Обжигающий с одного укуса

— Дорогая моя, могла бы ты в следующий раз предупредить меня, что стоит взять солнечные очки для места за стойкой, — Оливия улыбнулась, изящным жестом, словно правда хочет загородить свои глаза от солнечного света, прислонила ладонь к бровям. Не смотря на более позднее открытие, постоянные посетители бара стали собираться не так уж и быстро. И Кармайн была среди первых зашедших, в момент, когда Стефана всё ещё нарезала фрукты для подготовки. — Настолько очевидно? — ошеломлённо выдохнула бартендер, взявшись за шейкер. Она предполагала, что умела скрывать своё любое настроение, но, видимо, хорошее настроение не настолько хорошо, как предполагала. — За стойкой ты никогда так не улыбалась, милая. Точно не мне, — почти обиженно произнесла Оливия и тут же ей подмигнула. — Но ты правда хочешь сказать, что этот растерянный педант так хорош в постели? — Педант — одно из последних слов, которые я ожидала услышать в сторону Питера, — Стеф перелила коктейль в бокал и подала его актрисе. Та смотрела на неё оценивающим, немного игривым, но мягким взглядом. — Ох, — Кармайн отпила совсем немного из бокала. Потом задумчиво окинула её взглядом, кивнула самой себе и устроилась с комфортом на диване. Бартендер не совсем понимала, что ей стоит ответить на это «ох», потому что, как минимум, Оливия не была ни удивлена, ни неодобрительна. Отвлеченная дискуссией Марии и Клары о том, в каких случаях невыгодно начинать с гамбита Кизерицкого, хотя дискуссией это можно было бы назвать с натяжкой: Мария просто учила и терпеливо объясняла, как правильно; Стеф разложила подготовки фруктов. Вечер обещался быть ленивым и приятным. Вагнер появился в спикизи уже ближе к закрытию. Его походка через весь зал была слишком радостно-пружинящей, и очень уж поспешно он устроился за барной стойкой, наклонившись на локтях и улыбнувшись. Таким влюбленным лицом он бы никого не обманул. Бартендер не знала, ей радоваться этой экспрессивности или просить его сбавить обороты в узнаваемости его поразительной очарованности. — Ты ничего не забыл, милый? Питер, всё ещё наклонённый, принялся ловко искать по своим карманам, что он мог забыть. Нож, вкусняшки для Руди, вкусняшки для Виски (который отреагировал не на свои любимые оливки без особого энтузиазма, хоть и принял угощение), бумажник, сигареты, спички. Что ему ещё могло понадобиться? Какое-то время Стефана понаблюдала за растерянными поисками Вагнера. Только когда он повернул непонимающее лицо обратно на неё, она упёрлась обеими руками в стойку под собой и наклонилась, чтобы поцеловать Питера. Мягко и недолго, хоть и в губы. Вагнер потянулся следом, когда не захотел прерываться, хотя Стеф уже начала выпрямляться. Он почти привстал со стула и тут же услышал громкий шум за спиной, развернувшись довольно резко на источник беспокойства. Клара уронила фигурку лошади на небольшую шахматную доску, да так, что все остальные фигурки разлетелись в разные стороны. Бартендер, уложив одну руку на плечо Питеру, тоже заглянула за него и уставилась на ошарашенную подругу. — Вы… Встречаетесь?! Вагнер отвернулся, спрятав своё обескураженное злостью лицо и даже цокнув обессилено зло. Он хотел бы так сказать, но Стефана ясно дала ему понять, что говорить об этом он сможет только после проведённого свидания. Сердце его от такой несправедливости сжимало в лёгкие тиски, но подобное он выдержать мог. — Ага, — беспечно подтвердила Стеф. Питер чуть не рухнул мимо стула, но всё же сумел сесть обратно, хоть и донельзя неловко. Он тут же ухватил её за руку. — Но ты сказала… — Ты правда думал, что я откажусь от свидания с тобой? — бартендер накрыла его руку своей второй. Вагнер отрицательно мотнул головой. Хоть он и провёл около часа в размышлениях о свидании и где его провести, ему и в голову не приходило, что Стеф могла отказаться. — А если я заведомо не откажусь, то какая разница в эти несколько дней, пока ты думаешь над тем, куда меня позвать? — на такие её слова Питер обнадёжено громко сглотнул. Так значит, она и правда не