Обжигающий с одного укуса

Чувства всегда были самой слабой точкой в её жизни. Стефана обладала потрясающими аналитическими навыками. Её умение выслушать и расположить к себе любого гостя тоже возвышалось над многими. Её быстрое распознавание чужих чувств и эмоций не меньше помогало своим весомым вкладом. Но улавливать свои чувства она не умела от слова совсем. Понимать других было гораздо проще, чем понять себя. До предложения Вагнера распить что-нибудь покрепче в её квартире, Стеф наивно верила, что её больше всех привлекал детектив. Особенно когда он признавал её помощь в делах и выдавал редкую похвалу. А сейчас единственный, о ком она могла думать, был непривычно ласковый преступник. Медленно перевернувшись набок, бартендер, громко вздохнув, обняла одной рукой вытянутого во всю длину кота. Виски лежал рядом, мерно покачивая хвостом и мурлыканье его раздавалось на всю комнату. — Предательская ты морда, — прошептала она коту, принявшись его медленно гладить. — Лучше бы помог мне разобраться. Виски вопросительно мяукнул в ответ. Словно правда мог бы помочь. — Да что с тебя взять, ты всегда выберешь Питера за купленные тебе оливки, — посмеялась Стеф, почесав кота за ухом недолго. Но каким образом ей подойти к вопросу с логической точки зрения? Правда, что могло быть логического в том, как расположился в её жизни Вагнер, заняв собой всё свободное пространство размышлений. Что могло быть логического в том, что она мечтала задержать его на выходе и не дать уйти. Её вера в собственную влюблённость в детектива играючи рушилась одним прикосновением к Питеру. Даже анализировать нечего. Ведь его напор не пугал. Его желания не пугали. Его близость заставляла мечтать, а не… А не трястись от непонятной тревоги и сомнения. Влюблённость равна смятению — таким было её логичным и понятным объяснением своих чувств к другим людям. Но это простое уравнение Вагнер перевернул вверх дном, будто смеялся над её неумением распознать саму себя. В голове только бесконечно долго крутился любопытствующий взгляд Ильи и её ёмкое и краткое замечание о безмятежности. Бартендер посмеялась очередным истерически-коротким смешком, прежде чем перевернулась на спину. Ей никогда не было спокойно рядом с другими людьми. Спокойствие не было в её признаках просто потому что ей всегда надо было добиваться. Чего-то. Кого-то. Обратить на себя внимание и задержать его своими умениями или своими словами и всегда, абсолютно всегда беспокоиться о том, что при любой ошибке это внимание может исчезнуть. Признание может потеряться за огорчением. Похвала не может быть на пустом месте. Но Питеру ей было нечего доказывать. Питера ей не нужно было долго и отчаянно добиваться, как она делала это на протяжении своей работы с детективом. И от этого не было страшно, но было тяжело. Непонятное сомнение поселялось в её голове каждый раз, когда она решительно заявляла себе, что её чувства к Мертенсу не изменились и она всё ещё хочет его добиваться. Только вся решительность вмиг испарялась об одном напоминании о Вагнере, стоящем перед ней на коленях, в глазах которого не было ничего, кроме громкого предложения взять его. Вся решительность ускользала, стоило ей припомнить просто один его поцелуй. Сильный, напористый, и на удивление сладкий даже не из-за клубники. И если ей не надо было из шкуры лезть только ради получения одобрения, то что ей надо было делать? Как себя вести в случае подлинно безусловного интереса? Дни, когда посетители таинственным образом разбегались к десяти вечера были редки, но от этого более любимы. Ведь сейчас ей не нужно было ломать голову над поиском зацепок очередного дела. Если, конечно, всё ещё не начинать считать делом её собственные чувства. Отлучившись от