У змеи три имени

Я застыл на пороге. Отчего-то я не мог шевельнуться и моя ненависть неожиданно сменилась каким-то странным, жутким спокойствием. Медленно, как во сне Колаб обернулся. Его переливающиеся словно нефтяная пленка глаза уставились на меня расширенными зрачками. Лицо у нага вытянулось, в голове явно проносилась целая череда мыслей. Он был весь в крови, одной руки не было по плечо, а во второй он сжимал тонкий, но длинный клинок. - Ну, вот мы и встретились, - усмехнулся я, вздернув подбородок. - А ты хороший лазутчик, Колаб, раз даже я, тот еще параноик, не смог заметить как ты за нами следишь. - Я не следил, - неожиданно спокойно ответил он. - Я видел Сарпо в трех ручьях отсюда, потому я здесь. Какая ирония... меньше всего я ожидал, что наг в повозке окажется долбаным уродцем Сарпо и пригреет моего ребенка. - Он не твой, - сощурился я, а потом махнул детям рукой в сторону спальни. - Кыш, кыш, пошли нафиг, мелочь. Здесь взрослые дяди будут разговаривать. - Разговаривать ли, - Колаб расплылся в сладкой, дурной улыбке. - Мы с тобой встретились на тонком мосточке, А-л-е-к-с. Либо ты, либо я. Один пройдет, другой умрет. Он взмахнул своим оружием, демонстрируя пятна крови. Тей и Маар белками метнулись в спальню, а вот Артемис остался. Ему все никак не удавалось оторвать взгляда от яркого, фиолетового хвоста Колаба. - Половинка? - пробормотал детеныш тихонько. - Помнишь, что я тебе говорил по поводу него? - кивнул я на Колаба, посмотрев на Артемиса умаляющим взглядом. - Бежать на край света, - сказал мне детеныш, на что убийца усмехнулся еще шире. - Ну, и чего же ты еще здесь? - поднял я бровь. Артемис кинул последний взгляд на своего порочного отца, а потом поспешил за братьями. - Жаль, что ты его отозвал, - сказал Колаб. - Я бы предпочел, чтобы он посмотрел, как ты, его любимый папа, сдохнешь здесь, в этом грязном доме. А может быть я бы даже заставил его добить тебя. Хорошее бы получилось первое убийство - всадить нож в сердце существа, которое тебя отогрело. И не пришлось бы нарушать данную впопыхах клятву... впрочем, когда я вообще держал слово? - Все сказал? - осведомился я, снимая с плеча лук и вставляя стрелу в тетиву. - Ты не убьешь меня, - улыбка Колаба стала еще слаще. - Ты слабы... Треньк. Я метился прямо в здоровое плечо, понимая, что если поврежу змею руку, то справиться с ним будет легче. Колаб в последнюю минуту успел увернуться, вильнув в сторону. Однако вместо того, чтобы растеряться, он бросился на меня с мечом. Стрела воткнулась в стену и я краем глаза увидел, что дети выглядывают из спальни. Увидел, но тут же переключился на бой. Смотрят да смотрят, что поделать. Буду отвлекаться - умру. Драться я умел - Сарпо немного учил после моего возвращения из гнездовья. Даже пару раз заставлял драться со своими знакомыми и пришлыми нагами из деревни. Мне даже нравилось. Вся прелесть состояла в том, чтобы биться с новым противником, который понятия не имел о том, что я могу вмазать пяткой по голове. А я мог. Но прежде, чем бить Колаба, надо было его обезоружить. Потому первый мой удар ногой пришелся по его же единственной руке. Такой прыти от меня Колаб не ожидал, и клинок полетел об стену, издав обиженный дзинь. Второй мой удар пришелся по высоко - выше чем у меня - расположенной голове. От него зубы нага хрустнули, он пошатнулся, но не упал. Третьего удара мне нанести Колаб не дал - схватил за ногу и с неожиданной силой вздернул в воздух, заставив повиснуть вверх тормашками. Кинжал выпал у меня из рук от неожиданности. - Ненавижу! - завопил он, и с невообразимой для такого тщедушного, ослабленного существа силой, ударил меня об пол. Из меня выбило дух. Я открыл рот, пытаясь вдохнуть, но у меня это не получалось. Внутри что-то подозрительно хрустнуло. - Давай, зови своего Сарпо, кричи, вырывайся, - навис надо мной Колаб, держа в руках мой же кинжал. - Знаешь, я тебя не убью даже. Раню и оставлю тут лежать чтобы ты смотрел, как я