Обжигающий с одного укуса

Первым решением в воскресенье для Питера стала ужасно долгая утренняя прогулка с Рудигером, на которой он даже не мог сосредоточиться на играх с этим телёнком, а просто отпустил его и ходил задумчиво вдоль лесопарка, совсем не обратив внимания на то, что пёс заметно поник от нервного состояния хозяина. Ближайшее время он планировал залечь на самое дно и разве что не квакать время от времени, но все его мысли крутились вокруг того, что днём Стефана будет вместе с детективом и как себя ограничить от преследования их, он совершенно не представлял. Пока не понял, что мог провести день с Виски. Поэтому плавно перекочевав от одного животного к другому, Вагнер сел за стол, на котором на солнце развалился царапающийся монстр, и тут же уткнулся лицом в мягкую рыжую шерсть. Кот пах солнечными лучами, на которых он провалялся явно дольше получаса, и Питер с лёгкой улыбкой припомнил, что первая их встреча прошла за этим же столом. Правда тогда последнее, о чём он мог думать, так это о том, чем пах Виски. И стоило признать, запах солнечного кота был куда лучше, чем мокрый после прогулки Руди. Коту быстро надоело быть его подушкой и когда он вальяжно спрыгнул со стола, Питер посмотрел в окно на красивый солнечный день. Красивый солнечный день который Стефана проводила не с ним. От этого находиться в её квартире становилось куда хуже. Он съедал себя изнутри сомнениями и никак не мог остановиться. За время, которое он тщетно пытался не считать и не думать о том, что именно могла делать бартендер на свидании и чем оно закончится, Вагнер успел лениво прошерстить весь стол записок и пометок, оставшихся после ведения расследований. Но ничего скандального или хотя бы интересного, как например его заинтересовал бы дневник Стефаны, он не нашел. Только бесконечные заметки в которых постоянно фигурировали соотношения ингредиентов в коктейлях. Он даже обнаружил закрытый конверт и вздохнул, по привычке вытащив нож из внутреннего кармана пиджака. И тут же одёрнул себя, отложив конверт обратно. Ему было интересно, что такого мог ей написать Бьорн, но вряд ли Стеф оценит его вмешательство. Поэтому он скрылся от бумаг на кухне. Виски сразу же проследовал за ним, громко и требовательно мяукая. — Тебе кто-нибудь говорил, что для твоих размеров и темперамента у тебя совершенно неподходящий заискивающий голосок? Кот, кажется, взял новую высокую ноту в своём продолжительном мяукании. Питер полез в холодильник, решив, что лучше уж обчистит его, чем будет рыться в документах. Так будет полезнее и для его желудка, который видел на завтрак только две сигареты и один кофе, и для бумаг Стефаны. К тому же, на полке он обнаружил кастрюльку с каким-то мясным рагу и, естественно, поставил его греться на плите. Всё это время Виски тёрся вокруг его ног, и Питер сдался, выудив пальцами оливку из открытой банки в дверце холодильника. — Держи, только оставь это секретом от мамы, ладно? Конечно, кот продолжил виться кругами вокруг его ног и время от времени кратко мявкал, но Питер старался не обращать на него внимания и не сильно об него спотыкаться, потому что сам из греющейся кастрюли медленно поджирал кусочки мяса. Почему оно было таким восхитительным и откуда в мясе был кофейный оттенок вкуса Вагнер совсем не понимал, пока не полез изучать содержимое шкафов, где и обнаружил толстенную книгу рецептов с закладкой на «ирландском рагу с пивом», что заставило его негромко посмеяться, вчитаться в рецепт и продолжить есть, на этот раз ложкой подцепляя и овощи. Овощи в его рационе появлялись не так часто, как надо было бы, но выдержанные в горьком кофейном пиве они ему нравились куда больше. Закончив с чтением рецепта так внимательно, словно он смог бы хоть когда-то его повторить, Питер съел ещё одну ложку рагу и вздохнул. Когда из кастрюли успела исчезнуть половина порции он так и не понял, но тут же убрал рагу обратно в холодильник от