собиралась скрывать от постоянников бара их новые отношения. — Дразни меня чем угодно, милая, — Вагнер крепко сжал её руку под своей. Почти до боли. — Но не этим. Пожалуйста, не этим. Я не хочу похерить то, чего у меня никогда не было. Выудив свою руку из-под его, Стефана тут же обхватила его лицо с обеих сторон и просто заставила его приподнять голову на себя. Как донести до него мысль о том, что она не собирается бросать его при первой же проблеме, бартендер уже и не представляла. Слова на него не действовали, действия не утешали. Её небольшая уловка о том, чтобы Питер просто её пораньше позвал на свидание выстрелила, кажется, мимо. — Завтра пятнадцатое число, — задумчиво начала Стеф, сжав его чуть покрепче. Вагнер молча кивнул. — Я знаю, мы могли бы выставить дату начала наших отношений на тот день, когда ты залез ко мне в комнату и получил по морде от Виски, — продолжила она, на что Питер не сдержал слабый смешок. — Но я ужасно плохо запоминаю даты. Так что давай пятнадцатое мая будет днём, когда в твоей голове, — она отпустила одну его щёку и ткнула указательным пальцем ему между бровей, — наконец-то появится «мы». — Даешь мне целую ночь на погулять? — усмехнулся Питер и получил щелбан туда же, куда его только что ткнули. Не сказать, что ему было больно, но удивился он точно. Они так быстро потонули в своём мирке, что Клара даже не успела ничего сказать на внезапное и такое ошеломляющее открытие. Ей хотелось высказать подруге всё хорошее за то, что вкус в мужчинах у Стеф определенно был дурной, но не слыша тихих переговоров за стойкой, Клара ориентировалась только на язык тела, который уже научилась неплохо считывать. Её последние сомнения рассеялись, когда она подошла взять коктейли себе и Марии. То, что бартендер светилась от явного удовлетворения жизнью, Клара поспешно списала на то, что Вагнер наверняка умел охмурять. Но когда она повернулась посмотреть на Питера, чтобы найти хоть один изъян в его поведении и указать на него Стефане — то не смогла увидеть ничего, кроме по уши влюблённого идиота. Даже то, как Питер подпёр одной рукой себе лицо и мечтательно вздохнул, когда неотрывно наблюдал за работой Стеф, сыграло ему только в подтверждение того, насколько Кларе было нечего возразить. — Если ты так хочешь мне что-то высказать, говори сейчас, коротышка, пока я трезвый, — оборвал её наблюдения недовольный Вагнер. Стефана протянула два коктейля и с любопытством посмотрела на подругу. Что та хотела сказать? — Мне уже нечего сказать, — огрызнулась Клара, — я думала ты собираешься её использовать, но такой влюблённый взгляд сыграть невозможно. — Правда у него совершенно очаровательно глупое лицо? — влезла тут же Стеф, одной рукой ухватив Питера за щёки так, что смяла его ухмылку. Вагнер перевёл только хмурый взгляд с Клары на бартендера и тут же вся его хмурость исчезла. Правда только в одних глазах он выглядел глупым. Сало скорее бы назвала его удивительно терпимым к чужим выходкам и это заставило её только искристо посмеяться. Подумать только, какие повороты устраивала жизнь. И грозный преступник, о котором знала добрая половина Букови, сидел сейчас в баре, позволяя бартендеру, которую ещё недавно пытался держать в страхе за наличие выплат вовремя, держать себя так, как ей захочется. — Любовь и правда ослепляет, — неожиданно задумчиво отозвалась Клара, отшагнув от стойки. — И как я могу её использовать, если я безработный? — проворчал Вагнер вслед. На весь спикизи он ещё не признавался, что предпринял третью в его жизни попытку отойти от криминала. Стефана, конечно, знала, ведь ей он об этом первой сообщил. Даже если наглухо застрял в попытке зачистить хвосты, даже если всё ещё уверенно называл себя преступником — сходить с такой возможности Питер не мог себе позволить. Елена Эрнест вдолбила в него глупую уверенность в том, что как только он провернёт свою бумажную смерть и начнёт новую жизнь — жизнь эта будет содержать в себе самое главное для него. Жизнь эта будет больше не одинокой. Вагнер только хотел обиженно