барной стойки на пару минут в подсобку, где её ждали ровным рядом эксперименты с настаиванием то на водке, то на джине, Стеф услышала лёгкий одиночный звук металлического звоночка. Она поспешно вышла из подсобки, чтобы поприветствовать гостя и застыла. За баром сидел детектив, но его лицо было сложно узнать. Один его глаз, заплывший синяком, был прикрыт, над бровью виднелся надрыв, другая сторона его лица выглядела так, словно им по асфальту поскребли. Перчатки он не снял и двигался тоже довольно скованно, словно его всего саднило. — Налей мне что-нибудь, бартендер. — Покрепче? — решила разрядить обстановку она небольшой шуткой. Заметила, как Хьюго всего передёрнуло от воспоминаний и он качнул головой, устроив оба локтя на стойке. — Послабже. Кратко кивнув, Стефана принялась делать ему коктейль. Послабже и правда выглядело лучшим вариантом сейчас. Но после того, как она придвинула к нему стакан, бартендер загребла в чистое полотенце побольше льда, замотала его и предложила его Хьюго, не сказав даже и слова. В целом, если детектив считал, что он сейчас в состоянии какое-то время провести в спикизи, она его отговаривать не будет. Мертенс так же молча принял полотенце, и когда их пальцы соприкоснулись, Стеф едва заметно вздрогнула. — Я думала, детективы не участвуют в задержании настолько активно. — Я влез помочь двум знакомым констеблям. Подонок всё равно сбежал, — выдохнул разочарованно детектив, прежде чем сделал первый глоток. — Один против троих и сбежал? Что за монстра вы ловили? Хьюго даже не попытался ответить на этот вопрос, потому что в этот момент рядом с ним рухнул за стойку уставший Вагнер. Лицо которого тоже пестрило новыми признаками борьбы. — Только не говори мне, что ты пытался задержать его, — Стефана указала в сторону сидящего Питера, даже не успев с ним поздороваться, но тот лишь расплылся в довольной улыбке и протянул открытую ладонь к детективу. — А ты спорил, что она не сразу догадается. Хьюго сделал ещё один быстрый глоток и полез за бумажником в пальто. Он быстро отсчитал несколько купюр, всунул их Вагнеру и отвернулся, явно не желая на него смотреть. — Я спорил в надежде, что ты выдашь мне тех, кто действительно был замешан в ограблении, — Мертенс прислонил полотенце со льдом к своей опухшей глазнице. Даже если с его стороны было наивно спорить о том, что бартендер не сможет сходу определить, что они друг друга разукрасили. Кого он обманывал, когда она так быстро помогла ему расправляться с самыми громкими делами Букови? — Может, если буду в хорошем настроении, то выдам их тебе, — Питер уложил деньги на стойку и тоже не снимал перчаток. Двигался он куда более сдавленно, чем детектив, но лицо его имело всего лишь новую рану где-то между виском и бровью и разбитую губу. — Милая, налей мне то же, что и этому потерявшему хватку в полевой работе полицейскому. Стефана принялась смешивать второй коктейль, едва хмурясь от того, что эти двое за стойкой выглядели напряженными, но еще не настолько, чтобы лезть в драку. — Пять лет назад ваших новичков тренировал Тони и вот тогда уйти от мусоров было не так легко, — добавил явно дразнящим тоном Вагнер. — Насчёт того, кто тренировал тебя не могу ничего сказать хорошего. Удар разве что хорошо поставлен, — Питер потёр болезненно рёбра со своей левой стороны. — Обычно на моих задержаниях не происходит такого. — Ты про то, как я тебя по стене прокатил, или про то как кинул в констебля? На твоем месте я бы радовался, что обошлось без поножовщины. Потому что, поверь мне, детектив, с ножом я куда более хорош, чем с кулаками. Хьюго угрюмо сделал несколько глотков и громко отставил стакан на стойку. Он начинал слегка закипать от подобного разговора, хотя не мог не признать правды