Обжигающий с одного укуса

Единственное, что радовало Стефану в выборе её места перекура — городская лампа главной улицы была не так далеко, чтобы в переулке была кромешная тьма, но и не так близко, так что её спадающий румянец не был виден при тусклых огоньках сигарет. — Доверять Вагнеру — плохая идея. Бартендер посмотрела на затянутое облаками ночное небо, когда сделала новую затяжку. Стало даже обидно, что Клара не записала её на бартитсу. Врезать детективу за такой покровительствующий тон и отвратительные слова хотелось слишком сильно. — Потому что он тебе не нравится или потому что он предал человека, который ему доверял? — «вообще-то во втором случае был ты» Стеф не произнесла вслух, но увидела, что Мертенс её понял, ведь было слышно по треску кожи перчаток, как сильно он сжал кулак свободной руки. — Потому что он преступник, бартендер. — Как и я. Как и ты. Как и каждый, кто сейчас сидит внизу. Всех нас сегодня арестуешь? Хьюго внезапно взъерошил свои волосы ладонью и отклонился спиной к стене. — Ты должна понимать разницу между его преступлениями и этим, — кивнул он в сторону двери книжного. — Считаешь, что он, пройдя через тобой охраняемую прекрасную систему исправления и искупления, — Стеф даже не успела договорить, как Мертенс перебил её громким смехом и несколькими шагами ближе. — Ты про тюрьму? Таких, как он, исправит только могила, бартендер. Она сделала глубокую затяжку. Поправила на себе чужую накидку. — То есть ты считаешь, что Вагнер не имеет шанса на нормальную жизнь? — Наслушалась его пьяных бредней о том, как он мечтает завязать с криминалом? Не смеши, бартендер. Он завершит свою карьеру тем же путём, что и Карла. Стефана снова выдохнула облачко дыма в сторону детектива. — Ты не ответил на вопрос. — В какой идиллической картине мира ты живёшь, если считаешь, что у него есть шансы завязать? — выплюнул Хьюго, остановившись совсем рядом. Бартендеру захотелось отшагнуть назад. Но она не стала этого делать, понимая, что тогда совсем у стены будет зажата. Выдержать взгляд детектива было очень непростой задачей и без потери вариантов отхода. — Я предпочту эту идиллию вместо реальности о том, что мы, как общество, лишили человека выбора своего пути, а столкнув его в пропасть преступлений пафосно говорим, что таким, как он, исправиться нельзя, — Стеф стряхнула пепел сигареты себе под ноги. — Я предпочту быть человеком, который протянет веревку. Я не хочу быть толкающей в пропасть тобой, — последнее слово она выговорила так отчаянно зло, что Мертенс не смог не склониться ниже. — Это твой ответ мне? На этот раз бартендер всё-таки отшагнула назад. Перехватила себя одной рукой под грудью, чтобы докурить сигарету в спокойствии. — Нет. Но я не хочу говорить его рядом с людьми, которых это касается. Нам лучше обсудить это не в моё рабочее время и не в баре. — Я знаю хорошее кафе. Какое-то время Стефана молчала. Задумчиво громко молчала, потому что видела дискомфорт Мертенса в повисшей паузе. Он приглашал её и от её ответа снова зависело слишком многое. — Сможешь найти время днём, перед моей сменой? — Это будет небыстро. Она коротко кивнула, показывая, что может подождать. Детектив отбросил бычок в сторону мусорки и добавил: — Я на неделе скажу, когда освобожусь. Естественно, бартендер видела, что Хьюго продолжал стоять рядом, потому что хотел её обратно вниз проводить. Но она тянула время, ей совсем не хотелось спускаться вместе. Не с ним и не сейчас. — Мне нужно немного побыть наедине с сигаретой, — наконец, смогла сказать Стеф, осознав, что намёками детектив ничего не поймёт. — Хорошо. Но тебе всё же не стоит так защищать Вагнера. Он сделал свой выбор сам. В ответ бартендер громко рассмеялась, даже вытерла тыльной стороной руки слезинку у глаза. — Для человека, который примерно через день приходит рассказать, как всё плохо в одной из основных служб общества, ты как-то наивно веришь, детектив, что другие службы чем-то лучше твоей. — Выбор не быть преступником есть всегда. — У меня или тебя, в данный момент времени, этот выбор есть. Но я очень хочу чтобы ты сказал это в лицо Сандре. Пожалуйста, только не держи в этот момент даже ключей от её камеры, а то ими тебя и пырнут, — Стеф смогла сдержать смех и тоже выкинула окурок, подойдя к мусорке. — Или скажи это Питеру. Скажи ему, что у него вообще-то был выбор получать наставничество и помощь в том нежном возрасте, когда священники гасили об его руки окурки. Я честно оплачу тебе больничный в больнице на твой выбор. Детектив, уже почти отошедший к двери, даже успевший её открыть, развернулся к Стеф с хмурым взглядом. — Откуда ты столько знаешь про их жизнь? Ты слишком чиста для этого. — Люди обычно мне многое рассказывают, детектив, и ты уже должен был это запомнить. Он закрыл за собой дверь с явным недовольством. Бартендер медленно сползла по стене вниз и осталась сидеть на корточках, обняв свои колени. Ей было страшно. Первый раз её глупая тревожность, которую она считала главнейшим признаком своей влюблённости обернулась настоящим страхом. И она не знала что с этим делать. Вагнер долго просидел на месте. Когда Стефана вышла курить, попросив у него сигарету, он постеснялся выйти следом. Он знал, что при других посетителях ему стоило сбавлять обороты и не пытаться настолько отчаянно привлекать её внимание и взгляд, как когда они были вдвоём. Но вчера она коснулась его первая и это было большой редкостью. Такой редкостью, что заставляла его мечтать о большем, захватывая, кажется, всё пространство его размышлений моментально. Кроме одного куска его дурацкого мозга, который напоминал ему о наличии соперника. И сравнение это было всегда не в его пользу. У детектива была стабильная работа. У него же была работа, которая сводила в могилу без дополнительных бонусов родным. У детектива разница в возрасте с ней была побольше, чем его жалкие года четыре-пять, и Питер просто знал по откопанной на неё нелегально информации, что Стефана предпочитала мужчин гораздо старше себя. Он даже знал, что её последние отношения, с бартендером за сорок, закончились плачевно и после этого она пару раз пересекалась с мужчинами из ресторанов и отелей, но не более того. Он даже выяснил, что её этот бывший сбежал из страны с её деньгами, которые она откладывала на своё обучение. Вагнер и до этого не думал спрашивать с неё за долг, но после того, как понял, почему она влезла в займы у тех подонков, к коим он принадлежал, то вообще захотел ей хоть немного вернуть сам. Даже если бы она от его денег отказалась. Но это всё ещё давало ему хуже шансы на завязывание отношений. Последним его утешением была копия ключей от её квартиры, которую он то и дело находил в кармане пальто и отчаянно перебирал пальцами, каждый раз пугая себя мыслью, что это всё ему привиделось, как тот вечер спокойствия со Стефаной. Когда детектив спустился по лестнице, но бартендера с ним так и не появилось, Питер проигнорировал ехидный взгляд Оливии и поднялся наверх, делая вид, что не он стоял подслушивал часть разговора и вообще тоже вышел покурить. Но обнаружив дрожащую и чуть ли не в клубочек свернутую Стеф у стены, Вагнер резко приподнял её под руки, прижал к себе в надеждах унять её дрожь и прорычал угрожающе: — Что этот ублюдок…? — Ничего, — прервала его бартендер. Ей не хватило даже внимания на своё тело, и она пропустила мимо себя тот