греха подальше. Чем ещё занять свои играющие нервы было тяжело придумать. Он изучил нижние ящики, рассмотрел лежащие на каких-то непонятных ему подставках бутылки вина. Обнаружил ту бутылку, что принёс сам. Потом нашёл целый схрон крепкого алкоголя, но закрыл дверцу, так и не отпив ни капли. Питер обошёлся водой, ведь прекрасно понимал, что если он выпьет, то тут же побежит изводить себя сильнее и смотреть, что же именно Стефана делала с детективом на свидании. Лучшим выходом было вздремнуть. Тем более, если бартендер после свидания сразу пойдёт на работу, то она и не узнает о его маленьком пребывании, пока, конечно, не откроет холодильник. А уж когда к нему присоединился Виски, используя его в качестве подогревающей подстилки, Вагнер окончательно расслабился. Проснулся он от ощущения, что на него кто-то смотрит, и решил сделать вид, что всё ещё спит. Питер услышал, как Стеф села на стул. Услышал даже то, как она медленно придвинулась ближе и погладила аккуратно кота по спине, чтобы тот не менял положения. В ответ ей Виски только разошёлся ещё более громким мурчанием. У него двигатель в машине, кажется, был тише, чем этот зверь. — Я тебе скоро совсем не нужна буду, предательская морда, — прошептала Стефана коту, но тот не повёл и ухом. Она хотела посидеть так немного, но взглянула на часы и опомнилась, ведь ей надо было ещё как-то переодеться. Правда, если она откроет старый комод, то от звука механизма оба проснутся, а ей тревожить это умиротворение очень не хотелось. И как только она решила отодвинуться, Питер поймал её предплечье и не позволил сдвинуться с места. — Ты всегда будешь нужна, — ответил он за Виски, приоткрыв глаза. Ну конечно, Стеф выбрала красивую блузку с каким-то непонятным ему узлом спереди. Вагнеру сразу же захотелось его разорвать. — И давно ты притворялся спящим? — бартендер смотрела на его пальцы, совершенно не торопившиеся её отпускать. — Но хорошо, что ты не спишь. Ты не мог бы выйти? — Не мог, — сразу же отрезал Питер, садясь на кровати. Потревоженный недовольный кот остался лежать рядом, перестав мурчать. — Мне надо переодеться на смену, — но её слова кажется, не имели никакого действия на Питера. — Переодевайся, — пожал плечами он, — мне как раз надо проверить, — Вагнер склонился в её сторону и пальцы второй его руки начали медленно распускать красивый узел на её блузке. — Тебя настолько беспокоит моё проведенное с Хьюго время? — Настолько, — его ответ был глухим и тяжёлым, но Стефана не подумала оттолкнуть его от себя, когда он развязал узел, скрывающий пуговицы блузки. Только напряглась, когда Питер расстегнул четыре пуговицы так быстро, что она и сказать ничего не успела. — Какое жалкое зрелище. Вагнер бросил это так же тяжело, и бартендер никак не могла разобрать его взгляд. Он блуждал глазами вдоль открытого взору лифчика и кратко облизывался, что контрастировало с его словами. Ей стало обидно на подобное замечание, потому что она считала свою грудь нормальной: достаточно большой, чтобы без лифчика было неудобно активно двигаться, и недостаточно большой, чтобы рубашки застегивались спокойно. — Прости меня, — тут же опомнился Питер, и толкнул её стул назад, чтобы ему было место встать перед ней на колени. Даже если это выглядело как извинение, первым делом он чуть ли не уткнулся лицом между её грудей. Стеф ощущала только его влажное дыхание и пропустила, что он принюхивался. — Я не имел в виду твою грудь. Она потрясающая. Я имел в виду неспособность Голубенького оценить всё твоё очарование, милая. Какой здоровый мужчина не захочет оставить своих следов здесь? — как именно он умудрился незаметно расстегнуть крючки лифчика через блузку бартендер не поняла, да даже и не попыталась думать об этом, потому что Питер уже оставил мокрый след поцелуя на одной груди. — Или ты успела принять душ до того, как вернулась? Только тогда Стеф смогла определить, какой главной эмоцией сквозило