дополнить, что всё ещё не получил даже одного коктейля, как Стеф, отпустив его лицо, тут же выставила перед ним ряд рюмок. Он насчитал восемь штук, прежде чем перевёл недоуменный взгляд на бартендера. Удивляться тому, насколько она выглядела довольной, он не стал. — Мне сегодня нужна твоя печень. — Милая, печени я могу тебе позволить у меня вырвать только половину, мне на что-то ещё надо жить, — Вагнер наклонился на локтях, — но она у меня не в самом лучшем состоянии. Может, лучше договоримся на почку? Даже камней в них не было. Стефана непонятливо проморгалась. — А если я тебя сердце попрошу отдать, ты его сам вырежешь и на стойку положишь? Сначала Питер слабо кашлянул. — Оно и так твоё, — совсем пристыжено притихшим голосом ответил он, опустив взгляд, когда ощутил горение в ушах. — Интересно, если я тебя при всех начну расцеловывать в лицо, ты станешь ещё краснее? Вагнер резко поперхнулся подступившей слюной. Он помнил, что покраснел, даже когда они это делали наедине тишины раннего и ещё темного утра, так что Стеф не смогла распознать, смутился ли он. Но посреди бара? Одна мысль об этом вгоняла в краску сильнее, чем он мог бы сдержать. — Для чего тебе моя печень? — решил перевести тему он. — Меня не устроило качество джина, — Стефана протерла стол последний раз, прежде чем начала переставлять бутылки, подхватывая их сзади себя сразу по две. — И один из ящиков водки оказался паршивым. Поэтому я с ними немного поигралась, добавив специи, травы и цитрусы. Один даже ягодный вышел. Питер внимательно слушал, словно понимал. Он бы что угодно выпил из её рук. — Тебе придётся не просто пить, а ещё сказать мне, насколько мой инфьюз забивает вкус алкоголя. — Я в этом ничего не смыслю, — напомнил Вагнер, устроив удобно оба локтя на стойке. — Откуда бы у меня взяться вкусу? Стеф нахмурилась, выставив последние две бутылки перед собой. — Ты помнишь какую бутылку вина мне принёс? — Конечно, — сразу же ответил Питер. Он сам выбирал эту бутылку даже не смотря на скудные запасы его связей. — Я ведь хотел именно мерло, именно то с привкусом красной сливы и пахнущее лаврушкой. Оно одно из моих любимых, оно очень мягкое и… Вагнер быстро замолк от выразительного взгляда бартендера. — Я подскажу тебе, откуда у тебя взялся вкус. Ты начинал с самого дешёвого и доступного пойла, но от него шёл вверх, без предвзятости изучая все вкусы в поисках того, что тебе понравится. Именно объём охваченных тобой вкусов выродился в твою разборчивость без всех этих заумных терминов, которыми я могу случайно на тебя сыпать. — Вроде «инфьюза» и «я сделаю тебе на него твист»? Стеф с улыбкой кивнула. И начала разливать ему по рюмке с каждой стоящей перед ней бутылки. — Мне сейчас нужно просто твоё мнение. Вкусно или не очень. — Но ты знаешь, что я не люблю слишком сладкое и очень не люблю кислое, — задумчиво подпёр рукой лицо он. — Я тебе отложила только горькие, травяные и со специями. Кислое и ягодное буду отрабатывать на Кларе и Оливии, только не сегодня. Впрочем, мне кажется, тебе понравится ягодная, она на шелковице и получилась немного терпко-сладкой. — Мне надо будет угадывать где что? — Питер обхватил первую рюмку пальцами свободной руки. Стефана посмеялась на его вопрос и мотнула головой, устроив свои руки на фартуке. — Если тебе захочется узнать на чём инфьюз в твоей рюмке, то просто спроси. Вагнер кивнул и залпом опрокинул первую рюмку. Он не пытался смаковать и пить понемногу. Принюхивался только и сразу пил, ожидая вкуса и послевкусия. Каждый раз старался честно говорить, нравится ему или нет, потом под внимательным взглядом бартендера пил воды пару глотков, чтобы сполоснуть предыдущий вкус и снова глотал очередной инфьюз. Ему очень понравилась водка на тмине за лёгкую остроту и джин с шелковицей за указанную терпкость, но в целом травяные напитки ему тоже зашли. Стефана отставила опробованные бутылки назад, прежде чем налила себе полрюмки водки и задумчиво её рассматривала. Какой коктейль она могла из него сделать? Вагнер не стал расспрашивать её ни о чём, пока