факт, как спокойно позволила Питеру себя соскрести с земли и сама прижалась к нему ближе. — Мы повздорили. — отрывисто продолжила она, — Я захотела остыть в одиночестве. — Ты дрожишь хуже, чем Руди, когда я его в снегу нашел, — возразил Вагнер. — Просто замёрзла, — соврала Стефана, и Питер не стал с ней спорить, а принялся кутать её в полы своего пальто, и остался стоять рядом, не расцепив своих рук. Он облегченно выдохнул, ощутив, что бартендер не напряглась от его действий, а даже сама обняла его за пояс, просунув руки под его расстегнутый пиджак. — О чём вы поспорили? — задал он свой вопрос, когда начал успокаивающе одной ладонью водить по её спине. Конечно, он знал о чём был их разговор, но виду не подавал просто потому что от одного факта о том, что детектив проведёт с ней время вне работы будил в нём ужасную ревность. Вагнер из принципа хотел узнать на какой день они договорились, чтобы прийти к ней с утра и не отпустить. Вторая половина его принципа стыдливо хотела сбежать из спикизи на несколько недель. — Я не хочу об этом говорить, — пробормотала в него Стеф. — И извини, что так непрофессионально себя веду. Протяжно выдохнув воздух где-то повыше её уха, Питер сделал уверенный шаг в сторону стены книжного, в который раз зажав бартендера собой. Она впервые уловила это странное сравнение. Почему когда на неё с напором шагнул Мертенс, она не позволила себе быть отрезанной от пути к двери, но когда то же действие совершал Вагнер, то она так нетерпеливо двигалась вместе с ним, будто ожидала каждый раз, что окажется между его тёплым телом и холодным кирпичом? — Не знаю, кто тебе запретил испытывать негативные эмоции на работе, милая, — начал негромко Питер, и когда заметил, что лицо она всё ещё прятала, сразу же ухватил её обеими руками и направил на себя. Его прикосновения были мягкими, и Стефана ощущала, как обманчиво замирало её сердце, просто потому что с ней были нежны. — Но пожалуйста, прекращай вести себя так, будто я для тебя не более, чем очередной гость спикизи. Конечно, он был для неё чем-то большим, чем гостем или даже постоянником в баре. Но ярлык повесить на их отношения у неё до сих пор не получалось. Бартендер снова увела взгляд на свет уличной лампы. — Прости, — ещё раз извинилась она, не заметив, как по лицу Питера скользнула обида. — Я со временем возьму себя в руки и перестану так мерзко и неприятно вываливать на тебя свои проблемы. — Стефана, — тут же позвал он и в голосе его проклюнулись металлические нотки. Но бартендер не отреагировала на своё имя, так и смотрела на слетевшихся на свет лампы мотыльков. Он позвал её ещё раз, не получил ответа и только после этого сжал её лицо с нетерпением. — Стефана! Она привыкла к «пигалице», потом, кажется, так же быстро привыкла к «милой». Но своё собственное имя она просто не ожидала услышать из его уст. — Кто тебе сказал, что мне неприятно? М-м? — Вагнер наклонился так низко, что она ощущала его слегка взволнованное дыхание на своём лице. — Ты не думала, что я могу быть чертовски рад тому, что рядом со мной ты перестаешь делать вид, что с тобой всё в порядке? — он всё ещё держал её лицо и принялся гладить её большими пальцами обеих рук. — Я понятия не имею, что ты во мне такого видишь, но я сделаю всё возможное, чтобы ты продолжила мне доверять. Только скажи, и я пойду решать твои проблемы легальными способами или нелегальными. — Мне достаточно того, как ты меня успокаиваешь, — Стеф старалась не смотреть на его лицо, когда сжала ткань жилетки на его спине чуть крепче. Если в его глазах она просто боялась потонуть, то на губы было смотреть абсолютно опасно. — Как же я хочу сейчас тебя поцеловать, — внезапно