в словах Вагнера. За бумажной работой и угрозами огнестрелом на задержаниях ему не особо приходилось оттачивать навыки обычного боя кулаками. Что уж говорить о прошедшей работе в отделе внутренних расследований. Питер, ощутив закипание и получив свой заветный напиток, проворно вытащил нож из пальто, сразу раскрыв его и держа перпендикулярно над стойкой. — Давай тогда проведём между нами видимую черту, раз тебя так моё соседство бесит. Стеф видела, как дёрнулся от испуга детектив, но среагировала первой и схватила Питера под ладонью. Её удивило, с каким страхом замер преступник. Словно боялся даже одну маленькую ранку на ней оставить. — Если ты хоть немного поцарапаешь мне стойку, Питер, я воткну этот нож в тебя. — Ты собираешься воткнуть его в меня с целью убийства? — Вагнер перехватил её ладонь второй рукой и направил лезвие ножа себе прямо под челюсть. — Тогда советую приложить усилие, чтобы суметь пронзить отсюда до позвонков у черепа. В глаз ещё хороший вариант, — он провёл лезвием вниз вдоль своей шеи, теперь остановился ровно под кадыком и сжал её ладонь ещё крепче. — Отсюда ещё неплохо начинать свой путь к артерии, милая, ты же знаешь, где на шее артерии? Пока Мертенс смотрел на него, как на окончательно сошедшего с ума, Стефана качнула головой. Впрочем, пускай нормальным она его не считала ни разу, но такой лекции всё равно не ожидала. — Ах, с целью причинить боль, но не убить? Я всегда для таких целей предпочитаю ноги, чтобы у жертвы было меньше шансов сбежать потом, — Питер отклонил лезвие от шеи и теперь остановил его напротив своего правого плеча. — Но тебе отсюда, пожалуй, до моих ног далеко тянуться. Поэтому предлагаю плечо. Правое, потому что я правша и оно мне нужнее. — Я конфискую у тебя этот нож, как минимум, до ухода детектива. Бросив на неё совершенно обиженный взгляд, Вагнер разжал обе свои ладони, отдав нож с удивительной покорностью. — Видимо мне стоило бы взять на задержание бартендера, раз ты так ей быстро сдаешься, — хмыкнул Мертенс, проследив, как Стефана забрала нож, сложила его аккуратно и убрала на нижнюю полку стойки. — Используешь гражданскую потому что силёнок не хватает самому справиться? Как типично для полицейской свиньи. Стеф молча выставила два стакана воды. Не напротив сидящих мужчин, а скорее ровно перед собой, в случае, если схватить надо будет обеими руками. Питер посмотрел на этот жест и посмеялся в стакан. — Милая, не угрожай нам. Я честно не желаю лезть сейчас в очередную драку с Голубеньким. — Я так же имею право запретить вам появляться в баре, — напомнила она, и заметила, как детектив склонил голову, чтобы удобнее лёд прижимать. — А кто будет исполнять твои запреты? — поинтересовался Хьюго, делая крупный глоток. — Допустим, ты сейчас запретишь ему, — он мотнул головой в сторону сидящего рядом Вагнера, тут же прошипел от боли и ещё раз отпил из бокала, — кто его сможет отсюда вытащить? — Предлагаю первому запретить вход детективчику, милая, я сам его на руках вынесу. Угрюмо сев на свой стульчик у кассы, Стефана громко вздохнула. Детектив был прав и это немного её пугало давно, ещё с самого открытия. Да, Винсент строго дозировал информацию о спикизи, но судя по словам Сандры в баре какое-то время находился настоящий убийца и после этого она часто думала о том, какой опасности подвергалась на этой работе. Она наклонилась на локтях к стойке. Рассматривала сидящих напротив мужчин. А кто бы смог запретить им обоим заходить в спикизи? — Как видишь, тебя есть кандидат отсюда вытащить, — ответила она Мертенсу и подпёрла одной рукой голову. — Клара ещё не откажется мне помочь. Но ты абсолютно прав в этой проблеме с охраной. Вагнер кратко кашлянул ей в ответ, заставив Стеф слабо