через его взгляд: банальная ревность. — Впрочем, это не так важно, — Вагнер оставил на ней ещё один поцелуй, на пробу. Он ждал, что она схватит его за волосы и оттащит, но бартендер только растерянно на него смотрела. — Чтобы ты выбрала меня, мне ведь нужно просто быть чуть лучше, чем он, верно? Не самая сильная конкуренция, судя по твоему телу, милая. На пару секунд Стефана закрыла лицо обеими руками. Выдохнула куда-то наверх и вплела пальцы ему в волосы. Только вот вместо ожидаемого им оттаскивания, она просто повернула его лицо выше на себя, почти вжав его подбородок в ложбинку между грудей. Он слишком хорошо выглядел, когда смотрел на неё так снизу вверх. Ей даже удалось на пару моментов полюбоваться его носом с нового ракурса, и кончиками пальцев она прошлась невесомо по его переносице. — А как же твоё обещание отдать мне своё сердце, только когда я буду готова? — Пожалуй, мне стоит напомнить, что я никогда не был человеком строгих моральных принципов. Что мешает мне попробовать выгрызть и вылизать себе дорогу? — ухмыльнулся Питер и тут же оставил на её груди небольшой укус. Стеф резко вздохнула и не помешала ему проделать это же дальше. Выше. После укуса последовало два-три поцелуя, а за ними — широкий жест языком, словно зализывание следов его зубов могло хоть как-то помочь их скрыть. — Лучше скажи мне, какое условие ты поставишь сегодня? От вопроса бартендер вздрогнула куда сильнее, чем от его укусов. Ожидая ответа, он продолжил выверенную мокрую дорожку по её второй груди. — У нас всего двадцать минут. — Милая, — Вагнер приподнялся, оставшись на одном колене, — ты опоздаешь на работу. Это не было оптимальным вариантом, но перечить Стефана не стала. В конце концов, почти никто не приходил к открытию. Вместо подтверждения словами, она потянула его голову вниз и Питер негромко посмеялся напротив её кожи, прежде чем забрался пальцами под расстегнутый лифчик, а губами прошёлся вдоль её ребёр, терзая дразняще-короткими облизываниями. — Знаешь, я даже не против, если ты продолжишь спать с ним, — на такие его слова Стеф резко подняла его голову обратно и уложила обе ладони ему на лицо, подметив, насколько горячей и красной расползалась линия от его ушей к скулам. — Если он не будет даже своего запаха на тебе оставлять, то пару-другую следов я выдержу. Только не в одной со мной кровати, ладно? — Питер, — она на секунду сжала его лицо крепче, — милый, — что-то в его глазах определённо сломалось на таком обращении. — Я не знаю, почему ты вбил себе в голову, что я спала с Хьюго, но единственный мой с ним физический контакт был только рукопожатием. — Ты вернулась со свидания с ним и хочешь сказать, что между вами ничего не было? — Наш разговор был связан с совместной работой, по большей части, — прояснила она, — и с моим личным отказом. Я не готова тратить своё будущее на него, — Стеф наклонилась ниже и провела с нажимом большим пальцем по его нижней губе, — но ты правда хочешь потратить оставшееся время на обсуждение того, о чём я говорила с детективом и как он злился на твоё вмешательство в мою жизнь? Питер смотрел на неё прищуренным взглядом добрую минуту. — Просто скажи мне, что готова тратить своё будущее на меня, даже если это неправда. — Это не так просто, Питер, — перешла Стефана на хриплый шёпот. Вагнер тут же увёл взгляд в пол. — Мне страшно навредить тебе своей неспособностью ответить на твои настолько искренние чувства. Я боюсь, что моих ответных чувств будет недостаточно и что они не будут такими стабильными как твои. На секунду Питер поднял обнадёженный взгляд, услышав «ответные чувства». — И пока я буду учиться проявлять свои чувства в здоровом виде и форме, ты можешь устать ждать того, как я выйду с тобой на один уровень. Но, милый, я не вижу никого другого рядом с собой на этом пути, кроме тебя. Он так резко отстранился, что Стеф успела испугать себя мыслями, о том, что всё испортила. Но Вагнер просто