выпалил он, словно прочитал её метания по взгляду. Что именно его останавливало бартендер не совсем поняла, пока не вздрогнула от голоса Оливии. — Дорогая, можешь оставить накидку себе. Не хочу тебя отвлекать, но утихомирь моё любопытство — кто из них лучше целуется? Стефана заметила, с каким нетерпением Вагнер ждал её ответа. Тоже хотел знать, кто из них лучше? Но она понятия не имела. Наврать сейчас было бы лучшим вариантом. А может уйти от вопроса? — Попробуй угадать, — бартендер посмотрела на актрису и та только рассмеялась. — Ставлю на того, кто даже сейчас, как обидно, не смотрит в мою сторону. Питер негромко посмеялся, но голову так и не повернул. — О, он криминально хорошо целуется, — подтвердила Стеф, краем глаза следя за реакцией Вагнера. Лучшим показателем в этом деле, конечно, было его тело. И слегка сбитое от похвалы дыхание. — С удовольствием проверю, — кивнула ей Кармайн и Вагнер на этот раз издал смешок погромче, бесцеремонно влезая в разговор о своих навыках. — Извини, красотка, но я могу пообещать тебе такие развлечения только в том случае, если она меня отвергнет. Я в сердечных делах, пожалуй, не умнее коня-двухлетки на его первых гладких скачках — зашоренный и вижу только одну цель впереди себя. — Дорогая моя, если ты его упустишь, я неблаговидно признаю, что ошибалась, и вкуса у тебя нет. Стефана проводила взглядом машину Оливии, после чего всё-таки вернула своё внимание на Питера, правда на лицо его ей всё ещё было страшно смотреть. Она ведь не откажет ему. Даже когда внизу посетители ждут. — Поцелуй меня, — наконец, спустя минуту ощущений всего его замершего тела, выдала бартендер. Сначала ощутила как вздрогнули его плечи, потом как дёрнулись нетерпеливо его бёдра. К черту думать, когда думать не хотелось. — Выскреби своим языком из моей башки всё лишнее. Вагнер резко вдохнул носом от таких слов. В штанах ему было тесно, в трусах мокро еще с момента её признания о том, что целуется он хорошо. Но от её разрешения сейчас он кажется готов был скончаться во всех смыслах. — Ты обещал избавить меня от проблем по первому моему слову, — напомнила Стеф и только тогда посмотрела Питеру в глаза. Лучше бы она этого не делала. Их заманчивая темень поглощала её целиком. Топила головой вниз, прижимая крупной нежной ладонью голову. — Сомневаюсь, милая, что заставить твои колени дрожать от меня, а не от холода, чем-то поможет против твоих проблем, — то ли прошептал, то ли прохрипел Питер, и после этого широко улыбнулся. — И пускай твои просьбы день ото дня становятся всё страннее, не волнуйся, я своё обещание сдержу. Она закрыла глаза и не успела даже воздуха набрать для ответа, как Вагнер вцепился в её губы с такой силой, что она сразу различила металлический привкус крови во рту. Он даже не пытался дать ей время приспособиться к поцелую — просто брал своё с непоколебимой уверенностью и неудержимым удовольствием. Стеф не сдержала смешка через нос, когда различила остатки клубники на его горячем языке. Перец до неё дошёл потом. Звук его громко стучащего сердца сбивал с толку, заставляя её непрестанно гадать, почему его сердцебиение было настолько хаотичным. До его ушей первый стон бартендера дошёл вместе с чьим-то кашлем у двери. Питер недовольно сморщился, неохотно, далеко не сразу прервал поцелуй и тут же дёрнулся в сторону нарушителя их развлечения. Илья стояла, придерживая рукой дверь, вся красная и смущённая. Видеть её такой красной Вагнеру ещё не приходилось, так что он улыбнулся, качнув головой и поинтересовавшись невинно: — Я так понимаю, ты не за мной. Стефана провела ладонью по его груди так внезапно, что он подумал, что заслужил инфаркт на месте. — Выпусти