любовался, как увлеченная поисками подходящего рецепта, Стеф сначала прошерстила один свой блокнот, потом второй. — Насколько ты против сегодня напиться? — Если ты пообещаешь довести меня до своей кровати, то нисколько не против, милая, — Питер был в состоянии выпить больше, чем следует, хотя и беспокоился, что на автомате пойдёт к себе домой, а не станет её провожать. Только потом он вспомнил, что ему не надо провожать так, чтобы бартендер его не заметила. Стефана залпом выпила полрюмки и богиня, как же хитро она улыбнулась. Вагнер заволновался о том, как ей придётся его тащить, но более того предвкушал, что она решит с ним сделать в охмелённом состоянии. — Тогда давай попробуем смешать её с бренди. Карамельно-ореховая сладость должна хорошо сочетаться с этой лёгкой остротой и мягкой свежестью. — Ничего, что я тут уже слюнями истекаю? Посмеявшись, Стеф принялась за смешивание нового коктейля. Аккуратно перемешала его во льду, и процедила, прежде чем подать его в привычном Питеру стакане. Её эксперименты он уже воспринимал как нечто удивительно приятное. Даже если оно не всегда было очевидно по сочетаниям вкусов, то, как минимум, градусами голову ему сносило очень хорошо. После второго коктейля мир привычно ему расплылся и Вагнер поспешил занять освободившийся от актрисы диван. Он только успел улечься, вытянуться, скрестить ноги и перекинуть уставший локоть через лицо, как ощутил, что к нему подсели. Оливия с обновлённым коктейлем в руке сидела к нему слишком близко и Питер невольно дёрнул верхней губой в недовольстве. — Я слышала, дорогой, что твои отношения начинаются с завтрашнего дня. Как насчёт немного поразвлечься? Вагнер издал сиплый смешок, так и не оторвав руку от лица. Он даже удивлённым не выглядел, просто потому что Кармайн, хоть и сидела близко, но трогать его даже и не пыталась. Чего она пыталась добиться Питер не мог понять, пока не услышал как с грохотом и тихими ругательствами Стефана промывала шейкер, отставив его слишком громко обратно на стойку. Этот жест уже заставил его удивлённо убрать руки от лица и посмотреть через Кармайн за стойку. Неужели она ревновала? Вагнер снова посмеялся, уже куда мягче. — От тебя одни проблемы, красотка. Но я более чем уверен, что ты меня даже не хочешь, — прошептал он так, чтобы Стеф не расслышала. Наблюдать за её ревнивым взглядом было слишком хорошо. Оливия прищурила слегка любопытный взгляд. — А ты хорош. Ах, если бы не этот шрам, — качнула головой она, и тоже понизила голос, — никогда бы не подумала, что у нашей дражайшей Стефаны такой сильный собственнический инстинкт. Пока Питер рассматривал отвёрнутую от него Стеф, спокойное лицо которой удивительно сильно расходилось с несдержанными жестами, Оливия допила коктейль и прошла, немного покачиваясь, к стойке. На этот раз она хотела наоборот, вызвать своей близостью реакцию в Вагнере, но бартендер пресекла попытки придвинуть её ближе и скрестила руки на груди поверх фартука. — Дорогая моя, ты не хочешь даже отыграться на нём за то, что он вызвал в тебе сейчас? — прошептала актриса и Стефана вздохнула. — Я не хочу подливать масла в огонь его комплексов, Оливия. Он и так выглядит брошенным на полное одиночество псом, стоит мне сказать что-то не то, — после этого бартендер упёрлась обеими руками в стойку и улыбнулась. — К тому же его ревнивое лицо я и так каждый день вижу, стоит напомнить ему о детективе. — Никаких с тобой развлечений, — пожурила Кармайн, оплатив свой заказ и поспешив на выход. Только успев расслабиться от отсутствия скучающих актрис на одном с ним диване, Питер ощутил, что на него снова пристально смотрят. Он второй раз приспустил локоть с глаз и посмотрел вопросительно на Клару в ответ. — Сегодня что, местный праздник в «Полуночниках», который называется «доеби пьяного Питера»? Мне бы кто о нём сообщил, я бы не появился тогда. И что ты смотришь, пришла пинать меня, как пиньяту, коротышка? — ворчал он довольно громко и выглядел недовольно, но Стефана не напряглась от его слов, только бросила непонятливый