улыбнуться. — Мы сейчас не говорим об охране меня, Питер, а о всём баре. К тому же, ты тут далеко не каждый день. — До дома я тебя каждый день провожаю. — Как вы вообще эту слежку можете так спокойно называть провожанием? — встрял детектив и Стефана задумчиво окинула его взглядом, ответив раньше Питера: — А с каких пор вместе идти это слежка? Мертенс смотрел на неё слишком удивленно. Конечно, она не стала уточнять, что Вагнер провожал её так всего один раз, но она почему-то надеялась, что он начнёт так чаще делать, если до него наконец-то дойдёт, что она не против. В моменте, когда Стеф подметила, что две её головные боли больше не выглядели так, словно сейчас вцепятся в друг друга, она вернулась в подсобку. Одну из настоек срочно требовалось процедить. — Сколько раз я её предупреждал и всё напрасно, — выдохнул Хьюго, на что Питер только усмехнулся. — Так завидовать её доверию ко мне нехорошо, детектив Мертенс, — Вагнер отхлебнул коктейля и вытащил ключи из кармана, повесив их между указательным и средним пальцем. — Неужели у тебя даже ключей от её квартиры нет? Детектив отбросил лёд на стойку и резко ухватил Вагнера за пиджак, упираясь в него всем предплечьем. — Я арестую тебя прямо здесь и сейчас за несанкционированный доступ к чужой собственности, — прорычал он, на что Питер улыбнулся ему широко прямо в лицо. — Во-первых, попробуй. Во-вторых, будь добр уточнить статус легальности этих ключей у Стефаны. — Я более чем уверен, что она не в курсе о твоих выходках, — Мертенс продолжал держать его за пиджак и Вагнер только пожал плечами, держа обе руки с поднятыми раскрытыми ладонями по направлению к Хьюго. — Но ладно, давай посмотрим, как ты выкрутишься из этой ситуации. Бартендер! — крикнул он в сторону подсобки и локтем стукнул звонок перед собой. Вообще, Стефана ожидала, что произойдёт что-то подобное. Она даже не удивилась подобному виду за стойкой, только устало провела рукой по лицу и облокотилась одной рукой в столешницу, вопросительно глядя на позвавшего её детектива. — Мне нужно, чтобы ты прояснила один момент. Не волнуйся, пожалуйста, за мою не сильную состоятельность сейчас противостоять этому ублюдку, — Мертенс сжал руку сильнее, — и не беспокойся, он тебе ничего не сделает. Бартендер хотела очень сильно спросить, что в целом ей может сделать Питер, кроме как оставлять её в бесконечной фрустрации от своих потрясных поцелуев, но решила всё-таки дослушать Хьюго. — Скажи мне, ты в курсе о том, что у Вагнера есть ключи от твоей квартиры? Вот уж что, а подобного вопроса она не ожидала, пока не увидела висящую в руке Питера связку ключей. Он что, хвастался перед детективом? — Не просто в курсе, детектив, — скрестила руки на груди она в лёгко-закрытой позе, — я сама попросила Питера их сделать. В один момент Хьюго отпустил Вагнера, уложил несколько купюр на стол, громко вздохнул и вышел на воздух, так и не попрощавшись. Стеф проследила за его уходом слегка непонятливым взглядом. Это был уже второй раз, когда он сбегал. — Вы не могли хотя бы попытаться поладить ради спокойствия моей психики? — задала она риторический вопрос Питеру и тот, убрав ключи и взяв в руку стакан, только сжато через боль пожал плечами. — Как, по-твоему, мы можем поладить, когда у нас настолько схожие вкусы? — Мог бы соврать ради приличия, что подумаешь об этом, — Стеф осталась стоять на месте, когда Вагнер негромко хмыкнул, улыбнулся и качнул головой. Естественно, он не мог поладить с детективом. Не тогда, когда у них обоих перед глазами настолько возжеланная личность наливает им коктейли и угрожает выгнать из спикизи навсегда. — Я уже привык не врать тебе, милая. Мне снова переучиваться? — Тогда расскажи мне, за что тебя пытались задержать, раз ты у нас