меня, — прошептала ему на ухо бартендер так же сладко, как чёртов привкус клубники и Питер неохотно отстранился, одной рукой упёршись в кирпич. — Оливия оставила оплату на стойке и детектив тоже возможно скоро уйдёт, — проинформировала её Рейс-Каренина, и Стеф поспешила вниз по лестнице. Илья задержалась на минуту, чтобы посмотреть, как Вагнер зажал истерзанными губами сигарету и дрожащими руками с третьего раза поджёг спичку. Ему срочно требовалось успокоение хотя бы в форме никотина, иначе он, вернувшись в спикизи, даже не посмотрит на наличие гостей, а полезет прямиком через стойку и возьмёт Стефану там же на полу перед ровными рядами бутылок. Питер знатно удивился тому, что Илья прикрыла дверь и подошла к нему ближе. Он уже стоял облокотившись на стену, скрестив ноги и тщетно пытаясь покорить свою дрожь. Рейс-Каренина держалась в стороне от него явно из-за табачного дыма. — Может она правда тебя послушает, — задумчиво поправив очки, Илья продолжила. — Стефана стала оставаться после смены на два, а то и три часа позже обычного, и мне она не позволяет с ней задержаться. Если у тебя будет возможность остаться с ней, это было бы замечательно. — Расплачиваться физическим трудом за коктейли мне уже лет десять как не приходилось, — усмехнулся Вагнер, зажав сигарету в уголке губ. — Я заплачу за твою помощь. — Мне ваши деньги ни к чему. Илья снова задумчиво прикрыла подбородок ладонью и не знала, что сказать. Питер расходился в словах с самим собой, ведь в прошлый раз оплату он за помощь просил, хоть и не денежную. Но как она могла распоряжаться бартендером? — Я зачту за оплату часы, которые проведу с ней наедине в закрытом от всех спикизи. Так что советую тебе уходить пораньше, — подмигнул Вагнер и наконец-то ощутил, как перестал возбужденно подрагивать. — Тебе она настолько нравится? — Больше, чем ты себе можешь представить, и больше, чем я могу себе позволить. Ответь мне только на один вопрос: почему ты попросила меня, а не детективчика? — Питер оставил зажжённую сигарету между пальцев и внимательным прищуром осматривал девчонку. Детектив должен был быть более безопасным вариантом для неё и спикизи. К тому же, Стефана всё ещё не отрицала свою заинтересованность в Голубеньком, а уж красное лицо того светилось на весь бар и так. — Я не верю её словам о том, что её встревоженность, беспокойство, волнение и смятение связаны с симпатией к детективу, — Рейс-Каренина убрала руки от лица и Вагнер даже различил её злость. Слабую, мягкую, но всё-таки злость. Сразу же подумал, что это играет ему на руку, но не успел встрять со своими словами, как Илья продолжила, — и я не знаю, почему именно она проявляет такие панические признаки рядом с ним. Я предпочту, чтобы её оставшееся время в «Полуночниках» было проведено рядом с тем, с кем она выглядит успокоенной и умиротворенной. Питер выронил сигарету из рук. — Что значит оставшееся? — Стефана сказала, что доработает смены до того момента, как Винсенту станет гораздо лучше и мы найдем бартендера ей на замену. — И насколько близок старый хрыч к выздоровлению? — Врачи прогнозируют, что выпишут Винсента в течение пары недель, потом ещё несколько недель уйдут на поиски замены, может Стеф ещё согласится задержаться на неделю-две передачи дел и знаний… — То есть через два месяца её тут уже не будет. И она ему об этом не сказала. Питер сжал освободившейся рукой ключи от её квартиры в кармане. Их она тоже дала, потому что собиралась скоро съезжать? В таком смятении он простоял добрых десяток минут. Конечно, он найдёт её любую другую квартиру. Стефана не умела заметать следы так, как приходилось в его жизни, поэтому сложным это не будет. Но