схватил кота с кровати, и пока тот не успел утечь из его хватки, мягко выбросил животное в коридор и закрыл дверь спальни, буквально промурчав Виски на прощание: — Котик, я не хочу, чтобы ты расцарапал мне яйца за то, что я собираюсь натворить с твоей хозяйкой. Когда она моргнула первый раз, то снова оказалась в руках Питера. Во второе моргание она почему-то уже сидела на кровати и на его коленях. Третье моргание быстро превратилось в закрытые от поцелуя глаза. Питер снова был с упором настойчив, и не расплавиться от этого было невозможно. Во время поцелуя Стефана позволила свои рукам разойтись на полную. Сдёрнуть с него галстук, стащить жилетку, полностью расстегнуть и снять с него рубашку, сдёрнуть дурацкую майку под ней, и только стоило ей пройтись всей ладонью вдоль мышц его живота, как Вагнер прервал поцелуй, перехватил её руку и тут же перекатил через себя, вжав её в кровать совершенно не так, как Стеф ожидала — ей казалось, что он предпочтёт смотреть ей в лицо, а не уложит её животом вниз, навалившись всем телом на спину. — Что же такого ты собираешься делать со мной, что Виски тебя за это расцарапает? Питер ухватился за её задницу, как за последнюю надежду на своё спасение. — Я зол на тебя, милая. Охренеть как зол, ведь ты явно видела, как меня изводит ревностью и даже не подумала объясниться раньше. — Может, я хотела увидеть, как ты спускаешь свою ревность на меня, — пробормотала Стеф, задышав куда громче, когда рука Вагнера проскользнула между её ягодиц. — Решила так разыграть свои карты? И не попросишь прощения? — он тут же ухватил её между ног с силой. Бартендер приподнялась на локтях и опустила голову вниз, зажмурившись. — Не попрошу. Питер запустил вторую руку поперек её плеч только чтобы ухватиться ладонью за открытую ему грудь. — Тебе так нравится играться с моими чувствами? — Может быть, мне было интересно увидеть тебя проактивным, — Стефана простонала громче на то, как Вагнер прикусил её ухо и сразу же зализал за ним. — Просто потому что у меня возникло ощущение, — она замерла ненадолго, пока Питер скользнул с её груди, вдоль живота, сразу на пуговицы брюк, — что ты чаще предпочитаешь позволить себя оседлать и любишь смотреть, как на тебе достигают удовольствия. — Как ты вообще это выяснила без секса со мной? — удивленно прошептал он, приподнявшись ненадолго, чтобы обеими руками быстро стянуть её брюки одним движением вместе с бельём. Как только Стеф решила развернуть голову, чтобы попытаться посмотреть позади себя, Питер тут же навалился обратно, сжал её подбородок пальцами и развернул вперёд, так, чтобы она не смогла на него повернуться. — Я просто ужасно хороша в считывании других людей, — она тщетно попробовала посопротивляться его рукам, но получила только шлепок по заднице. — Ты не дашь мне на тебя посмотреть? — Нет. Я не хочу, чтобы ты сейчас видела насколько у меня озабоченное и глупое лицо, милая. Вагнер устроился поудобнее. Прежде всего просунул одну руку под её, чтобы иметь полную возможность попеременно, то обездвижить её плечи, то хватать за грудь и иногда уводить её лицо от себя. — Это нечестно. — Я не самый честный человек, — посмеялся он ей на ухо, прежде чем снова облизнул ей мочку. — Даже если мне сложно лгать тебе, это не делает меня честным. «Скорее возбужденным идиотом», хотел добавить Питер, но проглотил эти слова, оставляя очередной влажный след вдоль её шеи. Как удобно она заплела рабочую высокую причёску перед свиданием. Его пальцы тем временем начали свою ласковую работу. Почему-то она ожидала, что Вагнер сразу войдёт хотя бы одним пальцем, но он предпочёл медленно размазывать её влагу снаружи, будто изучал каждую складку с ужасной усердностью. Опыт с мужчинами, которые не были обделены в своей жизни большим женским вниманием у неё был не самый положительный. Слишком опытные казались ей максимально некомфортными партнёрами только потому, что делали они всё по