правдивый такой, — Стефана наклонилась над стойкой снова и теперь в её позе не было и капли закрытости от Питера. — Я просто не в том месте не в то время оказался, — Вагнер допил свой коктейль и отставил стакан, тут же склонившись всем телом в сторону бартендера. — Я, как обычно, спал днём в машине, а когда зашёл в кафе, чтобы отлить… — он протяжно выдохнул, — в общем из кафе я вышел одновременно с грабителями. А ты уже в курсе, что мою узнаваемую морду констебли готовы принять даже если это просто совпадение. — А это было просто совпадение? Вздох Питера прозвучал в глубинах бара с особенной обидой. — Теперь и ты мне не веришь? Стеф протянула руку к его голове и слегка взъерошила мягкие волосы. — Верю, конечно. По крайней мере, пока не найду хоть одну логическую несостыковку в твоих словах и не пойму, что ты всё-таки наврал. Вагнер ловко поймал её почти отстранившуюся от него руку. Кратко поцеловал в тыльную сторону ладони, заставив Стеф вспыхнуть от воспоминаний о том, как разгорячённый он вжимал её в дверь и ужасно возбуждающе обкусывал ей руки. — Питер! — попыталась возразить она, но руку даже и не подумала освобождать. — Вот уж чьё тело куда правдивее всех слов, — пробормотал недовольно и еле слышно он, прежде чем развернул её ладонь к себе другой стороной и снова поцеловал. Мягко и игриво. Ожидая, пока бартендер одёрнет от него руку, он прошёлся поцелуями до манжеты её рубашки и уже хотел начать её расстегивать, но Стефана в этот момент убрала свою ладонь и сразу ухватила растекающийся по столешнице лёд. — Лучше покажи мне свои руки, — она начала убирать растаявший лёд в раковину и повесила рядом мокрое полотенце. — Хочешь, чтобы я против своих принципов показал тебе, какой я слабак? — не дожидаясь, пока она развернется, Питер принялся расстегивать свою жилетку и рубашку. Он успел ровно к тому моменту, как бартендер развернулась в надеждах оценить результаты его стычки с полицией на руках, а в итоге уставилась на обнаженный ей сине-зеленый торс. — Давно слабаки могут троих мужчин на службе покалечить? — еле смогла произнести Стеф, очень стараясь не изучать взглядом мышцы за синяками. Гематома вдоль его рёбер растекалась особенно сильным фиолетовым оттенком. Видимо удар у Мертенса действительно был жесток. — И я просила руки показать. Вагнер издал тихий смешок и сбросил после этого перчатки. Костяшки его были такие же синие, как торс, и до неё только от этого дошло, что, естественно, дрался он в перчатках. Они не могли защитить его руки от воздействия, но точно спасли от стертой до крови кожи. — Мне раздеваться дальше? — Питер удержал одной рукой расстёгнутую на себе рубашку, всё ещё отводя её в сторону. — Тебе так нравятся потрёпанные жизнью мужчины? Стефана закатила на секунду глаза, прежде чем уверенным шагом выйдя из-за стойки, подошла вплотную. Вагнер ожидал, что она ткнет его в один из синяков и обязательно выберет тот, что побольше. Но бартендер обняла его за шею, наклонив к себе и выдохнула ему прямо на ухо: — Не нравятся. И то, что констебли носятся за тобой вместо ловли виновных тоже не нравится. И то, что вы с Хьюго всю невысказанную фрустрацию пытаетесь кулаками выразить тоже не нравится. — Ты прекрасно знаешь кто причина этой фрустрации, — пожурил Вагнер мягким голосом. Но тоже уложил голову на её плечо, тяжко вздохнув. — Я разберусь с этим скоро. Обещаю, — Стеф не смогла посмотреть в лицо Питеру, прекрасно понимая, какой виноватой себя будет чувствовать. — До твоего свидания с Голубеньким или после? Она заметно вздрогнула от этого вопроса. — Мне нужно с ним поговорить. — Только ли поговорить, милая? Она ткнулась лбом в его плечо, поджав на секунду губы. Только ли? И решила в очередной раз уйти от вопроса. — Не