почему она ничего не говорила о своих планах покинуть спикизи? Не считала его достойным этой информации? Когда он собрался с силами и всё-таки отлип от стены, резко распахнул дверь книжного и тут же подался назад от неслучившегося столкновения с угрюмым детективом. Мертенс окинул его хмельным взглядом и Вагнер инстинктивно сжал ключ пальцами для стабилизации костяшек в ударе, обомлев на секунду. Взгляд детектива был направлен на его губы, и это, пожалуй, пугало сильнее чем возможный от него удар по лицу. Но Хьюго только цокнул недовольно-грозно и прошёл мимо. Питер понял, о чем был этот взгляд только когда оказался снова за стойкой, уставившись на оставленную его напором ранку на краю верхней губы бартендера. Что ж детективу тоже стоило знать, что у него есть конкурент. — Я планирую закрываться, — предупредила его Стефана и Питер подпёр обеими руками своё лицо, еле заметным взглядом проводив кивнувшую ему Илью. — Выгонишь меня в холодную ночь, милая? Нам всё равно в одну сторону идти. Может, я могу тебе с чем-нибудь снова помочь? — говорить о просьбе Ильи он не стал напрямую. Тогда бартендер точно откажется. На некоторое время Стеф замерла, задумчиво потеребив край своего рабочего фартука. В прошлый раз она просила помощи только ради смены темы. Но он всё равно помог. И если он предлагал, то для чего ей отказываться? Всё равно он бы торчал у дверей бара, пока она не закроется и не пойдет домой. — Я понимаю, ты не допустишь меня до бумажной волокиты, но с посудой я справлюсь. А быстрее дома окажешься, гремлин твой усатый рад будет не скучать без тебя так долго. — Сомневаюсь, что Виски по мне скучает, — бартендер стянула с себя фартук и протянула его Вагнеру. — Скучает, конечно. Видела бы ты его морду недовольную, когда я пришёл его кормить, а не ты, — он сбросил пиджак, накинул фартук и ловко завязал его сзади. — Я всё ещё удивлена, что трюк с запахом сработал и он больше не пытается расцарапать тебя при встрече, — Стефана принесла из подсобки журналы и начала их медленное заполнение, оставшись сидеть за барной стойкой. Питер слегка поулыбался такой их перестановке, но не стал отвлекать её от работы. Пока он расправлялся с гостевой посудой и с посудой рабочей, бартендер успела заполнить журналы, сделала несколько пометок о том, какие продукты надо докупить и исчезла снова в подсобке. Вагнер хотел начать прибираться на поверхностях бара, но решил последовать следом и прислонился к косяку открытой двери, скрестив руки на груди. Стеф склонилась к напольному льдогенератору, открыла его и посмотрела, что льда почти не осталось. — Заливной? — поинтересовался Вагнер, подойдя ближе. — Умно. Никто не обнаружит перерасхода воды книжным. — Уже оценил напор воды от подключенной к кафе через дорогу коммуникацией? Питер тихо усмехнулся. Так вот почему такие проблемы были с краном. Он-то успел обвинить подвальный этаж в этом. — Ещё бы. Генератор наполнить? Бартендер слабо кивнула ему в ответ, совсем не ожидав такого предложения. Она обычно наполняла миллион лет шестилитровую бутыль и заливала в два подхода простенький напольный генератор. Но бутылок было больше и Питер просто потратил дольше времени на набор воды, зато сразу принес две шестилитровки и сам заправил льдогенератор под её чутким надзором. Естественно, Стефана отговаривала себя, что это был надзор. Надзор за исправностью его работы, а не желание посмотреть как играли его напряженные мышцы рук в момент налива воды. Абсолютно точно не она пялилась на снова привлекательно обнаженные от рукавов мужские руки. Но вдвоём они справились действительно в два раза быстрее. Стеф не могла поверить своим глазам, когда закрывала надёжно