какой-то заученной с кем-то схеме, которая чаще всего уже не подходила ей. Они не реагировали на её сигналы тела и ей казалось, что Вагнер будет таким же. Что ей придётся долго подстраиваться. Но его громкое и сбитое дыхание над ухом подсказывало, как неотрывно Питер следил за её лицом, прежде чем менял подход — и то прикладывал больше давления, то становился быстрее, то уделял внимание только одной стороне, прежде чем повторить ещё раз с другой. — Ты правда притащил револьвер в постель? — решила отвлечься Стеф, время от времени ощущая, как всё ещё в штанах Вагнер притирался к её обнажённому бедру. Ему наверняка не очень было удобно расположиться немного сбоку, чтобы двигать рукой без больших проблем. Но кажется, она даже через ткань брюк начинала ощущать накопившееся на нём мокрое пятно. — М-хм, — подтвердил он горячим смешком, — большой красивый магнум. Я даже дам его тебе потрогать, — Питер вошёл одним пальцем, сразу стараясь нащупать верный угол, и Стефана схватилась рукой за его предплечье. — Только потрогать? Не пострелять? Вместо ответа Питер ускорил движения руки до жестоко быстрого. Стеф еле смогла поймать воздух ртом, когда пальцев внутри стало два, а их резкость не собиралась снижаться. — Пострелять ты не заслужила, — прорычал Вагнер, возвращаясь к облизыванию её шеи. Его поцелуи на открытых участках — вдоль шеи до воротника блузки, вдоль края челюсти, за ухом, были очаровательно нежными. Их мягкость слишком сильно играла на контрасте с его терзающими пальцами и Стефану это сводило с ума под аккомпанемент неровного громкого сердцебиения. Она даже различить не смогла, а чьё именно сердце отпустило в такой хаотичный пляс. Стоны даже нечем было заглушить. Она пыталась сначала совсем опустить голову и кусать губы, но надолго это не помогало. В момент, когда Стеф решила рухнуть в подушку, она не учла наличие его второй руки под собой. И более чем повиснуть на его руке не получалось. На секунду ей подумалось, что Питер устанет держать её и сдвинет предплечье, но его рука не дрогнула: он очень удобно упирался локтем в матрас. Тогда она второй рукой ухватилась за его предплечье и попыталась сдвинуть. И когда его рука поддалась её метаниям, Вагнер просто, словно издеваясь, спустил ладонь с её плеча на грудь и принялся очень уж уверенно её мять. Но стоило ей продолжить тщетные попытки то ли перевернуться, то ли в целом из его рук выпутаться, Питер уложил влажную от неё ладонь на её поясницу, сжал покрепче и сдвинулся так, чтобы окончательно её под собой зажать. — Я делаю что-то не так? — он оставил аккуратный поцелуй на её плече сквозь тонкую ткань блузки. — Ты не даёшь мне на тебя смотреть, — Стефана попробовала увести голову в сторону от него, и ожидаемо Питер снова ухватил её за подбородок. — Ты не даёшь мне тебя трогать. Ты даже не даёшь мне возможности на подушку лечь! — Это всё? — его голос звучал максимально нахально в её ушах. — Может и двух пальцев тебе мало? Она не успела произнести продолжения игры о револьверах, как поперхнулась воздухом. Слишком безжалостно Вагнер вогнал в неё сразу три пальца, и Стеф предприняла очередную попытку, на этот раз, отползти вперёд. Естественно, её тут же остановила знакомая сильная рука. — И куда же ты собралась, милая? Или ты думаешь, я буду настолько милостив с маленьким глупым кроликом, который так отчаянно трепещет подо мной? — его издевательский тон продолжался, пока Питер не замер и не затих, даже пальцы свои остановив. — Ты только скажи, если это слишком. Я всегда могу остановиться. — Если ты посмеешь отправить меня на смену неудовлетворенной, Питер, я сначала найду твой нож и воткну его тебе или в ногу, или в правое плечо, — Стефана сжала одной рукой подушку, — а потом еще неделю не буду тебя обслуживать. Ни одного коктейля из моих рук. Вагнер посмеялся на подобные угрозы. — Нож лежит во внутреннем кармане пиджака, — оповестил он будничным тоном и тут же продолжил