говори Хьюго, но видеть его заплывшее лицо сегодня было приятно. — А говорила, что побитые жизнью мужчины не привлекают. Всё ещё врёшь мне и не краснеешь. Не очень обнадёживает такой твой интерес к нему, знаешь ли. — Дело совсем не в привлекательности, — возразила она, так и не оторвавшись от его плеча. — Дело в его непрошенных советах и взгляде на меня на грани покровительства бесполезно-глупой девчонки. Каждый раз, когда он встревает в мою жизнь со словами о том, кому мне стоит доверять, а кого избегать, я хочу его ударить. Особенно за вчерашние слова. — Хочешь, я его завтра выслежу и под вторым глазом синяк оставлю? Бартендер рассмеялась в его плечо и снова её рука полезла перебирать пальцами его волосы. Гладить, растрёпывать и снова заглаживать эти непокорные вихри. — Не стоит провоцировать его лишний раз. — Так значит, хочешь, — довольно протянул Вагнер, поддаваясь и позволяя её рукам делать с собой всё, что ей вздумается. Он уже и не помнил, когда с его волосами так беспечно игрались. — Ладно, я не обещаю с ним не пересекаться, но постараюсь лишний раз не провоцировать. В любом случае, довольно забавно с его стороны считать, что он разбирается в людях лучше тебя. — Я тоже считала, что за прошедшие с ним дела он смог понять, что люди — это моя стезя. — Милая, до некоторых просто туго доходит, — Питер ощущал, что ещё немного, и совершенно расплавится от такой ласки. Но его разбитое тело не позволило бы большего, да и в целом он только и мечтал сейчас, что разлечься на кровати после обмазывания отданным ему кремом для заживления. Он был уверен, что у него не хватит сил даже подраться за подушку с Рудигером. — Ты не хочешь закрыться пораньше? Вопрос был интересный. Обычно к двенадцати последним посетителем был сам Вагнер, радовавшийся, что «Полуночники» так поздно открыты. Либо последним досиживал Хьюго. Пару раз, конечно, последней была Елена, но её всё ещё не было в городе. И Стефана поддалась. — Думаю, сегодня можно, — она отстранилась от Питера, всё ещё стараясь не спуститься взглядом на его до сих пор расстёгнутую рубашку. Напоследок она всё-таки ущипнула его под рёбра под его тихий смешок, потому что каким-то образом она нашла самое целое место на нём. Бартендер и до этого прекрасно успела ощутить твёрдость его тела, лишнее напоминание сейчас, когда он был в силах разве что под её рукой поурчать расслабленно, ей не требовалось. Но её глаза, в противовес любым доводам, сами находили неприлично бесстыжую дорожку волос от пупка вниз. Её глаза блуждали по каждой видимой родинке. И даже когда она чувствовала, что Вагнер прекрасно знает о том, куда именно уводит её непослушный взгляд, всё равно продолжала на него смотреть. Стеф смогла обуздать свой взгляд только когда увидела, насколько от стыда раскраснелась шея Питера, когда его грудь начала окрашиваться в стыдливые оттенки. И когда поняла по его закушенной нижней губе и частым кратким облизыванием, что такое внимание ему нравилось. А как ему могло не нравиться быть объектом блуждающего откровенного взгляда? Если её не настолько могли завлечь его улыбки и заигрывания, Вагнер готов был завоёвывать внимание своим телом. Просто потому что каждая его мышца — это результат борьбы за выживание, а не просто развлечение, как у богатеньких любителей покрасоваться у кого спина шире. У него не было выбора в этой жизни, кроме как научиться быстро бегать, ловко ускользать и драться до потери пульса. В то время как высший свет распробовал новомодное интервальное голодание для лучшей прорисовки мышц, Питер знал, что такое засыпать голодным, просыпаться голодным и не знать, когда в следующий раз сможет поесть. Но когда бартендер отвернулась и начала подготовку к закрытию, он начал поспешно