убиваю твоих детей и увожу своего. Это будет замечательно, не находишь? И тут в хвост Колаба что-то неожиданно врезалось. Он завопил от боли, и, размахнувшись. влепил повисшему на нем Артемису такую оплеуху, что тот отлетел к стене. - Да как ты... - начал он, но ему в голову неожиданно прилетело глиняной тарелкой. Тарелку бросил Тей, вторую на изготовку держал Маар. Выигранного ими времени мне хватило, чтобы все же сделать вдох и с ненавистью кинуться на Колаба. Мы покатились по полу пытаясь выцарапать друг другу глаза как две сбесившихся кошки. Однако силы были неравны, так как у змея была всего одна рука, а у меня - две. Потому в какой-то момент я, наконец, оказался сверху и сдавил его горло пальцами. Это было как в тот раз, в тот первый раз с летающим змеем. Я защищал что-то дорогое мне, и готов был драться досмерти, до последней капли крови. И дети, вот ведь мелочь бесстрашная, навалились на хвост Колаба, не давая ему оплести меня и сбросить. Какое-то время змей хрипел и извивался, но, в конце концов, потерял сознание. Не видя ничего перед собой, я сидел на нем и пытался унять дыхание. Все внутри меня стучало, колотилось, хрипело. Страшно болел бок - кажется, он все же сломал себе ребро. Неосознанно я потер щеку, на которой остался длинный белый шрам от первой моей стычки с птеродактилем. Потер, и уставился на дохлого змея с нескрываемым злорадством. - Сколько за тобой Сарпо гонялся, мразь... - проговорил я. - А убил-то я... - Пап?... - Артемис тронул меня за руку. Я сжал его ладонь и наконец слез с бездыханного Колаба. Однако оставлять его так мне было страшно. Я все боялся, что этот урод, столько раз уходивший из лап смерти, очнется. Потому, подгоняемый этим иррациональным страхом я, держась за бок, кинулся за веревкой. Веревка нашлась не сразу, однако мне все же удалось отрыть ее на дне сундука. Как висельную петлю плести я тоже знал, когда-то ради шутки меня научил ее плести один приятель на родине. Тогда я не думал, что однажды мне это умение пригодиться. - Какая ирония... - пробормотал я. - Какая, мать вашу, ирония... Сплетя веревку как надо, я накинул ее на шею Колаба и потащил того к окну, сделанному в каменной кладке. Я покрутил веревку в руках раздумывая, к чему бы ее привязать. Ничего подходящего рядом не было, но мой взгляд упал на каминную решетку. Я подтащил ее ближе, морским узлом привязал к ней веревку и, как в тумане, тяжело перевалил мертвое тело через подоконник. Как я и предполагал, наг неожиданно ожил. Он вцепился в окно мертвой хваткой, уставился на меня страшными, умаляющими глазами. Притворялся? Думал что я расслаблюсь и он сможет напасть? Или просто вовремя пришел в себя. - Отпусти, отпусти... я уйду... больше ты меня не увидишь... - запричитал он. - Прошу... умаляю... пощади. Я ничего не сказал. Я просто с размаху, сцепив руки замком, съездил ему по руке, что держалась за подоконник. Тонкие, красивые пальцы разжались, и Колаб с криком полетел вниз. Веревка натянулась и решетка с клацаньем ударилась о стену, остановив недолгий полет убийцы. Тот истошно, пронзительно заорал, израсходовав свой последний воздух, а потом захрипел. Я сполз по стенке видя, как решетка дергается, елозит. И я видел, как она затихла. Какое-то время я сидел не двигаясь, только держал руку на сломанном ребре и тяжело дышал. Потом я наконец заметил, что по щекам у меня градом катятся слезы, а Артемис - единственный, кто из детей осмелился подойти ко мне - эти самые слезы вытирает. Впрочем, дети все тоже были в соплях. То ли они все понимали, то ли испугались, то ли со мной за компанию пореветь вздумали. Кто знает. - Прости, - я прижал к себе Артемиса. - Прости... нельзя тебе было на это смотреть. - Половинка... умерла? - спросил он осторожно. - Угу, - кивнул я, зарывшись носом в его волосы. - Умерла. - Не бежать на край света? - Ага, больше не нужно, - выдохнул я, и, совсем потеряв над собой контроль, взвыл - то ли от отчаяния, то ли от облегчения.