входную дверь спикизи, а на часах ещё не было даже трёх ночи. Она ведь обычно уходила к четырем. Или даже к пяти, если требовалось пересчитать деньги за неделю и прикинуть поставки продуктов. Но сейчас не было даже трёх и Вагнер не исчез в тени, а неловко предоставил ей свой локоть и шёл молчаливо рядом. Провожать её домой не из тени переулков было непривычно. Сбавлять скорость и ширину шагов, подстраиваясь под неё — тоже. О чём говорить Питер тем более не имел понятия, но как-то быстро понял, что говорить Стеф ни о чём не хотела. Она так уютно и доверчиво жалась к его боку, что у него щемило под сердцем от одной только мысли, что ему необязательно прятаться. Ему необязательно скрываться и следить. Под светом одного из уличных фонарей бартендер разглядела покрасневшие уши Вагнера. Тихо посмеялась практически в его плечо, посмотрев ещё раз, как смущение окрашивало медленно его шею, от ушей ровно вниз. Он не стеснялся к ней в квартиру залезть. В нём было ноль стеснения, когда он под пристальным взглядом актрисы вжимал её в стену книжного магазинчика и разговаривал о том, как не видел других целей для своего влечения. И он же стеснительно краснел под уличными фонарями вдоль улицы к её дому, просто потому что они шли близко рядом. Стоило ей только входную дверь квартиры открыть, Стефана ожидала как её поприветствует Виски. Кот всегда знал каким-то своим шестым чувством, что это она по лестнице поднималась. Так что, заметив довольное рыжее тело, бартендер склонилась, чтобы погладить вьющегося вокруг ног кота. Но тот только обогнул её и направился прямиком к стоящему за ней Питеру. Подобного предательства в своей жизни Стеф не ожидала. Как и не ожидала, что Виски сядет на задние лапы и полностью вытянет передние в воздух, вверх, по направлению к Вагнеру, а не к ней! — Я больше не дам тебе оливок, гремлин, — улыбнулся Питер, подняв под передние лапы кота к себе. Он резко стянул зубами перчатку с правой руки, сунул её в карман и принялся чесать подставленный ему кошачий подбородок. — Даже не пытайся меня упрашивать, твоя миленькая хозяйка, конечно, размягчила нас с тобой, но не настолько, — и Стефана только, как в замедленной съёмке смотрела, как под чужую руку ластился Виски. И как Вагнер, ухватив морду кота, несколько раз чмокнул того в лоб. — Мне оставить вас наедине? — в её голосе сквозила непонятная обида. Питер прищурил взгляд, явно пытаясь не рассмеяться. — Я бы с радостью, но я обещал Руди сегодня долгую утреннюю прогулку, — он опустил кота на пол и сделал аккуратный шаг ближе. — И, милая, ты ещё не заплатила мне за сегодняшнюю помощь. Стеф не успела поинтересоваться, какую именно оплату он просил на этот раз — Питер уже наклонился в её сторону и указал пальцем на свою не шрамированную щёку. Бартендер приподнялась, одной рукой удержавшись за его плечо, оставив короткий поцелуй. Она так и не поняла, кто именно довольно заурчал в этот момент — Вагнер, или Виски под её ногами, вспомнивший наконец, кто его хозяйка и начавший крутиться активнее вокруг. — Спасибо за сегодня, — добавила Стефана притихшим голосом, — и я не только про помощь по бару. — Обращайся, — Питер выпрямился, поправил узел галстука, но потом не удержался и наклонился снова, ласково огладив правой рукой её лицо. — Чем чаще ты будешь пользоваться моей безотказностью, тем больше я смогу с тебя получить. — Может мне лучше сразу тебе средство от грибка купить в аптеке? — От такой поганки никакие средства не спасут, — ухмыльнулся он в ответ и отстранился полностью, натягивая поспешно перчатку на руку. Закрыв за ним дверь, Стеф подняла кота на руки и крепко его стиснула. Спокойная ночь ей даже и не снилась.