застёгиваться, немного сожалея, что его не порассматривали дольше, но ещё больше не зная, куда ему деться, потому что помощник из него сейчас никакой. — Допивай спокойно коктейль, я не попрошу тебя сегодня помочь, — заверила Стефана, домывая рабочую посуду. Вагнер не сдержал очередного обиженного выдоха. — Это значит, мне не за что будет с тебя плату просить. — Возможно, я заплачу за твою ужасную стойкость, если ты меня снова проводишь до дома, не скрываясь, — заметила она с улыбкой, прежде чем исчезла в подсобке. Его уши просвечивали чудесным оттенком красного ещё до того, как они вышли из спикизи. Вагнер никак не мог поверить своей удаче за то, что снова мог неловко предложить свой локоть. Он всё ещё не знал, когда эта неловкость исчезнет, когда эта стеснительность пройдёт, но ему казалось, что никогда. Он не мог так просто привыкнуть к такой близости. Он хотел, чтобы эти прогулки стали его обыденностью и совсем не хотел к ним привыкать. — Ты не поднимешься? Питер остановился у входной двери в здание. Качнул отрицательно головой, перехватив второй рукой ладонь Стеф и на секунду её покрепче сжав. — Мне нужен отдых, а в твоей квартире я его не получу. — Уверена, ты сможешь отдохнуть, — она выдержала короткую паузу, нервно облизнув губы, — потом? — Милая, не провоцируй меня лишний раз, — пониженным тоном ответил Вагнер, и в его потемневших глазах ей совершенно полностью хотелось раствориться. Но она только выпутала свою руку из его, сделала шаг еще ближе, поймала одной рукой Питера за подбородок, наклонила к себе даже без единой мысли о том, что он не поддастся и поцеловала его кратко в губы, тщательно стараясь обойти его новую ранку. — Это за то, что проводил, — прошептала она и тут же чмокнула его ещё раз, теперь в уголок губ. — А это для обнадёживания. Вагнер улыбнулся, но отстранился от её рук. И кого он вообще просил не провоцировать? У этого наивного кролика никогда не имелось чувства страха перед ним. — Я несколько дней не смогу приходить в бар, — предупредил он, старательно пытаясь утихомирить своё желание остаться. — Как минимум, пока синяки не пройдут. Всё ещё не понимаю, как детективчик руку о мои рёбра не сломал. — Провожать меня так, чтобы я тебя видела, тоже не будешь? С резким выдохом носом, Питер отрицательно мотнул головой и сунул руки в карманы пальто. Думал, что Стеф обидится, но по её лицу невозможно было понять, что с ней происходит. — Если честно, я бы предпочла, чтобы ты нормально отдохнул без перегруза тем, чтобы меня провожать. Но отговаривать тебя затея настолько же бесполезная, как после встряхивания обратно ликер с сиропом разъединить. — Я рад, что ты понимаешь всеобъемлющую проблему того, что со мной натворила, милая, — Вагнер отступил назад и вытащил пачку сигарет из пальто. — Пока меня рядом не будет, предлагаю тебе хорошенько подумать о том, каким способом ты будешь её решать. Он отошёл в три широких шага к фонарному столбу у дома и, прислонившись к нему спиной, выразительным взглядом указал Стефане на дверь, пока прикуривал сигарету. Отсюда было больше шансов, что он не сдастся и не пойдёт послушно следом. Когда бартендер исчезла за дверью, он отсчитал в голове время, которое ей требовалось для подъёма по лестнице и включение света в комнате. И глупо улыбнулся, когда увидел гордо сидящего на подоконнике Виски. Списал на то, что ему уже показалось от усталости, что кот посмотрел прямо на него. Как только сигарета его уняла от лишних и ненужных мыслей, обещающих сделать его ночь совершенно неподходящей для сна, Питер отошёл от фонарного столба и направился домой, отвоёвывать свою последнюю не обслюнявленную любвеобильным Руди подушку, прекрасно осознавая, что это будет его очередным проигрышем.