взгляд на подругу. — Все знают, что ты жестокий человек, — начала Клара, даже не оглянувшись на обеспокоенную Марию. — Если тебе не с кем твою глупую возню отрабатывать, то поищи кого-нибудь своей весовой категории, — Вагнер отмахнулся, — я не умею драться по правилам. — Это вообще-то предупреждение. Питер прищурился. Клара не выглядела в его глазах как человек, не способный оценивать свои силы. Но зачем она к нему пристала, он всё ещё не понимал. — Твой кунг фу мастер не учил тебя отступать, когда знаешь, что тебе не по зубам противник? — Никто в спикизи от тебя не отстанет, если ты посмеешь поднять на неё руку. От беспочвенности обвинения Вагнер вспыхнул злостью и поднялся на ноги, из-за влияния алкоголя немного медленнее, чем обычно. Он грозно склонился над Сало и угрожающе понизил голос, впрочем руки он сунул в карманы брюк. — Я буйный, проблемный и неистовый, но если ты ещё раз посмеешь обвинить меня в подобном акте, коротышка, я сверну тебе шею в три движения. — Я не собираюсь снова смотреть, как она замазывает синяки макияжем и даже не пытается просить о помощи! — воскликнула Клара, сжав обе руки в кулаки. Стефана чуть не выронила только что вымытый бокал. — Клара! — пригрозила она, отставив стекло подальше от себя. Питер хотел едко посмеяться или что-то возразить. Он хотел пригрозить ещё раз, но в итоге шагнул совершенно вплотную к Кларе и склонился обеспокоенный, а не злой. — Что значит снова? — Спроси её сам, — дальнейшего противостояния не состоялось, потому что Мария вытащила её на свежий воздух, негромко попрощавшись и практически извинившись. Но Питер стоял, замерев на месте и перебирал под пальцами ключи от её квартиры. Он боялся, что она и этого не скажет, но в итоге собрался, сбросил пиджак рядом с собой на барную стойку и уверенно уселся. — Я не хочу об этом говорить, — сразу же отсекла Стефана, — она обещала мне, что никому не расскажет, — разочарованно отвернулась бартендер, и Вагнер с глубоким вдохом уложил оба локтя на массив дерева. — Милая, посмотри на меня, — Питер дождался, когда Стеф развернётся к нему лицом. Она сделала это очень неохотно и осталась стоять со скрещенными руками, слегка отклонившись назад на один из шкафов. — Подтверди мои догадки: ты не реагировала на мои угрозы из-за этого? — Твои угрозы имели под собой чёткое обоснование и не зависели ни от твоего настроения, ни от моих ответов. Я заметила, что ты довольно вспыльчивый, — бартендер опустила взгляд, — но за прошедший год я не нашла в тебе тех признаков. — Тех признаков? — переспросил Вагнер, наклонив лицо слегка в сторону. Думать о том, что Стефана знала, по каким признакам могла отличить способного её ударить мужчину от обожающего кидаться оскорблениями друг в друга, он совершенно не хотел, но уже не мог остановиться. — Если ты не скажешь мне его имя, я узнаю его от Клары. — Так ты никогда чистую жизнь не начнёшь. На кой чёрт ему эта чистая жизнь, если где-то в Букови, а точнее даже, где-то в отеле обитает мудак, которому нужно подрезать все сухожилия ног и кистей рук? Питер вздохнул обречённо и безнадёжно попытался её достать руками, но не смог. Он бы сейчас точно через стойку полез, так что Стеф сбросила с себя фартук и вышла к нему, неожиданно сразу оказавшись заключённой в тёплые объятия. Вагнер обнял её аккуратно, всё ещё сидя на высоком стуле с разведёнными ногами, но постепенно стискивал её всё сильнее. — Ты думаешь, я смогу жить спокойно, зная, что где-то в городе есть ублюдок, который навредил тебе? — Питер уткнулся носом в её плечо. Стефана не отталкивала его от объятий, но сама в ответ почему-то не обняла. — Или это тот твой бывший, который в другую страну свалил? На таком вопросе бартендер вздрогнула довольно сильно, но в итоге тоже предпочла спрятать от него своё лицо в его же шею. — Откуда ты вообще об этом знаешь, — Стеф вдохнула шумно, — нет, это не он. Но, как ты уже понял, я выбирала себе таких дурных мужчин, что Клара уже заранее начала беспокоиться. — Я не знаю мне радоваться, что я подошёл под все твои критерии