двойка, расстроились. Даже жуки, и те… Я приоткрыл глаза, утер рот, ощущая на языке и губах кислый привкус. Подумав, тяжело вздохнул. – Ну, может привыкну еще… – Нет, – мягко перебила меня двойка. – Давай, иди умойся, попей воды и я подниму тебя наверх. Я с тоской глянул на два яйца, рядом с которыми свернулся калачиком. Фиолетовое Двойка мне пока не отдала, зато черное и зеленое я забрал в свою маленькую, удобную норку. Расставаться с ними откровенно не хотелось. Это же мои. Родные. Будущие дети, возможно. Ощутив видно мой настрой, Двойка почти рассердилась. – Прекрати это. Мы тебя не выгоняем. Я с интересом приподнялся. Два одинаковых лица на разных концах хвоста одинаково улыбнулись. – Будешь делать запасы и кормиться, – сказала она. – Мы, Двойка, не можем покидать это место, у нас случается нервный срыв от этого. Потому нам удобнее есть жуков Но ты – можешь. Правда, тебе придется справляться самостоятельно. Я окончательно сел, ощущая радость. Наверх, я пойду наверх! Четыре дня, что я тут пробыл, напрочь уничтожили мое ощущение времени. Я даже не был уверен, что пробыл здесь именно столько – просто я четырежды спал, ориентируясь на личное ощущение усталости. Сколько прошло на поверхности – оставалось для меня загадкой. – Ну, ну, – улыбнулась двойка, обогнув меня с двух сторон и заключив в кольцо хвоста. – Ты такой шумный, ужик. Неужели тебе так нравится мир сверху? Неужели ты его не боишься? – Боюсь? – озадачился я. Оба тела двойки поежились, потерев себя тонкими кистями по преплечьям. – Там же хищники, – сказала одна. – Опасно. Могут убить. Сожрать. Покалечить. И еще преступники. – И нет связи между существами, – сказала вторая так, будто первая просто устала говорить. – Это страшно. – Ну… – я потер подбородок, раздумывая на эту тему. Вообще сверху для меня и правда было, скорее всего, опасно. Мало того, что меня могли банально похитить наги, так там сверху водилось… ну, всякое. Те же птеродактели. К тому же запоздало вспомнилось, что Сарпо истребил в лесу вокруг нашей пещеры всех хищников, и не раз этим хвастался. От мыслей об этом у меня по спине пробежал табун мурашек. – А оружие какое-нибудь есть? – спросил я. – Ну и броня там. Двойка синхронно схватилась за подбородки, скопировав мой жест. Потом одна из голов кивнула. – Да, но не ахти какие. Мы принесем. Сказала, и осталась на месте. Я хотел уже уточнить, а чего это она никуда не пошла, но, уже привычно, вовремя себя одернул. Иногда я забывал, что двойка – единый разум. Она просто велела сползать за нужным другое свое тело. Итак… мне принесли что я просил. Что-то наподобие ржавой кольчуги. Тупая ржавая железка, которую язык кинжалом назвать не повернулся бы. Рассохшийся лук, который трещал, стоило его натянуть. Стрел вообще не нашлось. Я осмотрел все это убожество и тяжело вздохнул. Чуть смутившись, Двойка протянула мне невесть откуда взявшийся точильный камень. – Сарпо когда-то оставил, – сказала она. – Сказал - на всякий случай, вдруг пригодиться. Я поблагодарил возлюбленного за его предусмотрительность, возвел ему хвальбы, забрал весь этот ужас. Забрал, сел, и принялся точить кинжал. Двойки заинтересованно застыли, шевеля волосами-ресничками. – Ялес, а Ялес, – прошипела одна из них как-то странно – наполовину кокетливо, наполовину умоляюще. – М? – я поднял на нее глаза и с интересом уставился. Двойки смутились – обе две. Четыре тела приняли одинаково стеснительную позу почти синхронно, и мне стало даже маленько жутко с нее. – Сарпо, – пробурчала одна из четырех покрасневших мордашек, – как-то раз кормил нас такой… вкусной-вкусной штучкой с поверхности. А ты покормишь? Я улыбнулся. - А что за штука? - уточнил я. - Мы не знаем, - удивила меня Двойка. - Несколькими. Все что с поверхности - срашно вкусное. Поделишься? – Ну разумеется, – улыбнулся ей я. – Только выпускай меня наверх почаще. Не уверен, что всех накормлю, но сколько получится… – Нет-нет, одну покорми, – подняла палец вверх одна из Двоек. – У нас у одного из тел особенно язык чувствительный. Она ест все вкусное. А остальные едят жуков. – Ну ладно, – согласился я, вернувшись к заточке кинжала. – Я тебя понял. Подожди немного, я приведу все это безобразие в порядок и пойду. Не факт что что-то принесу, но я очень постараюсь. Тогда я беспечно думал, что вокруг навалом еды, как я привык. Я оказался прав. Но только отчасти.