свой неистовый ритм. Он всё ещё продолжал иногда менять немного угол вхождения, а порой и замедлялся, чтобы краем глаза посмотреть на то, как утопали его пальцы по самые костяшки. Каждый её стон, её вдох, её подача бёдрами на него, ради своего удовольствия, отдавалась Питеру куда-то сразу в мозг, но проходила мимо и резонировала уже в районе болезненно твёрдого члена. Как только его размышления перешли в разряд будущей фантастики о том, что Стеф снимет с него штаны, он начал опасливо понимать, что в этот же момент и кончит. Поэтому он решил занять себя местью её телу за все его бессонные ночи и бездумные прогулки с Руди, когда он не мог думать ни о чём, кроме неё. Тонкая грань, за которой её уже с нетерпением дожидалось удовольствие была очень близка. Даже не смотря на то, как Вагнер издевательски останавливался время от времени, или снижал темп до мучительно медленного. Он будто нащупывал это состояние, когда она будет почти потеряна в кульминации, но не давал ей эту грань перейти. И вот когда она уже была почти кончиками пальцев за гранью, ещё одно движение, ещё чуть сильнее, ещё чуть громче, когда перед глазами замаячили огни — Питер полностью остановился. Болезненно резко остановился не для её тела, хотя может и для него тоже. Он наконец-то выпутал свою руку из-под неё и Стефана тут же рухнула на подушку, отчаянно закипая злостью. Это… Всё? Столько времени терзаний и издевательств ради… Ради чего? Вагнер тем временем деловито слизал со своих пальцев остатки её смазки. Не сдержался и тоже рухнул сверху, накрыв обе её руки по обе стороны подушки своими. Его слишком радовала возможность полностью её закрыть собой и он ей тут же воспользовался. — Дай мне пару минут прийти в себя, — выдохнул он на ухо, и Стеф могла поклясться что даже дышал он с нахальной улыбкой. Он знал, прекрасно и полностью, что сорвал её надежду на оргазм и теперь держал её руки, чтобы она сама не закончила дело. — Сволочь, — прошептала она, но естественно, в тишине спальни даже шёпот был для него оглушающе громким. Питер притёрся носом к её макушке и взволнованно вздохнул, заставив её вздрогнуть от внезапного прозрения. — Стой. Ты сейчас сильнее возбудился от ругани? — Назови меня сукиным сыном, милая, и я залью себе штаны, как мальчишка, впервые пощупавший женскую грудь. Стефана тут же прикусила язык. Ей ужасно хотелось оскорбить его ещё раз, просто чтобы проверить, но она решила не потакать ему хотя бы в этом. Если он выместил, наконец, все свои эмоции по поводу того, что ему сразу не рассказали о том, что к своему телу она подпустила только его, то надо было срочно придумать чем атаковать его в ответ. И желательно так, чтобы в этот раз она сначала успела получить удовольствие. — Я очень надеюсь, что у тебя есть с собой презервативы. — У меня? — удивился невинно Питер, наконец-то давая ей возможность хотя бы на его лицо сбоку посмотреть. Играл он из рук вон плохо. — Нет. Зачем они мне, если у тебя в тумбочке лежат? — Я не храню резинки в тумбочке, — начала протестовать Стеф, а потом смотрела глупо и непонятливо, как Вагнер отпустил одну её руку, вытянулся сильнее и открыл небольшой ящичек тумбочки, сразу же выудив двумя пальцами оттуда целую пачку. Она поперхнулась не то от удивления, не то от злости, за то, что Питер так легко отнимал у неё свободное пространство квартиры. — Я храню, — посмеялся он, и тут же подался назад, поднявшись на коленях. Больше не прижатая его жаром и весом, бартендер резко выдохнула от очередной потери. Она уткнулась всем лицом в подушку на несколько секунд, расслышав лёгкий щелчок расстегнутой металлической пряжки ремня и шуршание одежды. Ей нужна была минута. Или две. Лучше всего три, чтобы просто прийти в себя и развернуться лицом к Питеру. Ей нужны были силы на то, чтобы выдержать то, как играюче легко Вагнер раздражал её тело и разум. Но самое главное, ей нужно было придумать, чем выбесить его в ответ.