отбросов, или оскорбляться, — фыркнул Питер, медленно водя круги по её спине. — Я хочу спросить и это явно будет не то, на что ты захочешь мне ответить, но, милая, за что? — Ты серьёзно спрашиваешь меня о том, за что я получала «наказание»? — она напряглась, когда Вагнер коротко утвердительно хмыкнул ей в шею. Воспоминания, которые ей никогда больше не хотелось вспоминать. Но перечислять Стефана начала быстро и отрешённо. — За то, что в глаза смотрела. За то, что приготовила второй раз за месяц то же блюдо на ужин. За то, что улыбнулась коллеге-мужчине, — бартендер вздохнула, — мне продолжать? — Да, — Питер отклонился и теперь вместо комфортных объятий мягко обхватил обеими ладонями её лицо, чтобы смотреть ей в глаза. Он от её взгляда всегда ощущал себя псом со станции, за которым наконец-то вернулся хозяин, и представить себе то, что кого-то этот взгляд выводил из себя он не мог. — За то, что я умнее его. В его взгляде промелькнуло такое неподдельное непонимание, что Стефана не сдержала слабой улыбки. Сейчас это действительно звучало глупо. — Но почему он этим не воспользовался? Останься я преступником, милая, я бы потратил месяцы на то, чтобы тебя и твои мозги завербовать. Просто представь себе, какие можно проворачивать дела с моей силой и твоим разумом, — Питер совершенно обескуражил её такой точкой зрения, так что после улыбки Стеф громко рассмеялась, выйдя окончательно из ступора воспоминаний и обняв Питера за шею в ответ, так что ему пришлось отпустить её лицо и вернуть ладони ей на спину. — Хорошо, что ты не остался преступником. — В чистой жизни мне тоже нужны будут твои идеи о том, чем я могу заняться, чтобы оно было легально, совпадало по графику с твоим и чему я мог бы довольно быстро научиться. — Как у тебя много запросов, — она провела задумчиво кончиками пальцев по слабым следам галстука на его шее. — Но как я тебе такому хорошему откажу. Громко выдохнув ей на ухо, Вагнер стукнулся лбом об её плечо, ощущая, как от отсутствия крови в мозгу голова начинала кружиться. Но как только он её крепче к себе прижал и стиснул ещё и ногами, Стефана содрогнулась. — Пожалуйста, скажи мне, что это револьвер. Питер отрицательно мотнул головой. — Ладно, скажи, что это нож. — Который сам раскрылся в кармане? — ответил Вагнер со смешком. — Пусть это будет лучше нож, сам раскрывшийся в кармане, чем признание о том, что я начала отношения с неудовлетворённым озабоченным мальчишкой на пике пубертата. Питер внезапно развернул голову, чтобы бросить взгляд на часы. — Милая, уже четыре минуты, как ты в отношениях с неудовлетворённым озабоченным мальчишкой на пике пубертата, — он резко подхватил её за бёдра и усадил перед собой на барную стойку. Но Стефана тут же всей ладонью оттолкнула его голову от себя. — Не на стойке, Питер, где угодно, но не на рабочей поверхности, — пригрозила она и только надеялась тщетно, что Вагнер послушается. — Дверь спикизи всё ещё открыта, так что дай мне хотя бы время смену закрыть. Питер всё так же деловито за бёдра спустил её со стойки ровно себе на колени. Даже аккуратно подложил ладонь между её спиной и краем деревянного массива. — Я подожду, — облизнулся он, но нетерпеливо посжимал её задницу. — Дома ты скажешь, что постельное бельё свежее и снова не там, — почти обиженно начал Питер и просиял, — я ещё давно присмотрел в твоей прихожей чудесный комод. На нём ты воспользуешься моей пьяной беззащитностью? — Только если ты меня об этом хорошенько попросишь, — Стеф ухватилась за его жилетку, чтобы удержаться, когда он оставил два кратких поцелуя вдоль её щеки и принялся облизывать шею, словно уже начал свои мокрые просьбы. — Как мне повезло, что я прекрасно умею умолять, — неохотно оторвавшись от её шеи, Питер поставил Стефану обратно на ноги и резко поднялся со стула сам. Он даже пиджак не накинул, когда выхватил из него пачку сигарет и сбежал наверх, дожидаться, когда бартендер закончит свою смену. Слишком уж отчётливо он понимал, что в таком состоянии помощь от него ушла бы глубоко в отрицательную сторону.